Научная статья на тему '«Три религии» гаочанских уйгуров (IX-XII вв. )'

«Три религии» гаочанских уйгуров (IX-XII вв. ) Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

Поделиться
Журнал
Научный диалог
ВАК
ESCI
Ключевые слова
РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ / БУДДИЗМ / МАНИХЕЙСТВО / НЕСТОРИАНСТВО / УЙГУРЫ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Желобов Дмитрий Евгеньевич

В статье рассматривается вопрос положения буддизма, манихейства и несторианства в Гаочан-Уйгурском государстве IX-XII веков. Исследуется динамика развития и взаимоотношения этих религий, их роль в политической, экономической и культурной истории Гаочан-Уйгурского государства. Делается вывод о перспективах изучения взаимодействия этих религий в Гаочан-Уйгурском государстве, о значении такого исследования для сравнительно-исторического религиоведения.

Three Religions of Gaochan Uigurs (IX-XII Centuries)

The article addresses the problem of the position of Buddhism, Manichaeism and Nestorianism in the Gaochan-Uigur state of the IX-XII centuries. The author studies the dynamics of these religions' development and relationships, their role in the political, economic and cultural history of the Gaochan-Uigur state. The conclusion is drawn on the prospects of studying these religions' interactions in the Gaochan-Uigur state and the significance of such study for comparative historical religiology.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему ««Три религии» гаочанских уйгуров (IX-XII вв. )»

УДК 94(5)+2-67

«Три религии» гаочанских уйгуров (IX-XII вв.)

Д. Е. Желобов

В статье рассматривается вопрос положения буддизма, манихейства и несторианства в Гаочан-Уйгурском государстве IX-XII веков. Исследуется динамика развития и взаимоотношения этих религий, их роль в политической, экономической и культурной истории Гаочан-Уйгурского государства. Делается вывод о перспективах изучения взаимодействия этих религий в Гаочан-Уйгурском государстве, о значении такого исследования для сравнительно-исторического религиоведения.

Ключевые слова: религиоведение; буддизм; манихейство; не-сторианство; уйгуры.

В Европе Нового времени на несколько веков прочно утвердился принцип cuius regio, eius religio («чья страна, того и вера»), указавший на связь между государством и вероисповеданием его граждан. В отношении почти каждого из европейских государств мы можем определенно ответить на вопрос, какая конфессия в нем доминирует. Тем не менее, и современность все более это демонстрирует, варианты взаимоотношений в треугольнике «религия - религия - государство» этим не исчерпываются. Так, в ряде государств Азии несколько религий, взаимодействуя, сосуществуют в одном государстве почти на равных. Подобная ситуация сложилась, например, в Японии, где почти одинаково распространены сразу три религии: синтоизм, буддизм и христианство. Не всякий японец может ответить на вопрос о том, последователем какой этих из религии он является. В Китае, где сложилась похожая картина из других компонентов: конфуцианства, даосизма и буддизма, - существует даже специальный термин саньцзяо ‘три религии’,

под которым понимается одинаковая важность и взаимопереплетение этих трех религий в общественном сознании. В истории подобные ситуации наблюдались и в Центральной Азии.

Уже в силу своего географического положения Центральная Азия всегда была регионом, где получали распространение, оказывали влияние друг на друга, «взаимопроникали» самые разнообразные религиозные системы. Основные регионы формирования человеческой цивилизации: Ближний Восток, Северная Индия и Центральный Китай - располагались как бы «вокруг» Центральной Азии, поэтому мировые религии, возникая в одном из этих регионов, зачастую распространялись в другой не напрямую, а именно через Центральную Азию. Так, этим путем проникли в Китай буддизм из Индии, а христианство, манихейство и ислам - с Ближнего Востока. Интенсивное взаимодействие различных религий в Центральной Азии дает нам целый ряд интереснейших примеров как конфликта, так и взаимопроникновения различных религий. Исследование этих примеров чрезвычайно актуально как для понимания современной ситуации в Центральной Азии, так и для изучения самих религий в компаративном аспекте. Одним из ярчайших примеров взаимодействия религий в Центральной Азии была религиозная ситуация в Г аочан-Уйгурском государстве в 1Х-Х1 веках.

Г аочан-Уйгурское государство сформировалось в результате распада Орхон-Уйгурского каганата и массовой миграции кочевых уйгуров в оазисы восточной части Таримской впадины. В 866 году уйгурский вождь Буку Чин захватил Турфанский оазис и район Бешбалика (Бей-тина), выбив оттуда тибетский гарнизон, и основал новую династию [Малявкин, 1983]. Государственной религией кочевых уйгуров было манихейство, влияние которого в определенные периоды истории каганата достигало масштабов теократии. Поэтому и переселившиеся уйгуры, во всяком случае, их элита, исповедовали манихейство, в то время как религией местного населения захваченных оазисов на протяжении многих веков до этого был буддизм. В Турфанском оазисе, как и в остальных оазисах Таримской впадины, было множество бога-

тых монастырей и монахов, осуществлялся перевод буддийских текстов с санскрита на местные языки.

Манихейство кочевых уйгуров носило воинствующий характер, первоначально находясь в жесточайшем противоречии с буддизмом. Карабалгасунская надпись, ознаменовавшая принятие кочевыми уйгурами манихейства, содержала следующие слова: «Мы были невежественны в прошлом и называли демона буддой, теперь мы уже не повторим таких ошибок» [Li Tang, 2005, p. 18].

Воинствующий характер уйгурского манихейства продолжал сохраниться и после переселения уйгуров в Турфанский оазис и создания ими на его территории Г аочан-Уйгурского государства. Мухаммад

б. Исхак ан-Надим в своей книге «Китаб ал-Фихрист» сообщает следующую историю. Во время правления халифа ал-Муктадира (880-942 гг. н. э.) около пятисот манихеев тайно собрались в Самарканде. Об этом стало известно хорасанскому эмиру, и он повелел их казнить. Узнав

о таком приказе, «правитель Китая» (ан-Надим обоснованно считает его правителем токуз-огузов, т. е. уйгуров, т. к. никаких манихейских государств на территории Китая не существовало) велел передать эмиру, что в его («правителя Китая») владениях больше мусульман, чем манихеев во владениях эмира, и если эмир казнит хоть одного из мани-хеев, он уничтожит всех мусульман на территории своего государства. Хорасанский эмир был вынужден отпустить манихеев, ограничившись сбором с них дани [Li Tang, 2005].

Однако манихейство, еще в момент своего возникновения вобравшее в себя множество элементов буддизма, постепенно стало переходить к мирному сосуществованию с этой религией, выражаясь в похожих почти до степени неразличимости культурных и социальных формах. Постепенно даже среди элиты Гаочан-Уйгурского государства буддизм стал играть роль не менее важную, чем манихейство.

Уже в 965 году уйгурский правитель отправил посольство во главе с буддийским монахом Фа Юанем ко двору китайской империи Сун, которое преподнесло императору реликвию - зуб Будды. А в 981-984 го-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

дах Г аочан-Уйгурское государство посетил сунский посол Ван Яньдэ, который обнаружил в городе Гаочан около 50 буддийских храмов, в каждом из которых хранилась копия «Типитаки» [^^].

В Турфане археологами обнаружена богатая буддийская литература. На уйгурский в основном переводились буддийские тексты с тохарского и китайского языка. На тохарский - язык местного населения Турфан-ского оазиса - основной корпус текстов был переведен задолго до появления здесь уйгуров. Однако процессы вытеснения тохарского языка уйгурским и серьезное расхождение разговорного и письменного тохарского языка вызвали необходимость в переводе тохарских текстов.

Хотя известно, что буддизм проник в Китай именно с территории Таримской впадины, а одним из первых переводчиков буддийских текстов с санскрита на китайский был Кумараджива из Кучи, в Турфане возникла необходимость перевода этих текстов уже с китайского на уйгурский. Это можно объяснить следующим образом. В результате политической борьбы и беспрерывных войн, а также, вероятно, религиозных гонений со стороны манихеев Орхон-Уйгурского каганата, многие тексты буддизма на тохарском языке, включая основополагающие, могли быть утрачены. Кроме того, буддизм Турфана находился в тесном взаимодействии с китайским буддизмом, и монашеские общины должны были пользоваться одинаковым текстами.

Тюркский филолог Махмуд Кашгарский писал: «У уйгур чистый тюркский язык, а также другой язык, на котором они говорят между собой. В переписке они используют тюркское письмо ... кроме того, у них есть другое письмо, такое же, как и в Син, используемое в их священных книгах и списках, - оно известно лишь их духовенству». Здесь автор сообщает соответственно об уйгурском языке, тохарском языке ассимилируемого населения Турфанского оазиса, и о китайском языке буддийского духовенства [Махмуд ал-Кашгари, 2005].

Из переводов с китайского на уйгурский наиболее известны переводы Сингку Сели-тутуна из Бешбалика. Ему принадлежат переводы сутры «Золотой блеск» и биографии Сюаньцзана. Сутра «Золотой

блеск» (Сурванапрабхаса) пользовалась большой популярностью среди уйгуров, о чем свидетельствуют находки ее различных редакций. Существовали и другие переводы: «История принцев Кальянамкара и Папамкара», «Алмазная сутра» (полное название: «Ваджраччхедика Праджняпарамита сутра» - «Сутра о совершенной мудрости, рассекающей, как удар молнии»), «Сутра Вималакирти», «Абхидхармакоша», «Сутра Амитабхи», «Сутра Лотоса» («Саддхармапундарика сутра») [Тихонов, 1966].

Буддийская литература в Г аочан-Уйгурском государстве представлена различными жанрами, такими как канонические сочинения, легенды, проповеди. Помимо переводных проповедей составлялись новые. Эти проповеди посвящались религии, но, чтобы проповедь была более понятна слушателям, в них говорилось и о житейских проблемах.

Найденные в Турфане документы свидетельствуют о том, что грамотность среди уйгуров была распространена сравнительно широко. Хорошо образованные монахи проповедовали буддизм в монастырях и при императорских дворах других государств. Уйгурское государство в Г аньсу было в дружественных отношениях с гаочанскими уйгурами, и на территории этого государства, прежде всего в Дуньхуане, находят многочисленные копии буддийских текстов на уйгурском языке, практически идентичных турфанским [Тихонов, 1966].

Уйгурские монахи активно участвовали в распространении буддизма на территории тангутского государства Си Ся. В 1047 году тангут-ский император Ли Юаньхао построил большой монастырь Гаотай, где китайские книги на тангутский язык переводили уйгурские монахи. А в 1055 году был построен другой монастырь, где уйгурские монахи читали буддийские сутры на китайском языке преемнику Ли Юаньхао императору Ли Лянцзо. [Тихонов, 1966].

Буддийские монастыри играли огромную роль в культурной, политической и даже экономической жизни Г аочан-Уйгурского государства. Им принадлежали огромные земельные владения, поля и виноградники. Земли монастырей обрабатывались зависимыми от них крестья-

нами, а также сдавались в аренду. Внутри монастырей располагались ремесленные мастерские, склады продовольствия и других товаров. И монастыри в целом, и даже отдельные монахи могли выступать в качестве ростовщиков [Тихонов, 1966].

Между современными городами Турфан и Шаньшань в местности Безеклик сохранились пещеры с буддийскими фресками, которые, по всей видимости, представляют собой остатки крупного буддийского монастыря. Некоторые исследователи идентифицируют данный монастырь как неоднократно упоминающийся в турфанских текстах монастырь Муртлук. Предполагается, что Безеклик первоначально принадлежал манихеям и лишь позднее был превращен в буддийский монастырь. В Безеклике найдено большое количество предметов мани-хейского и буддийского искусства, таких как фрагменты манихейских рукописей, остатки шелковых тканей с рисунками, манихейские хоругви, картины на манихейские и буддийские сюжеты, скульптура и т. д. Пещеры с фресками расположены высоко на склоне горы, возвышаясь над долиной как естественная крепость [Тихонов, 1966]. Подобные пещеры обнаружены также в долине Туюк, где они являются частью так называемого «Туюк-мазара» - места традиционного культа современных уйгуров. Фрески, находящиеся в этих пещерах, по-видимому, послужили основой для создания уйгурской версии легенды о «Семи спящих отроках эфесских» [Чвырь, 2006]. Пещеры с буддийскими фресками также расположены в Кызыле в окрестностях города Куча, на крайнем западе территории Г аочан-Уйгурского государства. Поэтому можно предположить, что пещерные храмы были достаточно обычны для буддийской архитектуры этого государства.

Манихейство, хотя на позднем этапе существования Гаочан-Уй-гурского государства и утратило господствующее положение, тем не менее, сохранилось в качестве второй по значимости религии. Манихейство среди населения Гаочан-Уйгурского государства было тесно связано с буддизмом. В проповедях уйгурских манихеев часто использовались стандартные буддийские выражения и обозначения, так, на-

пример, в некоторых манихейских документах Мани именуется Май-трея. Манихеи усвоили иерархическую структуру и экономическую политику буддийских монастырей. Манихейское духовенство Гаочан-Уйгурском государстве было крупным землевладельцем. Документы свидетельствуют о том, что государство предоставляло манихейским монастырям (так же, как и буддийским) большие участки земли с работающими на них крестьянами, от которых они через феодальные процедуры регулярно получали нормированную прибыль и, таким образом, фактически являлись владельцами крупных феодальных поместий [Тихонов, 1966].

Манихейское духовенство Гаочан-Уйгурского государства стало использовать систему строгой феодально-религиозной иерархии. Если в ранних манихейских общинах люди различались, прежде всего, по достигнутому уровню своего духовного совершенства в соответствии с идеалами культа и оставались равными внутри религиозной общины, то манихейское духовенство Гаочан-Уйгурского государства представляло собой строгую иерархию с высшими священнослужителями на ее верхних ступенях, пользовавшимися различными привилегиями, и рядовыми - на нижних. В некоторых храмах, например, чтобы получить привилегированный статус священнослужителя более высокого ранга, надо было пройти через телесные истязания [Li Tang, 2005].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В Турфане были обнаружены многочисленные манихейские документы на среднеперсидском, парфянском, уйгурском и согдийском языках. Манихейское письмо служило письменностью манихейской церкви, было заимствовано для записи уйгурского языка в Орхон-Уй-гурском каганате и, несмотря на уменьшение влияния манихейства, активно использовалось в Гаочан-Уйгурском государстве. Среди этих документов представлены классические сочинения манихеев Ирана и Центральной Азии, каноны, толкования и комментарии, религиозная мифология, сочинения об истории церкви, духовные песнопения и молитвы, вероучительные тексты. В Гаочане и Бешбалике были обнаружены многочисленные фрески и рисунки на шелке. Среди их

сюжетов - «Проповедующий Мани», «Три главных древа» (деревья, символизирующие царство света), «Флаги и вымпелы», «Музыканты», «Исповедание», «Избранные жены», «Богини и покровители» [Li Tang, 2005].

Еще одной значимой религией Гаочан-Уйгурского государства было несторианство. Несторианство возникло как форма христианства на основе христологического учения, приписываемого константинопольскому архиепископу Несторию, в 431 году, когда на Третьем Вселенском соборе в Эфесе учение Нестория было осуждено. Несториан-ство подвергалось гонениям в Византийской Империи как ересь, однако широко распространилось на ее восточных территориях, особенно в Сирии. Впоследствии оно было поддержано Иранскими шахиншахами, боровшимися с Византией, и уже из Ирана проникло в Центральную Азию и даже в Китай. В Турфанском оазисе несторианство распространилось уже в V-VI веках, а после мусульманского завоевания Согдианы (709-712 гг.), гонений на «иноземные религии» в Китае (845 г.) и исламизации Караханидского каганата (960 г.) [Бартольд, 1968] значительно укрепилось, хотя его влияние никогда не превосходило влияние буддизма и манихейства.

Первый этап распространения несторианства на территории Тур-фанского оазиса был связан с согдийской колонизацией, согдийский язык в Согдиане и Таримской впадине стал фактически вторым языком несторианской церкви после сирийского. Уже после возникновения Гаочан-Уйгурского государства и распространения среди населения Кучи, Карашара и Турфана уйгурского языка несторианская литература активно переводилась на уйгурский. Число найденных фрагментов уйгурских несторианских текстов велико, хотя и уступает количеству текстов на согдийском. Так, были обнаружены отрывки из жития Св. Георгия, описание Рождества и поклонения волхвов, отрывки из Псалтыри для таинства венчания [Никитин, 1992].

В городе Гаочан археологами была найдена христианская церковь, а за северо-восточными воротами города - руины небольшого

монастыря. На стенах церкви были найдены фрески с изображениями Св. Георгия и Вербного воскресения [Никитин, 1992]. Несмотря на то, что несторианство было представлено в Г аочан-Уйгурском государстве незначительно (в сравнении с другими религиями), влияние нестори-анской общины было велико. Именно уйгурские несториане обратили в христианство кераитов, найманов, распространили его среди онгу-тов, гузов и чигилей. Есть основания полагать, что была христианизирована даже элита Киданьского государства в Джунгарии. Успехи уйгурской несторианской миссии среди степных народов породили в Европе легенду о «Царстве пресвитера Иоанна» - могучем христианском государстве на Востоке [Гумилев, 2002]. Несомненно, что роль христианства в Гаочан-Уйгурском государстве домонгольской эпохи существенно возросла с течением времени.

Из археологических находок, размера и количества обнаруженных храмов и монастырей, соотношения сохранившихся текстов определенно видно, что самое большое влияние в Г аочан-Уйгурском государстве имел буддизм, за ним следовало манихейство, и совсем небольшим влиянием пользовалось несторианство. Такая ситуация находит подтверждение и в письменных источниках, например, у Г ардизи [Бартольд, 1973]. Причем влияние манихейства с течением времени постепенно уменьшалось, а влияние несторианства росло. Причины этого не вполне ясны.

Из всего вышеизложенного видно, что Гаочан-Уйгурское государство является примером редкого сочетания различных по происхождению и вероучению религиозных систем. Его изучение открывает перспективы для развития сравнительного религиоведения, для исследования взаимодействия религий.

Литература

1. Бартольд В. В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии / В. В. Бартольд // Бартольд В. В. Сочинения : в 9 томах / акад. В. В. Бартольд ; [редкол.: А. М. Беленицкий и др. ; Акад. наук СССР, Ин-т на-

родов Азии]. - Т. 5 і Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов I [отв. ред. А. Н. Кононов]. - Москва і Наука, 1968. - С. 19-175.

2. Бартольд В. В «Извлечение из сочинения Гардизи Зайн ал-ахбар» і приложение к «Отчёту о поездке в Среднюю Азию с научною целью. 1893-1894 гг.»

I В. В. Бартольд II Бартольд В. В. Сочинения і в 9 томах I акад. В. В. Бартольд ; [редкол.: А. М. Беленицкий и др. ; Акад. наук СССР, Ин-т народов Азии]. -Т. 8 і Работы по источниковедению. - Москва і Наука, 1973. - С. 23-63.

3. Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства і Легенда о «государстве пресвитера Иоанна» I Л. Н. Гумилев. - Москва і Айрис-пресс, 2002. - 432 с.

4. Малявкин А. Г. Уйгурские государства в IX-XII веках I А. Г. Малявкин. -Новосибирск і Наука, 1983. - 297 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5. Махмуд ал-Кашгари. Диван лугат ат-турк і свод тюркских слов I Махмуд ал-Кашгари ; пер., пред., и комм. З.-А. М. Ауэзовой. - Алматы, 2005. - 1288 с..

6. Никитин А. Б. Христианство в Центральной Азии I А. Б. Никитин II Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье і Этнос, языки, религии I [В. В. Иванов, М. И. Воробьева-Десятовская, Л. Г Герценберг и др.] ; под ред. Б. А. Литвинского; Рос. акад. наук, Ин-т востоковедения. - Москва і Наука, 1992. - С. 121-137.

7. Тихонов Д. И. Хозяйство и общественный строй уйгурского государства X-XIV ввУ Д. И. Тихонов. - Москва-Ленинград і Наука, 1966. - 291 с.

8. Чвырь Л. А. Обряды и верования уйгуров в XIX-XX вв. і очерки народного ислама в Туркестане I Л. А. Чвырь - Москва і Восточная литература, 2006. - 288 с.

9. Li Tang. A History of Uighur Religious Conversions (5th - 16th Centuries) I Li Tang [Электронный ресурс] ; Asia Research Institute, National University of Singapore і Working Paper Series. - No. 44 - June 2005.- Режим доступа; http:II www.ari.nus.edu.sgIshowfile.asp?pubid=518&type=2.

10. [Электронный ресурс] - Режим доступа і http:IIwww.guoxue123.com/shibuI0101I00songsI489.htm.

© Желобов Д. Е., 2012

Three Religions of Gaochan Uigurs (IX-XII Centuries)

D. Zhelobov

The article addresses the problem of the position of Buddhism, Manichaeism and Nestorianism in the Gaochan-Uigur state of the IX-XII centuries. The author studies the dynamics of these religions' development and relationships, their role in the political, economic and cultural history of the Gaochan-Uigur state. The conclusion is drawn on the prospects of studying these religions' interactions in the Gaochan-Uigur state and the significance of such study for comparative historical religiology.

Key words: religiology; Buddhism; Manichaeism; Nestorianism; Uigurs.

Желобов Дмитрий Евгеньевич, аспирант, кафедра востоковедения, Институт социальных и политических наук, Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина (Екатеринбург), dezhelobov@ gmail.com.

Zhelobov, D., post-graduate student, Department of Oriental Studies, Institute of Social and Political Sciences, Ural Federal University named after the First President of Russia B.N.Yeltsin, dezhelobov@gmail.com.