Научная статья на тему 'Ташу-Хаджи: суфий и полити'

Ташу-Хаджи: суфий и полити Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
459
96
Поделиться
Ключевые слова
ИСЛАМ / ДУХОВЕНСТВО / ЧЕЧНЯ / ДАГЕСТАН / ШАРИАТ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Овсянников Дмитрий Владиславович

В статье дается обзор политической и миссионерско-религиозной деятельности выдающегося руководителя народно-освободительного движения горцев Северного Кавказа Ташу-Хаджи. Будучи одним из соратников знаменитого имама Шамиля, он управлял горскими обществами чеченцев в 30–40 годах XIX в. Высокие личные моральные качества и незаурядные организаторские способности снискали ему непререкаемый авторитет при жизни и посмертное почитание как святого.

Tashu-Hadzhi: a sufi and politician

The article presents a review of political and missionary and religious activity of an outstanding head of people’s liberation movement of mountaineers of the North Caucasus Tashu-Hadzhi. Being one of the colleagues of well-known imam Shamil, he ruled mountain societies of Chechens in 30–40 of the XIXth century. High personal moral qualities and organizing abilities attained him indisputable authority at life and posthumous honoring as a Saint.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Ташу-Хаджи: суфий и полити»

УДК 94(47).07

Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2012. Вып. 4

Д. В. Овсянников

ТАШУ-ХАДЖИ: СУФИЙ И ПОЛИТИК

В исторической литературе, с подачи ряда дореволюционных исследователей, утвердился тезис о том, что вайнахские (точнее, чеченские) представители духовенства были зачастую всего лишь учениками дагестанских богословов. Так, В. А. Потто отмечал: «Новые религиозные веяния и идеи поступали в Чечню из Дагестана» [1, с. 303]. Далее он конкретизирует: «Не было ни красноречивых проповедников, ни ученых мулл, ни даже солидной пропаганды, способной переродить человека под влиянием мистического тариката; здесь самая религия являлась только оружием в руках предприимчивых и ловких людей...» [1, с. 315].

На наш взгляд, данная точка зрения заслуживает критического отношения. Наличие духовенства (мулл и кадиев), религиозная пропаганда — все это присутствовало, например, в восстании в Чечне 1825 г. Другое дело, что религиозность вайнахов, не так давно по сравнению с народами Дагестана принявшими ислам, была, пожалуй, ниже, чем у тех же соседних кумыков. Но временами религиозный подъем и идеи мусульманского единства вдохновляли и объединяли чеченские общества, чего не наблюдалось прежде.

Безусловно, существовали моменты, когда поднятые религиозными призывами горцы ограничивались набегами либо на казачьи поселения, либо на соседей-горцев. В 1829 г. «имам Магома из Майртупа» созвал в поход чеченцев, чтоб идти на помощь Гази-Магомеду, и под его стяг встало четыреста джигитов, да и поход в итоге окончился разграблением кумыкских аулов, а не войной за веру [2, с. 231]. Но с начала 30-х годов XIX в. все четче проявляется тенденция к усилению влияния мусульманских идей на политические события на Северном Кавказе, и как следствие появляются политические лидеры, руководящие процессом исламизации горских обществ Чечни и Дагестана. Одним из таких лидеров был Ташу-Хаджи.

Деятельность человека, который возглавил борьбу за независимость кумыков и чеченцев в 30-40-е годы XIX в. — Ташу-Хаджи Эндерейского — охватывает малоизученный период в истории войн на Кавказе. Сложность в исследовании его деятельности заключается и в скудности источников, посвященных этому представителю горского духовенства. Но изучение данной проблемы неотъемлемо от исследования исламского фактора в народно-освободительном движении горских народов СевероВосточного Кавказа в вышеуказанный период, так как Ташу-Хаджи впервые в истории Чечни объединил значительную часть вайнахских обществ под своей властью, будучи при этом шейхом суфийского братства Накшбандийя и муллой. Благодаря деятельности Ташу-Хаджи тарикат Накшбандийя широко распространился в горных районах Чечни — Ичкерии.

После гибели Бейбулата Таймиева 14 июля 1831 г. от руки кровника в качестве руководителя освободительного движения в Чечне выдвигается молодой и талантливый служитель мусульманского культа Ташу-Хаджи, в 1831 г. ставший муллой в родном селении, а также совершивший паломничество в Мекку, после чего к его имени при© Д. В. Овсянников, 2012

бавился почетный титул «хаджи», что придало ему еще больший авторитет как среди рядовых горцев, так и среди мусульманских богословов. В освободительном движении народов Северного Кавказа выходец из кумыкского аула Эндерей Ташу-Хаджи является неоднозначной фигурой. До сих пор по всей Чеченской республике есть последователи этого шейха, которых можно отличить по красной повязке поверх головного убора. Место его захоронения — объект поклонения для мусульман независимо от принадлежности к тому или иному тарикату или вирду. Таким образом, Ташу-Хаджи был первым чеченским адептом суфийской религиозно-политической доктрины, о котором можно так говорить с определенностью. Ташу-Хаджи благодаря тому, что был принят в тарикат Накшбандийя мюршидом Магомедом Ярагским, стал шейхом с особыми полномочиями и «с абсолютным разрешением ("изн мутлак') проповедовать в землях, простирающихся от Чечни до Анапы» [3, с. 43].

Организуя борьбу горцев и объединяя их под эгидой ислама, он утвердил свое влияние в Большой Чечне, Ичкерии, Аухе и Кумыкии (равнинном Дагестане). Ташу-Хаджи развернул деятельность, направленную на сближение народов Чечни и Дагестана. Безвластие и анархию в «вольных обществах», которые обессиливали горцев перед лицом России, сумели обуздать личности, которые применяли не только силу, но и идеологический фактор.

Исламская религия на данном этапе и выступила в качестве идейной базы, которая объединила разрозненные до этого горские племена. Поэтому не удивительно, что шейх Мансур, а вслед за ним Бейбулат при поддержке имамов Авко и Магомеда и, наконец, Ташу-Хаджи олицетворяли собою таких лидеров в Чечне. Он сочетал религиозный авторитет с качествами воина и гибкого политика. Он был признанным религиозным главой чеченских обществ и на равнине, и в горах, и его часто приглашали выступать в качестве посредника и судьи в религиозных и гражданских конфликтах.

Ташу-Хаджи становится заметной фигурой в горской среде, когда Гази-Магомед в 1829 г. в Нагорном Дагестане объявляет газават. Ташу-Хаджи поддерживает его и занимает место среди ближайших сподвижников, выполняя обязанности заместителя имама в землях вайнахов. Он устраивает свою резиденцию в Салатаве (восточная часть горной Чечни) в ауле Альмак, по соседству с Ауховским обществом. В скором времени именно здесь разместится штаб-квартира братства Накшбандийя в Чечне.

Вслед за первым имамом Дагестана Гази-Магомедом Ташу-Хаджи сформировал на основе норм шариата определенные правила, позволяющие регламентировать жизнь горского общества. Кроме того, по мнению Ташу-Хаджи выполнение данных правил должно было привести к объединению чеченцев во главе с религиозным лидером. Программа шейха включала следующие правила:

1. Считать отправление мусульманами на воспитание к неверным детей суть доказательством великого злоупотребления, в чистую веру вводимого, ибо они (дети), увлекаемые повинностью и великолепием неверных, делаются и сами им подобными.

2. Обращать свои тяжбы только в шариатское разбирательство.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

3. Остерегаться горячительных напитков.

4. Покрывать лица женщин и не иметь сообщения мужчинам с женщинами.

5. Не собираться мужчинам и женщинам вместе на базаре.

6. Отменить всякие увеселения и игры с женщинами.

7. Запретить всякие обряды, оскорбительные для шариата.

8. Не иметь плача по умершим.

Не выполняющих эти требования «никакие молитвы не спасут от мучительства, а имения их и кровь всякому брать дозволительно» [4, л. 5].

Ташу-Хаджи сосредоточил усилия на борьбе с адатами (обычным правом), и в первую очередь с кровной местью, приносящей громадный ущерб населению, мешавшей объединению местных общин. Много внимания уделяется вопросам нравственного усовершенствования, борьбе с «мерзостными обычаями» (пьянством, курением табака и т. п.). Свою программу Ташу-Хаджи собирался внедрять отнюдь не мирным путем, о чем свидетельствует русский генерал-лейтенант Ф. К. Клюки фон Клюгенау: «Ташов-хаджи, по возращении из Игали в Чечню, не предпринимал наступательных действий. Он ограничивался только распространением шариата и привлечением на свою сторону возможно большего числа чеченцев. Ревностнейшими его помощниками были: Уди-мулла и Саид-кадий. Однако чеченцы, живущие на плоскости, неохотно повиновались его внушениям, и Ташов-хаджи успел взять аманатов, в знак принятия шариата, только из нескольких незначительных деревень на плоскости. Зато горная Чечня и деревни, прилежащие к подножиям хребтов, усердно ему повиновались и исполняли все его приказания; с особенным успехом Ташов-хаджи распространял свое влияние на жителей Аргунского ущелья» [5, с. 89]. По показанию андийского старшины Али-Га-зи Магомаева, взятого в плен в бою у селения Автуры, «Газияв, Али-бек и Ташу-Гаджи брали от чеченцев, в окрестности Маюртупа живущих, аманатов в залог того, чтобы им не быть покорными российскому правительству» [6, с. 155].

Внедряя нормы шариата в Чечне, Ташу-Хаджи столкнулся с традиционным духовенством. Конфликт завершился победой миссионера из Эндерея, так как на его стороне была вооруженная, идеологически сплоченная сила. К середине 30-х годов «около 100 кадиев и мулл Северного Дагестана и Чечни сидело в тюремных ямах в ожидании окончательного решения имама» [7, с. 10]. Как и Гази-Магомед, так и Ташу-Хаджи не останавливались перед физическим устранением оппонентов. Гибелью заканчивалась жизнь противников мюридизма. Так погиб кадий Ауха Дукай, а чеченского алима Уди-муллу убил сам Ташу-Хаджи, заподозрив того в намерении склонить чеченцев к покорности России [8, с. 39; 9, с. 388].

К 1832 г., когда погиб Гази-Магомет, положение Ташу-Хаджи было достаточно прочным, чтобы он мог претендовать на титул имама. Однако Гамзат-бек, которого поддержал шейх Магомед Ярагский, принял на себя этот сан. Подчинившись власти верховного мюршида и своего собственного шейха, Ташу-Хаджи отказался от властных притязаний и продолжил свою деятельность в Чечне в роли сподвижника второго имама [10, с. 296]. Ташу-Хаджи пользовался широкой автономией, как в делах религии, так и в своих военных начинаниях, целью которых было утверждение основанных на законах шариата правосудия и исполнительной власти, а также организация народного ополчения. Ташу-Хаджи увеличил в начале 30-х годов свой отряд до 3 тыс. человек, покорив «слабых жителей чеченских и ичкеринских аулов», но более крупные селения, такие как Шали, Большие и Малые Атаги и др., «отразили скопище сего мятежника» [9, с. 251], отвергнув его «радикальные пуританские взгляды» [8, с. 40]. Таким образом, процесс формирования вооруженных сил, подчиненных Ташу-Хаджи, складывался прямо пропорционально успешности политической деятельности в объединении горцев под знаменем ислама.

После гибели второго имама Гамзат-бека 19 сентября 1834 г. встал вопрос о том, кто возглавит дело, начатое Гази-Магомедом. В Дагестане большинство было за кан-

дидатуру Шамиля. Шансы на победу между тем были и у Ташу-Хаджи, особенно если учесть, что в момент убийства Гамзат-бека Ташу-Хаджи пользовался, пожалуй, непререкаемым авторитетом в Чечне [11, с. 17]. По мнению некоторых авторов Х1Х в., «Та-шов-Хаджи превосходил Шамиля в предприимчивости и твердости характера, имел большое влияние на чеченцев и пользовался полным их уважением» [12, с. 143].

Но скоро Ташу-Хаджи понял, что для того, чтобы его притязания на пост имама горцев Северо-Восточного Кавказа стали осуществимыми, ему необходимо расширить свою деятельность за пределы Чечни — распространить ее на соседний Дагестан. Добиться этого было практически невозможно: только в землях, населенных кумыками, он имел авторитет, в то время как аварцы, даргинцы и лезгины не знали чеченского лидера. Как ни велико было его влияние в Чечне, у него не было большого числа сторонников как среди членов братства Накшбандийя в Дагестане, которые ориентировались на местных шейхов и алимов, так и среди простых горцев, не входивших в членство суфийского братства.

Победа оказалась за Шамилем благодаря той поддержке, которую ему оказал Дже-мал-Эддин Казикумухский, преемник Магомеда Ярагского, и новый мюршид Накш-бандийя. Стоит отметить, что число конкурентов будущего имама Шамиля не ограничивалось шейхом Ташу-Хаджи. Опираясь на уникальные источники, находящиеся в том числе и в его собственной коллекции, Ш. М. Исаев отметил, что помимо Шамиля имамом пытались стать Абдуллах-дибир из Кванады, Иманали из Дануха и Абдуллах из Ашильты [13, с. 22]. Чтобы обеспечить успех Шамилю, своему любимому мюриду и зятю, Джемал-Эддин не только лично ходатайствовал о его избрании, но и пытался отодвинуть строптивого Ташу-Хаджи, отправив в Чечню своих представителей. Раздраженный посягательством на его власть, Ташу-Хаджи пошел на конфликт как с духовным руководством в лице нового мюршида, так и с новым имамом и всячески препятствовал вступлению в полномочия новой администрации, подчинявшейся Джемал-Эддину и Шамилю [14, р. 257-262].

Несмотря на политическое поражение, Ташу-Хаджи старался поддерживать свое влияние в землях, где его авторитет и так был неоспорим. В 1834 г. по его инициативе был созван всеобщий съезд чеченского народа в селении Майртуп, на котором Ташу-Хаджи был избран имамом Чечни. В отличие от Дагестана в Чечне, где ислам к тому времени еще не утвердился даже в нескольких высокогорных обществах (Чеберлой, Майсты, Мялхи), статус имама все-таки был ограничен исключительно религиозной сферой. Так было с имамами Авко и Магомедом при Бейбулате Таймиеве. Но Ташу-Хаджи благодаря воле и гибкости в политическом отношении обладал и высокими религиозными полномочиями суфийского шейха, и политической властью имама. Получив титул имама, Ташу-Хаджи выставил ультимативное требование обществам Чечни принять шариат, чтобы сплотить горцев-вайнахов. И перед реальной угрозой со стороны России чеченцы согласились с ним.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Несмотря на стремление к власти, как Ташу-Хаджи, так и Шамиль понимали недальновидность разобщенности Дагестана и Чечни перед угрозой русских войск. По этой причине они вступили в переговоры, которые завершились встречей в ауле Чир-ката в феврале 1836 г., на которой Шамиль, Ташу-Хаджи и Кибит-Магомед (еще один претендент на пост имама) поклялись действовать сообща [15, с. 82]. Это было соглашение, по которому каждый имел право действовать самостоятельно на своей территории, и, вернувшись в Чечню, Ташу-Хаджи продолжил вести себя как независимый

владетель. В начале 1836 г. он по-прежнему заявлял о своей независимости от Шамиля и называл себя имамом [16, с. 91]. Но все-таки на основе соглашения была проведена первая совместная кампания, во время которой все трое не только объединили свои силы, но и действовали под общим руководством Шамиля [17, с. 170]. Третий имам Дагестана подчеркивал свое уважение к соратнику, и до объединения Чечни и Дагестана в одно государство в своих письменных обращениях Шамиль величал Ташу-Хаджи имамом [18, с. 86], а также ставил его имя первым в совместных обращениях: «Мы, имам Хаджи-Ташу, Шамиль....» [15, с. 87], выказывая свое почтение к нему и как к лидеру Чечни, и как к религиозному деятелю.

На встрече в Чирката было положено начало процессу, в результате которого конкуренты Шамиля, хотя и без особого желания, перешли на роль лояльных по отношению к нему подчиненных. Уже в конце 1836 г. Ташу-Хаджи обращался к своим сторонникам от имени Шамиля как его наместник в Чечне [15, с. 82]. Об их совместных действиях свидетельствует письмо Шамиля и Ташев-Хаджи от 1836 г. обществу Кенака и кадиям о необходимости соблюдения норм шариата: «Идите для возвышения веры и восстановления шариата.» [19, с. 138]. А в 1837 г. он признал власть Шамиля и «добровольно поддался» последнему [11; 18]. Тогда Шамиль разделил Чечню на четыре округа, то в одном из них (Аухе и его окрестностях) был назначен наибом «прямоиду-щий мухаджир Ташав ал-Индири» [15, с. 87-88].

Ташев-Хаджи прекрасно владел тактикой партизанской войны. Он стал одним из главных ее организаторов в Чечне. Ташу-Хаджи казался вездесущим и неуловимым. И поражение в одном месте компенсировал успехом в другом. Постоянная боевая активность вооруженных формирований, во главе которых стоял Ташев-Хаджи, не всегда заканчивалась победой. Так, в начале февраля 1837 г. отряды Ташу-Хаджи и Уди-Муллы в ходе сражения за «восстановление между чеченцами шариата» потерпели поражение под селением Автуры [6, с. 156].

В свою очередь после сокрушительного разгрома армии Шамиля при Ахульго в 1839 г. [17, с. 96-109], когда имам потерял практически весь Дагестан, Ташу-Хаджи нашел для него убежище в Шатое в горной Чечне и способствовал тому, чтобы его власть признали в горной и равнинной Чечне. Позже Шамиль использовал эти районы как плацдарм для возвращения в северный и центральный Дагестан.

К весне 1839 г. он «по существу объединил всех горцев, обитающих между Ак-ташем и Аргуном. В районе аула Мескеты Ташу-Хаджи воздвиг укрепленный лагерь, опорную базу восстания» [20, с. 86].

В начале 1840-х годов во многих районах Чечни начались выступления горских масс. Их возглавили Шуаиб-мулла из аула Центарой, Джават-хан из аула Дарго, Та-шу-Хаджи. Непосредственным поводом выступления послужили жестокости военных и особенно попытка российских военных, окрыленных победой над Шамилем в Ахуль-го, разоружить чеченцев.

7 марта 1840 г. в Урус-Мартане состоялся съезд горских представителей, на котором обсуждались вопросы, связанные с создавшимся положением в Чечне и необходимостью объединения сил сопротивления в руках одного предводителя. В самой Чечне было немало военачальников и представителей духовенства, способных стать вождями восставшего народа и управлять им. Но народ не хотел выбирать имамом кого-либо из своих предводителей, хотя каждого из них считали достойным. Чеченцы упорно сопротивлялись возвышению своих соотечественников и вскоре «вспомнили

о Шамиле, который скитался по аулам Нагорной Чечни» [20, с. 87]. Участники съезда, вопреки возражениям некоторых военачальников и представителей духовенства, провозгласили Шамиля имамом Чечни и принесли ему присягу верности. Соответственно с этого момента можно говорить о нем как об имаме Чечни и Дагестана. И произошло это также под влиянием Ташу-Хаджи и его ближайших сторонников — Шуаиб-муллы и Джеват-хана, которым удалось убедить чеченцев в необходимости координации действий с Дагестаном. Уже летом 1840 г. в рапорте генерал-лейтенанта К. К. Фезе генералу от инфантерии Е. А. Головину сообщается, «что Шамиль и Ташев-Хаджи с значительным числом горцев прибыли в Салатавское владение, заняли сел. Зубут и что не только все прочие салатавские деревни, но даже Зубут и Чиркей передались на их сторону» [6, с. 267].

Таким образом, получив поддержку в Чечне, Шамиль вместе со своим сподвижником начинает укреплять влияние в родном Дагестане.

И все же разногласия между ними никогда не утихали; часто стычки происходили из-за политики имама в Чечне. Причина разногласий состояла в том, что в отличие от Ташу-Хаджи Шамиль считал своей приоритетной задачей установление централизованного государства и преодоление сепаратизма отдельных племенных союзов.

Нет точных сведений о смерти шейха Ташу-Хаджи. Так, по одним данным, он погиб в 1843 г., получив смертельную рану при завоевании непокорного имаму Шамилю общества Чеберлой [18; 14]. В русских официальных источниках последние упоминания о Ташу-Хаджи как о наибе Шамиля и участнике боевых действий появляются в донесениях кавказского командования в мае 1843 г., а затем вообще исчезают. «Можно думать, что Ташев хаджи в тот период умер или погиб. Устное предание гласит, что он умер "своей смертью"», — делает вывод современный исследователь А. Б. Закс [21, с. 145].

Так заканчивается жизнь человека, которому суждено было оставить свое наследие в Чечне: его религиозное братство — самое большое из всех чеченских вирдов та-риката Накшбандийя, но вместе в тем, независимо от тариката и вирда, его по сей день называют уважительно «Великий шейх».

Подводя итог сказанному, стоит отметить, что Ташу-Хаджи стал заметной фигурой в народно-освободительном движении горцев Северо-Восточного Кавказа. Нельзя не учитывать его немаловажную роль в становлении институтов централизованной власти в Чечне, а также его миссионерскую деятельность. Уникальность этой фигуры заключалась в том, что он был первым лидером Чечни, который одновременно был и шейхом тариката, и имамом со всей полнотой власти последнего. При нем произошло объединение религии и политики как равных составляющих исламского фактора, который начинает играть уже не подчиненную роль, как было в восстании чеченцев и кумыков в 1825 г. Война за независимость сочеталась с борьбой во имя идей радикального ислама. Современник объясняет упорство чеченцев в борьбе тем, что влияние на них оказывает «религиозный фанатизм: при легкомыслии и легковерии их, нужно только сильному проповеднику явиться среди их и сказать — "Во имя Бога, обнажайте шашки, я поведу вас бить неверных"» [4, л. 6]. Роль такого проповедника в данный период суждено было сыграть шейху Ташу-Хаджи.

Именно Ташу-Хаджи продолжил развитие государственных начал и стал предтечей теократического государства в Чечне при Шамиле. Он обязал каждую семью поставлять одного вооруженного всадника, под его руководством были построены

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

укрепления, которые использовались как сборные пункты в окрестностях аулов. Он назначал своих собственных наибов (Сеид-кадий в Ичкерии, Уди-мулла в Большой Чечне и т. д.), которые подчинялись непосредственно ему.

Но Ташу-Хаджи, тем не менее, никогда не пытался перейти те границы, которые создавал его устремлениям к политическому объединению страны сам характер патриархального, родоплеменного чеченского общества. Хотя он и был адептом тарика-та, легитимность его действий обеспечивалась не только религией. Он стремился сделать только то, что, как он считал, могло быть принято чеченцами, поэтому не пытался внедрить суд и полицию, а также единую систему налогообложения.

Влиянием и авторитетом среди чеченцев Ташу-Хаджи был обязан гибкости своей политики. Содержание его речей менялось в зависимости от того, где именно они произносились. Проповедуя в равнинной Чечне, Ташу-Хаджи делал упор на религиозную реформу и на то, как важно точно выполнять законы шариата, горцев же он призывал к газавату и рассказывал о своих военных победах, благодаря чему и пользовался среди них авторитетом, а сама его деятельность воспринималась как нечто вполне правомерное [12, с. 147]. Основной же целью Ташу-Хаджи было объединение различных разрозненных и погрязших в междоусобной вражде чеченских обществ.

В отличие от Шамиля, проводившего одинаковую политику в отношении всех частей Имамата, Ташу-Хаджи отстаивал интересы прежде всего Чечни, отодвигая на второй план требования горского государства в целом. Собирая ополчение, он часто распускал его затем на сельскохозяйственные работы, основную часть добычи раздавал участникам военных действий, управление центральными районами Чечни поручал людям, связанным с нею происхождением или своей деятельностью, пытался пресечь наполнение Чечни мухаджирами (переселенцами из Дагестана), возражал против раздачи им земель и нарушения прав общинно-родовой собственности. Будучи наибом лишь одного из районов Чечни (Ауха), он фактически стал имамом всей территории, населенной чеченцами. Конечно апогей власти уроженца Эндирея приходится на конец 30-х годов XIX в. В этот период он «привлек значительное число их на свою сторону, заключив даже тайный союз с многими старшинами из аулов», и фактически объединил всех горцев, обитающих между Акташем и Аргуном [6, с. 139].

В ходе народно-освободительного движения, развернувшегося в полную силу в 20-50-е годы XIX в., на Кавказе появились лидеры, ставившие перед собой не узкие задачи личной корысти или интересов своей социальной, этнической группы, но и «борцы за идею», руководствующиеся высокими идеями религиозного единства.

Источники и литература

1. Потто В. А. Утверждение русского владычества на Кавказе. К столетию присоединения Грузии к России. 1801-1901. Т. 3. Ч. 1. Тифлис: Типогр. Я. И. Либермана, 1904. 594 с.

2. Потто В. А. Кавказская война. В 5 Т. Ставрополь: Кавказский край. Т. 5. 400 с.

3. Зелькина А. Ислам в Чечне до российского завоевания // Чечня и Россия: общества и государства. М.: Полинформ — Талбури, 1999. С. 40-62.

4. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 932. Оп. 1. Д. 7.

5. Клюки фон Клюгенау Ф. К. Схватка с империей. М.: Academia, 2001. 162 с.

6. Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20-50-е гг. XIX в. Сб. документов. Махачкала: Дагестанское кн. изд-во. 1959. 713 с.

7. Умаров С. Ц. Эволюция основных течений ислама в Чечено-Ингушетии. Грозный: Чечено-Ингушское кн. изд-во, 1985. 32 с.

8. История добровольного вхождения чеченцев и ингушей в состав России и его прогрессивные последствия. Грозный: Чечено-Ингушское кн. изд-во, 1988. 58 с.

9. Волконский Н. А. Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834 год в связи с мюридизмом // Кавказский сборник. Т. 12. Тифлис: Типогр. окружного штаба Кавказского военного округа, 1888. С. 479-530.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

10. Материалы по истории Дагестана и Чечни. Махачкала: Дагкнигоиздат, 1940. 432 с.

11. РГИА. Ф. 932. Оп. 1. Д. 1.

12. Гржегоржевский И. А. Очерк военных действий и событий на Кавказе, 1818-1850 // Русская старина. 1842. № 4. С. 508-515.

13. Исаев Ш. К генеалогии имама Шамиля // Кавказоведение. 2002. № 2. С. 50-52.

14. Zelkina A. Islam and Society in Chechnia: From the Late Eighteenth to the Mid-Nineteenth Century // Journal of Islamic Studies. 1996. Vol. 7, № 2. P. 240-264.

15. Хроника Мухаммеда Тахира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля / пер. с арабского А. М. Барабанова; предисл. И. Ю. Крачковского. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. 317 с.

16. Письмо Шамиля и Хаджи Ташова // Шамиль — ставленник Султанской Турции и английских колонизаторов. Тбилиси: Госиздат Груз. ССР, 1953. 91 с.

17. Гаммер М. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Дагестана и Чечни. М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. 512 с.

18. Шарафутдинова Р. Ш. Письмо наиба Ташев-Хаджи к Шамилю // Письменные памятники Востока // Историко-филологические исследования. Ежегодник 1972. М.: Наука; ГРВЛ, 1977. С. 86-89.

19. Народно-освободительная борьба Дагестана и Чечни под руководством имама Шамиля. Сб. документов. М.: Эхо Кавказа, 2005. 549 с.

20. Ахмадов Я. 3. К вопросу о государственном устройстве имамата Шамиля // Социально-политические процессы в дореволюционной Чечено-Ингушетии. Сб. статей. Грозный: ЧИНИИ, 1991. С. 34-55.

21. Закс А. Б. Ташев-Хаджи — сподвижник Шамиля. Грозный: Книга, 1992. 152 с.

Статья поступила в редакцию 16 июня 2012 г.