Научная статья на тему 'Фольклорная традиция в цикле «Чёрный альбом» группы «Кино»'

Фольклорная традиция в цикле «Чёрный альбом» группы «Кино» Текст научной статьи по специальности «Поэзия»

CC BY
356
44
Поделиться

Текст научной работы на тему «Фольклорная традиция в цикле «Чёрный альбом» группы «Кино»»

15 Поскольку данный вопрос не является предметом нашего исследования, укажем лишь, что мотив ухода наиболее отчетливо проявляет себя в песнях «Ночь», «Пора», «Группа крови», «Пачка сигарет», «Стук» и «Нам с тобой».

16 Возраст четырнадцати лет является для Цоя знаковым: стоит вспомнить одну из первых его песен «Песню для МБ» («Посвящение Марку Болану»), где есть слова: «Не надейся, что тебе будет навсегда всего четырнадцать лет...» [С. 140].

17 Интересно, что факт сидения на крыше имел место в биографии Гребенщикова и Цоя. Сохранился видиоматериал к клипу Дж. Стингрей «Feeling», где рок-музыканты сидят на крыше дома БГ на фоне собора «Спас-на-крови».

18 Фрагменты интервью В. Цоя передаче «До 16-ти и старше.», Москва, осень 1988. Госте-лерадиофонд. BSP. 6/№ (75-0250).

19 Темиршина О.Р. Символическая поэтика Б. Гребенщикова: проблема реконструкции и интерпретации // Русская рок-поэзия: текст и контекст: Сб. науч. тр. - Тверь; Екатеринбург, 2007. - Вып. 9. - С. 177.

20 Гребенщиков Б.Б. Аригато [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://ru.dainutekstai.lt/r1528.htm

21 «Еловая субмарина»: «Дети минут» (2008) [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://art-sluza.ru/tag/elovaya_submarina/

© З.Г. Харитонова

С.А. ПЕТРОВА

Санкт-Петербург

ФОЛЬКЛОРНАЯ ТРАДИЦИЯ В ЦИКЛЕ «ЧЁРНЫЙ АЛЬБОМ» ГРУППЫ «КИНО»

Последний «Чёрный альбом» доделывался уже после смерти В. Цоя1, хотя тексты не претерпели существенного изменения по сравнению с авторскими оригиналами. Специфика альбома заключается в том, что в каждой из песен фигурируют вербальные элементы фольклорной традиции, именно им в данной статье и будет уделено внимание. Хотя, конечно, анализ песен без обращения к музыкальной стороне произведений представляется не полным, но эта работа, по крайней мере, станет неким началом осмысления цикла в указанном ракурсе.

Обозначим, прежде всего, что понимается в данной статье под фольклорной традицией. В современной фольклористике представлено несколько тенденций в определении сути предмета, наиболее полно и актуально анализ термина, на наш взгляд, проведён в работе Б.Н. Путилова. Учёный включает в данную сферу всю традиционную словесность, обращающуюся в среде устно-поэтического творчества народа. Он пишет, что необходимо отнести к фольклору все, что «традиционно выражено и закреплено в виде ли организованного текста, вербальной или повторяющейся формулы в типовых ситуациях и обстоятельствах - имеющую некий устойчивый смысл - выражения, а также отдельных слов, несущих «свою», привычную для данной среды семантику»2.

Эта формулировка учитывает всё многообразие форм, их происхождение и функционирование в определённой среде, которая наделяет их

79

соответствующими признаками, показывающими принадлежность собственно к фольклору, например: устно-поэтический стиль, трафаретностереотипные начала, сюжетно-композиционная заданность и т.п. Рассматривая элементы фольклора, используемые в художественном тексте литературы, можно раскрыть специфику влияния фольклорной культуры на творчество авторов и в целом на саму литературу.

Фольклорное начало рок-поэзии уже отмечали исследователи, в частности, как пишет П.С. Шакулина: «...можно упомянуть еще об одном аспекте связи рока и фольклора, а именно о частом цитирований фольклорных текстов или стилизации под народное творчество в рок-поэзии. Причины этому могут быть найдены и в уже отмеченной простоте, понятности, известности фольклорных формул, в характерном для рока обращении к национальной культуре, наконец, просто в красоте народной поэзии»3. Ю.В. Доманский в книге «Русская рок-поэзия: текст и контекст» отмечает, что «русский рок, как и всякое явление эпохи постмодернизма, насыщен многочисленными отсылками к предшествующей культурной традиции - от русской классической литературы и фольклора до англоязычной поэзии ХХ века и современного кинематографа»4.

Название цикла «Чёрный альбом», которое ему дал не сам автор текстов, а поклонники уже после смерти поэта, включает в свой состав фольклорный элемент. Слово «чёрный» определяет цвет скорби по умершему, символизирует траур в фольклорной среде. Название подчёркивает, что альбом вышел посмертно, что это - заключительный этап творчества поэта, а не определяет основную концепцию цикла.

В первой песне альбома фольклорный элемент фигурирует в структуре последнего куплета:

И так идут за годом год, так и жизнь пройдет,

И в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд5.

(«Кончится лето», с. 337)

Здесь речь идёт о бытующей в народе примете, определяющей удачу или неудачу в жизни: «И в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд». Считается, что бутерброд всегда падает маслом вниз, эта формула в фольклорной среде, также бытующая в шутливом своде «Законов Мерфи» как «Закон бутерброда», отмечает абсолютную дисгармоничность мира. Сама примета иллюстрирует так называемый принцип максимального невезения. В тексте семантика формулы развивается далее двумя строками:

Но, может, будет хоть день,

Может, будет хоть час, когда нам повезет.

(«Кончится лето», с. 337)

Поэт эксплицитно вводит мотив везения, подчёркивая связь с обозначенной формулой. Тема, заданная фольклорным элементом, подхватывается уже собственно авторскими репликами. Помимо этого в тексте использовано некоторое количество фразеологических оборотов и устойчивых фольклорных формул (фразеологизмов):

Про то, что больше нет сил,

Про то, что я почти запил, но не забыл тебя.

А дни идут чередом - день едим, а три пьем,

И в общем весело живем, хотя и дождь за окном.

(«Кончится лето», с. 336)

Отметим, что фразеологизмы и другие устойчивые словосочетания представляют собой одно из ярких национально-культурных средств языка, относящихся к афористической системе фольклора6. В национальной фразеологии в наибольшей степени отражается неповторимость собственно народного менталитета в восприятии мира. В данной лексической системе существуют различные по происхождению элементы, которые могли возникнуть непосредственно на народной почве, а могли быть заимствованы, например, из литературы. Но устойчивое употребление в фольклорной среде в рамках афористического искусства определяет их как фольклорные элементы.

Далее в текстах альбома обнаруживается достаточно много такого рода устойчивых словосочетаний, которые образуют фольклоризацию цикла в целом. Но следует указать на то, что в некоторых случаях поэт использует лишь элементы сочетаний, видоизменяя их в соответствии с авторскими интенциями и художественной системой. Так в предыдущей песне: «дни идут чередом» - это видоизменённое «дни идут своим чередом»[2, с. 743]7, «больше нет сил» - «сил нет» [1, с. 663; 2, с. 338].

Во второй песне альбома первый куплет ассоциируется с неким сказочным зачином, где важен момент перехода героя через порог:

Застоялся мой поезд в депо.

Снова я уезжаю. Пора...

На пороге ветер заждался меня.

На пороге осень - моя сестра.

(«Красно-жёлтые дни», с. 337)

В фольклорной традиции с порогом связано множество примет и обрядов, распространенных как в деревенской, так и в городской среде, вплоть до наших дней: «Г остя встречай за порогом и пускай наперед себя через порог. Через порог не здороваются. Через порог руки не подают. В притолоку молитву заделывают, под порог заговоры кладут... На пороге не стоят. Купцы на пороге в лавке не стоят (покупателей отгонишь). Через порог ничего не принимать - будет ссора» [2, с. 80].

В песне также используются фразеологические единицы:

Горе ты мое от ума,

Не печалься, гляди веселей.

И я вернусь домой

Со щитом, а, может быть, на щите,

В серебре, а, может быть, в нищете...

(«Красно-жёлтые дни», с. 337)

В данном отрывке поэт соединяет два устойчивых словосочетания: «горе ты моё» и «горе от ума» [1, с. 271]. Первое вносит шутливую семантику во фразу, расширяя смысловые границы фразеологизмов. В следующей песне автор использует лишь отдельные элементы устойчивых сочетаний, но их противопоставление выводит к смыслу целого фразеологизма, дополняя его в соответствии с концепцией текста:

Здесь не понятно, где лицо, а где рыло,

И не понятно, где пряник, где плеть.

(«Нам с тобой», с. 338)

В данном случае обыгрывается семантика поговорки «не кнутом, так пряником» или «метод кнута и пряника». В другом отрывке обыгрывается поговорка «шило в мешке не утаишь» [2, с. 790]:

И не ясно, где мешок, а где шило,

И не ясно, где обида, а где месть.

(«Нам с тобой», с. 338)

Руки в карманы, вниз глаза Да за зубы язык.

Ох, заедает меня тоска,

Верная подруга моя.

Пей да гуляй, пой да танцуй...

(«Звезда», с. 339)

Следует отметить, что в художественную структуру цикла включены и различные элементы деревенской тематики, предметы сельского быта и природной жизни, в то время как ранее Цой в основном использовал урбанистические конструкты:

Нам с тобой: голубых небес навес.

Нам с тобой: станет лес глухой стеной.

Нам с тобой: из заплеванных колодцев не пить.

План такой - нам с тобой...

<...>

Здесь в сено не втыкаются вилы,

А рыба проходит сквозь сеть.

Фольклорные тенденции также развиваются с помощью использования неких устойчивых фольклорных образов, в частности, в песне «Кукушка». Как известно, кукушка - фольклорный персонаж, связанный с определёнными приметами и понятиями в устно-поэтической народной среде8. В частности, птице в устно-поэтической традиции приписываются функции вестницы и предсказательницы (о браке, сроке жизни), а также функция оборотня.

В песне В. Цоя образ кукушки также выступает в роли предсказательницы о количестве, но герой спрашивает о количестве своих произведений, тем самым измеряя себе жизнь своими текстами:

Песен еще ненаписанных, сколько?

Скажи, кукушка, пропой.

В городе мне жить или на выселках,

Камнем лежать или гореть звездой?

(«Кукушка», с. 399).

Герой спрашивает и о своей судьбе, расширяя возможности образа, а затем и в целом о будущем:

Кто пойдет по следу одинокому?

Сильные да смелые Головы сложили в поле в бою.

Мало кто остался в светлой памяти,

В трезвом уме да с твердой рукой в строю, в строю.

(«Кукушка», с. 340).

Автор сопровождает вопросы описанием уже сложившихся обстоятельств. В песне также используются и устойчивые фольклорные формулы:

Где же ты теперь, воля вольная?

С кем же ты сейчас

Ласковый рассвет встречаешь? Ответь.

Хорошо с тобой, да плохо без тебя,

Голову да плечи терпеливые под плеть, под плеть.

(«Кукушка», с. 340)

Итак, фольклорный образ становится центральным элементом экспозиции, через которую поэт выходит к раскрытию основной проблемы про-

изведения - проблемы будущего. Эта проблема далее развивается в песне «Муравейник»:

Наше будущее - туман,

В нашем прошлом - то ад, то рай,

Наши деньги не лезут в карман,

Вот и утро - вставай!

(«Муравейник», с. 342)

Как видно в этом примере и в следующем, в текст также включены устойчивые элементы устно-поэтической традиции:

Муравейник живет,

Кто-то лапку сломал - не в счёт,

А до свадьбы заживет,

А помрет - так помрет...

(«Муравейник», с. 341)

В данной песне образ города, угадываемый за рядом характерных его атмосфере черт («и машины туда сюда»), также представлен через аллегорию, связанную с семантикой природной сельской жизни, это - муравейник, где жители - муравьи. Муравей также является одним из традиционных фольклорных образов - это «насекомое, символика которого определяется в основном признаком множественности»9.

В заключительной, по первой версии альбома, песне «Следи за собой» фразеологический оборот «следи за собой» [2, с. 360] является наиболее частотным, так как повторяется в рефрене два раза:

Следи за собой.

Будь осторожен.

Следи за собой.

(«Следи за собой», с. 342)

Поэт иронизирует по поводу гаданий различного рода о том, что произойдёт, и в целом утверждает невозможность предусмотреть всё; надо быть «здесь и сейчас в трезвом уме и светлой памяти», а не гадать, что может или не может случиться.

Таким образом, последующее развитие творчества поэта, судя по проведённому анализу, могло бы пойти в русле фольклоризации. Поэт не просто использует готовые фольклорные формулировки или образы, но он расширяет их значение, разрушая стереотипность и стандартность семантики, наполняет изменённым смыслом, что в целом присуще концепции рок-поэзии. Использование фольклорных формул и элементов связывает тексты в единое циклическое образование. В этом плане значимо ещё одно наблюдение, о котором следует сказать, - то, что лейтмотивом в альбоме

через все песни проходит тема будущего, размышления и предположения о будущих событиях: «может, будет хоть день» («Письмо»), «и я вернусь домой со щитом, а может быть на щите, в серебре, а может быть в нищете» («Красно-жёлтые дни»), «план такой нам с тобой» («Нам с тобой») и т.д. Видимо, на последнем творческом этапе поэт разрабатывал проблематику «будущего», в то время как название «Чёрный альбом» противоречит замыслу автора в данном случае, так как обозначает трагическое посмертное издание, определяющее отсутствие будущих новых творений у умершего. В итоге фольклорная символическая семантика «чёрного цвета» расширяется, вбирает в себя новый - жизнеутверждающий - смысл после звучания альбома.

1 Троицкий А. Воспоминания о группе «Кино». Электронный ресурс - ежим доступа: http://www.kino.volga.ru/black.htm

2 Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. - СПб, 1994. - С. 39.

3 См. об этом: ШакулинаП.С. Русский и рок и русский фольклор // Русская рок-поэзия: текст и контекст - Тверь, 1999 - Вып. 2 - С. 38-42; Кормильцев И., Сурова О. Рок-поэзия в русской культуре: возникновение, бытование, эволюция // Русская рок-поэзия: текст и контекст. -Тверь, 1998 и др.

4 Доманский Ю.В. Русская рок-поэзия: текст и контекст. - М., 2010. - С. 16.

5 Здесь и далее тексты песен цитируются с указанием номеров страниц по кн.: Цой В. Стихи, документы, воспоминания. - СПб, 1991.

6 ТелияВ.Н. Что такое фразеология. - М.: Наука, 1996.

7 Здесь и далее все фразеологизмы, цитируются с указанием номера тома и страницы по книге: Фразеологический словарь современного русского литературного языка / Под. ред. А.Н. Тихонова. В 2 т. - М. 2004.

8 Никитина А.В. Образ кукушки в славянском фольклоре. - СПб, 2003.

9 ГураА.В. Символика животных в славянской народной традиции. - М., 1997. - С. 510-515.

© С.А. Петрова

А.Н. ЯРКО

Севастополь

ОСОБЕННОСТИ МИКРОЦИКЛОВ В РУССКОМ РОКЕ: «Я В КОЕМ ВЕКЕ...» И «СКАЗКА ПРО ЭЛИКСИР» ВЕНИ Д’РКИНА

Рок - искусство синтетическое, состоящее не только из музыкального и словесного, но и театрального компонента. Это не только перформативный субтекст рок-композиции, включающий в себя всё, что связано с исполнением от интонации до оформления сцены, но и драматургические тенденции рок-произведений, актуализирующиеся за счёт их непосредственного, «живого» исполнения. Именно в таком аспекте: не как элемент перформативного субтекста, рассматриваемый как периферия рок-произведения, не как драматургические тенденции собственно в тексте, а как их соединение, как театрализация всех трёх субтекстов, формирующая совершенно особый рок-театр, - элемент театральности в роке заслуживает отдельного рассмотрения. Важную роль в роке как искусстве, близком к