Научная статья на тему 'Влияние Договора о Шпицбергене на российско-норвежские отношения после 1920 года'

Влияние Договора о Шпицбергене на российско-норвежские отношения после 1920 года Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
1626
307
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ШПИЦБЕРГЕН / АРКТИКА / РОССИЙСКО-НОРВЕЖСКИЕ ОТНОШЕНИЯ / ВОЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ / ПАРИЖСКИЙ ДОГОВОР 1920 Г / SVALBARD / ARCTIC / RUSSIAN-NORWEGIAN RELATIONS / MILITARY SECURITY / THE PARIS TREATY OF 1920

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Набок Сергей Дмитриевич

В статье рассматриваются российско-норвежские отношения после подписания договора 1920 г. Освоение архипелага Шпицберген на протяжении многих десятилетий выступает в качестве одного из системообразующих компонентов арктической политики Норвегии и России. Правовой базой двустороннего сотрудничества в данном регионе продолжает неизменно оставаться Парижский договор 1920 г. С момента его принятия между Москвой и Осло периодически возникали разногласия по поводу содержания и интерпретации тех или иных положений. В годы Холодной войны наибольший резонанс вызывали вопросы военной безопасности. Делается вывод о том, что в наши дни перечень актуальных задач развития Шпицбергена включает в себя согласование статуса шельфа вокруг архипелага, устранение разногласий по поводу порядка рыбной ловли в 200-мильной рыбоохранной зоне, корректировка Горного устава. Без их решения российско-норвежские отношения на архипелаге будут обременены часто повторяющимися кризисами.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The Paris Treaty on Svalbard in Russian: Norwegian Relations since 19201

The article considers the Russian-Norwegian relations after signing the treaty in 1920. Development of the Svalbard archipelago during several decades forms one of the backbone components of Norse and Russian Arctic policies. The Paris Treaty of 1920 still remains the legal framework of bilateral cooperation in the region. Since its adoption, Moscow and Oslo have met with regularly disagreements concerning the content and interpretations of certain provisions of the treaty. During the Cold War issues of military security evoked the greatest response. The conclusion is that in our days the list of urgent vital problems of the Svalbard archipelago development includes mutual approval of the archipelago shelf status, settlement of disagreements on fishing conditions in 200-mile fishery zone, adjustment of the Mining Charter. Without achieving solutions the Russian-Norwegian relations in the archipelago will be burdened with frequent crises.

Текст научной работы на тему «Влияние Договора о Шпицбергене на российско-норвежские отношения после 1920 года»

УДК 327

Вестник СПбГУ. Сер. 6. 2013. Вып. 1

С. Д. Набок

ВЛИЯНИЕ ДОГОВОРА О ШПИЦБЕРГЕНЕ

НА РОССИЙСКО-НОРВЕЖСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПОСЛЕ 1920 ГОДА

Парижский Договор 1920 г. был призван раз и навсегда устранить противоречия всех заинтересованных стран вокруг прав на архипелаг Шпицберген и исключить его из списка проблемных вопросов международной повестки дня. Режим и статус, закрепленные за Шпицбергеном в рамках данного договора, стали уникальным явлением в международно-правовой практике тех лет. Однако в контексте российско-норвежских отношений некоторые положения со временем Договора превратились в «болевые точки». В рамках данной статьи мы собираемся представить ретроспективу российско-норвежских отношений сквозь призму некоторых положений Договора 1920 г. и проследить развитие спорных тем, связанных со Шпицбергеном.

После заключения Парижского Договора, 9 февраля 1920 г., Советская Россия официально объявила о том, что не признает его для себя юридически обязательным в связи с тем, что ее представители не были допущены к обсуждению и подписанию документа. Все же налаживание отношений между двумя государствами шло поступательными темпами. Уже в 1921 г. Норвегия де факто признала Советскую Россию. Однако, для упрочения статуса и позиций молодой республики на международной арене, Москва настаивала на признание де юре. В качестве ответного жеста СССР в 1923 г. выразил готовность признать суверенитет Норвегии над Шпицбергеном, поставив свою подпись под текстом Парижского Договора. Норвегия с воодушевлением восприняла данный шаг. Однако главным препятствием на пути его реализации стала позиция остальных держав — участниц Договора (США, Великобритании и Франции), которые интерпретировали Договор таким образом, что сначала Советской России необходимо добиться признания со стороны всех стран-участников и только после этого ее присоединение к Договору будет считаться легитимным [1, S. 350].

В ходе серии дипломатических консультаций со своими «большими» партнерами, Норвегии все-таки удалось убедить их пойти на уступки, по которым Советский Союз допускался к участию в Договоре до того, как им будет полностью пройдена полоса признания. 16 февраля 1924 г. Совет Народных Комиссаров опубликовал ноту, в которой «СССР признает норвежский суверенитет над Шпицбергеном, включая остров Медвежий, и, следовательно, в будущем не будет иметь никаких возражений в отношении Договора о Шпицбергене от 9 февраля 1920 г. или Горного Устава, закрепленного в приложении к нему» [2, с. 560]. Выбранный советским правительством курс в отношении Шпицбергена получил продолжение в ноте от 18 апреля 1925 г. Среди прочего СССР выражал в ней надежду на то, что «после присоединения к настоящему Договору русские граждане и общества будут пользоваться теми же правами, что и граждане Высоких Договаривающихся Сторон» [2, с. 571]. Тем самым был дан четкий сигнал,

Набок Сергей Дмитриевич — аспирант, Санкт-петербургский государственный университет, e-mail: mukis@mail.ru. © С. Д. Набок, 2013

111

подтверждающий намерение Советского Союза пользоваться всеми правами наравне со странами, изначально подписавшими Договор.

Согласование позиций по вопросу о Шпицбергене с Россией открыло Норвегии путь к упрочению собственного авторитета на архипелаге. 17 июля 1925 г. Парижский Договор вступил в силу. В дополнение к этому Стортингом было принято два акта. Первый, Закон о Свальбарде (Svalbardloven), предусматривал распространение норм гражданского и уголовно-процессуального права, действующих в континентальной Норвегии, на всю территорию архипелага, а также вводил должность губернатора (sysselmann), который от лица Королевства должен был осуществлять на Шпицбергене властные полномочия [3]. Вторым актом стала королевская резолюция, вводившая в действие Горный Устав и учреждавшая должность руководителя горных работ (bergmester), который должен был координировать добычу полезных ископаемых на архипелаге [4].

Таким образом, к середине 1920-х годов формальный суверенитет Норвегии над Шпицбергеном был полностью закреплен. Архипелаг стал по сути первой островной территорией в Северном Ледовитом океане, перешедшей под юрисдикцию национального государства. Во многом это подтолкнуло к более решительным действиям и Советский Союз. Для закрепления позиций СССР в Арктике в апреле 1926 г. ЦИК принял постановление, в котором устанавливались границы советских арктических владений, определенных в качестве линий, исходящих от двух крайних точек северного побережья России вдоль 32-го и 168-го меридианов к Северному полюсу [5]. На долгие годы вперед секторальный принцип стал базисом советской арктической политики. Еще тогда Норвегия выразила неприятие подобного способа разграничения морского пространства в Северном Ледовитом океане. Главной причиной здесь являлись претензии на Землю Франца-Иосифа, где у Норвегии имелись серьезные экономические интересы. В норвежских документах тех лет архипелаг даже фигурировал под многозначительным наименованием «Северо-Восточный Шпицберген» [6]. Однако бескомпромиссная позиция Советского Союза в данном вопросе поставила крест на норвежских притязаниях в отношении данной территории.

Интересную характеристику процессу развития российско-норвежских отношений на Шпицбергене дает авторитетный эксперт по Арктике профессор Йорген Йоргенсен. По его мнению, после 1925 г. Норвегия на архипелаге вела себя достаточно пассивно, не проявляла практически никакой инициативы в развертывании экономической активности. Тем самым она убеждала другие державы (прежде всего СССР) во мнении о том, что Норвегия не рассматривает Шпицберген всерьез и не ведет здесь какой-либо последовательной политики [7, S. 83]. Действительно, в межвоенный период суверенитет Норвегии на архипелаге ощущался весьма слабо. Например, в зимнее время года норвежский губернатор вообще отсутствовал на Шпицбергене, «эвакуируясь» в свой офис в Осло. Инспектирование территорий вне пределов Лонгъирбюэна проводились чрезвычайно редко, а контроль со стороны норвежской администрации за деятельностью советских горнодобывающих предприятий был практически невозможен в силу крайне закрытой организационной структуры последних [8, с. 284].

Фактически для Осло было достаточно формального признания своих прав на Шпицберген, а весь процесс по освоению его ресурсов был отдан в руки индивидуальных предпринимателей и коммерческих организаций.

Здесь актуален вопрос, почему же Норвегия вела себя на Шпицбергене недостаточно активно? Причин можно выделить несколько. Во-первых, сразу же после закрепления

112

норвежского суверенитета за Шпицбергеном все внимание и усилия политиков в Осло переключились на отстаивание своих притязаний на Восточную Гренландию, которое продолжалось до 1933 г. Кстати, в экономическом плане этот район рассматривался как гораздо более перспективный по сравнению со Шпицбергеном. Во-вторых, вторая половина 1920-х — начало 1930-х годов проходили под знаком кризиса: экономика Норвегии, как и большинства европейских стран, находилась в упадке, что не позволяло осуществлять крупные инвестиции для развития удаленных ресурсных областей.

В 1931-1932 гг. специально созданный в СССР государственный трест «Арктикуголь» получил лицензию на добычу угля в Грумантбюэне и Баренцбурге, после чего был дан старт постоянному присутствию Советского Союза на архипелаге. Вплоть до начала Великой Отечественной войны Шпицберген играл большую роль в снабжении углем развивающейся промышленности Кольского полуострова и соседних северных областей, а также ледокольного флота, обслуживающего Северный морской путь [9, с. 76].

В феврале 1935 г. Советский Союз, после его признания Соединенными Штатами Америки, наконец присоединился к Договору о Шпицбергене. В это время в отношениях Москвы и Осло никаких серьезных разногласий по поводу положения дел на архипелаге не наблюдалось.

Начало Второй мировой войны вывело на первый план колоссальное военно-стратегическое значение Шпицбергена. Новая обстановка поставила под сомнение целесообразность сохранения демилитаризованного статуса архипелага, прописанного в статье 9 Договора 1920 г., в соответствии с которой «Норвегия обязуется не создавать и не допускать создания какой-либо морской базы в местностях, указанных в статье 1, и не строить никаких укреплений в указанных местностях, которые никогда не должны быть использованы в военных целях» [10, ст. 9]. Главным заинтересованным в военном потенциале Шпицбергена стал СССР. В июле 1941 г. Советский Союз через своего посла в Лондоне И. М. Майского предложил британскому правительству организовать совместную оккупацию архипелага с целью избежать создания на нем военно-морских баз и гидрометеорологических станций фашистской Германии. [11, р. 409]. Однако в консультации вмешалось норвежское правительство в изгнании, заявившее о том, что Шпицберген по-прежнему находится под суверенитетом Норвегии и только оно обладает легитимным правом определять дальнейшее развитие региона. Майский в свою очередь заверил, что Советский Союз не предъявляет Норвегии никаких территориальных претензий и уважает ее суверенитет над архипелагом [13]. Однако гарантии Москвы не нашли отклика у норвежцев, и переговоры были свернуты.

К вопросу о размещении военных баз на Шпицбергене вновь вернулись уже в ноябре 1944 г. К апрелю 1945 г. норвежцы были практически готовы к исключению статьи 9 из содержания Договора 1920 г. и принятию новой отредактированной версии, о чем соответствующим образом уведомили советский МИД. Норвежское правительство было готово подписать совместную декларацию о том, что оборона архипелага является предметом общего ведения Норвегии и Советского Союза. Норвежское правительство сочло такой шаг вполне обоснованным, так как контроль над архипелагом обеспечивал дополнительную безопасность морских конвоев союзников, которые шли в Мурманск и Архангельск [13, с. 105]. Однако условием было поставлено согласование поправок в Договоре с США, Великобританией, Данией, Францией, Голландией и Швецией, а также получение согласие Стортинга при том, что помимо изменения статьи 9 Советский Союз не будет предъявлять дополнительных требований к ревизии остальных статей

113

Договора, которые в какой-либо степени подрывали бы суверенитет Норвегии над архипелагом. Эти условия прошли обсуждение между министрами иностранных дел заинтересованных стран, В. М. Молотовым и Х. Ланге, в Париже в августе и в Нью-Йорке в ноябре 1946 г. По результатам этих встреч В. М. Молотов предложил продолжить диалог и принять двустороннюю декларацию, в которой были бы подтверждены достигнутые результаты.

Российско-норвежские переговоры проводились в режиме секретности, однако не предавать их огласке в течение длительного времени было невозможно, и вот в начале 1947 г. в прессе появились первые комментарии по данному поводу. Чтобы избежать неправильного истолкования факта переговоров, 15 января 1947 г. была опубликована официальная нота ТАСС, в которой подтверждалось, что «во время указанных советско-норвежских переговоров была достигнута договоренность относительно необходимости совместной обороны островов Шпицберген. Имелось также в виду осуществить консультацию с соответствующими союзными правительствами относительно пересмотра договора 1920 г.» [14].

Оглашение факта проведения секретных переговоров о размещении советских военных баз на Шпицбергене вызвало крайне настороженную реакцию в норвежском обществе, что напрямую повлияло на окончательное решение Стортинга по данному вопросу. 15 февраля 1947 г. депутаты норвежского парламента на закрытой сессии приняли резолюцию, которая предусматривала прекращение переговоров с Советским Союзом о милитаризации Шпицбергена на том основании, что такое решение будет противоречить принципам внешнеполитического курса Норвегии. Однако взамен Стортинг выступил с инициативой начать переговоры более широкого формата о пересмотре содержания Договора 1920 г. с целью «сделать его обновленную версию более приемлемой» для обеих сторон [15]. Министр иностранных дел Норвегии Харальд Ланге обратился с письмом к своему коллеге В. М. Молотову и предложил провести первую встречу в Осло [16]. Таким образом, Норвегия решила расширить поле переговоров, переключив фокус внимания советской стороны с вопросов военной безопасности на более широкий набор экономических тем, и предоставить СССР в качестве компенсации исключительные экономические права на архипелаге. Консультации продолжились, однако не привели к конечному результату и к 1953 г. полностью прекратились. Во многом это было связано с размежеванием и взаимным отчуждением между Норвегией и Советским Союзом, которое увеличивалось на фоне разворачивающейся Холодной войны [18]. С 1947 г. в Норвегии начали устойчиво расти «алармистские» настроения в отношении Советского Союза, которые подкреплялись такими «тревожными звонками», как установление коммунистического режима в Чехословакии, подписание в 1948 г. между СССР и Финляндией договора о дружбе и взаимопомощи и выдвижением СССР в 1949 г. предложения заключить с Норвегией Договор о ненападении [18, с. 31].

К 1949 г. в норвежской политической среде и обществе сформировалось устойчивое представление о Советском Союзе как о реальной военно-политической угрозе, столкновение с которой неизбежно. В этом контексте к моменту вступления Норвегии в НАТО в апреле 1949 г. Шпицберген рассматривался в качестве одного из звеньев первой линии обороны против советских подводных лодок, стремящихся выйти на оперативный простор Атлантического океана и перерезать основные линии коммуникации между Европой и Северной Америкой [19]. Соответственно, и один из главных ударов

114

в случае военного столкновения двух блоков также предназначался в первую очередь Шпицбергену.

В связи с этим Норвегия предприняла самые активные меры по организации мощной системы обороны своих арктических районов. Для содействия в проведении такой работы в 1949 г. норвежским Генеральным штабом была приглашена группа немецких офицеров во главе с адмиралом Отто Цилиаксом, которые разработали детальный план защиты территории Норвегии от возможной советской агрессии. Ирония ситуации состояла в том, что приглашенные из Германии эксперты бок о бок работали со своими до недавнего времени заклятыми врагами, которые теперь были их ближайшими союзниками (Отто Цилиакс с 1943 по 1945 гг. командовал объединенными силами Криг-смарине в Норвегии и, соответственно, имел наилучшие представления об условиях боевых действий в этом районе). Рекомендации Цилиакса среди прочего предусматривали размещение довольно крупных воинских подразделений в провинциях Финнмар-кен и Тромс, а также на Шпицбергене в том случае, если это подсказывала политическая обстановка. Кроме того, адмирал советовал нанести ядерные бомбовые удары по Мурманску и Архангельску, как только нападение СССР станет свершившимся фактом. План, изложенный Цилиаксом, во многом составил основу норвежской концепции военной безопасности в Арктике в годы Холодной войны.

На фоне укрепления обороноспособности северных пограничных районов Тромса и Финнмаркена под прямым руководством тогдашнего министра обороны Йенса Кристиана Хауге (наиболее видного деятеля норвежского Сопротивления в годы Второй мировой войны) была также начата работа и по подготовке к обороне Шпицбергена. В течение 1950-1951 гг. при содействии британского военно-морского флота на Шпицберген была организована доставка амуниции, боеприпасов, оружия, которые были рассредоточены по секретным ячейкам по всей территории архипелага. Кроме того, используя опыт борьбы с нацистами в период оккупации Норвегии, Й. Хауге создал основу для сети вооруженного подполья среди норвежских жителей [20].

В период 1950-1960-х годов российско-норвежские отношения на Шпицбергене не испытывали существенных потрясений, а вот в конце 1970-х они вновь вступили в полосу турбулентности. По этому поводу известный норвежский эксперт по вопросам Арктики профессор Вилли Остренг отмечал, что с середины 1970 г. Советский Союз неоднократно выражал пренебрежительное отношение к норвежскому суверенитету над Шпицбергеном. Это выражалось, в частности, в отказе от принятия и соблюдения некоторых законодательных актов (например, Руководства по безопасности разведки и добычи нефти на Шпицбергене), обоснованном тем, что данный документ служит цели создания искусственных ограничений для Советского Союза и противоречит принципу недискриминации, заложенному в статье 3 Договора 1920 г. [10, ст. 3]. СССР пренебрегал регламентами по защите животного мира архипелага и правилами регистрации вертолетов, автомобилей, и. т. д. [21, р. 871]. Правда, стоит отметить, что в этот период российско-норвежские отношения на Шпицбергене не были лишены конструктивной составляющей: в части, касающейся осуществления экономической деятельности на архипелаге, стороны нередко находили общий язык. Например, в 1970 г. норвежская администрация отклонила заявку советского треста «Арктику-голь» на добычу угля на конкретном участке по причине того, что последним не были представлены результаты геологоразведки данного участка как это требует Приложение к Договору 1920 г. При этом с советской стороны опротестования не последовало.

115

Также не возникало споров относительно взимания штрафов с советских граждан за незаконную охоту [22, с. 112].

Однако наибольшие осложнения опять были связаны с вопросами военной безопасности. 28 августа 1978 г. самолет-разведчик Северного флота Ту-16 потерпел катастрофу на острове Хопен, входящем в состав архипелага Шпицберген. В условиях постоянно ухудшающихся взаимоотношений между СССР и НАТО этот инцидент немедленно стал источником дополнительной напряженности. Первыми на место крушения прибыли норвежцы, однако поблизости находились корабли Северного флота, которые и поспешили в этот район. Москва оказала максимальное политическое давление на Норвегию с целью заставить последнюю признать право советской стороны на изучение места аварии и извлечение «черных ящиков». Однако Норвегия категорически отказалась выполнять выдвинутые советской стороной требования. Опасаясь вовлечения в процесс эскалации напряженности остальных стран — членов НАТО, СССР был вынужден уступить [23]. Тем более что 30 августа норвежская газета опубликовала аэрофотоснимки

с изображением строящейся на мысе Хеер (неподалеку от Баренцбурга) советской вертолетной базы, где была якобы зафиксирована станция слежения за воздушным пространством и спутниковая наземная станция. Этот факт послужил поводом для инспекции со стороны представителей норвежской администрации, однако обследование объектов не выявило никаких нарушений, и в 1980 г. было получено официальное разрешение на начало ее эксплуатации. Тем не менее норвежцы были абсолютно уверены в том, что вплоть до распада Советского Союза данная вертолетная база являлась объектом двойного назначения и использовалась непосредственно в интересах Северного флота (что фактически было нарушением статьи 9 Договора 1920 г.) [24].

В начале 1980-х годов, когда концентрация военной мощи на Кольском полуострове достигла своего пика, тогдашний начальник Генерального штаба норвежских вооруженных сил генерал Булль Хансен пришел к выводу, что в Ленинградском военном округе имеется достаточный штатный боевой потенциал для того, чтобы провести оккупацию Норвегии без объявления мобилизации. По мнению норвежских военачальников сигналом к готовящемуся нападению должно стать резкое увеличение активности советских военных объектов и боевых единиц в радиоэфире, после чего в течение 48 часов должно последовать вооруженное нападение [25, S. 57].

Тем не менее, несмотря на активную «алармизацию» советской военной угрозы в Арктике, к середине 1980-х годов многие норвежские эксперты стали склоняться к мнению о том, что в целом развитие ситуации вокруг Шпицбергена в дальнейшем будет носить позитивный характер. Так, в 1984 г. известный норвежский политолог Ф. Солли писал, что Шпицберген не содержит в себе конфликтного потенциала, так как стало совершенно ясно, что Советский Союз не имеет целью изменять статус архипелага, а его разногласия с Норвегией сводятся лишь к интерпретации и применению отдельных статей Договора [26, S. 708].

К счастью, окончание Холодной войны поставило точку в военном противостоянии в Арктике, и Шпицберген больше не может восприниматься в качестве узла военно-политической напряженности (даже при наличии разногласий между Россией и Норве-гий по некоторым аспектам сотрудничества в Арктике).

По замечанию норвежского историка Й. Йоргенсена, невозможно себе представить, чтобы в мирное время Россия решилась оккупировать Шпицберген, так как выигрыш в плане военных преимуществ будет ничтожен по сравнению с политическими

116

издержками. Однако в период боевых действий ситуация может сложиться иначе. На сегодня в составе Северного флота имеется только один авианосец — «Адмирал Кузнецов», который практически выработал свой ресурс и используется весьма ограниченно, играя роль «плавучего ангара». При этом потребность в обеспечении максимальной площади покрытия оперативных районов Баренцева/Норвежского морей силами военно-морской авиации возрастает пропорционально увеличению активности Северного флота в Арктике. В этих условиях аэродром Лонгъир мог бы стать удачной альтернативой, откуда российская морская авиация могла бы осуществлять контроль за всей акваторией Арктики. Однако на практике вероятность таких действий стремится к нулю [27, р. 22-23].

С середины 2000-х годов Арктика прочно вошла в состав первоочередных приоритетов политики России и Норвегии, о чем свидетельствует устойчивый рост хозяйственно-экономической активности в данном регионе. В этом контексте Шпицберген является составным элементом арктического партнерства двух стран и одной из перспективных площадок для двустороннего сотрудничества. Как показывает практика последних нескольких лет, базовой предпосылкой для реализации ресурсного потенциала Арктики является разрешение территориальных споров в рамках системы международного морского права. Россия и Норвегия уже добились неплохих результатов в этом направлении, урегулировав спор о границе в Баренцевом море. Что касается Шпицбергена, то основной вопрос на сегодня состоит в том, предоставляет ли Договор 1920 г. достаточную правовую основу для плодотворного сотрудничества России и Норвегии на архипелаге? Очевидно, что с момента его принятия в двусторонней повестке дня накопилось достаточно тем, требующих уточнения. Сюда относится и согласование статуса шельфа вокруг Шпицбергена, устранение разногласий по поводу порядка рыбной ловли в 200-мильной ры-боохранной зоне, корректировка Горного Устава. Без решения этих ключевых вопросов российско-норвежские отношения на архипелаге будут обременены часто повторяющимися кризисами, что будет неблагоприятно сказываться на общем темпе сотрудничества в Арктике. Однако на пути начала пересмотра содержания Договора 1920 г. сегодня стоит принципиальная позиция Норвегии, которая считает свой суверенитет над архипелагом всеобъемлющим. Следовательно, Осло меньше всего заинтересовано в разработке и принятии обновленной редакции Договора о Шпицбергене. Тем не менее, если России все же удастся инициировать пересмотр данного документа, это станет одной из наиболее перспективных и актуальных задач в отечественной арктической дипломатии.

Литература

1. Tamnes R. Svalbard og stormaktene. Fra ingenmannsland til kald krig, 1870-1953 // Fridtjof Nansen Institut. Forsvarsstudier. Issue 7. 1991.

2. Документы внешней политики СССР. М. 1962. Т. 6.

3. Lov N 11 «Om Svalbard», 17 Juli 1925 // Lovdata. no. URL: http://www.lovdata.no/all/hl-19250717-011.html

4. Bergverksordning for Svalbard, 7 August 1925 // Lovdata. No. URL: http://www.lovdata.no/all/hl-19250807-000.html

5. Постановление Президиума ЦИК СССР от 15 апреля 1926 года «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане» // Библиотека нормативно-правовых актов СССР. URL: http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_2885.htm

6. Fife R. E. Folkerettslige sporsmâl i tilknytning til Svalbard // Utenriksdepartementet. URL: http://www.regjer-ingen.no/nb/dep/ud/tema/folkerett/spesiell-folkerett/olkerettslige-sporsmal-i-tilknytning-til.html?id=537481

7. J0rgensen J. H. Russisk Svalbardpolitikk: Svalbard Sett Fra Den Andre Siden. Trondheim: Tapir Academic Press, 2010.

117

8. Лебедев М. А. Некоторые вопросы пользования иностранной территорией в современном международном праве // Советский ежегодник международного права. 1981.

9. Ставницер М. Русские на Шпицбергене. М.; Л.: Главсевмор-пути, 1948.

10. Договор о Шпицбергене, 9 февраля 1920 г. // Сайт BestPravo.ru. URL: http://www.bestpravo.ru/fed1991/ data0 5/tex18072. htm

11. Barros J. Trygve Lie: De mortuis nil nisi bonum // International Journal. Vol. 25, N 2. 1970.

12. Майский И. М. Воспоминания Советского Дипломата 1925-1945. Узбекистан, 1980.

13. Данилов Н. А., Козлов Д. С. Холодная Война в Арктике: Итоги Международной Научной Конференции // Российская История. 2009. № 3.

14. Заявление ТАСС «К вопросу о Шпицбергене (Свальбардском архипелаге) // Правда. 1947. 15 января.

15. Storting Declaration on Svalbard, 15 January 1947 // Chronology of International Events and Documents. Vol. 3, N 2. 13-26 January1947.

16. Utenriksminister H. M. Langes brev til utenriksminister V. M. Molotov om Stortingets beslutning i Sval-bard-saken 15. februar 1947 // Universitet i Oslo. URL: http://www.uio.no/studier/emner/hf/iakh/HIS2373/ h04/ pensumliste.xml

17. Fra verdenskrig til kald krig — Svalbard, Sovjetunionen og Norge 1939-1953 // Norsk Polarhistorie. URL: http://www.polarhistorie.no/artikler/2008/Sovjetunionen%20og%20Svalbard

18. Пилько А. В. У Истоков Холодной Войны: Создание НАТО и Его Последствия // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 8. 2008. № 2.

19. Hjalp Norge med offensive planer mot Sovje. // Aftenbladet. URL: http://www.aftenbladet.no/innenriks/ Hjalp-Norge-med-offensive-planer-mot-Sovjet-2074462.html

20. Hegtun H. Sendte vapen til Svalbard // Aftenposten. URL: http://www.aftenposten.no/nyheter/iriks/ar-ticle2715669.ece

21. 0streng W. Soviet-Norwegian Relations in the Arctic // International Journal. Vol. 39, N 4. Autumn 1984.

22. Тимченко Л. Д. Шпицбеген: история и современность. Харьков: Феникс, 1992.

23. Borresen J. Cold War Relations In the Barents Region // Bodo University. URL: http://asdfg.no/joomla/ima-ges/jubileum/ColdWarforedrag.pdf

24. Fjeld P. Det aret det var sa kaldt. // Aftenbladet.no. URL: http://www.aftenbladet.no/lokalt/Det-aret-det-var-sa-kaldt-2642651.html .

25. Kan A. Naboskap under kald krig og perestrojka forholdet Norge-Sovjet sett fra Moskva. Oslo.: Institutt for Forsvarsstudier, 1988.

26. Sollie F. Polar Politics: Old Games in New Territories, or New Patterns in Political Development? // International Journal. Vol. 39, Issue 4. Autumn 1984.

27. Jorgensen J. H. Svalbard og Fiskevernsonen: Russiske persepsjoner etter den kalde krigen // Fridtjof Nansen Institute Report. № 13. 2003.

Статья поступила в редакцию 11 сентября 2012 г.

118

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.