гражданского общества, действиях тех, кто призывал, чтобы «что-либо» было сделано для защиты уязвимых лиц.
Эгоизм государств остается движущей силой международных отношений, говорит автор в заключение. Концепция «ответственность по защите» за счет подтверждения системного status quo и ориентированной на моральное увещевание стратегии сдерживает реализацию концепции «безопасности человека». Необходимо серьезно задуматься о радикально новых устоях международной системы, считает автор.
Т. В. Захаров
2017.02.043. ФОУЛИ К. ЧТО МЫ ПОНИМАЕМ ПОД ЗАЩИТОЙ? FOLEY C. What do we mean by protection? // Michigan state international law review. - Michigan, 2015. - Vol. 23, N 3. - P. 701-751.
Ключевые слова: международное гуманитарное право; права человека; концепция «ответственность по защите»; концепция «защита гражданских лиц»; гуманитарные военные вмешательства.
К. Фоули - докторант Школы права Университета Эссекса (Великобритания) - анализирует соотношение концепций «ответственность по защите» и «защита гражданских лиц» (protection of civilians, POV). Обе они имеют нормативное и практическое значение и обе повлияли на понимание миротворчества.
Концепции «ответственность по защите» и «защита гражданских лиц» появились одновременно по инициативе правительства Канады во время ее председательства в Совете Безопасности ООН в 1999 г. Они имеют целью защитить гражданских лиц от массовых нарушений прав человека. Ключевые документы ООН, лежащие в основе каждой из концепций, уделяют им взаимное внимание и взаимно отсылают друг к другу (например, Резолюция Совета Безопасности ООН «Защита гражданских лиц в вооруженных конфликтах» № 1674 от 28 апреля 2006 г., Резолюция Совета Безопасности ООН «Доклады Генерального секретаря по Судану» № 1706 от 31 августа 2006 г. и др.).
Несмотря на схожесть целей и основных элементов концепций, на их связь с гуманитарными военными вмешательствами, между ними существуют фундаментальные различия. В то время
как защита гражданских лиц является правовой концепцией, основанной на международном гуманитарном праве, правах человека и правах беженцев, ответственность по защите является концепцией политической (см.: Доклад Генерального секретаря ООН «О защите гражданских лиц в вооруженном конфликте» от 22 мая 2012 г ^/2012/376), Доклад Генерального секретаря ООН «Ответственность по защите: своевременное и решительное реагирование» от 5 сентября 2012 г. (Л/66/874^/2012/578)). Ответственность по защите также служит гуманитарным целям и должна рассматриваться как способствующая защите гражданских лиц. Тем не менее последняя осуществляется также и иными средствами и не должна смешиваться ни с ответственностью по защите, ни с поддержанием международного мира и безопасности. Ответственность по защите не может осуществляться в отрыве от защиты гражданских лиц.
Увеличение числа теоретических работ, посвященных концепции «ответственность по защите», выдвижение множества тезисов в ее обоснование имеет малое значение для практического применения международного права. Политизированность и правовая неопределенность концепции приводят к противоречиям в подходах государств к ее сути. Так, страны БРИКС поддерживают концепцию в большинстве случаев, однако скептически относятся к военным интервенциям, обосновываемым гуманитарными целями. Западные государства апеллируют к ответственности по защите для оправдания собственных действий, имеющих мало общего с сутью концепции. Подобные противоречия усугубляют разрыв между концепциями «ответственность по защите» и «защита гражданских лиц».
Смешение терминологии ответственности по защите и защиты гражданских лиц приводит к риску политизации нейтрального и беспристрастного значения гуманитарных действий. В связи с тем, что обе концепции зачастую рассматриваются взаимосвязанно, неопределенность и противоречивое толкование ответственности по защите делает концепцию защиты гражданских лиц менее эффективной правовой конструкцией.
Интервенция НАТО в Косово в 1999 г. привела к созданию международной комиссии, предложившей концепцию «ответственность по защите». За событиями 11 сентября 2001 г. последовали декларирование правительством США «войны с террором»,
вторжение американских вооруженных сил в Ирак в 2003 г., целенаправленные убийства предполагаемых террористов в Пакистане, Сомали, Йемене и других странах, их трансграничное преследование, экстерриториальное применение права, экстраординарная выдача подозреваемых, их задержания без суда, применение пыток. Такая практика поставила под сомнение основы концепции «ответственность по защите», обусловила ее оценку как еще одного средства оправдания неоколониализма либо неоимпериализма.
Специалисты, поддерживающие развитие концепции «ответственность по защите», ратуют за ее использование в декларациях государств в системе ООН, в резолюциях Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН. Таким образом, через opinio juris и государственную практику концепция может развиться в международный правовой обычай. В то же время они сознательно отграничивают концепцию ответственности по защите от концепции гуманитарной интервенции и одностороннего использования силы без санкционирования Советом Безопасности ООН. Несмотря на то что, как полагает автор, концепция имеет исконную связь с обоснованием одностороннего вмешательства во внутренние дела государства, Устав ООН и толкования Международного суда ООН ясно указывают на то, что отдельные государства не могут действовать и как судьи, и как исполнители решений о том, когда гуманитарные интервенции допустимы (с. 751).
Т. В. Захаров
2017.02.044. МАУРЕР П. ГУМАНИТАРНАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ПРИНЦИПИАЛЬНО ОБОСНОВАННЫЕ ГУМАНИТАРНЫЕ ДЕЙСТВИЯ.
MAURER P. Humanitarian diplomacy and principled humanitarian action // International review of the Red Cross. - Cambridge, 2015. -Vol. 97, N. 897/898. - P. 445-452.
Ключевые слова: международное гуманитарное право; гуманитарные принципы; гуманитарные акции; Международный комитет Красного Креста; гуманитарная дипломатия.
В статье воспроизводится речь Президента Международного комитета Красного Креста (МККК) П. Маурера, произнесенная им 2 октября 2014 г. в Доме мира (Maison de la Paix) (Женева, Швей-