Научная статья на тему '«Дело» профессора Н. И. Ульянова (1904–1985 гг. )'

«Дело» профессора Н. И. Ульянова (1904–1985 гг. ) Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
69
16
Поделиться
Ключевые слова
ЙЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ / ЛЕНИНГРАДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ / РЕПРЕССИИ 1930-Х ГГ / СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ / Н.И. УЛЬЯНОВ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Брачев Виктор Степанович

Рассматриваются причины ареста в 1936 г. профессора Ленинградского университета Николая Ивановича Ульянова и характер выдвинутых против него обвинений. Приводятся неизвестные ранее факты, относящиеся к научной и педагогической деятельности Н.И. Ульянова в первой половине 1930-х гг.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему ««Дело» профессора Н. И. Ульянова (1904–1985 гг. )»

УДК 94(47).084.8 ББК 63.3(2)6-4

«ДЕЛО» ПРОФЕССОРА Н.И. УЛЬЯНОВА (1904-1985 гг.)

В.С. Брачев

Рассматриваются причины ареста в 1936 г. профессора Ленинградского университета Николая Ивановича Ульянова и характер выдвинутых против него обвинений. Приводятся неизвестные ранее факты, относящиеся к научной и педагогической деятельности Н.И. Ульянова в первой половине 1930-х гг.

Ключевые слова:

Йельский университет, Ленинградский университет, репрессии 1930-х гг., советская историография, Н.И. Ульянов.

Среди русских эмигрантов «второй волны» имя профессора Ленинградского и Йельского университетов (США) Николая Ивановича Ульянова - историка, публициста, автора 12 написанных в эмиграции книг1 и нескольких исторических романов2 принадлежит к числу ключевых. Однако главным его трудом, принесшим ему широкую известность в сегодняшней России, стало вышедшее в 1966 г. исследование «Происхождение украинского сепаратизма» (М., 1966). Не удивительно, что интерес к жизни и творчеству Н.И. Ульянова весьма велик, о чем свидетельствует появление в постперестроечные годы работ [2; 4; 5, с. 129-132; 7; 13, с. 129-132].

Задача данной работы - на основе впервые вводимых в научный оборот материалов архивно-следственного дела Н.И. Ульянова 1936 г. из архива УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а также ряда других архивохранилищ прояснить обстоятельства, связанные с одним из самых тяжелых и запутанных периодов жизни ученого - исключение из партии, увольнение с работы и, наконец, арест и отправка в концлагерь. Но начать все же следует не с ареста, а с обозначения основных вех научно-административной карьеры Н.И. Ульянова.

Родился он 23 декабря 1904 г. в Санкт-Петербурге. Отец - слесарь-водопроводчик, мать - уборщица. Трудовую деятельность начал в 1917 г. подручным водопроводчика. С 1923 г. студент Петроградского университета, исторический цикл которого успешно окончил в 1927 г. [16, л.1об.] Еще в 1925 г. Н.И. Ульянов, посещал семинар академика С.Ф. Платонова, читавшего в то время (правда, последний год) курс в университете, и представил ему свое исследование «Влияние иностранного капитала на колонизацию Русского Севера в XVI-XVII веках». Труд получил лестный отзыв маститого ученого [11, с. 113]. Однако работать под руководством Платонова он не мог, так как в соответствии с поли-

тикой Наркомпроса того времени, подготовка ученых-историков должна была осуществляться только в Москве в Институте Красной профессуры и в Институте истории Российской ассоциации научно-исследовательских институтов (ИИ РАНИОН). Так ученик С.Ф. Платонова в одночасье оказался в аспирантуре главной кузницы кадров историков-марксистов в Москве. В 1930 г., после окончания аспирантуры Института истории РАНИОН (в 1929 г. ставшего Комакадемией), Н.И. Ульянов был направлен на работу в качестве доцента кафедры народов СССР Северо-западного Комвуза (г. Архангельск). здесь он написал работы «Октябрьская революция и гражданская война в Коми-области» (Архангельск, 1932 г.) и «Очерк истории народа Коми-зырян» (Л., 1932).

Несмотря на небольшой объем последней книги (180 с.) автор представил достаточно полную и объемную марксистскую картину истории этого народа с древнейших времен до участия Коми в «борьбе за социализм». Кроме того, в 1931 г. в Харькове в серии «История народов СССР» вышла в свет его популярная брошюра «Разинщина».

К периоду пребывания Н.И. Ульянова в Архангельске относится появление его обзора «Исторических материалов о Кольском полуострове, хранящихся в Московском древлехранилище», вышедшего в свет в 1930 г. [12, с. 20-261]. Работу эту, судя по всему, он проделал по поручению Северной комиссии АН СССР еще в период своего обучения в аспирантуре РАНИОН в Москве. В Архангельске в 1931 г. молодой «ученый-марксист» был принят кандидатом в члены ВКП(б).

В начале 1933 г. Н.И. Ульянов переезжает в Ленинград. С 1 мая 1933 г. он доцент кафедры Истории России и народов СССР Ленинградского института Истории и Лингвистики (ЛИЛИ), преобразованного вскоре в Институт истории философии и лингвистики (ЛИФЛИ). Диплом Комакаде-

мии и партийность Н.И. Ульянова открыли перед ним помимо ЛИФЛИ и двери ряда других научных учреждений Ленинграда: Историко-археографический институт АН СССР, исторический факультет ЛГУ, Военно-политическая Академия им. Толмачева.

С преподавательской работой в Военно-политической Академии связано появление в 1934 г. подготовленных Ульяновым двух учебных пособий для ее слушателей: «Феодальная Русь и усиление Москвы» и «Московское феодальное государство

XVI в.». В том же 1934 г. в Горьком выходит еще одна работа Н.И. Ульянова - «Хроника действий Волжско-Каспийской военной флотилии» за 1918-1920 гг.».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Из работ исследовательского характера этого времени обращает на себя внимание большая статья Н.И. Ульянова (3 п.л.) «Феодальная колонизация и экономика Мурмана в XVII в.», напечатанная в «Историческом сборнике» за 1934 г., издаваемом Исторической комиссией АН СССР. На основе большого документального, в том числе и архивного материала, автор показывает рыночный характер экономики этого региона, «В России XVII в., - отмечает он, -мы знаем немало крупных случаев производства на рынок, даже на заграничный, но таких, когда бы хозяйство целой большой территории связало теснейшим образом свою судьбу с торговым капиталом и притом на протяжении столетий - немного. Среди этих немногих явлений Мурман - самое яркое и замечательное» [10, с. 138-139]. В основу исследования легла, как надо полагать, уже упоминавшаяся студенческая работа Н.И. Ульянова, которую его так хвалил академик С.Ф. Платонов. Два других крупных исследования ученого, подготовленных им для исторического сборника -его статьи: «Национально-освободительное и Панфинское движение в Карелии» и «Политические воззрения Б.Н. Чичерина», остались неопубликованными и едва ли сохранились. Научные интересы Н.И. Ульянова, связанные с Ленинградским университетом отражает подготовленный им по поручению кафедры истории народов СССР сборник документов «Крестьянская война в Московском государстве начала

XVII в.» (Л. 1935).

Ко времени прихода Н.И. Ульянова на кафедру ЛИЛИ (первоначально она называлась кафедрой истории России и народов СССР, позже - истории народов СССР) из старых ученых «платоновской» школы здесь работало только двое: Б.Д. Греков и М.Н. Мартынов. Прочие же преподаватели: В.П. Викторов, А.К. Дрезен, А.И. Ма-

лышев, К.В. Нотман, В.В. Мавродин, Е.С. Лейбович, М.М. Цвибак, Исаак Моисеевич Троцкий (не путать с Иосифом Моисеевичем - сотрудником Публичной библиотеки) представляли собой т.н. «марксистское направление» в исторической науке. Заведующий кафедрой Андрей Ильич Малышев был учеником М.Н. Покровского. Член ВКП(б), выпускник (1929 г.) Института Красной профессуры. Почти сверстник Н.И. Ульянова (он родился в 1902 г. в крестьянской семье) А.И. Малышев был тесным образом связан с Ленинградским отделением Коммунистической Академии (ЛОКА), занимая там ответственную должность заместителя директора Института Истории. Развернувшаяся после убийства 1 декабря 1934 г. С.М. Кирова, кампания по обезвреживанию «троцкистско-зино-вьевского охвостья» больно ударила по ЛОКА. Пострадал и А.И. Малышев. 19 января 1935 г. он был уволен из ЛИФЛИ [17, л. 13], а затем как оппозиционер и вовсе выслан из Ленинграда.

В тот же день на его место и.о. зав. кафедрой истории СССР был назначен Н.И. Ульянов [16, л. 14].

«Кафедра, - констатировал он, - выступая на партийном собрании ЛИФЛИ 25 января 1935 г., - оказалась в самом неблагоприятном положении. У нас арестован Цвибак, сняты Нотман и Малышев. Мы имеем меньшевика Балабанова, мы имеем старого эсера Мартынова. Слабо проверены Троцкий и Греков». Обвинив своего предшественника в «явном попустительстве» троцкистам, проповедовавшим на факультете «теорию второго закрепощения» Н.И. Ульянов заявил далее, что решение ЦК о преподавании гражданской истории 1934 г. «было ошибочно воспринято на факультете, как оттепель на историческом фронте и как поворот к голым фактам» [18, л. 14]. А это, дескать, не так. Несомненно, это был звездный час Н.И. Ульянова.

Насколько готов был этот еще сравнительно молодой человек со светлыми волосами и тихим интеллигентным голосом к своей новой и весьма ответственной роли, сегодня сказать наверняка, конечно же, нельзя. Но определенной популярностью в студенческой среде он все же пользовался. Иногда студенты видели Н.И. Ульянова прогуливающимся по университетской набережной с женой и белым пуделем. «Он очень привлекал наши сердца и манерой, а главным образом своей любовью и знанием предмета, - вспоминал о нем Г.М. Дейч. -Особенно хороши были его спецсеминары. Он заставлял каждого студента сделать по

докладу, а затем устраивал настоящие дискуссии. Эти дискуссии всегда проходили удивительно интересно. К его таланту преподавателя прибавлялось еще очень теплое отношение к студентам, преподавателям факультета. Вообще Ульянов не без основания считался одной из самых ярких звезд ученого, административного и, что особенно удивительно, партийного мира». Историк-ударник, молодой советский ученый, воспитанник советской высшей школы, наконец, коммунист, активный общественник -таково было общественно-политическое лицо Н.И. Ульянова этого времени.

15 ноября 1935 г. он был утвержден ВАК временно исполняющим обязанности профессора по кафедре истории СССР с обязательной, впрочем, защитой им докторской диссертации в течение двух лет [16, л. 16]. Однако новоиспеченному профессору, которому шел всего 32-й год, было не до диссертации. К этому времени над ним сгустились тучи, причем подвела его, на первый взгляд, чистая случайность. Но это только на первый. В условиях инициированной властью «классовой борьбы на историческом фронте» эта было вполне закономерное, можно даже сказать, запрограммированное развитие событий. А началось все с того, что 7 ноября 1935 г. в юбилейном номере институтской многотиражки «за пролетарские кадры», посвященном очередной годовщине Октябрьской революции появилась статья Н.И. Ульянова под

многозначительным

названием

«Советский исторический фронт» [14, л.1].

«До знаменитого постановления партии и правительства о преподавании гражданской истории в средней школе, -писал Н.И. Ульянов, - наша советская историческая наука быстро шла к своему вырождению. Благодаря левацким элементам засевшим в Наркомпросе, вокруг истории была создана атмосфера пренебрежительности и презрения, мотивированная неутилитарным характером этой науки. В такой атмосфере она могла только чахнуть, но не развиваться». Воздав должное деятельности историков-марксистов во главе с М.Н. Покровским в их борьбе с буржуазной историографией, «этой злобно шипящей псевдонаукой», которую они «беспощадно топтали», Н.И. Ульянов резонно отметил далее, что далеко не все то, что «объяснимо и простительно во время напряженной борьбы, может поощряться после того, как борьба кончилась». забвение этой истины учениками М.Н. Покровского, которые и «после битвы» по-прежнему орудуют «шпагой и мечом», с явным

ущербом для науки как раз и явилось, по его мнению, причиной кризиса.

Сейчас нам трудно судить о подлинных причинах явного «ляпа» новоиспеченного профессора-марксиста, пришедшего к парадоксальному выводу о вырождении, к которому якобы быстро шла советская историческая наука во времена М.Н. Покровского и о необходимости прекращения борьбы на «советском историческом фронте». Как объяснял этот «ляп» сам Н.И. - об этом чуть позже. Наша версия состоит в том, что он написал все же то, что думал.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

злополучная публикация появилась 7 ноября, а уже 14 ноября за помещение в газете этой «антипартийной статьи» партком ЛИФЛИ объявляет ему строгий выговор. Василеостровский райком ВКП(б), который должен быть утвердить это решение, счел, однако, его слишком либеральным и 27 ноября 1935 г. исключил Н.И. Ульянова из партии [15, л.16]. Для него это был страшный удар, так как в тот же день 27 ноября 1935 г. его отчислили и из института ввиду обнаружения пропаганды им «контрреволюционных троцкистских идей» [16, л. 15]. Последним лучом надежды для Н.И. Ульянова оставалось оперативное вмешательство в его «дело» Ленинградского областного комитета партийного контроля. Слишком уже очевидными были нелепость и надуманность предъявленных ему обвинений и явная несоизмеримость его «проступка» с последовавшим наказанием. «Что касается фразы о прекращении борьбы на историческом фронте - писал он в своей апелляции в КПК, датированной 30 ноября 1935 г., - то я не мог всерьез ее произнести, хотя бы потому, что сам являюсь активным участником борьбы с одной буржуазно-троцкистской концепцией (т.н. вторичного закрепощения) и делал весной доклад на эту тему». Не забыл упомянуть Н.И. Ульянов и о своих научных заслугах (за 2,5 года работы в ЛИФЛИ им были написаны 3 статьи по три печатных листа каждая, одна из которых опубликована) и, конечно же, о своем пролетарском происхождении [15, л. 16]. Как бы то ни было, апелляция возымела действие, и решение о его исключении отменили. Однако помочь Н.И. Ульянову это уже не могло. Шел 1936 г. и судьбу человека решали не партийные структуры, а органы НКВД. 2 июня он был арестован и из партии его пришлось вновь исключить, уже по факту ареста - 23 июня 1936 г.

Задержан Н.И. Ульянов был у себя на квартире (5-я линия Васильевского острова, д. 22, кв. 6), где согласно материалам

дела, проживал вместе с женой Ниной Ивановной Смородиной, 30-ти лет, сотрудницей Государственного Эрмитажа и сыном Сергеем, 6-ти месяцев [1, л. 11-12]. Таким образом, имеющаяся в литературе версия о том, что будто бы непосредственно перед арестом Н.И. Ульянов развелся с женой и женился на своей любовнице - выпускнице Московского I медицинского института Надежде Николаевне Калнишь [3, с. 217], не соответствует действительности.

Формальным основанием для ареста послужили показания арестованных ранее коллег Н.И. Ульянова - бывшего директора Историко-археографического института АН СССР Семена Григорьевича Томсинс-кого [1, л. 20-35], бывшего директора Института истории Комакадемии Григория Соломоновича Зайделя [1, л. 43-75] и Израиля Моисеевича Меламеда [1, л. 36-42], из которых следовало, что еще в 1933 г. он был завербован одним из них - проф. С.Г. Томсинским - в некую нелегальную троцкистско-зиновьевскую контрреволюционную организацию в Ленинграде. Фактически же дело его было прямым продолжением событий, разыгравшихся в родном для него ЛИФЛИ, в связи с появлением его злополучной статьи «Советский исторический фронт» и последовавшими в связи с этим, оргвыводами, о чем уже шла речь.

Первый допрос Н.И. Ульянова состоялся 4-5 июня 1936 г. [1, л. 13-15] Провел его оперуполномоченный 3-го отделения СПО Половнев.

«В. (вопрос). Кого Вы имеете знакомых из троцкистов?

О. (ответ). Бывший директор института истории Томсинский, Горловский (выслан), Фендель, Малышев (осужден в январе 1935 г.), Зайдель, Цвибак (работает в Ташкенте), Нотман (выслан).

В. Укажите характер знакомств и связей среди троцкистов.

О. Связи с ними носили чисто служебный характер.

В. Какие разговоры политического характера вели Вы с Томсинским?

О. Повторяю, что связи с ним у меня были чисто служебного характера, и с ним разговоров на политические темы я не вел.

В. Следствию Вы говорите неправду. Вы имели постоянное общение с Томсин-ским, помимо служебных связей; вели разговоры контрреволюционного характера. Следствие предлагает Вам сказать правду.

О. Нет. Разговоров контрреволюционного характера и вообще разговоров на политические темы я с ним не вел».

Такого же рода ответы дал Н.И. Ульянов и на вопросы следователя о характере своих связей с Г.С. Зайделем [1, л. 15] и Меламедом [1, л. 17]. Что касалось якобы «неправильных» формулировок из его статьи «Советский исторический фронт», то появление их Н.И. Ульянов объяснил следователю своей небрежностью и халатностью из-за усталости и переутомления («писал урывками и не имел возможности перечитать написанное») [1, л. 15].

Уверенно «держал удар» Н.И. Ульянов и на допросе 31 августа 1936 г. [1, л. 20-20 об.].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

«В. Следствие располагает данными, что Вы являлись участником контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации. Вы признаете это?

О. Нет, категорически отрицаю.

В. Вы говорите неправду. Показаниями Томсинского С.Г. от 10 июня 1936 г. Вы изобличены как участник контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации. Давайте правдивые показания по существу предъявленного обвинения.

О. Еще раз заявляю следствию, что ни в какой контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации я не участвовал.

В. Вы все время пытаетесь давать ложные показания, скрывая свою и других лиц контрреволюционную деятельность. Как участник контрреволюционной троц-кистско-зиновьевской организации Вы изобличаетесь также показаниями Зайде-ля Г.С. от 2.6.1936 г. Мы еще раз настаиваем на даче Вами правдивых показаний.

О. Показания Зайделя Г.С. о моем участии в контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации я категорически отрицаю.

В. В своих показаниях от 4 июня 1936 г. Вы подтвердили Ваши связи с рядом активных участников контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации. Отрицая контрреволюционный характер этих связей Вы пытаетесь обмануть следствие в контрреволюционных целях, скрываете свое участие в организации. Показаниями Меламеда И.М. от 10 июня 1936 г. также подтверждаются обстоятельства Вашей контрреволюционной деятельности. Еще раз предлагаю Вам говорить правду.

О. Как в своих показаниях от 4-5 июня 1936 г., так и сейчас я отрицаю контрреволюционный характер моих связей с известными мне лицами. Показания же Меламеда И.М. о моей контрреволюционной деятельности, я также отрицаю» [13ф, л. 25 об.]

Решительное отрицание Н.И. Ульяновым своей причастности к мифической организации С.Г. Томсинского и отсутствие

у следствия каких-либо серьезных доказательств его причастности к ней, видимо все же сыграли таки свою роль. Во всяком случае, если сначала Н.И. проходил по делу С.Г. Томсинского и других (дело № 20362), что грозило ему если не расстрелом, то очень серьезным сроком, то после его показаний, когда выяснилось, что его «контрреволюционная деятельность» непосредственной связи с контрреволюционной деятельностью остальных членов организации не имеет, его все-таки выделили в самостоятельное делопроизводство за № 242606 (архивное №330042). Собственно, это его и спасло.

Как явствует из Заключения по делу Н.И. Ульянова, утвержденного 9 октября 1936 г. замначальника УНКВД ЛО комиссаром госбезопасности 3-го ранга Николаевым, в ходе следствия, было установлено, что в своей деятельности Н.И. Ульянов «руководствовался установками Томсинского, с которым вел ряд бесед контрреволюционного характера по вопросам положения на философском и историческом фронтах в СССР, а также разделял установки Томсин-ского о необходимости противодействия ЦК ВКП(б) в его борьбе с троцкистско-буржуазной контрабандой в исторической науке», что собственно и позволило предъ-

Список литературы:

[1] Архив УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Д. П-71288 (Н.И. Ульянов, 1936 г.).

[2] Багдасарян В.Э. Историография Русского зарубежья: Н.И. Ульянов. - М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 1997. - 151 с.

[3] Багдасарян В.Э. Н.И. Ульянов // История и историки. Историографический вестник. - М.: Наука. 2001.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

[4] Базанов П.Н. «Петропольский Тацит» в изгнании // Сфинкс. - СПб., 1995. - № 1.

[5] Брачев В.С., Лавров А.С. Н.И. Ульянов - историк России // Вестник Санкт-Петербургского университета. - Сер. 6. - 1993, вып. 4 (№ 27). - С. 129-132.

[6] Дейч Г.М. Воспоминания советского историка / Послесл. Б.И. Колоницкого. - СПб.: Дмитрий Була-нин, 2000. - 242 с.

[7] Дурновцев В.И. Жизнь, творчество и судьба Н.И. Ульянова // Вопросы истории. - 1994, № 4.

[8] Израилевич Л. Молодой историк-ударник // За пролетарские кадры. - 1935, 4 января.

[9] Израилевич Л. Н.И. Ульянов // За пролетарские кадры. - 1935, 22 января.

[10] Исторический сборник / Ред. коллегия: акад. В.П. Волгин, Б.Д. Греков, С.Г. Томсинский, И.М. Троцкий. - Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1934-1936. (Труды Исторической комиссии Академии наук СССР). I. Волгин, В.П., ред. 1. - 1934. - 360 с.

[11] Платонов С.Ф. Проблема Русского Севера в новейшей историографии // Летопись занятий Археографической комиссии. Вып. 35. - Л., 1929.

[12] Сборник материалов по истории Кольского полуострова в ХУ-ХУП вв. - Л., 1930. - С. 20-26.

[13] Терюков А.И. Н.И. Ульянов и его «Очерки истории народа Коми-зырян» // Деятели русской науки. Сб. ст. - Вып. 2 / Отв. ред. Э.И. Колчинский. - СПб., 2000. - С. 173-184.

[14] Ульянов Н. Советский исторический фронт // За пролетарские кадры. - 1935, 7 ноября.

[15] ЦГА ИПД СПб. Д. № 162412 (Личное дело Н.И. Ульянова).

[16] ЦГА СПб. Ф. 9470 (ЛИФЛИ). Оп. 2. Д. 1679 (личное дело Н.И. Ульянова).

[17] ЦГА СПб. Ф. 9470. Оп. 2. Д. 1012 (Личное дело А.И. Малышева).

[18] Центральный государственный архив историко-политических документов С.-Петербурга (ЦГА ИПД СПб.). Ф. 5063. Оп. 1. Св. 1. Д. 2 (Протоколы общих собраний парторганизации ЛИФЛИ, 1935).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

явить ему обвинение по статье 58-10-11 УК РСФСР и направить дело на рассмотрение Особого совещания коллегии НКВД СССР [1, л. 79 об.]. Состоялось оно 15 октября 1936 г. и постановление его гласило: «Ульянова Николая Ивановича за контрреволюционную троцкистскую деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 5 лет, начиная со 2 июня 1936 г. Дело сдать в архив» [1, л. 83].

Освободившись 2 июня 1941 г. из Норильского лагеря, Н.И. Ульянов с началом войны и в силу ряда личных обстоятельств до Ленинграда вовремя добраться не сумел. Оказавшись, в конце концов, в оккупированном немцами Пушкине, он вместе с Надеждой Николаевной Калнишь, которой суждено было стать его второй женой, был вывезен осенью 1943 г. немцами в качестве остарбайтера в Германию. После окончания войны, в 1947 г из лагеря для перемещенных лиц, при содействии Международной организации по делам беженцев, сумел перебраться. в Марокко, а уже оттуда в Канаду (Монреаль), затем, в октябре 1955 г., в США. С 1956 по 1973 гг. Н.И. Ульянов был профессором Йельского университета (Нью-Хейвен, штат Коннектикут). Умер он 7 марта 1985 г.

1 «Северный Тальма», Вашингтон, 1964; «Диптих», Нью-Йорк, 1967; «Скрипты», Анн Арбор, 1989 и др.

2 «Атосса», Нью-Йорк, 1962; «Сириус», Нью-Хейвен, 1977.

«Свиток», Нью-Хейвен, 1972;