Научная статья на тему 'Советские юбилеи Ч. Дарвина и лысенкоизм'

Советские юбилеи Ч. Дарвина и лысенкоизм Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
591
167
Поделиться
Ключевые слова
юбилеи / Ч. Дарвин / Н.И. Бухарин / Н.И. Вавилов / И.И. Презент / генетика / Т.Д. Лысенко / мичуринская биология / Я.А. Яковлев / И.В. Сталин / сессия ВАСХНИЛ / jubilee / Charles Darwin / Nikolai Bukharin / Nikoli Vavilov / Isay Present / genetics / Trofi im Lysenko / Michurinism / Yakov Yakovlev / Iosif Stalin / VASKhNiL session

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Э.И. Колчинский

В статье показано, как начиная с 1932 г. и вплоть до 1959 г. юбилеи Ч. Дарвина в СССР власть использовала для укрепления и сохранения контроля над биологическим сообществом путём представления Т.Д. Лысенко создателем советского варианта дарвинизма. Вместе с тем советские учёные старались использовать юбилеи Дарвина для продвижения иных эволюционных взглядов, прежде всего СТЭ. В моменты ослабления административных гонений и прямых репрессий в 1957 г. они прямо критиковали лысенкоизм.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Э.И. Колчинский

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Darwin’s Jubilee in USSR and Lysenkoism

The article shows how the Soviet Powers used celebrations Darwin’s jubilee in the USSR to maintain control over biologists’ community by presenting Trofi m Lysenko as an architect of the Soviet version of Darwinism in 1932–1959. At the same time Soviet scientists sought ways to use Darwin’s jubilee to promote other evolutionary ideas, and fi rst of all SET. At times when administrative repressions went down in 1957 they maintained free-spoken criticism of Lysenkoism.

Текст научной работы на тему «Советские юбилеи Ч. Дарвина и лысенкоизм»

ИССЛЕДОВАНИЯ

Советские юбилеи Ч. Дарвина и лысенкоизм Э.И. Колчинский

Санкт-Петербургский филиал Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН,

Санкт-Петербург, Россия; ekolchinsky@yandex.ru

В статье показано, как начиная с 1932 г. и вплоть до 1959 г. юбилеи Ч. Дарвина в СССР власть использовала для укрепления и сохранения контроля над биологическим сообществом путём представления Т.Д. Лысенко создателем советского варианта дарвинизма. Вместе с тем советские учёные старались использовать юбилеи Дарвина для продвижения иных эволюционных взглядов, прежде всего СТЭ. В моменты ослабления административных гонений и прямых репрессий в 1957 г. они прямо критиковали лысенкоизм.

Ключевые слова: юбилеи, Ч. Дарвин, Н.И. Бухарин, Н.И. Вавилов, И.И. Презент, генетика, Т.Д. Лысенко, мичуринская биология, Я.А. Яковлев, И.В. Сталин, сессия ВАСХНИЛ.

Коммеморативные (юбилейные) практики, связанные с актуализацией образов и представлений о прошлом, активно используются учёными для осмысления идентичности, укрепления групповой солидарности и упрочения позиций в диалоге с оппонентами, обществом и властью (Abir-Am, 1999; Jordanova, 2000). Особенно характерна коммеморативная практика для СССР, где с конца 1920-х гг. научные юбилеи проводили по решению высших партийно-государственных органов с целью представить СССР как центр передовой науки. Если же юбилей посвящался зарубежному учёному, тогда усилия направлялись на доказательство того, что именно в русскоязычном пространстве его открытия получили наибольшее признание и развитие. Особенно показательны дарвиновские юбилеи, так как лидеры СССР считали, что учение Ч. Дарвина — естественнонаучная основа государственной идеологии, нацеленной на построение социализма и искоренение религии. Каждый юбилей Ч. Дарвина использовался для продвижения разных концепций эволюционной биологии, их институционализации, внедрения эволюционных идей в социально-политические и идеологические дискуссии, а также в образовательные и научные практики.

Тем не менее в работах по развитию эволюционной теории в СССР не уделялось должного внимания роли юбилейных дарвиновских мероприятий. Исключением были

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

H

ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ ИНСТИТУТ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ

ТЕОРИЯ ДАРВИНА

В СВЕТЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА тезисы к ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЮ со дня смерти Ч. ДАРВИНА

19 АПРЕЛЯ 1882 г.- 19 АПРЕЛЯ 1932 г.

1. Мы строим социализм и победоносно завершили построение его фундамента не отбрасывая все достижения мировой культуры, а усваивая их и соответствующим образом их перерабатывая (I)1.

2. Меньшевистствующие идеалисты и механисты, с.разных сторон, в разной форме ревизовавшие марксизм-ленинизм, плелись в хвосте «последних достижений науки», забывая о необходимости критической марксистско-ленинской переработки их. Меньшевистствующие идеалисты, равно как механисты, в ряде своих работ утверждают, что дарвинизм — это и есть марксистская биология (2).

3. Учение Дарвина явилось продуктом восходящей линии развития капитализма. Классическая политическая экономия Англии (Адам Смит, Рикардо) с ее учением о свободной игре борющихся сил; веяния исторической школы, шедшие из Германии (Фридрих Лист, Карл Книс); широкое распространение позитивизма (Спенсер); утилитаризма; идеи

1 См. указатель литературы.

1 1

Тезисы И.И. Презента к юбилейным мероприятиям

мои публикации о юбилейных мероприятиях по случаю 50-летия со дня смерти Ч. Дарвина (Колчинский, 1999; Kolchinsky, 2009). В то время как существует немало работ, посвящённых роли коммеморативных практик в развитии идей Ч. Дарвина в англо-американском (Smokovitis, 1999; Richmond, 2006; Browne 2008) и немецкоязычном пространствах (Reif, 2000; Kaasch, Kaasch, Hopfeld, 2006; Hopfeld, 2009a,b; Rheinberger, 2010), а также в Японии (Setoguchi, 2009, 2010). В прошлом году под редакцией Т. Глика и Э. Шаффер вышла двухтомная монография «Литературное и культурное восприятие Чарлза Дарвина в Европе» (The Literary... 2014), в которой ряд глав посвящён дарвиновским юбилеям и в других странах континентальной Европы, в том числе в России (Kolchinsky, 2014).

Однако остается неисследованным вопрос о том, как юбилеи Дарвина использовали власти для утверждения воззрений Т.Д. Лысенко, именуемых в 1940—1950-е гг. «советским творческим дарвинизмом». Между тем феномен лысенкоизма в последние годы вновь стал популярным в историко-научном сообществе. Исследованию различных аспектов его возникновения и распространения были посвящены конференции в Нью-Йорке (2009), Токио (2012), Вене (2012) и Праге (2014), выпуски журналов “Journal of the History of Biology” (2012. Vol. 45. № 3) и «Историко-биологические исследования» (2013. Т. 5. № 3). Под редакцией Н.Л. Кременцова и В. де Йонг-Ламбера подготовлена к печати коллективная монография «Лысенкоизм как глобальный феномен». В последние годы все чаще встречаются попытки оправдать деятельность Лысенко, представить его взгляды как предвосхищение современной биологии развития растений и уравнять заслуги «народного академика» с достижениями генетики.

12

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Далее я постараюсь показать, что не научное сообщество, а власти СССР провозгласили Т.Д. Лысенко великим преобразователем природы, заставляя биологов признать его наследником Дарвина, а его воззрения — современным дарвинизмом. Для этого в немалой степени использовали дарвиновские юбилеи. Биологи же, уклоняясь от прямой поддержки Лысенко, старались продвигать иные воззрения. Изначально большинству из них было ясно, что лысенкоизм противоречит неодарвинизму или синтетической теории эволюции (СТЭ), базировавшейся на популяционной генетике и теории отбора. С прекращением репрессий практически все биологи СССР выступали против лысенкоизма как псевдодарвинизма, открыто заявив об этом во время дарвиновского юбилея 1957 г.

Первый дарвиновский юбилей: 1932 год

Первый из советских юбилеев Ч. Дарвина широко отмечали в апреле 1932 г. Юбилей был приурочен к 50-летию со дня смерти английского учёного. Это соответствовало заведённой И.В. Сталиным традиции — отмечать не дни рождения крупных учёных, писателей, художников, политиков, а даты их смерти. К этому времени практически завершилась «культурная революция», призванная поставить науку под жёсткий контроль, заменив дореволюционных специалистов партийными выдвиженцами, получившими ускоренное образование на рабфаках и в Институте красной профессуры (ИПК) (Fitzpatrick, 1984; Behrendt, 1997; David-Fox, 1997). И хотя эти цели не были достигнуты, позиции прежних лидеров генетики, селекции и эволюционистов, прежде всего Н.И. Вавилова, были поколеблены. Они стали зависимы от властей в проведении кадровой политики и в исследовательских планах (Кол-чинский, 2012; Kolchinsky, 2014) и были вынуждены учитывать политически ангажированные призывы марксистов-биологов и философов-марксистов к переработке «метафизического и идеалистического дарвинизма» на диалектико-материалистической основе. Дарвина уже критиковали за плоский эволюционизм, за абсолютизацию случайности в эволюции, за идеализм в трактовке происхождения человека и скрытую телеологию. Провозглашая дарвинизм официальной идеологемой, некоторые марксисты в биологии отрицали труды западных эволюционистов и негативно относились к синтезу генетики с теорией естественного отбора. В противовес всё чаще говорили о достижениях молодого агронома Т.Д. Лысенко, пропагандируемых в партийной прессе, и призывали использовать его методы преобразования растений для резкого повышения урожайности зерновых (Сойфер, 1994; Roll-Hansen, 2005). Культивировался миф о И.В. Мичурине как «великом преобразователе природы», якобы выведшем без отбора сотни высокоурожайных и устойчивых сортов фруктовых растений (Соколова, 2010). Особую активность проявлял И.И. Презент — будущий главный идеолог лысенкоизма, возглавлявший в Ленинграде ряд марксистских организаций, призванных диалектизировать биологию (Колчинский, 1991, 1999; Колчинский, Орлов, 1990; Kolchinsky, 2012).

С провалом культурной революции шёл отказ от пролетарского интернационализма и включения отечественной науки в мировую. Реально происходил возврат к имперским ценностям под видом воспитания советского патриотизма. Юбилейные мероприятия 1932 г. планировались как «широкая политическая кампания»,

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

13

призванная показать, что пролетариат СССР — единственный наследник материалистических основ дарвинизма. Сотни лекций на эту тему были прочитаны на заводах. Для докладчиков в Комакадемии были сформулированы лозунги и тезисы выступлений, например «дарвинизм против "ученых" поповских мракобесов» или «социал-фашиствующие герои обезьяньих процессов»1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В МГУ и ЛГУ, а также во многих музеях и дворцах культуры были развернуты грандиозные выставки, посвящённые Дарвину в соответствующем идеологическом обрамлении и снабженные высказываниями о нём классиков марксизма. В Москве и Ленинграде прошла серия объединенных заседаний АН СССР, ВАСХНИЛ, Комакадемии, Общества биологов-марксистов (ОБМ), Союза воинствующих безбожников, на которых с докладами выступали историки науки, философы и крупные биологи. Прозвучавшие доклады были напечатаны в журналах и вошли в сборник «Учение Дарвина и марксизм-ленинизм», изданный в «Партиздате» под редакцией руководителей ОБМ — эмбриолога Б.П. Токина и философа П.И. Валескална (1932).

Общий тон юбилейных мероприятий задавали статьи в главных газетах «Известия» и «Правда». Цель их — доказать, что советская наука находится на подъеме, а зарубежная — переживает кризис. Посвятив две страницы дарвиновскому юбилею, редакция «Известий» снабдила их тремя лозунгами:

Мобилизуем миллионы на борьбу против "ученых" мракобесов, использующих учение Дарвина для обоснования господства буржуазии, колониального гнета и империалистических войн;

Используем все достижения буржуазной науки и техники, критически переработав их на основе марксистской теории;

Вооружившись методом диалектического материализма, поставим эволюционную науку на службу социалистическому животноводству и растениеводству, на выполнение исторических решений XVII партийной конференции1 2 3.

В духе этих призывов были выдержаны статьи директора Ботанического института АН СССР (БИН) БА. Кёллера, директора Биологического музея Б.М. Завадовского, директора Медико-генетического института С.Г. Левита и философов-марксистов, призывавших использовать дарвинизм для «борьбы против религии и поповщины». Но некоторые биологи сохранили лояльность западным коллегам при анализе современного состояния учения Дарвина. Примером служат статьи ботаника В.Л. Комарова «Дарвин победил безоговорочно», физиолога растений Н.А. Максимова «Чему мы должны учиться у Дарвина?», эволюционного морфолога А.Н. Северцова «Дарвинизм после Дарвина» и микробиолога Н.Г. Холодного «Сочинения Дарвина должны стать настольной книгой»3.

Если в «Известиях» нашлось место для статей научного характера, то «Правда» выдержала лейтмотив двух тезисов, набранных в качестве заголовков страницы, посвящённой юбилею: «В странах умирающего капитализма и гниющей буржуазной культуры

1 Архив Российской академии наук (АРАН). Ф. 350. Оп. 1. Д. 600. Л. 1—53.

2 Известия. 1932. 18 апр. № 108 (4675). С. 2—3.

3 Следует учитывать, что в это время в СССР уже существовала жесткая цензура всех научных публикаций. Многие статьи, подготовленные по случаю дарвиновского юбилея 1932 г., не увидели свет, как, например, критика концепции борьбы за существование как фактора эволюции В.Н. Любименко «Дарвинизм и фитофизиология» (Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук (СПФ АРАН). Ф. 294. Оп. 1. Д. 49).

14

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Газета «Известия», 18 апр. 1932 г., с. 2

дарвинизм — на скамье подсудимых» и «Рабочий класс, вооруженный марксистско-ленинской теорией, берет всё подлинно научное в дарвинизме для борьбы за построение социализма». Эти лозунги развивались в статьях, написанных нередко теми же авторами, что и статьи в «Известиях». Члены Президиума ОБМ В.С. Брандгендлер и П.И. Валескалн так оценивали дарвинизм за рубежом:

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2 15

Газета «Известия», 18 апр. 1932 г., с. 3

Современные «учёные», поповские мракобесы, герои «обезьяньих процессов», социал-фашисты, пытающиеся найти в дарвиновском учении биологическое «оправдание» капитализму, организации погромов, расстрелов пролетариев, линчеванию, все эти сторожевые псы капитализма имеют единственную «теоретическую» задачу — спасение идущего ко дну капитализма (Брандгендлер, 1932, c. 2).

16

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Доказывая классовый характер эволюционных воззрений, они призывали к реконструкции дарвинизма на основе марксизма-ленинизма. В таком же духе была выдержана и статья учёного секретаря Ассоциации естественных наук П.П. Бондаренко и председателя ОБМ Б.П. Токина «Маркс, Энгельс и Ленин о Дарвине».

Во многих публикациях звучала идея противопоставления отечественной науки зарубежной. Глава Ассоциации естественных наук Комакадемии Э.Я. Кольман в статье «О Карле Марксе и Чарлзе Дарвине» бичевал «пороки» современного дарвинизма на Западе: «агностицизм», «отказ от атеизма», «стремление оправдать капитализм». Его приверженцев он обвинял в разжигании расовой и национальной ненависти, оправдании фашизма, организации погромов, гонке вооружений и подготовке войны. Десятки аналогичных статей были опубликованы в газетах «Комсомольская правда», «Ленинградская правда», «За коммунистическое просвещение» и т. д. В том же духе были выдержаны статьи специального выпуска журнала «За марксистско-ленинское естествознание» (1932, № 2), выпускавшегося Комакадемией. В нём досталось и отечественным приверженцам теории естественного отбора и генетики (Н.И. Вавилову, Н.К. Кольцову, А.С. Серебровскому и др.). Их обвиняли в «отрыве от задач социалистического строительства», возрождении «средневековой мистики преформизма», причисляли к лагерю «буржуазной биологии» (Бондаренко, 1932, с. 16). От советских эволюционистов требовали преодолеть:

обусловленные буржуазной ограниченностью и уровнем биологической науки недостатки Дарвина и на основе теоретического наследства Маркса, Энгельса и Ленина поднять биологию на новую высоту, соответствующую великим задачам построения социалистического общества в СССР и пролетарской революции всего мира (там же, с. 18).

Особую роль в подготовке и проведении юбилея играл И.И. Презент, который выступал с лекциями об отношении дарвинизма и диалектического материализма, консультировал докладчиков, организовывал выставки. В его тезисах к юбилею (Презент, 1932) была сделана первая попытка сформулировать положения «советского творческого дарвинизма», который он связывал с овладением законами наследственности и изменчивости, примером чего служат работы И.В. Мичурина и Т.Д. Лысенко по яровизации и гибридизации. Вместе с тем Презент еще признавал, что наука, в частности генетика, развивается за рубежом, обогащая теорию эволюции новыми открытиями, концепциями и фактами.

Были юбилейные публикации иного характера, например, статьи палеонтолога А.А. Борисяка, эмбриолога С.Н. Боголюбского, антрополога Б.Н. Вишневского, бота-нико-географа Е.В. Вульфа и других в дарвиновском номере журнала «Природа» (1932, № 6—7). Особое место занимали статьи Н.И. Вавилова и Н.И. Бухарина (1932). Хотя они также использовали политизированные клише, но защищали генетику и неодарвинизм, подчёркивая, что генетика подвела под учение о естественном отборе надежную экспериментальную базу для «изучения проблем происхождения, эволюции, овладения формообразовательным процессом» (Вавилов, 1932, с. 523). Вавилову вторил Бухарин, указывая на практическое значение генетики, благодаря которой дарвинизм становится «зоо- и фитоинженерией в общественном масштабе» (Бухарин, 1932, с. 60). При этом дарвинизм он характеризовал как «синтетическую теорию эволюции» (там же, 1932, с. 47).

Таким образом, уже в 1932 г. были заложены советские традиции дарвиновских юбилеев, проводимых как политические мероприятия. Их лозунги, цели и задачи

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

17

- г А а Д A. - • • *"«>•

I IS ларплл 1882 г. 1 ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЕ СО ДНЯ СМЕРТИ ДАРВИНА [ 19 апреля 193Я г. \

В СТРАНАХ УМИРАЮЩЕГО КАПИТАЛИЗМА И ГНИЮЩЕИ БУРЖУАЗНОЙ КУЛЬТУРЫ ДАРВИНИЗМ—НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ. Работай класс, аооружеяяыА «архскстско-ленкяской теорпей, берет асе яодляяяо я&учяое в дараяяяаме для борьбы за шостроеяяе содналхзма.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Газета «Правда», 19 апр. 1932 г., с. 2

формулировали в центральных газетах, а материалы печатали в партийных издательствах. Грандиозные торжественные заседания, конференции, публичные лекции в разных аудиториях, выставки, юбилейные издания (книги, сборники, брошюры, специальные выпуски журналов) и т. д. должны были представить СССР центром мировой науки, где интенсивно развивается дарвинизм на марксистской основе. Наметилась тенденция использовать юбилеи, чтобы представить властям и обществу

18

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Мичурина и Лысенко как «борцов-передовиков по осуществлению соцплана по отношению к жизни животных и растений» (Презент, 1932, с. 18) и как подлинных наследников Дарвина, поднимающих его учение на новый уровень. Юбилей 1932 г. послужил прелюдией к будущей тотальной критике дарвинизма с целью замены его воззрениями Лысенко и Презента.

Сталинская поддержка и юбилей 1937 года

Буквально накануне юбилея 1932 г. И.И. Презент договорился с Т.Д. Лысенко о сотрудничестве4 и летом выехал с группой учеников в Козлов к И.В Мичурину, а затем в Одессу к Лысенко для реализации намеченных планов5. Из переписки Лысенко с Презентом видно, что осенью 1932 г. они приступили к написанию совместных работ6. Тогда же было решено формулируемую концепцию назвать «мичуринской биологией», так как Мичурин при активном участии Н.И. Вавилова был провозглашён «великим преобразователем природы»7.

Ни Презент, ни Лысенко тогда не выступали против генетики и лично Вавилова. Жена Презента Б.Г. Поташникова работала у Вавилова в Лаборатории генетики АН СССР и была учёным секретарём Оргкомитета Всесоюзной конференции по планированию генетико-селекционных мероприятий. В состав Оргкомитета входили другие сторонники Лысенко, например Г.Н. Шлыков, с 1929 г. резко критиковавший Вавилова в ВИР. Да и сам Вавилов в главном докладе этой конференции назвал работу Лысенко о критических периодах в вегетации растений выдающейся, а пропагандируемую им яровизацию — «крупнейшим достижением селекции» (Вавилов, 1933, с. 29). Судя по всему, он добросовестно выполнял поручение наркома земледелия Я.А. Яковлева — «оказать всяческое содействие работам Лысенко» (Николай... 1987, с. 165), преувеличивая значимость его идей и помогая ему войти в академическое сообщество. Вскоре выявилось негативное отношение тандема Лысенко—Презент к генетике. Первоначально это проявилось в конфликте Презента с ленинградскими генетиками. В 1933 г. Ассоциация биологических наук АН СССР осудила Презента и Поташникову, которые в Лаборатории генетики АН СССР «устроили склоки и травлю специалистов, парализовав нормальную работу коллектива»8. По мнению Ю.Я. Керкиса, «необузданная критика Презентом» сводки Ю.А. Филипченко по генетике пшениц мешала внедрению результатов генетики в сельское хозяйство, так как неграмотные аспиранты «порой не знали, за что Филипченко следует критиковать, а за что не следует»9. Секретарь Биологической ассоциации Е.М. Пру-жанская указывала, что Презент и Поташникова «левацкой фразой пытались определить направление науки» и критиковали «покойного Филипченко, который уже не мог ответить»10. 4 5 6 7 8 9 10

4 СПФ АРАН. Ф. 240. Оп. 1. Д. 3. Л. 1-5; Д. 22. Л. 12.

5 Там же. Ф. 232. Оп. 1. Д. 24. Л. 11-20.

6 АРАН. Ф. 1593. Д. 128. Л. 1.

7 В то же время Вавилов писал о том, что в сочинениях И.В. Мичурина «есть много элементов ненаучности» (Николай. 1987, с. 159).

8 ЦГАИПД. Ф. 2012. Оп. 2. Д. 111. Л. 3-5.

9 Там же. Оп. 2. Д. 126. Л. 2

10 Там же.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

19

В итоге Презент покинул Ленинград, затаив обиду на Вавилова, и переехал к Лысенко, который вскоре также подключился к его атакам.

В феврале 1935 г., выступая на встрече ударников сельского хозяйства с руководителями партии и государства, Лысенко назвал своих научных оппонентов вредителями, чем заслужил одобрение И.В. Сталина: «Браво, товарищ Лысенко, браво»11. Взаимоотношения Вавилова с Лысенко не раз анализировали в литературе (Сойфер, 1993, 2012; Roll-Hansen, 2005; Суд палача... 2009). Здесь отметим, что Вавилов первоначально старался перевести разногласия в русло научной дискуссии, чтобы избежать столкновений с властными структурами.

Но в середине 1930-х гг. тандем Лысенко и Презента, когда выявился провал их практических рекомендаций, перешёл в тотальное наступление, прибегая к идеолого-политическим обвинениям оппонентов. У них не было других способов для парирования результатов проверок эффективности яровизации, проводимых по научным методикам на 35 сортах пшеницы в течение пяти лет на 54 экспериментальных станциях, расположенных в разных районах СССР. Эти проверки под руководством профессора Тимирязевской академии П.Н. Константинова (Константинов и др., 1935) дали однозначные результаты. Яровизация как агротехнический прием не увеличивала урожай на полях вопреки широко разрекламированным обещаниям Лысенко. Не подтвердились и другие рекомендации «народного академика»:

яровизация нигде в мире в хозяйственных условиях не применяется, а теперь даже и не упоминается. Точно так же, как не существует в мировой науке лысенковской «теории стадийного

развития» и любых иных его предложений — сверхскоростного выведения сортов за два-три

года, летних посадок картофеля, «брака по любви» (Сойфер, 2014, с. 5).

Лысенкоисты не согласились с выводами проверявших и развернули ожесточённую полемику. Борьба шла на страницах журналов и газет, на опытных делянках и в лабораториях, на заседаниях и конференциях. Проиграв научную дискуссию, лысенкоисты и их покровители во власти прибегли к административным и карательным мерам. В 1935 г. Вавилова освободили от обязанностей президента ВАСХНИЛ. Вместе с Н.К. Кольцовым, П.Н. Константиновым, П.И. Лисицыным, Г.Г. Мёллером, А.А. Сапегиным, Н.М. Тулай-ковым, А.П. Шехурдиным он на компромисс уже не шёл и отстаивал теорию селекции, базирующуюся на генетике и дарвинизме. Апогеем противостояния стала декабрьская сессия ВАСХНИЛ «Спорные вопросы генетики и селекции» (1936), во время которой

Сборник юбилейных докладов 1932 г.

11 Правда. 1935. 15 февр. № 45 (6291). С. 2.

20

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

генетиков обвиняли в практической бесплодности, близости к фашизму, расизму и т. д. В свою очередь часть из них, включая будущего нобелевского лауреата Г.Г. Мёллера, держалась мужественно, указывая, что их оппоненты фактически отказались от теории Дарвина в пользу ламаркизма12. И наказания не заставили себя ждать. Во время сессии был арестован, а затем расстрелян И.И. Агол. Вскоре за ним последовали другие генетики, селекционеры и эволюционисты (М.Л. Левин, С.Г. Левит, Г.К. Мейстер, В.Н. Слепков, Н.М. Тулайков др.). Лысенко же делал головокружительную карьеру и в 1938 г. стал президентом ВАСХНИЛ. Пресса постоянно писала, что его работы имеют всемирное значение, обозначив новый этап в развитии всей биологии.

Показать это старались в апреле 1937 г., на который пришлись 55-я годовщина со дня смерти Дарвина и пик Большого террора. С начала года шла травля Н.К. Кольцова с участием заведующего сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б) Я.А. Яковлева, который с начала 1930-х гг. покровительствовал Лысенко (Сойфер, 2012). В юбилейных выпусках газет печатали только статьи с нападками на Н.И. Вавилова, Н.К. Кольцова и А.С. Серебровского. Главными наследниками Дарвина были провозглашены К.А. Тимирязев и И.В. Мичурин, а Лысенко — продолжателем их дела. Особо подчёркивалось, что декабрьская сессия ВАСХНИЛ 1936 г. была борьбой за дарвинизм и закончилась разгромом формальной генетики. Атака явно была связана с арестами многих видных партийных деятелей, которые в разные годы покровительствовали генетикам, обвиняемым в юбилейных публикациях в метафизике, отрыве от практики, близости к расизму и фашизму.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

О политико-идеологической важности юбилея, как и прежде, свидетельствовала «Правда» (12 апреля 1937 г., № 88), посвятившая ему первую страницу с большим портретом Дарвина и разворот на второй и третьей страницах. Много материалов было без подписей: «Славная жизнь великого учёного», «Классики марксизма о Дарвине», «Дарвин против рабства и угнетения», «Письмо Дарвина Марксу» и т. д. В статье Б. Григорьева К.А. Тимирязев был провозглашён великим дарвинистом и предтечей лысенкоизма. Известный генетик и эволюционист Дж.Б.С. Холдейн благодарил за предложение напечатать статью о диалектическом материализме в биологии, но сообщал, что помогает правительству Народного фронта в Испании и не может уделить этому время13.

Центральное место в номере занимала статья Я.А Яковлева (1937). В 1935 г. он стал академиком ВАСХНИЛ, не имея ни сельскохозяйственного, ни биологического обра-

12 Критика Мёллера по поводу ламаркистских устремлений лысенкоистов была опущена в опубликованных материалах сессии, но они сохранились в стенограмме, хранящейся в личном архиве И.В. Сталина. Эти сведения приведены В.Н. Сойфером в книге «Сталин и мошенники в науке» (2012). Цит.: по http://www.pereplet.ru/text/soyfer30sep13.html (дата обращения: 28.12.2014).

13 В те годы многие западные учёные были обеспокоены ситуацией с генетикой в СССР и советские учёные не раз писали коллегам, что их никто не преследует за научные взгляды. Характерен ответ Ю.Ю. Шакселя В. Лаундеру (Академия... 2000, с. 251—253), написанный «тоном настоящего коммуниста-пропагандиста» (Музрукова, 2013, с. 78), а не учёного. Покровители Лысенко жаждали, чтобы кто-то из авторитетных западных учёных поддержал мичуринскую биологию. Из письма Холдейна видно, что от предложения он на этот раз уклонился, хотя впоследствии, вступив в Коммунистическую партию Великобритании, не раз возвращался к вопросу о своем отношении к Лысенко (Paul, 1983; Harman, 2003; Teich, 2007) и, как будет показано ниже, допускал достаточно неопределённые, порой и противоречивые высказывания.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

21

зования. По его мнению, против учения Дарвина открыто выступают «явные мракобесы и неучи» (Яковлев, 1937, с. 2), генетики же лишь называют себя дарвинистами, а на самом деле типичные и самые опасные антидарвинисты.

Генетиков, противостоявших Лысенко, Яковлев критиковал за абсолютизацию устойчивости генов, за отрыв наследственной изменчивости от влияний внешней среды, а фенотипа от генотипа. Особенно досталось Вавилову за центры происхождения культурных растений и закон гомологических рядов. Яковлев припомнил и евгенические высказывания Кольцова. Вместе с тем он пытался отвергнуть обвинения о ликвидации в СССР генетики и замене её ламаркизмом, заявляя, что ратует только против превращения генетики в «служанку ведомства Геббельса <...> фашистского извращения генетики и фашистского использования генетики в политических спорах <...> легкомысленных попыток использовать лжегенетику для низвержения теории Дарвина» (там же, с. 3).

Для него и дарвинизм, и генетика должны развиваться на базе диалектического материализма. Статью Яковлева авторы этого номера, скорее всего, знали до публикации. О борьбе вокруг дарвиновского наследия, на которое претендуют ламаркисты и неодарвинисты,

писал П.И. Валескалн (1937). По его утверждениям, у нас в стране: «Механицисты ревизовали учение Дарвина с позиций ламаркизма, а меньшевиствующие идеалисты, среди них в первую очередь двурушник и враг народа — Агол — с позиций буржуазной генетики» (там же).

Для него опасными были не столько «попы и их приспешники из лагеря идеалистов и мистиков, отрицающих дарвинизм», сколько искажение дарвиновского учения в социал-дарвинизме, ставшем основой для «фашистской “теории”», и в неодарвинизме.

С ним был солидарен другой выпускник ИКП — В.М. Каганов — в статье, посвящённой литературе по эволюционной теории. Для него неодарвинизм-вейсманизм был «самой реакционной и самой вредной по своим последствиям фальсификацией» учения Дарвина.

Т.Д. Лысенко в начале 1930-х гг. (Архив СПбФ ИИЕТ РАН)

В советских условиях <...> восхвалением и оголтелой пропагандой наиболее реакционных, мистических идей неодарвинизма больше всех занимались меньшевиствующие идеалисты: М. Левин, С. Левит и А. Серебровский и в особенности Агол, оказавшийся презренным наймитом фашистской охранки, активным участником троцкистской террористической банды. Правильному пониманию закономерностей эволюционного процесса мешали также и механицисты: Перов, Е.С. Смирнов и другие с их проповедью ламаркизма против дарвинизма (Каганов, 1937, с. 3).

22

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Впоследствии Каганов (1963) доказывал, что именно Ламарк был основателем теории эволюции и имел преимущества над метафизиком Дарвином.

«Известия» опубликовали статью П.П. Бондаренко, который следовал общей канве идеолого-политических обвинений оппонентов Лысенко. Ссылаясь на Маркса и Энгельса, он также уверял, что только при социализме могла быть реализована практическая нацеленность учения Дарвина и что на декабрьской сессии ВАСХНИЛ «шла борьба за теоретические позиции дарвинизма в генетике и селекции»: «Тов. Лысенко, обобщая многолетнюю практику исследований своих и своих учеников, показал, что необходима решительная перестройка генетической науки на базе дарвинизма» (Бондаренко, 1937, с. 2).

Для Бондаренко генетика уже стала «реакционным орудием фашизма и обоснованием гнусных расистских теорий», и поэтому надо стать на путь «решительной критики всяких псевдонаучных антидарвиновских шатаний и ошибок, критики враждебных идеологических концепций и выводов» (там же).

В газете «Социалистическое земледелие» от 12 апреля вышла статья И.И. Презента и А.А. Нуринова (1937), в которой, как отметил В.Н. Сойфер (2012), авторы ссылаются на вышедшую в тот же день статью Я.А. Яковлева, что является прямым доказательством согласованности всей кампании. Презент и его соавтор ещё отрицали ламаркистские корни мичуринской биологии и призывали:

потребовать от научных работников ясного и недвусмысленного ответа, с кем они идут, какая идеология ими руководит?.. Никто из наших учёных не имеет права забывать, что вредители и диверсанты, троцкистские агенты международного фашизма будут пытаться использовать всякую щель, всякое проявление нашей беспечности в какой бы то ни было области, в том числе не в последнюю очередь в области науки (Презент, Нуринов, 1937, с. 3).

Через два дня после публикации подобных призывов был освобождён от должности заведующий Отделом науки, научно-технических открытий и изобретений ЦК ВКП(б) К.Я. Бауман, негативно относившийся к Лысенко и близкий к генетикам, а 12 октября 1937 г. его арестовали. Одновременно с Бауманом был арестован, а затем расстрелян Яковлев. Таким образом, верность мичуринцам не гарантировала выживания.

На протяжении всего юбилейного года в газетах клеймили Кольцова, Мёллера и Серебровского как «фашиствующих генетиков», «антимичуринцев», «генорыцарей», друзей Бухарина, противостоящих многотысячному коллективу «учёных и лучших представителей колхозно-совхозного актива во главе с акад. Т.Д. Лысенко» (Дунин, 1937, с. 2).

Чтобы, наконец, всем было ясно, кого партия назначила быть советским Дарвином, в первомайском номере «Правда» была напечатана статья академика В.Р. Вильямса «Продолжатель дела Дарвина». Учение Вильямса о малом биологическом круговороте и травопольной системе земледелия оспаривали крупнейшие специалисты в агрономии академик Н.В. Тулайков и академик Д.Н. Прянишников. Как почвовед Вильямс был далек от проблем эволюционной теории, тем не менее он уверял, что научные открытия Лысенко «немедленно проверяются на практике десятков тысяч колхозов <...> учение Т.Д. Лысенко победит, ибо оно правильное, диалектическое, историческое и эволюционное» (Вильямс, 1937, с. 4).

Подобные славословия в те дни звучали только в адрес В.И. Ленина и И.В. Сталина. В такой обстановке никто не осмеливался не то что возразить, но даже высказать сколь-нибудь отличную точку зрения на дарвинизм и пути его развития. Не было ни конференций, ни выставок, ни специальных публикаций, посвящённых юбилею. Био-

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

23

логи предпочитали молчать. В стране не появилось ни одной рецензии на книгу Ф.Г. Добржанского «Генетика и происхождение видов» (1937), активно обсуждавшуюся в мировой науке как основа нового эволюционного синтеза. Её автора вместе с Н.В. Тимофеевым-Ресовским клеймили в прессе как пре-дателей-невозвращенцев.

Сторонникам теории естественного отбора стало очевидным, что в обстановке массового террора и запугивания VII Международный генетический конгресс, президентом которого должен был стать Вавилов, нельзя проводить в Москве. Руководители СССР также были настроены против конгресса, понимая, что он станет поддержкой противников Лысенко (Академия... 2000, с. 246—247). В 1937 г. советские дарвинисты оказались полностью отрезанными от своих западных коллег. В этих условиях шансы уцелеть были у тех, кто не участвовал в дискуссиях по поводу мичуринской биологии, которую вслед за И.М. Презентом (1937) все провозглашали подлинно советской и основанной на диалектическом материализме.

Юбилейная активность сказывалась в подготовке и издании классиков эволю-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ПРОДОЛЖЛII III1 ДЕЛА ДОШ»

Трофим ДснИСОВИЧ Лмп||Г, /,. • ГГДИбоЛОе МОЛОДЫХ COIte I't: а ,-!• ■ ,

ЛК лет. Дли ученою, мг,/,,-- , ■ .

ДОМИКО, НТО МОЛОДОЙ eoip.of ИИМЯ, Лысенко колушл оЬр:. 'М' , ■ -■

советской власти. Совет если v .

впла ого во гласе по/чпого on* : ■ : создала ему ППГрОЧ.ТЙШГГВ со г",,: г f

работы и роста. Нго и a /•ici.n ом-рм/ .: ПвМеДЛСГГНО Проверяются Id пр.."м: д'

СЯТКОВ ТЫСЯЧ КОЛХОЗОВ.

Деятельность Лысенко, широко пая у нас, в Кирове и Америке ■ ■■• вает, какие замечательные та шит и лись и таятся в недрах породим/

В чем состоит значение p.iooi '! i сенко?

Современные физиолоптя р.т/.v и',-': и агрохимия накопили юры <(и,,, ц,, всегда за этими грудами чисе г v.\,• -

таблиц видно понимание <■ vпенис'•, Стало уж№ тривиальностью то но.ю,.-м^. что в современной науке обобщение о, > стает от накопления фактов. .Учелг.- 1 ХШ столетия, хотя бы Лавуазье, Оеиебье Ооссюр, Ингенгоус, имели сравнительно ■/ : нами очень мало фактов, но ятю недои- I ток они восполняли настойчивым размт.-гн j леннем, обобщением, развивали в себе :,т. ' способность. Большинство ученых иаи.< . о 1

RnPUnnrT лт/лп ____

Статья В.Р. Вильямса. Газета «Правда»,

1 мая 1937 г., с. 4

жом 75 тысяч). С 1935 г. печатались «Сочинения» Дарвина, растянувшиеся на четверть века. Были напечатаны также два тома «Философии зоологии» Ж.Б. Ламарка (1935, 1937), «Тропическая природа» А. Уоллеса (1936), «Рассуждения о переворотах на земном шаре» Ж. Кювье (1937), «Мировые загадки» Э. Геккеля (1937).

ционизма. В 1936 г. вышло первое издание «Происхождения видов» на украинском языке, а в 1937 г. «Происхождение видов» издавалось дважды (общим тира-

Юбилей 1939 года и эволюционный синтез

В 1939 г. отмечался юбилей с публикацией «Происхождения видов». К тому времени завершился Международный генетический конгресс в Эдинбурге. Шла Вторая мировая война и назревала советско-финская война. К торжествам, казалось бы, не располагали отношения с Англией, которую в СССР называли поджигателем войны.

24

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Тем не менее масштаб юбилейных мероприятий свидетельствовал, что этой далеко не круглой дате придавали большее значение, хотя в 1934 г. не отметили 75-летие публикации этой книги.

В 1939 г. книгу Ф.Г. Добржанского «Генетика и происхождение видов» издали в Германии, где ее также оценили как основу нового синтеза (Хоссфельд и др., 2000). О ней знали советские эволюционисты, но упоминали редко (Дубинин, 1940а, б; Кирпичников, 1940; Гаузе, 1940б), как и теорию микроэволюции Н.В. Тимофеева-Ресовского, также одного из архитекторов СТЭ (Создатели... 2012). В этих условиях было важно доказать, что в СССР «дарвинизм почитается больше, чем где-либо в других странах» (Восемьдесят. 1940, с. 63). Юбилею были посвящены Общее собрание АН СССР, собрание Отделения биологических наук, конференции в ряде академических институтов, сессии ВАСХНИЛ, АН УССР в конце 1939 — начале 1940 г. Юбилейные события подробно освещали радио и газеты. Однако в отличие от 1932 и 1937 гг. публикации 1939 г. о юбилее не занимали главного места в газетах. На передние страницы выносили события, связанные с подготовкой к войне с Финляндией, предвыборной кампанией и т. д.

Участники мероприятий преследовали разные цели. Биологи, способствовавшие созданию СТЭ, доказывали, что их работы лежат в русле современного дарвинизма, строящегося на обобщении данных генетики, экологии, эволюционной морфологии, эмбриологии. Иная цель была у лысенкоистов, уже официально признанных наследниками Дарвина в СССР и стремившихся к полному доминированию в сообществе советских биологов. Довести до сведения учёных и общественности мнение верхов было поручено философу Б.М. Митину и партийному идеологу Е.М. Ярославскому, которого даже в партийных кругах называли «аллилуйщиком» и «цепным псом Сталина». Незадолго до юбилея Ярославского, прославившегося разнузданной антирелигиозной пропагандой, избрали академиком за книгу-панегирик «О товарище Сталине», одна из глав которой названа «Вождь народов».

Рупором установок властей по-прежнему служила партийная пресса. 24 ноября 1939 г. «Правда» опубликовала большую «подвальную» статью Х.С. Коштоянца «80 лет “Происхождения видов” Чарльза Дарвина». В тот же день в «Известиях» (с. 4) появилось сообщение об открытии в АН СССР выставки и о научном совещании в Биологическом музее им. К.А. Тимирязева, посвящённых этому юбилею. «Ленинградская правда» откликнулась на юбилей статьей историка биологии И.Е. Амлинского (1939, с. 2), который в доказательство расцвета дарвинизма в СССР привёл Выставку достижений сельского хозяйства и успехи в «переделке растений и животных»:

выдающиеся достижения академика Т. Д. Лысенко в управлении стадийным развитием растений (озимостью и яровитостью), получение многочисленных сортов пшеницы академиком Н.В. Цици-ным (путём скрещивания её с сорняком пырея) и талантливого новатора А. Державина (путём скрещивания пшеницы с дикой горной рожью, растущей в Армении) (там же, с. 2).

Буквально в тех же выражениях о достижениях дарвинизма по Лысенко говорили на конференциях и собраниях его сторонники. На этот раз «Правда» и «Известия», печатая информацию о проходивших мероприятиях, внешне сохраняли нейтральный тон по отношению к докладчикам с противоположными взглядами. Сообщая о первом дне Общего собрания, корреспондент подчёркивал единство советских биологов:

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

25

Газета «Правда», 30 нояб. 1939 г., с. 6

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Передовые учёные всего мира празднуют в эти дни восьмидесятилетие со дня выхода в свет гениального труда Ч. Дарвина «Происхождение видов». В СССР, где идеи великого учёного нашли особенно благодарную почву для дальнейшего своего развития, эта дата отмечается повсеместно14.

14 Правда. 1939. 28 нояб. № 329. С. 6

26

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

В том же духе был выдержан материал в «Известиях»: «У нас, в Советской стране, биологи объединяются с Дарвином. Дарвинизм все глубже проникает в биологические дисциплины»15.

Два дня спустя «Правда» вновь вернулась к Общему собранию АН СССР в неподписанной статье «Итоги сессии, посвящённой Ч. Дарвину»:

Акад. Б.А. Келлер <...> особенное внимание <...> уделил развитию дарвинизма в СССР,

работам Мичурина, Лысенко, Цицина и других советских преобразователей природы. Акад.

Т.Д. Лысенко в основном посвятил свой доклад успехам агробиологической науки в СССР.

Большой интерес аудитории вызвали новые приемы агротехники картофеля, применённые

с учетом теории стадийности развития растений, разработанной акад. Лысенко16 17 18.

Вполне доброжелательно было сказано об «обстоятельном докладе» Н.И. Вавилова, который развернул картину «распространения культурных растений по земному шару <...> указал на новые центры происхождения культурных растений, обнаруженные советскими учеными за последние годы»17. Далее были приведены лишь названия докладов И.И. Шмаль-гаузена и И.М. Полякова.

В отличие от 1932 и 1937 гг. публикации о юбилее занимали не главное место в газетах. На передние страницы выносили события, связанные с подготовкой к войне с Финляндией, предвыборной кампанией и т. д.

Вместе с тем негласное противостояние ощущалось во время Общего собрания АН СССР, которое состоялось 27—29 ноября. Его вёл вице-президент Е.А. Чудаков. На сцене был установлен большой портрет Дарвина, а рядом — транспарант с высказыванием Сталина: «Наука знает в своем развитии немало мужественных людей, которые умели ломать старое и создавать новое, несмотря ни на какие препятствия, вопреки всему. Такие мужи науки, как Галилей, Дарвин и многие другие, общеизвестны»18.

Эти установки прозвучали во вступительном слове, которое вместо запланированного В.Л. Комарова произнёс Л.А. Орбели. Он говорил о Дарвине как о величайшем революционере в науках, в том числе и связанных с медициной, и уверял, что на Западе борьба против Дарвина не прекращается, а советские учёные «все теснее объединяются под знаменем дарвинизма» (там же).

В докладе «Дарвин и атеизм» Е.М. Ярославский основной упор сделал на то, что книгу «Происхождение видов» «ханжи и мракобесы всех мастей встретили в штыки», а Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин высоко ценили её автора — «великого мужа науки, гениального новатора и атеиста», и долг «советских учёных — двигать дальше, претворять в жизнь великие идеи дарвинизма». В качестве примера Ярославский сослался на достижения мичуринской биологии и призвал «освободить дарвинизм от робких выводов агностицизма и сделать его учением воинствующего атеизма» (Восемьдесят... 1940, с. 65).

15 Известия. 1939. 28 нояб. № 274. С. 4.

16 Правда. 1939. 30 нояб. № 331. С. 3.

17 Однако вскоре, в декабре 1939 г., «Правда», как бы извиняясь за нейтральность в изложении позиции Лысенко и Вавилова, опубликовала статью Б.М. Митина «За передовую советскую генетическую науку», автор которой говорил о борьбе вокруг генетико-селекционных вопросов «между передовым направлением в науке, возглавляемым академиком Т. Д. Лысенко, и консервативным» и угрожал предъявить Вавилову счёт за отказ от активного воздействия «на природу организмов через использование внешних условий их существования» (Митин, 1939, с. 3).

18 Известия. 1939. 28 нояб. № 274. C. 4.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

27

Академик Кёллер в 1933 г. издал книгу «Генетика» в духе классического менделизма, но позднее присоединился к Лысенко и большую часть своего доклада посвятил критике генетиков, которые якобы пытаются подменить дарвинизм менделизмом и морганизмом, препятствуя тем самым решению практических вопросов селекции и семеноводства. Уверяя, что именно лысенкоисты продолжают дело Дарвина, Келлер особо выделил «стройную теорию стадийного развития» Лысенко и метод отдалённого скрещивания Цицина. Для него: «Путь советского дарвиниста — это путь, на котором человек сам творит эволюцию и на этом дальше развивает теории»

(Восемьдесят... с. 67).

Во второй день делали доклады Вавилов и Лысенко. Последний, по сути дела, рекламировал успехи агробиологической науки в СССР, рассказывая о превращении «яри в озимь и озими в ярь», а также о новых приемах агротехники картофеля, позволивших осуществить летние посадки картофеля в долинных частях Азербайджана. Хотя докладчик представлял свои работы как развитие Ловдошжого Лшеевсжош обшесгга учения Дарвина, было видно, что на самом деле их

теоретической основой является механоламаркизм с наследованием приобретённых признаков как главным фактором селекции и эволюции.

С этими тремя докладами по форме и содержанию контрастировали выступления Н.И Вавилова и И.И. Шмальгаузена. Вавилов, не вступая в полемику с лысенко-истами, сосредоточился на значении учения Дарвина для проблемы происхождения культурных растений путём изучения внутривидового состава важнейших культур, географии их сортового разнообразия и наследственной изменчивости. Обработка сборов многочисленных экспедиций позволила связать выделенные им семь очагов происхождения культурных растений с распространением их диких предков и с древнейшими цивилизациями. Важнейшими причинами дивергенции культурных растений Вавилов считал географическую изоляцию, расселение, новые экологические условия, мутагенез, рекомбинацию и отдалённую гибридизацию. Решая практические задачи растениеводства, Вавилов пришёл к выводу о комплексном характере причин эволюции и показал совместное действие искусственного и естественного отбора в эволюции культурных растений. Этот доклад был одним из последних в трагически оборвавшейся жизни учёного. В нём было продемонстрировано, как изучение эволюции растений в условиях культуры способствует формированию СТЭ. Из доклада было видно, что Вавилов оставался интеллектуально не сломленным и убедительно демонстрировал эвристической потенциал и генетики, и своих работ.

В отличие от Вавилова, Шмальгаузен (которого за рубежом часто называют «русским Дарвином», см. к примеру: Schmalgausen, 2010) находился на пике академической карьеры. После избрания академиком АН СССР он переехал из Киева в Москву и возглавил созданный им Институт эволюционной морфологии им. А.Н. Северцова АН СССР. В 1939 г. Шмальгаузен стал заведующим кафедрой дарвинизма в МГУ

Медаль Дарвина-Уоллеса

28

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

и основал «Журнал общей биологии». С середины 1930-х гг. он включился в интернациональный процесс создания СТЭ, опубликовав в конце 1930-х гг. две монографии: «Организм как целое в индивидуальном и историческом развитии» (1938) и «Пути и закономерности эволюционного процесса» (1939). В них был дан синтез его собственных исследований в области палеонтологии, морфологии и эмбриологии с данными популяционных генетики и экологии. Шмальгаузен впервые попытался доказать единство механизма микро- и макроэволюции, сконцентрировав внимание на роли онтогенетических перестроек и фенотипической изменчивости в эволюции. Эта концепция стала ядром его доклада «О движущих факторах эволюции», в которой он изложил современные представления о факторах видообразования, подчёркивая особую роль физиологической изоляции и внутривидовой конкуренции «для реализации творческой функции отбора» (Восемьдесят... 1940, с. 71). Придавая экологическое звучание учению Северцова о главных направлениях эволюции, Шмальгаузен подтвердил плодотворность синтеза отечественных исследовательских традиций с разрабатываемыми на Западе представлениями о микроэволюции.

В докладах харьковского ботаника И.М. Полякова и немецкого эмигранта эмбриолога Ю.Ю. Шакселя было немало пропагандистских клише. В частности Поляков антидарвинизм характеризовал как атаку «реакции против передовой научной материалистической теории» (Восемьдесят. 1940, с. 72). Соотношению дарвинизма и витализма посвятил доклад Ю.Ю. Шаксель, последний ученик Э. Геккеля, известный как «первый биолог среди марксистов и первый марксист среди биологов» (Stolz, 1987, S. 9), арестованный в 1938 г. и вернувшийся из заключения сломленным человеком. Если до ареста, ратуя за диалектизацию биологии, Шаксель искал компромисс генетики с неоламаркизмом, то после освобождения стал рьяно прославлять механоламаркизм и достижения лысенкоистов (Музрукова, 2013). Однако на сессии АН СССР Шаксель был сдержан, корректен и главное внимание уделил любимой теме — роли экспериментальной эмбриологии в преодолении виталистических концепций.

В целом Общее собрание АН СССР показало, что биологи-эволюционисты шли в русле мирового развития эволюционной теории, хотя никто не сказал ничего о происходившем в те годы на Западе эволюционном синтезе. Противоборствующие стороны уклонялись от прямой полемики. На этот раз лысенкоисты воздержались от политических обвинений в адрес оппонентов.

Примерно так же проходили другие конференции. Первые юбилейные доклады прозвучали 24 ноября 1939 г. в Биологическом музее им. К.А. Тимирязева. Его директор физиолог Б.М. Завадовский в то время поддерживал Лысенко и посвятил доклад современным проблемам борьбы за дарвинизм. Антрополог Я.Я. Рогинский говорил о роли Дарвина и Энгельса в разработке проблемы происхождения человека. Два дня спустя на заседании Геолого-географического отделения АН СССР с докладами о значении трудов Дарвина для познания истории развития поверхности Земли и органического мира выступили геолог Н.С. Шатский и палеонтолог Л.Ш. Давиташвили.

1—2 декабря 1939 г. в Институте генетики АН СССР, возглавляемом Вавиловым, прошло заседание Учёного совета, на котором М.Л. Бельговский, Ю.Я. Керкис, Н.Н. Медведев и М.С. Навашин сделали совместный доклад, посвящённый синтезу генетики и дарвинизма. Более частным, но не менее злободневным вопросам эволюции были посвящены доклады Л.Н. Делоне, А.А. Сапегина. В.Л. Рыжкова, которые также показали, как необходима генетика для решения основных проблем эволюции. К аналогичному выводу пришли докладчики (Н.В. Гамалея, А.М. Криницкий, А.И. Кудряв-

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

29

цев, В.Л. Рыжков. М.Д. Утенков) на заседании Учёного совета Института микробиологии 7 декабря. Доклад В.О. Таусона об изменении направления биохимизма некоторых процессов растительной клетки в ходе эволюции был заслушан на совместном заседании с Институтами биохимии и Физиологии растений.

Заседание Учёного совета Ботанического института открыл его директор Б.К. Шишкин, охарактеризовавший институтские исследования проблем дарвинизма (Полянский, Литвинов, 1939). С основным докладом выступил альголог В.И. Полянский. О последнем советском издании «Происхождения видов» и материалов к нему говорил систематик растений А.П. Ильинский; а миколог В.Ф. Купревич — о происхождении паразитизма у грибов. Специалист по лесному хозяйству и дендролог Л.Ф. Правдин докладывал об эволюционном значении перекрёстного опыления.

17 и 20 декабря состоялись объединённое заседание учёных советов академических институтов по эволюционной морфологии и палеонтологии. Здесь также царила сугубо научная обстановка при обсуждении докладов А.А. Борисяка («Палеонтология и дарвинизм»), Я.Я. Рогинского («Новые данные о происхождении человека»), Б.С. Матвеева («Эмбриологические основы изучения эволюционного процесса») и Д.М. Федотова («Современное положение проблемы редукции органов»). 7—9 января состоялось расширенное заседание учёного совета Палеонтологического института, на котором были заслушаны доклады ведущих палеонтологов В.Е. Ружен-цева, Е.А. Ивановой, Б.Б. Родендорфа об эволюции изучаемых ими групп. Р.Ф. Гек-кер и И.А. Ефремов докладывали о созданных ими новых отраслях палеонтологии — палеоэкологии и тафономии (науки о закономерностях захоронения животных).

3 декабря 1939 г. состоялась Дарвиновская сессия АН УССР, на которой с докладом о значении работ Дарвина для физиологии растений выступил Н.Г. Холодный (1940). Большинство этих докладов было опубликовано в биологических журналах, свидетельствующих о широком фронте эволюционно-биологических работ в СССР, ведущихся в русле создания СТЭ. В них ничего не говорилось о мичуринской биологии.

Иной характер носили доклады на дарвиновской сессии ВАСХНИЛ, проходившей 1—3 декабря. Помимо сотрудников ВАСХНИЛ в ней участвовали преподаватели сельскохозяйственных вузов, заведующие кафедрами дарвинизма и биологии, работники союзного и республиканских наркоматов земледелия. Здесь звучали доклады в духе мичуринской биологии, а Келлер и Лысенко по-прежнему заклинали:

комплексно работать над созданием великой теории, объединяющей управление жизнью и переделку наследственной природы растений и животных в единый творческий процесс. Советский

дарвинизм идёт к новым творческим достижениям (цит. по: Халифман, 1940, с. 108).

Об опытах по скрещиванию пшеницы с пыреем говорил Н.В. Цицин, а Е.Ф. Лискун — о влиянии корма на улучшение пород животных. В поддержку мичуринской биологии выступил механоламаркист С.С. Перов. В таком же духе высказался на этот раз Ю.Ю. Шаксель. Завершил сессию И.И. Презент с докладом «Переворот в науке, совершённый Чарлзом Дарвином», где в основном шла речь об историческим аспектах восприятия дарвинизма. Он критиковал менделизм, но не затрагивал вопрос о его приверженцах в СССР.

Ко многим конференциям были приурочены выставки. К Общему собранию АН СССР выставка готовилась под руководством С.Л. Соболя. Особые стенды были

30

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

посвящены связям Дарвина с Россией. Усиленно пропагандировались труды дореволюционных биологов как последователей Дарвина.

В юбилейном году издательство Академии наук выпустило 3-й том собрания сочинений Дарвина, подготовленный под редакцией А.Д. Некрасова. В него вошли «Происхождение видов» и тематически связанные с ним материалы. Книга была снабжена добротным справочным аппаратом и быстро стала библиографической редкостью.

Главной публикацией года стала книга Шмальгаузена «Пути и закономерности эволюционного процесса» (1939а), в которой был дан синтез знаний от мутаций и адаптивных модификаций до проблемы становления человека. Книга Е.И. Лукина «Дарвинизм и географические закономерности в изменении организмов» была издана в 1940 году, но автор планировал её выход к юбилею Дарвина. Около трёх лет рукопись «редактировали», пытаясь смягчить её антилысенковскую направленность, но автор был непреклонен. Фактически впервые с позиций дарвинизма он изложил географические закономерности в изменении организмов и начальные этапы видообразования. В книге «Развитие идей и методов в палеонтологии после Дарвина» Л.Ш. Давиташвили (1940) охарактеризовал основные направления эволюционной палеонтологии. Он также ратовал за эволюционный синтез, хотя дарвинизмом считал только взгляды самого Дарвина, а на всякие попытки их развития реагировал негативно.

Юбилею «Происхождения видов» был посвящён второй номер «Успехов современной биологии». Его ответственным редактором был В.Л. Комаров, но вводную статью, декларировавшую официальную установку о расцвете дарвинизма в СССР благодаря Лысенко, который, «сочетая теорию и практику, ведёт за собой многочисленную группу передовых учёных, изменяющих и ставящих её на службу человеку», написал Р.И. Белкин (1939, с. 197).

Центральное место в журнале занимала статья Шмальгаузена «Дарвинизм и неодарвинизм». В ней автор признавал, что неодарвинизм «оказался в высшей степени плодотворной рабочей гипотезой» (Шмальгаузен, 1939, с. 210) в отличие от мутационной теории Г. де Фриза и учения о преадаптации Л. Кено. Утверждая, что генетика, экология позволили проникнуть в механизмы начальных этапов видообразования, Шмальгаузен активно ссылался на труды Э. Баура, С. Райта, Р. Фишера, Дж.Б.С. Холдейна, Р. Гольдшмидта, В.С. Кирпичникова, Г.Ф. Гаузе и др., демонстрируя тем самым, что советские эволюционные работы — неотъемлемая часть мировой науки. Статья Е.И. Лукина содержала основные установки его книги «Дарвинизм и проблема закономерных географических изменений организма». Подробный анализ проблемы мимикрии в статье И.М. Полякова способствовал сближению практик биологов-экс-периментаторов и натуралистов. Несколько статей было посвящено проблемам макроэволюции. Л.Ш. Давиташвили подчёркнул необходимость комплексного подхода к проблеме вымирания организмов, а А.В. Благовещенский анализировал интенсивность и эффективность обмена веществ как фактора в борьбе за существование. В дарвиновский выпуск вошли также статьи И.И. Ежикова и П.В. Крушинского о биогенетическом законе, В.Л. Рыжкова о лабильности генов, генома и цитоплазмы.

Само основание «Журнала общей биологии» было приурочено к юбилею. Он стал первым в мире журналом по эволюции, учреждённым за 8 лет до аналогичного журнала на английском языке. По замыслу Шмальгаузена, журнал был призван показать фронт отечественных эволюционных исследований. В редакционном предисловии прямо не говорилось, кого поддерживают учредители журнала в Совещании по вопросам генетики и селекции, прошедших в редакции «Под знаменем марксизма» в октябре 1939 г.,

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

31

но читателю нетрудно было понять, что их симпатии на стороне тех, кто способствовал развитию классической генетики.

История биологии знает примеры долгой и упорной работы многих учёных над ложной проблемой, неверная постановка которой предопределила полное отсутствие каких-либо результатов этой работы. Такова, например, проблема наследования так называемых «приобретённых» признаков (От редакции... 1940, с. 3).

Первый выпуск открывался хронологией основных дат из истории создания Дарвином «Происхождения видов», подготовленной Соболем. Он же подробно рассмотрел полемику вокруг идей Дарвина в 1850-х гг. до выхода в свет его главного труда (Соболь, 1940). Центральное место в первых номерах заняли статьи Шмальгаузена, который писал о роли борьбы за существование в дивергенции признаков, о возникновении и эволюции корреляций в ходе филогенеза, о смене адаптивных норм в процессе эволюции и стабилизирующем отборе. Его соображения об эволюционных механизмах стабилизации лабильных признаков оказались доступными экспериментальной проверке, что сделали Г.Ф. Гаузе, В.С. Кирпичников, Е.И. Лукин, статьи которых были опубликованы в новом журнале, а также в «Успехах современной биологии» и в «Зоологическом журнале». В статье В.И. Кремянского (1940) было показано, как на базе «зоопсихологической преемственности» у животных с пластичными формами поведения появляется возможность «быстрого закрепления приобретенных признаков поведения» (там же, с. 446). Эти статьи прекрасно показывают, что генетики отнюдь не игнорировали влияние среды и фенотипическую изменчивость. В отличие от лысен-коистов они демонстрировали реальный механизм её включения в адаптивную норму.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

О разнообразии вклада российских учёных в изучение генетических основ эволюции говорил Н.П. Дубинин, который в юбилейных статьях подвёл итоги синтеза современной генетики и теории естественного отбора, приведшего к созданию популяционной генетики и теории микроэволюции (Дубинин, 1940а, б). Дубинин заявлял о пионерском характере школы репрессированного С. С. Четверикова и о важности исследований эмигранта Ф.Г. Добржанского и других зарубежных генетиков. Он также отметил роль Н.И. Вавилова в дарвинистском истолковании гомологических рядов наследственной изменчивости. О дарвинистском характере современной генетики говорилось в статьях С.М. Гершензона, М.Е. Нейгауза, А.А. Малиновского, И.А. Рапопорта, В.В. Сахарова и др.

Д.Д. Ромашов (1940) — соавтор открытия генетико-автоматических процессов — проанализировал работы И.В. Мичурина и показал, что в его практике лежал классический арсенал селекции — подбор пар, гибридизация, массовый отбор, а пресловутый принцип воспитания по существу действовал благодаря эволюции доминантности, идущей под воздействием искусственного отбора. Дискуссиями о вегетативных гибридах, которым особое внимание уделяли лысенкоисты, была стимулирована и статья В.В. Хвостовой (1940), пришедшей к выводу, что все генетически изученные случаи направленного изменения наследственности привоя под влиянием подвоя были результатами хромосомных или генных мутаций.

Особо следует отметить статью А.А. Борисяка, который ранее тяготел к ортогенезу. Теперь же, обсуждая филогенетические ряды титанотериев Дж. Осборна, лошадей О. Абеля и первичных млекопитающих Дж. Г. Симпсона, он чётко заявил, что в «процессе

32

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

эволюции нет места явлениям, которые называют ортогенезом», а надо говорить о «направленности ортоселекционного характера» (Борисяк, 1940, с. 35).

По его мнению, развитие палеонтологии подтвердило дарвинизм. За четыре года до публикации главной работы Симпсона «Темпы и формы эволюции», с которой связывают начало объединения палеонтологии и теории естественного отбора, Борисяк призывал к широкому синтезу на основе дарвинизма данных палеонтологии, эволюционной морфологии и эмбриологии для воссоздания подлинной картины эволюции. О том же говорилось в статьях учеников А.Н. Северцова, Б.С. Матвеева и А.А. Машковцева.

Специальный выпуск «Советской ботаники» (1939, № 6—7), редактором которой был Комаров, также был посвящен юбилею Дарвина. В редакторской статье, подписанной В.И. Полянским (1939), присутствуют декларации о единстве дарвинизма и марксизма, о гонениях на теорию Дарвина в капиталистических странах и о блестящих успехах мичуринской биологии. Насколько автор — позднее ярый противник лысен-коизма — был искренен, судить трудно. Но ссылок на работы лысенкоистов не было ни в его статье о динамической системе Бунзо Хаяата, ни в критических обзорах Р. Зингера и И.В. Палибина взглядов Г. Нильсона, Е. Жильбера, Л. Имлера как антидарвинистских. Отсутствуют такие ссылки и в статьях ботаников, анализировавших значение трудов Дарвина для концепции вида у растений (С.В. Юзепчук), для географии растений (А.П. Ильинский), эволюции паразитизма грибов (Н.А. Наумов), для понимания эволюции фотосинтеза (Д.И. Сапожников), эволюции симбиоза (А.А. Еленкин) и др. Последний заявил об отказе от своей механоламаркистской концепции эквивалентогенеза. Хотя не все ботаники принимали классическую генетику, они не нашли ничего интересного в трудах Лысенко. Исключением были две статьи, написанные агробиологами, которые в декларативной форме и в традиционных выражениях возносили достижения Мичурина, Лысенко, Цицина и Державина (П.А. Черномаз) и перспективы изучения влияния подвоя на привой (Г.А. Шпонько и Г.В. Озеров). В целом юбилейный выпуск «Советской ботаники» отражал реальную ситуацию. Многие ведущие ботаники оставались на позициях классического дарвинизма, не принимали концепцию политипического вида и не отрицали полностью наследование приобретённых признаков. Но несмотря на частичное совпадение их взглядов с утверждениями мичуринской биологии, о ней они говорили только официальными клише.

Аналогичная ситуация была и в других академических журналах, включая «Природу», ноябрьский номер которой был полностью посвящён дарвиновской тематике. Хотя журнал открывался статьей Б.А. Келлера «Дарвин и советские дарвинисты»19 с традиционными панегириками по поводу работ Мичурина, Лысенко и Цицина, все остальные авторы, за исключением Г.А. Машталера, доказывавшего, что Дарвин был подлинным генетиком, не упоминают приверженцев мичуринской биологии. Ничего о них не говорится ни в исторических обзорах Н.И. Тарасова, К.К. Серебровского, А.П. Ильинского, Н. Давиденкова, К.Я. Ратнера и К.И. Шафрановского, Г.А. Князева, ни в теоретических статьях И. И. Шмальгаузена о движущих силах эволюции, М.М. Камшилова о творческом характере естественного отбора, Г.А. Шмидта о косвенном отборе, Е.Н. Синской о центрах видообразования и др.

19 Практически с тем же названием и содержанием Б.А. Кёллер опубликовал во втором номере «Природы» за 1939 г. статью, посвящённую 130-й годовщине рождения Ч. Дарвина. Без давления сверху редакция вряд ли пошла бы на публикацию идентичных статей.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

33

Неким казусом стал дарвиновский выпуск журнала «Яровизация» (1939, № 1), в котором отсутствовали статьи, посвящённые Дарвину. Составители лишь перепечатали высказывания классиков марксизма о Дарвине, а также выдержки из различных текстов о жизни и деятельности английского натуралиста (см. с. 6—7). Большая часть выпуска посвящена вегетативной гибридизации, в том числе помещён отзыв из Института генетики о неподтверждении данных о влиянии привоя на подвой у картофеля (Навашин и др., 1939). Была опубликована дискуссия о новой программе для курса генетики, селекции и семеноводства, избавленной от «буржуазных идей» в науке». Высказывания Вавилова о том, что данный курс должен строиться с учётом уровня мировой науки, была оценена редакцией как позиция «цепляющихся за догмы буржуазной генетики» (О преподавании... 1939, с. 130). Мичуринцы призвали очистить программы для техникумов и вузов от «антидарвиновских установок менделизма-морганизма» и цитогенетики (Лысенко, 1939; Цицин, 1939).

Юбилейные публикации 1939 г. свидетельствуют о том, что, несмотря на административное давление и Большой террор, биологи СССР не считали лысенкоизм советским дарвинизмом. Хотя лысенкоизму открыто противостояли только генетики, на стороне последних были симпатии не только биологов, но и других крупных учёных, не раз отмечавших невежество, амбициозность и властность Лысенко, выдававшего свои анахронические взгляды за современный дарвинизм, провал его практических рекомендаций и разгром академической биологии (см., например: Вернадский, 2006, кн. 1, с. 74, 91, 254, 322, 325, 352; кн. 2, с. 15, 49, 122, 123, 181, 182, 249; 263; 2010, с. 187, 314 и др.). Свидетели тех событий, у которых я брал интервью в конце 1980-х гг. (В.Я. Александров, М.М. Голлербах, Ф.И. Кричевская, Е.И. Лукин, Ю.И. Полянский и др.) также не раз говорили, что биологическое сообщество уже тогда на дух не переносило Лысенко. Как правило, не было ссылок на мичуринскую биологию в юбилейных статьях общенаучных журналов: «Советская наука» (Валескалн, 1939), «Книга и пролетарская революция» (Ипполитов, 1939), «Советская агрономия» (Парамонов, 1939).

Юбилей способствовал институционализации дарвинизма, ставшего обязательным предметом на многих факультетах университетов, а также в сельскохозяйственных, педагогических и медицинских вузах. На кафедре дарвинизма МГУ Шмальгау-зен создал продуктивный коллектив экспериментальных биологов-эволюционистов (Р.Л. Берг, З.И. Берман, А.Л. Зеликман, М.М. Камшилов и др.). Кафедры общей биологии в Тимирязевской сельскохозяйственной академии и во Втором медицинском институте занимали его сторонники — А.А. Парамонов и Л.Я. Бляхер. По их учебникам будущие агрономы, животноводы и врачи знакомились с основами эволюционной теории.

В целом юбилей 1939 г. показал широкий фронт отечественных эволюционных исследований и их оригинальный вклад в формирующуюся СТЭ. Хотя позиции Вавилова — одного из протагонистов российского варианта СТЭ (Создатели. 2012) — были подорваны, было ясно, что, обозначая ее первые контуры, он оставался главным объектом критики со стороны Лысенко, претендовавшего на свой вариант эволюционной теории. В школе Вавилова были подготовлены монографии о сложной генетико-экологической структуре популяций и видов, увидевшие свет уже после войны (Розанова, 1946; Синская, 1948). Из советских биологов только Вавилов участвовал в международных проектах по созданию СТЭ. Его статья о виде у культурных растений была опубликована в коллективной монографии «Новая систематика» (Vavilov, 1940), подготовленной под редакцией Дж. Хаксли. Другой советский участник этого проекта — Н.В. Тимофеев-Ресовский (Timofeeff-Ressovsky, 1940) — в те годы жил в Германии.

34

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

К юбилею были приурочены также книга С.А. Северцова «Динамика населения и приспособительная эволюция животных» (1941) и серия статей Г.Ф. Гаузе, опубликованных в 1937—1941 гг. и обобщённых в рукописи «Экология и некоторые проблемы происхождение видов» (1941), которая увидела свет только в 1984 г. Фундаментальные труды И.И. Шмальгаузена (1938, 1939а) выдвинули его в число главных архитекторов СТЭ. Юбилей показал, что начатый С.С. Четвериковым и его учениками синтез популяционной генетики с селектогенезом стал основой новой системы эволюционных взглядов, в рамки которой к тому времени уже были включены биогеография, феногенетика, микросистематика, экология, эмбриология, морфология и палеонтология. По сравнению с западными работами особое внимание было уделено борьбе за существование, модификационной изменчивости, активности организма. С наибольшей полнотой эти особенности позднее были освещены в книге Шмальгаузена «Факторы эволюции» (1946), на фоне которой труды по мичуринской биологии выглядели архаично.

СТЭ не удалось укорениться в СССР, так как власть поддержала эволюционные воззрения Лысенко, представлявшие смесь отдельных положений антидарвиновских концепций эволюции от механоламаркизма до витализма. На словах Лысенко и Презент еще апеллировали к Дарвину, но фактически подвергли ревизии основные стороны его теории, критикуемой за отрицание скачков в эволюции и ползучий эмпиризм. После ареста Вавилова в августе 1940 г. и последующих арестов его ближайших сотрудников (Л.И. Говорова, Г.Д. Карпеченко, Н.В. Ковалева, Г.А. Левитского, А.И. Мальцева и К.А. Фляксбергера)20 лысенкоисты захватили генетические учреждения АН СССР и ВАСХНИЛ, а к Поташниковой и Презенту перешёл контроль над кафедрами генетики и дарвинизма в ЛГУ. Но сторонники СТЭ, включая И.И. Шмальгаузена, В.Н. Сукачева, Н.П. Дубинина, С.М. Гершензона, Е.И. Лукина, А.А. Парамонова, продолжали работать в академических институтах и в университетах. Несмотря на пропаганду достижений мичуринского дарвинизма не удалось заручиться поддержкой зарубежных исследователей. Даже Дж.Б.С. Холдейн, пытавшийся найти хоть какой-то смысл в критике Лысенко генетики, признавал, что Лысенко «зашел слишком далеко, чем дал возможность врагам покуражиться» (Haldane, 1940).

Торжествующий лысенкоизм

Во время войны и первых послевоенных лет дарвиновские юбилеи не отмечали, что связано с изменениями в научном сообществе и во власти. Война приостановила репрессии против генетиков и даже усилила их позиции, так как в структурах ЦК ВКП(б), ведавших наукой и сельским хозяйством, зрело недовольство Т.Д. Лысенко. Частично восстановилось сотрудничество сторонников СТЭ с их коллегами из союзных Англии и США, что давало надежду на их поддержку. Эту помощь представляли Л. Данн, М. Деме-рец, Ф.Г. Добржанский, М. Лернер, Г.Дж. Мёллер, Дж. Хаксли. К. Дарлингтон, Р. Фишер

20 Никто из этих арестованных никогда политикой не занимался и связей с «врагами народа» не имел. Тогда все знали, что их репрессировали исключительно за отказ преподавать студентам взгляды Лысенко. В роли главных гонителей в ЛГУ выступал все тот же семейный тандем, что травил Ю.А. Филипченко, — Презент и Поташникова. Последняя заняла кафедру оклеветанного ею Карпеченко (Россиянов, 1989).

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

35

и др., чьи действия были названы «вторым фронтом» антилысенковской кампании (Кременцов, 1996, 2003). Политическую подоплеку действий американских генетиков недавно проанализировала Р. Селя, показавшая, что они шли под лозунгом борьбы за академичеcкую свободу (Selya, 2012). Обзор состояния в советской генетике и противостояния с Лысенко был дан в «Science» (Zhebrak, 1945; Dubinin, 1945). В 1946 г. был издан перевод его книги «Агробиология», сделанный Добржанским и позволивший западным генетикам увидеть аргументацию лидера мичуринской биологии.

Поддержка «союзников» придала уверенность противникам Лысенко в СССР. К тому времени их число увеличилось. Против него ополчились все дарвинисты, возмущённые его отрицанием борьбы за существование и естественного отбора как главных факторов эволюции. В МГУ состоялись конференции по генетике (1947) и по проблемам внутривидовой борьбы (1948). На них доминировали противники Лысенко, ведомые на этот раз И.И. Шмальгаузеном и В.Н. Сукачевым. Дискуссии вокруг теории Дарвина освещались в «Правде», «Литературной газете» и др.

События, предшествовавшие августовской сессии ВАСХНИЛ, описывали не раз (Сойфер, 1993, 2012; Кременцов, 2003а, б). Многие были убеждены, что дни лысен-коизма сочтены, но в ход событий вмешался Сталин. Он решил, что в условиях начавшейся холодной войны надо отучить советских учёных апеллировать к международной научной общественности и заставить их действовать в соответствии с лозунгом «Два мира — две идеологии», что означало и существование двух биологий. В качестве советской Сталин выбрал лысенкоизм. После августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. десятки эволюционистов были лишены возможности продолжать свои исследования. Среди них были и авторы учебников по дарвинизму — А.А. Парамонов и И.И. Шмаль-гаузен — сторонники СТЭ. Их книги изъяли из библиотек и уничтожили как антинаучные. В соответствии с приказом Министерства высшего образования СССР от 23 августа 1948 г. № 1208 из вузов уволили практически всех эволюционистов как «проводивших активную борьбу против мичуринцев и мичуринского учения и не обеспечивших воспитания советской молодёжи в духе передовой мичуринской биологии».

Из МГУ были уволены: декан факультета С.Д. Юдинцев, заведующие кафедрами И.И. Шмальгаузен, В.В. Буняк, М.М. Завадовский, Д.А Сабинин, а также С.И. Али-ханян, Р.Л. Берг, З.И. Берман, А.Л. Зеликман, М.М. Камшилов, Р.Б. Хесин-Лурье, Н.И. Шапиро и др. И.И. Презент был назначен заведующим кафедрами дарвинизма в ЛГУ и МГУ, а в МГУ ещё и деканом биолого-почвенного факультета. Деканом биолого-почвенного факультета ЛГУ стал другой активный сторонник Лысенко — Н.В. Турбин, который, возглавляя кафедру генетики, отрицал законы Менделя, хромосомную теорию наследственности Моргана и неодарвинизм Вейсмана. Борьба с менделизмом, вейсманизмом и морганизмом была провозглашена главной целью «советского творческого дарвинизма». Презент, собравший вокруг себя малограмотных сторонников мичуринской биологии, добился увольнения или отстранения от работы со студентами эволюционистов Н.Л. Гербильского, К.М. Завадского, М.Е. Лобашева, Г.А. Новикова, Ю.И. Полянского, П.Г. Светлова, П.В. Терентьева21. Из Киевского университета был изгнан заведующий кафедрой дарвинизма и генетики С.М. Гершензон. Аналогичная картина наблюдалась в других университетах: из Горьковского был уволен С. С. Четвериков, из Армянского — А. Л. Тахтаджян,

21 СПФ АРАН. Ф. 1113. Материалы деятельности К.М. Завадского в ЛГУ в 1945—1967 гг. Л. 92-96.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

36

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

из Харьковского — Е.И. Лукин, из Саратовского — С.С. Хохлов. Были уволены также десятки эволюционистов из сельскохозяйственных и медицинских институтов. За редким исключением никто из них не вернулся к эволюционным исследованиям.

Рассматривая лысенкоизм как орудие холодной войны (deJong-Lambert, 2012), Сталин продвигал его даже в капиталистические страны, где были сильны левые партии (Италия, Франция, Япония) (Kremetsov, 2000; Hoxtermann, 2000; Hossfeld, Olson, 2002; Schneider, 2003; Fujioka, 2010; Cassata, 2012).

Сессия ВАСХНИЛ и навязывание зарубежным учёным лысенкоизма вызвали возмущение. Многие учёные, симпатизировавшие Советскому Союзу, выступили с осуждением её итогов и заявили о выходе из АН СССР и национальных коммунистических партий. Реакция крупных английских генетиков-эволюционистов была опубликована 8 декабря 1948 г. в газете «Listener». Трое (К. Дарлингтон, С. Харланд и Р. Фишер) высказались против воззрений Лысенко. Иную позицию занял коммунист Дж.Б.С. Холдейн, заявивший, что у него нет полной информации ни о сессии ВАСХНИЛ, ни о работах Лысенко. По его мнению, «многие взгляды Лысенко, как позитивные, так и негативные, серьезно преувеличены. Я не думаю, что мы можем изменить наследственность в желаемом направлении» (The Lysenko... 1948, p. 875).

Менее года спустя, отвечая на обвинения, что он не высказывается определённо по поводу Лысенко из-за принадлежности к компартии, Холдейн заявил, что «никогда не поддерживал ни взгляды Лысенко на генетику, ни его самого», так как он полагает, что «государство никогда не должно вмешиваться в научные дискуссии на чьей-нибудь стороне» (Halda^, 1949). В 1950 г. Холдейн покинул Компартию, в том числе из-за того, что Лысенко позволили установить тотальный контроль над советской биологией. По той же причине учёные выходили из компартий Франции, Италии, Японии.

В СССР места уволенных эволюционистов занимали люди, не имевшие, как правило, представлений ни о дарвинизме, ни о СТЭ. Труды Дарвина издавались со вступительными статьями и комментариями, рассказывавшими, как Лысенко исправил и улучшил дарвинизм. Примером может служить шестой том «Сочинений» Дарвина

(1950) , в который вошли его ботанические работы, посвящённые проблеме оплодотворения. Как писал один из рецензентов, комментарии И.М. Полякова и статья И.Е. Глущенко были призваны показать,

насколько прав был акад. Т.Д. Лысенко, исходивший из замечательной теории оплодотворения Дарвина и Мичурина и развивший эту теорию в стройное и глубокое учение об избирательности оплодотворения <...> На основе этого учения акад. Т.Д. Лысенко поставил исследования по внутрисортовому скрещиванию растений самоопылителей, вскрыл причины вырождения самоопылителей, предложил метод межсортовых переопылителей, разработал новое понимание сущности оплодотворения (Белкин, 1950, с. 476—477).

Аналогичная ситуация сложилась с четвертым томом «Сочинений» Дарвина

(1951) , где Н.И. Нуждин написал статью о значении взглядов Дарвина на изменения домашних животных и культурных растений «для развития материалистического учения о наследственности и изменчивости», и пятым томом «Сочинений» (1953), куда вошли «Происхождение человека и половой отбор» и «Выражение эмоций у человека и животных». Не стало исключением и отдельное издание «Происхождения видов», изданное в 1952 г. Сельхозгизом под общей редакцией и вступительной статьей Ф.А. Дворянкина, сменившего Презента на кафедре дарвинизма МГУ. В этом

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

37

издании Дарвин был представлен как предшественник Т.Д. Лысенко. Под контролем лысенкоиста Н.И. Фейгинсона А.Е. Гайсинович готовил к изданию «Избранные письма» Ч. Дарвина (1950).

Взгляды Дарвина подавались в искаженном виде и в учебной литературе (Дарвинизм, 1951; Дарвинизм и генетика, 1951; и др.). Его критиковали за колебания в проблеме наследования приобретённых признаков — краеугольном камне советского творческого дарвинизма, за признание внутривидовой борьбы, абсолютизацию равномерности темпов эволюции и т. д. Со школьной скамьи учащихся знакомили с эволюционной теорией по учебникам В.А. Алексеева, Е.А. Веселова, В.А. Дворянкина, Н.В. Лебедева и др. Философское образование биологи получали на базе трудов В.М. Каганова, В.И. Колодяжного, И.И. Новинского, Г.В. Платонова, И.И. Презента, Д.М. Трошина, представлявших собой смесь цитат из четвёртой главы «Краткого курса ВКП(б)» и простого комментирования работ Т.Д. Лысенко, В.Р. Вильямса и О.Б. Лепешинской, провозглашённых корифеями «передовой агробиологической науки».

В условиях борьбы с космополитизмом первоочередной задачей становилось не чествование английского натуралиста, уличённого в разного рода идеологических прегрешениях, а поиск его русских предшественников, предвосхитивших идеи Лысенко. 140-летие со дня рождения Ч. Дарвина и 90-летие со дня публикации его трудов были отмечены лекцией «Русские предшественники Дарвина», которую прочёл С.Л. Соболь 25 февраля 1949 г. в обществе «Знание». Тогда же Б.Е. Райков начал серию фундаментальных книг на эту тему.

Борьба с космополитизмом пошатнула положение Презента. Многие из его окружения были «разоблачены» как космополиты и исключены из партии. Самого Презента обвинили в восхвалении достижений зарубежных учёных и игнорировании отечественных, а также в антимарксизме, троцкизме, приписывании себе главной роли в разработке мичуринской биологии и т. д.22 В ноябре 1951 г. Презента уволили из ЛГУ, а на его место назначили ученика В.Н. Сукачева К.М. Завадского. В МГУ Презента заменили Ф.А. Дворянкиным, бывшим журналистом из лысенкоистского журнала «Семена и семеноводство».

Изгнание Презента из ЛГУ совпало с новым раундом борьбы с лысенкоизмом. На страницах «Ботанического журнала» в 1952 г. прозвучала санкционированная Сталиным публичная критика воззрений Лысенко на вид и видообразование. К тому времени Лысенко противопоставил себя всей биологии, объявляя все новые и новые разделы биологии «ненаучными», «идеалистическими» и «метафизическими». Резкую реакцию вызвали измышления Лысенко о скачкообразном превращении пеночки в кукушку, пшеницы в рожь, ели в сосну и т. д. Даже прежние его сторонники, например Турбин, стали понимать абсурдность подобных утверждений.

В этих условиях Лысенко постарался вновь опереться на авторитет Дарвина. 9 апреля 1952 г. в Москве было организовано заседание Отделения биологических наук и Института генетики АН СССР, посвящённое 70-летию со дня смерти Дарвина. На нём присутствовали биологи из Москвы, Ленинграда, Киева, Сталинграда, Риги и других городов. Выступали только сторонники Лысенко, но в их аргументации не было ничего нового.

Открыл заседание академик-секретарь Отделения биологических наук А.И. Опарин, который заявил: «Советская наука не только восприняла учение Дарвина, но и углубила его и очистила от некоторых ограничений, свойственных буржуазной идеологии <...> мичуринская

22 СПФ АРАН. Ф. 1113. Дело о деятельности К.М. Завадского в 1945—1967 гг. Л. 92—96.

38

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

биология превратила чисто теоретическое, созерцательное учение в действенную теорию, призванную преобразовать природу и поставить ее на службу человека» (Вступительное... 1952, с. 2).

С ним был солидарен Лысенко, который без всякой скромности подчеркнул: «Прогрессивные биологи-материалисты отстаивали и развивали материалистическое начало теории Дарвина и отбрасывали ошибочные его положения» (Речь. 1952, с. 4).

Лысенко теперь уже не скрывал своей приверженности ламаркизму и прямо говорил, что «в мичуринском учении развиты материалистические начала дарвинизма и ламаркизма», которые изначально противостояли реакционному и идеалистическому неодарвинизму. При этом о необходимости пересмотра ошибочных положений ламаркизма Лысенко ничего не говорил, но заявил: «Теоретической основой мичуринского учения является развитое трудами величайших корифеев науки Ленина и Сталина материалистическое учение — диалектический материализм» (Лысенко, 1952, с. 5).

Ему вторил Н.И. Нуждин, чей доклад «Дарвин и мичуринское учение» был напечатан в «Известиях АН СССР» (Нуждин, 1952), «Природе» (1952, № 5) и дважды издан массовым тиражом в обществе «Знание». Все нормы приличия нарушил В.С. Дмитриев в апологетическом докладе «Развитие учения Ч. Дарвина о происхождении видов в работах академика Т.Д. Лысенко» (70-летие. 1952, с. 1). Фактически юбилея Дарвина не было, а состоялось очередное славословие в адрес лидера мичуринской биологии, который без ложной скромности, говоря о себе в третьем лице, пел аллилуйю своим успехам в преодолении ошибок Дарвина.

Развивающийся дарвинизм

После смерти И.В. Сталина к середине 1950-х гг. отдельные выступления против построений Лысенко и его подголосков переросли во фронтальную борьбу всего научного сообщества, включая руководство АН СССР, против лысенковщины. Первоначально центром этой борьбы был Ленинград, где в ЛГУ и в биологических учреждениях АН СССР работали активные противники лысенкоизма. Их рупором стали «Ботанический журнал» и Биологическая серия «Бюллетеня МОИП», возглавлявшиеся В.Н. Сукачевым. Вскоре началась кампания за реабилитацию Н.И. Вавилова23, превращённого в символ сопротивления науки тоталитарному режиму, и других генетиков — жертв террора. С середины 1950-х гг. к критике Лысенко подключился И.И. Шмальгаузен.

В борьбу с Лысенко вступили также физики, математики, химики, понимавшие, что лысенкоизм наносит вред всей отечественной науке и престижу страны. Особенно отчётливо стала видна бесплодность мичуринцев на фоне успехов молекулярной генетики. При поддержке президента АН СССР А.Н. Несмеянова и академика-секретаря Отделения биологических наук В.А. Энгельгардта шла институционализация молекулярной генетики в АН СССР. Лысенко сняли с поста президента ВАСХНИЛ, но он остался личным советником Н.С. Хрущёва по сельскому хозяйству, и критиковать его по-прежнему было небезопасно. Почти во всех вузах (за исключением ЛГУ) генетику и дарвинизм преподавали лысенкоисты, а в МГУ Дворянкин сохранил кадры, подобранные ещё И.И. Презентом (Ф.М. Куперман, Н.В. Лебедев. В.А. Пронин, Н.М. Шапочка

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

23 См. статью А.А. Федотовой в этом журнале.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

39

и др.). Они наводняли книжный рынок огромными тиражами многостраничных учебников и хрестоматий по дарвинизму, написанных с позиций мичуринской биологии.

Хотя господство Лысенко было поколеблено, тотальная критика его воззрений зазвучала только в 1957 г., когда в СССР отмечали 75 лет со дня смерти Ч. Дарвина. Особенно резок был В.И. Полянский (1957), доказывавший, что воззрения Лысенко не имеют ничего общего с дарвинизмом, так как в их основе лежит «одна из наиболее наивных форм ламаркизма» (стр. 516). Свои оценки Полянский подкреплял ссылками на высказывания И.В. Мичурина и К.А. Тимирязева. К тем же «авторитетам» взывали и сторонники «народного академика» (Алексеев, 1957). Лысенкоистская интерпретация научного наследия Дарвина прозвучала в докладах на конференции в Институте генетики АН СССР, состоявшейся 19 апреля 1957 г. (Доклады... 1959).

В этом же году АН СССР издала фундаментальную научную биографию Дарвина, подготовленную А.Д. Некрасовым (1957) с предисловием А.А. Парамонова. С.Л. Соболь (1957) выпустил популярную книгу о жизни Дарвина, а историк географии Г.Д. Карпов (1957) — небольшую книгу о Дарвине как великом путешественнике. Эти книги и выступления 1957 г., в которых доминировали противники Лысенко, рассматривали как артподготовку к юбилею 1959 г., где сторонники СТЭ планировали дать всеобъемлющую критику лысенкоизма и продемонстрировать его несовместимость с дарвинизмом.

Активность противников Лысенко вызывала тревогу в правительственных кругах. Чтобы дать установки в преддверии юбилея, было задумано Всесоюзное совещание по философским вопросам естествознания, где предполагалось обсудить и вопрос об отношении «учения И.В. Мичурина к теории Ч. Дарвина» (Академия. 2010, с. 657). О необходимости вмешательства властей в дискуссию писали в ЦК КПСС вице-президент АН СССР экономист К.В. Островитянов, назначенный председателем оргкомитета предстоящего совещания, и министр высшего образования СССР В.П. Елютин. Их особенно тревожило, что резкая критика Шмальгаузеном учения Мичурина и работ Лысенко находит поддержку у видных представителей физико-математических наук, которые «под видом критики Т. Д. Лысенко делают выпады против мичуринского направления в биологии и павловского — в физиологии» (там же, с. 660). И власть вняла новым призывам лысенкоистов о помощи.

Накануне дарвиновского юбилея 1959 г. Лысенко удалось взять реванш. На пленуме ЦК КПСС, заседавшем 15—19 декабря, он выступил с очередной жалобой на зарубежных и отечественных «притеснителей». Досталось и В.А. Энгельгардту, и А.Н. Несмеянову («Правда», 18 дек. 1958 г.). Лысенко особенно досаждал «Ботанический журнал». В знак поддержки Хрущёв потребовал заменить членов редколлегии настоящими мичуринцами. Это было выполнено решением Президиума АН СССР, который освободил также В.А. Энгельгардта от должности академика-секретаря Отделения биологических наук, а Н.П. Дубинина снял с поста директора Института цитологии и генетики СО АН СССР (Колчинский, Конашев, 2003). Вместо Энгельгардта руководить академической биологией поручили стороннику Лысенко — биохимику Н.М. Сисакяну. Так, накануне дарвиновского юбилея 1959 г. для генетиков и эволюционистов «оттепель» закончилась. Вошедший в раж Хрущёв грозился разогнать к «чёртовой матери» Академию наук за «козни» против его советника.

К 1959 г., когда отмечали 150-летний юбилей Дарвина и 100-летие его главного труда, СТЭ заняла доминирующее положение в англоязычных странах, Италии и других странах Запада. В разгаре была холодная война, и эволюционная теория,

40

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

как многие считали, была одним из её идеологических орудий. В Западной Германии было немало сторонников СТЭ, но авторитетные общества натуралистов возглавляли её противники — зоолог А. Ремане, ботаник В. Тролль, палеонтолог О. Шиндевольф. Как и в Восточной Германии, здесь доминировали критики лысенкоизма. Ламаркистские концепции эволюции ещё были очень популярны во Франции, но сторонников мичуринской биологии здесь, как и в Италии, уже не было (Grimoult, 2000; Cassata, 2012)24. Резко сократилось их число в Японии и в социалистических странах (Китае, Польше, Чехословакии и др.) (Kremetsov, 2000; Schneider, 2003; Fujioka, 2010).

Основные международные юбилейные мероприятия проходили в англоязычных странах, что, казалось, подкрепляло представления о том, что СТЭ — продукт Англии и США. Начало торжеств было приурочено к XV Международному зоологическому конгрессу, проходившему 16—23 июля 1958 г. в Лондоне. Это обеспечило участие сторонников разных эволюционных концепций, но среди более 1700 заявленных докладов процент по эволюционной тематике был невелик. В те годы из СССР за границу могли выезжать только лица, считавшиеся политически надёжными и одобренные властями. Из представленных из СССР 55 докладов было прочитано чуть больше половины, среди них немногие были посвящены эволюционной тематике: дивергенции видов (энтомолог Г.И. Бей-Биенко), происхождению и эволюции триплоидного партеногенеза у шелковичного червя (цитогенетик Б.Л. Астауров) и др. Поскольку все советские создатели СТЭ, включая С.С. Четверикова, И.И. Шмальгаузена, Н.В. Тимофеева-Ресовского, Н.П. Дубинина, выступали против Лысенко, никому из них не разрешили поехать в Англию. Советскую делегацию возглавлял директор Зоологического института, генерал-лейтенант медицинской службы, академик Е.Н. Павловский, который был также председателем оргкомитета по проведению юбилеев Дарвина и Ламарка в СССР. В целом Павловский сочувствовал и помогал противникам Лысенко, но никогда не выступал с его критикой, а, напротив, демонстрировал формальную поддержку.

Павловский оказался единственным из советских учёных, кому вручили медаль Дарвина-Уоллеса Лондонского Линнеевского общества как лидеру «в изучении инфекционных и паразитарных болезней растений, животных и человека и автору учения о природной очаговости болезней в связи с биоценозами» (Павловский, 1959, с. 94). Эта награда присуждается раз в 50 лет, и волею судьбы из русскоязычных авторов её получил только Павловский, заслуги которого в области эволюционной теории не слишком велики. Огромный вклад в создание теории, за которую была присуждена медаль Дарвина, внёс репрессированный микробиолог Л.А. Зильбер (Киселев, Левина, 2004). Не были награждены медалями главный инициатор создания СТЭ Ф.Г. Добржанский и многие учёные Германии, чей вклад в развитие знаний об эволюции общепризнан (Р. Гольдшмидт, Г. Геберер, О. Шиндевольф). Список лауреатов медали Дарвина-Уоллеса не только ретроспективно, но и в те дни порождал немало вопросов.

Чикагская Дарвиновская конференция, состоявшаяся 24-28 ноября, затмила все аналогичные мероприятия подобного рода (Smokovitis, 1999, p. 278). В ней участвовали более 2500 учёных со всего мира, в том числе все главные архитекторы СТЭ из западных стран, но отсутствовали её советские протагонисты и архитекторы (C.C. Четвериков, И.И. Шмальгаузен, Н.П. Тимофеев-Ресовский, Н.П. Дубинин, К.М. Завадский, А.Л. Тахтаджян, Е.И. Лукин, В.Н. Сукачев). Только Г.Ф. Гаузе, находившийся

24 Сторонникам Лысенко может показаться странным, что во время юбилеев Ж.Б. Ламарка, регулярно отмечаемых во Франции, никто не говорил о том, что его поддерживал Лысенко (Corsi, 1997).

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

41

III

в командировке в США по линии ЮНЕСКО, смог выступить в Чикаго c докладом «Дарвинизм, микробиология и рак». Не было учёных из СССР и на представительном симпозиуме «Генетика и дарвинизм XX века», организованном М. Демерецом в Биологической лаборатории Колд Спринг Харбор.

Не приехали они и на ежегодное собрание Академии естествоиспытателей «Леопольдина» в Халле, состоявшееся в мае 1959 г. и посвящённое дарвиновскому юбилею. Среди 18 эволюционистов и генетиков, награждённых по этому случаю бронзовой плакеткой Ч. Дарвина, были Дубинин,

Тимофеев-Ресовский, Четвериков и Шмальгаузен, а также бывший советский генетик Добржанский (Kaasch et al., 2008). Хотя конференция шла в условиях холодной войны, организаторы старались соблюсти демократическую процедуру отбора претендентов и присудить награды без национальных, политических и концептуальных предпочтений. Большой

процент русскоязычных учёных среди награждённых нельзя объяснить месторасположением «Леопольдины» в ГДР. Он скорее свидетельствует о конфронтационности принятого решения. Всех награждённых русскоязычных биологов не поддерживали власти СССР: Четвериков ещё в 1929 г. был выслан из Москвы; Тимофеев-Ресовский около 10 лет провёл в ГУЛАГе; Добржанского десятки лет клеймили в официальной прессе как «невозвращенца», «мухолюба и человеконенавистника».

В октябре 1959 г. в Йене состоялось совещание по вопросам эволюции, в котором участвовали около 20 биологов, историков и философов науки из ФРГ, ГДР, СССР, Чехословакии, Венгрии, Румынии. СССР представляли Н.В. Цицин, заведующий кафедрой дарвинизма МГУ Н.И. Фейгисон (бывший журналист, а затем автор «учебника» по мичуринской генетике) и философ Г.В. Платонов. Из ФРГ в конференции участвовали ботаник В. Циммерман и историк науки Ф. Фалькенбургер. Совещание было приурочено к дарвиновскому юбилею, а также к 150-летию со дня выхода в свет книги Ж.Б. Ламарка «Философия зоологии», к 60-летию публикации книги Э. Геккеля «Мировые загадки» и 40-летию со дня его смерти. Организатором мероприятия было незадолго до того созданное Биологическое общество ГДР, возглавляемое бывшим ректором университета Йены О. Шварцем. Под его редакцией были опубликованы материалы совещания (Arbeitstagung... 1960). Во вступительном слове он подчеркнул, что цель конференции — показать плодотворность учения Ч. Дарвина для биологии и его соответствие философии марксизма (ibid., S. 5).

Евгений Никанорович Павловский (фото из личного архива С.И. Фокина)

42

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Бронзовая плакетка, посвящённая 100-летию со дня выхода в свет книги Ч. Дарвина (1959)

Большинство участников, однако, не пожелали обсуждать вопросы эволюции с указанных позиций. Да и сам Шварц не стал это делать в докладе «Отношение систематики к филогенетике». Только советские участники единодушно следовали этому призыву. Фейгинсон резко критиковал «современный неодарвинизм» и современную генетику и дал марксистскую трактовку учения Дарвина с точки «зрения единственно верного учения Т.Д. Лысенко». О диалектико-материалистической сущности учения Ч. Дарвина говорил Цицин. Платонов, критикуя Ч. Дарвина за метафизику и градуализм, доказывал, что только «советский творческий дарвинизм» является естественнонаучной основой марксизма. В аналогичном духе выступил лишь П. Райку из Румынии, посвятивший свой доклад направленной изменчивости и адаптивной способности организма. Он же оказался единственным среди зарубежных докладчиков, кто в своём докладе сослался на труды сторонников мичуринской биологии.

Их доклады участники совещания вежливо выслушали, но никто не задал им вопросов и не выступил в прениях. Да и они не участвовали в них, ограничившись зачитыванием ортодоксальных текстов. Исключение составил лишь доклад В. Круеля из ГДР, заявившего, что приведённые примеры видообразования у чешуекрылых бабочек-волнянок сем. Lymantriidae подтверждают диалектический материализм. Оба западногерманских участника указали, что эти примеры можно интерпретировать с позиций СТЭ. В ходе дискуссий В. Циммерман не раз демонстрировал архаичность взглядов оппонентов из СССР и незнание ими современной литературы. Резко отрицательно о «советском творческом дарвинизме» В. Циммерман отзывался в других юбилейных публикациях, подчёркивая, что лишь государственной поддержкой можно объяснить существование подобных взглядов (Zimmermann, 1960, S. 302). В целом встреча показала, что биологи из социалистического лагеря, прежде всего из ГДР и Чехословакии, не желали следовать в фарватере лысенкоистов.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

43

Оказавшись в изоляции внутри биологического сообщества СССР и в мире,

Лысенко и его сторонники делали всё возможное, чтобы представить свои построения как дальнейшее развитие учения Дарвина, а также связать идеи Ламарка с достижениями передовой советской агробиологии.

Были отчеканены две настольные памятные медали, посвящённые Ч. Дарвину (медальер Г.С. Шкловский, 1959 г., 1261 экземпляров) и Ж.Б. Ламарку (медальер Н.А. Соколов, 1960, тираж — 695 экземпляров). 30 медалей Дарвина было через советское посольство в Лондоне передано английским адресатам и такое же количество медалей Ламарка — французским награжденным (Павловский, 1962).

Часть экземпляров раздали в СССР, а остальные поступили в продажу.

Учитывая, что в том же году исполнялось 150 лет со дня публикации книги Ламарка «Философия зоологии», главные публикации были связаны с обоими юбилярами. Под редакцией В.Н. Сукачева и С.Л. Соболя вышел девятый том «Сочинений» Дарвина, включавший часть его дневников, писем и воспоминаний. Комментарии к текстам в целом соответствовали мировому уровню исследований творчества Дарвина и состояния эволюционной теории. А вот два тома сочинений Ламарка вышли с пролысенковскими комментариями И.М. Полякова.

В юбилейных статьях и речах сторонники Лысенко одновременно чествовали и Ламарка, и Дарвина. Ламарку были в эти дни посвящены десятки книг, в которых авторы с редким единодушием доказывали, что именно Ламарк был создателем первой теории эволюции и прогрессивного учения о наследовании приобретаемых признаков. Дарвину же в большинстве публикаций доставалось за «механицизм», «абсолютизацию случайности и постепенности в эволюции», «непонимание закономерного характера эволюции и принципа единства организма и среды», «непоследовательность в признании наследования приобретаемых признаков», «мальтузианские очки» и т. д.

В таком духе был написан труд Г.В. Платонова (1959), изданный в «Главпар-тиздате», а также книга П.Д. Пузикова (1959) и брошюра генетика Н.И. Нуждина (1959b). Критика в адрес Дарвина звучала в книгах «Дарвин и Мичурин» селекционера А.Н. Бахрева (1959) и «Чарлз Дарвин» заведующего кафедрой дарвинизма в Петрозаводском университете ЕА. Веселова (1959). Правда, Веселов Дарвина, а не Ламарка считал основоположником эволюционного учения. К юбилею Дарвина было приурочено и второе издание книги популяризатора биологии В.М. Кор-сунской (1959) о Дарвине как великом натуралисте. Все эти труды были изданы тиражами в тысячи, а порой и десятки тысяч экземпляров, так как партийно-правительственный аппарат по-прежнему рассматривал теорию Дарвина как главную естественнонаучную основу марксизма и был заинтересован в ее интерпретациях,

Владимир Николаевич Сукачев. Личный архив Э.И. Колчинского. Подарено Д.В. Лебедевым

44

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

оправдывавших лысенкоизм. Об этом свидетельствовали статьи в центральных газетах, выходившие под названиями «Дарвинизм живёт и развивается» или «Жизненная сила дарвинизма».

Обоим классикам эволюционной теории была посвящена 2-я Всесоюзная конференция студентов-биологов (1959), на которой со вступительным словом выступил Лысенко, а доклады делали его сторонники Г.В. Платонов, И.И. Презент, И.Х. Кушнер. Юбилеям трудов Дарвина и Ламарка была посвящена и Всесоюзная конференции в Доме учёных в Москве 19—21 ноября 1959 г., где с главным докладом «Дарвинизм живёт и развивается» выступил Лысенко. Директор Института философии АН СССР П.Н Федосеев говорил снова о неразрывной связи между учениями Дарвина и Маркса, Презент — об Энгельсе и Дарвине, Платонов, Нуждин и Глущенко и другие пропагандировали «достижения» советского творческого дарвинизма и критиковали «извращения дарвинизма» западными и советскими «вейсманистами» (Дарвиновские... 1960, с. 110). Материалы конференции были напечатаны на следующий год под редакцией И.Е. Глущенко (Дарвинизм... 1960).

Академический характер носило торжественное заседание 24 ноября в огромном Актовом зале Московского университета, организованное АН СССР, Советским комитетом защиты мира, обществами «СССР—Великобритания» и «СССР—Франция». Его открыл А.Н. Несмеянов, который основное внимание уделил заслугам Дарвина и изучению наследственности новейшими методами физики и химии, что противоречило лысенковским установкам. Главным докладчиком был Павловский, остановившийся на «ошибках» Дарвина и назвавший удачным соединением науки и практики «работы Т.Д. Лысенко по выведению жирномолочных пород скота и по превращению яровых злаков в озимые» (100-летие. 1960, с. 120). Нет сведений об участии зарубежных эволюционистов в юбилейных мероприятиях в СССР, хотя в МГУ выступали с приветствиями представители Англии и Франции.

В строго дарвинистском духе были выдержаны доклады на заседании в Институте морфологии им А.Н. Северцова АН СССР, состоявшемся 3 декабря 1959 г., где с докладами выступили Б.С. Матвеев, М. С. Гиляров, С.Н. Боголюбский. Ярко анти-лысенковскую направленность носили юбилейные чтения, заседания и конференции в Ленинграде, где с 27 ноября по 24 декабря проводили дарвиновские дни. Их открыли заседанием в Ленинградском отделении Института истории естествознания и техники АН СССР, на котором с докладами выступили Б.Е. Райков («Ч. Дарвин о своих русских предшественниках») и И.И. Канаев («Был ли Мопертюи предшественником Дарвина?»). 7 и 8 декабря проходила сессия, организованная Зоологическим институтом, Институтом цитологии (ЦИН) и Ленинградским паразитологическим обществом, на которой заслушали около 10 докладов: энтомологов А.С. Данилевского, В.В. Попова, Г.Х. Шапошникова, генетика Ю.М. Оленова и др. Среди них был будущий министр

Медаль Ч. Дарвина в честь 100-летия со дня публикации «Происхождение видов» (1959)

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

45

Медаль Ж.Б. Ламарка в честь 150-летия со дня публикации «Философия зоологии» (1959)

экологии СССР Н.Н. Воронцов. Физиологи Я.В. Винников и А.И. Карамян выступили с докладами на заседании в Институте эволюционной физиологии АН СССР, а генетик М.Е. Лобашев — в Институте физиологии им. Павлова АН СССР (ИФ).

Никто не вспоминал о Ламарке на совместном заседании БИН и Всесоюзного ботанического общества (ВБО). Заседание открыл директор БИН П.А. Баранов — один из самых непримиримых противников Лысенко, а с докладами выступили систематики И.Т. Васильченко и Е.Г. Бобров, а также физиолог растений З.М. Эйдельман. Активно участвовал в мероприятиях по случаю 100-летия выхода в свет «Происхождения видов» К.М. Завадский, выступавший в ЦИН, Астрофизической лаборатории, ИФ, ВБО и др.25 Тематика его докладов варьировала: «100 лет учения Дарвина», «Основные положения теории эволюции», «Дарвинизм и современная биология», «Уровни организации живого», «Эволюционные идеи Ж.Б. Ламарка» и др.

Среди 70—80 юбилейных статей и книг о Дарвине, опубликованных в СССР в 1957— 1959 гг., большинство было подготовлено сторонниками Лысенко. Тем не менее юбилеи показали, что в отличие от 1948 г. на этот раз «победа» Лысенко была пирровой. Об этом свидетельствовали не только дарвиновские дни, проводимые в Ленинграде, но и публикации во многих биологических журналах. После разгона редакции «Ботанического журнала» и оргвыводов по отношению к наиболее активным противникам Лысенко цензура не пропускала критических замечаний в адрес лысенкоизма. Тем не менее большинство биологов отвергали его постулаты. Так, в номере «Журнала общей биологии» (№ 5, 1959), посвящённом выходу в свет главных трудов Ламарка и Дарвина, ни в одной из статей не были упомянуты Лысенко и даже Ламарк. Зато в числе авторов были последовательные дарвинисты М.М. Камшилов, Б.С. Матвеев и др. Особенно следует отметить дарвиновский выпуск «Бюллетеня МОИП» (№ 4, 1959). Здесь были опубликованы статьи убеждённых противников Лысенко Сукачева и Шмальгаузена. Без упоминаний фамилии Лысенко

25 СПФ АРАН. Ф. 1113. Д. 76. Л. 8.

46

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

обошлись и авторы историко-научных работ о восприятии Дарвина в русском языковом пространстве (Л.Я. Бляхер, А.Ф. Котс, Б.Е. Райков, С.Л. Соболь и др.).

В целом в СССР как сторонники Т.Д. Лысенко, так и его противники стремились использовать юбилей Дарвина для укрепления своих позиций. И хотя Лысенко поддерживал государственный аппарат, выполнявший указания Н.С. Хрущёва, властям не удалось, как прежде, удержать события в приемлемых для них границах ни внутри страны, ни в странах социалистического блока. Борьба с Лысенко, поддержанная учёными — участниками важнейших военно-оборонных проектов, всё более приобретала политический характер и воспринималась многими как движение за свободу исследований в соответствии со стандартами мировой науки.

В октябре 1964 г. Хрущёва сняли с постов Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Лысенко, лишившись покровителя, потерял пост президента ВАСХНИЛ. Советский творческий дарвинизм был признан псевдодарвиновским учением, и лысенкоисты потеряли возможность влиять на проведение дарвиновских юбилеев. Потеряли к ним интерес и власти. Инициаторами и организаторами юбилейных мероприятий отныне стали сами учёные, но приверженцам СТЭ пришлось столкнуться с новыми вызовами — как со стороны недарвиновских концепций эволюции, так и антиэволюционистов.

Заключение

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Для коммеморативных практик всегда характерны слабое критическое начало, склонность к преувеличению, нелюбовь к аргументированным доводам и трезвым рассуждениям, так как реконструкция образа и деятельности юбиляра призвана обеспечить групповую идентичность и национальную лояльность, усилить или возродить культурные традиции. Степень восхваления прошлого находится в прямой зависимости от заинтересованности участников юбилейных мероприятий и часто нам говорит больше о них, чем о самих юбилярах. В этом отношении дарвиновские юбилеи в СССР не были исключением. Было и немало особенностей, связанных как с предыдущими традициями включения дарвинизма в русскую политическую культуру, так и с провозглашением его естественнонаучной основой государственной идеологии и политики. В какой-то степени это был уникальный случай, когда иностранного учёного выбрали для обоснования государственной политики и претензий быть центром мировой науки.

С этим связана и проявившаяся сразу же тенденция не столько героизировать Дарвина, сколько его критиковать, призывая к созданию советского варианта дарвинизма, базировавшегося на национальных традициях трактовки Дарвина и на диалектическом материализме. Скоро в качестве такового варианта была избрана мичуринская биология, а одному из создателей — Т.Д. Лысенко — были приписаны успехи в развитии и практическом использовании эволюционной теории. В недавних сочинениях лысен-коведов-генетиконенавистников усиленно культивируется миф о том, что Лысенко и его сподвижники якобы не боролись административными методами со своими оппонентами, не писали на них доносы, а лишь защищались от генетиков, скооперировавшихся с зарубежными учёными. На самом деле, как показывают юбилеи Дарвина с 1937 по 1957 г., творцы мичуринской биологии практически сразу отказались от научных дискуссий с создателями и последователями современного дарвинизма (СТЭ). Вместо

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

47

них они публично обвиняли своих оппонентов в тяжких идеолого-политических прегрешениях: вредительстве, нежелании содействовать социалистическому строительству, пропаганде фашизма, расизма и т. д. Фактически каждая их статья, каждое выступление были доносом. В то же время они славословили мнимые достижения Лысенко, вступившего со временем в конфронтацию со всей мировой биологией и отечественным научным сообществом. Несмотря на официальную поддержку властями Лысенко, административные гонения и прямые репрессии его оппонентов, учёные, стоявшие на позициях СТЭ, старались использовать юбилеи для её продвижения в обществе и для ограничения претензий Лысенко на тотальный контроль. Это удалось осуществить только после устранения от власти Н. С. Хрущёва, что и исключило участие Лысенко в последующих советских юбилеях.

Литература

70-летие со дня смерти Чарлза Дарвина // Ленинградская правда. 1952. 20 апр. № 95. С. 1. 100-летие «Происхождения видов» Ч. Дарвина и 150-летие «Философии зоологии» Ж. Ламарка // Вестник АН СССР. 1960. № 1. С. 119—121.

Академия наук в решениях Политбюро ЦК РКП(б)—ВКП(б) 1922—1952 / Сост. В.Д. Есаков. М.: РОССПЭН, 2000. 591 с.

Академия наук в решениях Политбюро ЦК КПСС: Бюро Президиума, Президиум, Секретариат ЦК КПСС: 1952-1958 / Отв.-сост. В.Ю. Афиани, В.Д. Есаков. М.: РОССПЭН, 2010. 1279 с.

Алексеев В.А. Две исторические даты. К 250-летию со дня рождения К. Линнея и 75-летию со дня смерти Ч. Дарвина // Агробиология. 1957. № 2. С. 674—693.

Амлинский И.Е. Гениальное произведение Дарвина // Ленинградская правда. 1939. 24 нояб. № 279. С. 2.

Бахарев А.И. Дарвин и Мичурин. М.: Сельхозгиз, 1959. 144 с.

Белкин Р.И. Восемьдесят лет дарвинизму. 1859—1939. От редакции // Успехи современной биологии. 1939. Т. XI. Вып. 2. С. 193—197.

Белкин Р.И. Серьёзный вклад в биологическую литературу // Журнал общей биологии. 1950. Т. 11. Вып. 6. С. 476-482.

Бондаренко П.П., Брандгендлер В.С., Валескалн П.И., Токин Б.П. К пятидесятилетию со дня смерти Чарлза Дарвина // За марксистско-ленинское естествознание. 1932. № 2. С. 16-18. Бондаренко П.П. За дарвинизм // Известия. 1937. 12 апр. № 88 (6250). С. 2.

Борисяк А. А. Палеонтология и дарвинизм // Журнал общей биологии. 1940б. Т. 1. № 4. C. 25-36.

Брандгендлер В.С., Валескалн П.И. Учение Дарвина и классовая борьба // Правда. 1932. № 109 (5274). С. 2.

Бухарин Н.И. Дарвинизм и марксизм // Учение Дарвина и марксизм-ленинизм (К 50-летию со дня смерти Дарвина / Ред. П.И. Валескалн и Б.П. Токин. М.: Партиздат, 1932. С. 34-61.

Вавилов Н.И. Роль Дарвина в развитии биологических наук (К 50-летию со дня смерти Дарвина) // Природа. 1932. № 6-7. С. 511-526.

Вавилов Н.И. Генетика на службе социалистического земледелия (введение к плану генетических исследований в области растениеводства на 1933-1937 гг. // Труды Всесоюзной конференции по планированию генетико-селекционных исследований. Ленинград, 25-29 июня 1932 г. Л.: Изд-во АН СССР. 1933. С. 17-46.

Вавилов Н.И. Как строить курс генетики, селекции и семеноводства // Яровизация. 1939. Вып. 1 (22). С. 130-135.

Валескалн П.И. Наследие великого биолога // Правда. 1937. 12 апр. № 101 (7067). С. 3.

48

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Валескалн П.И. Формирование эволюционных идей Ч. Дарвина // Советская наука. 1939. № 11. С. 139-159.

Великий естествоиспытатель // Правда. 1952. 20 апр. № 111 (12313). С. 2.

Вернадский В.И. Дневники. 1935-1941: В 2 кн. / Отв. ред. В.П. Волков. М.: Наука, 2006.

Вернадский В.И. Дневники. 1941-1943 / Отв. ред. В.П. Волков. М.: Наука, 2010. 542 с.

Веселов Е.А. Чарлз Дарвин. Жизнь. Деятельность и труды основоположника эволюционного учения. М.: Учпедгиз, 1959. 208 с.

Вильямс В.Р. Продолжатель дела Дарвина // Правда. 1937. № 120 (7086). 1 мая. С. 4.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Восемьдесят лет «Происхождения видов» Ч. Дарвина (Общее собрание Академии наук СССР) // Вестник АН СССР. 1940. № 1-2. С. 62-73.

Вступительное слово академика А.И. Опарина // Известия Академии наук СССР. Сер. биолог. 1952. № 3. С. 4-5.

Гаузе Г.Ф. Роль приспособляемости в естественном отборе // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 1. C. 105-120.

Давиташвили Л.Ш. Развитие идей и методов в палеонтологии после Дарвина. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1940. 263 с.

Дарвинизм. Хрестоматия. Т. 1 / Сост. В.А. Алексеев. М.: Изд-во МГУ, 1951. 848 с.

Дарвинизм живет и развивается. Труды юбилейной конференции, посвящённой 100-летию опубликования «Происхождения видов» Ч. Дарвина и 150-летию опубликования «Философии зоологии» Ж. Ламарка (19-21 ноября 1959 г.) / Отв. ред. И.Е. Глущенко. М.: Изд-во АН СССР, 1960. 218 с.

Дарвинизм и генетика / Отв. ред. Н.В. Турбин. Л.: ЛГУ, 1951. 318 с.

Дарвиновские дни в Москве // Природа. 1960. № 1. С. 110.

Доклады, прочитанные на заседании Учёного совета Института, посвящённого 75-летию со дня смерти Чарльза Дарвина. 19 апреля 1957 г. / Отв. ред. Н.И. Нуждин. М.: Изд-во АН СССР, 1959. 75 с. (Труды Института генетики. № 25).

Дубинин Н.П. Дарвинизм и генетика популяций // Успехи современной биологии. 1940а. Т. 13. Вып. 1. С. 276-305.

Дубинин Н.П. Генетика и «Происхождение видов» Чарлза Дарвина // Журнал общей биологии. 1940б. Т. 1. № 1. С. 37-74.

Дунин М.С. Отступление с «боем» // Социалистическое земледелие. 1937. 18 апр. № 89 (2477). С. 2-3.

Ипполитов Н. «Происхождение видов» Ч. Дарвина // Книга и пролетарская революция. 1939. № 5-6. С. 186-188.

КагановВ.М. Литература по эволюционной теории // Правда. 1937. 12 апр. № 101 (7067). С. 3.

Каганов В.М. Зарождение и становление диалектико-материалистической теории органической эволюции. Историко-философский очерк: Автореф. дис. ... д-ра филос. наук. М., 1963. 34 с.

Карпов Г.В. Чарлз Дарвин. М.: Географгиз, 1957. 46 с.

Кёллер Б.А. Чарлз Дарвин и дарвинизм // Природа. 1939. № 2. С. 18-20.

Кирпичников В.С. Значение приспособительных модификаций в эволюции // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 1. С. 121-153.

КиселевЛ.Л., Левина Е.С. Лев Александрович Зильбер. М.: Наука, 2004. 699 с.

Колчинский Э.И. Несостоявщийся «союз» философии и биологии // Репрессированная наука / Ред. М.Г. Ярошевский. Л.: Наука, 1991. С. 34-71.

Колчинский Э.И. В поисках советского «союза» философии и биологии: репрессии и дискуссии 1920-х — начала 1930-х гг. СПб.: Дмитрий Буланин, 1999. 273 с.

Колчинский Э.И., Конашев М.Б. Как и почему «Правда» учила «Ботанический журнал»? // Вопросы истории естествознания и техники. 2003. № 4. С. 49-74.

Колчинский Э.И., Орлов С.А. Философские проблемы биологии (20-е — начало 60-х гг.). Л.: ЛО ИИЕТ АН СССР, 1990. 97 с.

Константинов П.Н., Лисицын П.И., Костов Д. Несколько слов о работе одесского Института селекции и генетики // Яровизация. 1936. № 5 (8). С. 15-29.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

49

Корсунская В.М. Великий натуралист Чарлз Дарвин. Л.: Детгиз, 1959. 319 с.

Кременцов Н.Л. «Американская помощь» в советской генетике // Вопросы истории естествознания и техники. 1996. № 3. С. 15—42.

Кременцов Н.Л. Советская наука и война // Наука и кризисы / Ред. Э.И. Колчинский. СПб.: Дмитрий Буланин. 2003а. С. 783—818.

Кременцов Н.Л. Советская наука и Холодная война // Наука и кризисы / Ред. Э.И. Колчинский. СПб.: Дмитрий Буланин, 20036. С. 830—907.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Кремянский В.И. О значении различных форм филогенетической преемственности // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 3. C. 425—448.

Лукин Е.И. Дарвинизм и географические закономерности в изменении организмов. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1940. 312 с.

Лысенко Т.Д. По поводу статьи академика Н.И. Вавилова // Яровизация. 1939. Вып. 1 (22). С. 136-140.

МитинМ. За передовую советскую генетическую науку // Правда. 1939. 7 дек. № 337 (8022). С. 3. Музрукова Е.Б. Юлиус Шаксель: Жизнь и судьба // Историко-биологические исследования. Т. 5. № 3. С. 72-80.

Навашин М., Прокофьева А. Герасимова Е. O «вегетативных гибридах» в Институте картофельного хозяйства // Яровизация. 1939. Вып. 1 (22). С. 98-99.

Некрасов А.Д. Чарлз Дарвин. М.: Изд-во АН СССР, 1957. 471 с.

Нуждин Н.И. Дарвин и мичуринская биология // Известия Академии наук СССР. 1952. Т. 3. С. 6-29.

Нуждин Н.И. Ламарк, Дарвин и современная биология. М.: Знание, 1959. 30 с.

О преподавании генетики // Яровизация. 1939. Вып. 1 (22). С. 130.

От редакции // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 1. С. 9-24.

Павловский Е.Н. Зоологический конгресс в Лондоне им. Ч. Дарвина и А. Уоллеса // Вестник АН СССР. 1959. № 1. С. 94-97.

Павловский Е.Н. Выпуск медалей Ч. Дарвина и Ж.Б. Ламарка // Зоологический журнал. 1962. Т. 41. № 2. С. 124.

ПарамоновА.А. Восемьдесят лет дарвинизму // Советская агрономия. 1939. № 5. С. 3-13. Платонов Г.В. Дарвин, дарвинизм и философия. М.: Госполитиздат, 1959. 431 с.

Полянский В.И. 80-летие выхода в свет «Происхождения видов» // Советская ботаника. 1939. № 6-7. С. 5-11.

Полянский В.И. К 75-летию со дня смерти Чарлза Дарвина // Ботанический журнал. 1957. Т. 42. С. 513-516.

Полянский В.И., Литвинов М.А. Дарвинские совещания научных сотрудников БИН АН СССР // Природа. 1939. № 11. С. 121.

Презент И.И. Теория Дарвина в свете диалектического материализма: Тезисы к 50-летию со дня смерти Ч. Дарвина. 19 апр. 1932 г. Л., 1932. 32 с.

Презент И.И. Советскую агробиологию — на уровень метода диалектического материализма // Яровизация. 1937. 3 (12). С. 49-66.

Презент И., Нуринов А. О пророке от евгеники Н.К. Кольцове и его евгенических соратниках // Социалистическое земледелие. 1937. 12 апр. № 84 (2472). С. 2-3.

Пузиков П.Д. Философские основы учения Дарвина. Минск: Изд-во АН БССР, 1959. 223 с. Речь академика Т.Д. Лысенко // Известия Академии наук СССР. Серия биологическая. 1952. № 3. С. 4-5.

Ромашов Д.Д. О методах работы И. В. Мичурина // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 2. С. 177-204.

РоссияновК.О. Из истории борьбы академика Д.Н. Прянишникова за генетику // Репрессированная наука / Отв. ред. М.Г. Ярошевский. Л.: Наука, 1989. С. 528-533.

Соболь С.Л. Первое июля 1853 - 24 ноября 1859 (полемика вокруг идей Ч. Дарвина в период, предшествовавший выходу в свет «Происхождения видов») // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 1. С. 75-104.

50

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Соболь С.Л. Чарлз Дарвин (популярный очерк жизни и научного творчества). М.: Знание, 1957. 39 с.

Создатели современного эволюционного синтеза / Отв. ред.-сост. Э.И. Колчинский. СПб: Нестор-История. 2012. 996 с.

Сойфер В.Н. Власть и наука: история разгрома генетики в СССР. М.: Лазурь, 1993. 706 с.

Сойфер В.Н. Сталин и мошенники в науке. М.: Добросвет, 2012. 504 с.

Сойфер В.Н. Письмо в редакцию // Троицкий вариант. 2014. 23 дек. № 23 (167). С. 5.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Соколова Т.И. Наследие И.В. Мичурина. Мифы и реальность. Луганск: ПЦ Максим. 2010. 432 с.

Соратники Николая Ивановича Вавилова / Отв. ред. В.А. Драгавцев. СПб.: ВИР, 1994. 615 с.

Суд палача. Николай Иванович Вавилов в застенках НКВД. Биографический очерк. Документы // Сост. Я.Г. Рокитянский, Ю.Н. Вавилов, В.А. Гончаров. М.: Academia, 1999. 552 c.

Учение Дарвина и марксизм-ленинизм (К 50-летию со дня смерти Дарвина) / Ред. П.И. Вале-скалн, Б.П. Токин. М.: Партиздат, 1932. 133 с.

Федотова А.А. Юбилеи Николая Ивановича Вавилова в меняющихся политических контекстах // Историко-биологические исследования. 2015. Т. 7. № 2. С. 67—80.

Халифман И.А. Дарвиновская сессия Всесоюзной академии с.-х. наук им. В.И. Ленина // Природа. 1940. № 4. С. 107-213.

Хвостова В.В. Генотипическое влияние при прививках и трансплантациях // Журнал общей биологии. 1940. Т. 1. № 3. С. 449-470.

Холодный Н.Г. «Происхождение видов» и работы Дарвина по физиологии растений // Природа. 1940. № 2. С. 27-35.

Хоссфельд У., Юнкер Т., Колчинский Э.И. Протагонисты и главные научные труды по эволюционному синтезу в немецком языковом пространстве // Вопросы истории естествознания и техники. 2000. № 1. C. 69-95.

Цицин Н.В. Моя попытка использовать цитогенетику // Яровизация. 1939. Вып. 1 (22). С. 121-145.

Шмальгаузен И.И. Организм как целое в индивидуальном и историческом развитии. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1938. 138 с.

Шмальгаузен И.И. Пути и закономерности эволюционного процесса. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1939а. 231 с.

Шмальгаузен И.И. Дарвинизм и неодарвинизм // Успехи современной биологии. 1939б. Т. 11. Вып. 2. С. 204-216.

Яковлев Я.А. О дарвинизме и некоторых антидарвинистах // Правда. 1937. 12 апр. № 101 (7067). С. 2-3.

Abir-Am P.G. Introduction (Commemorative Practices in Science: Historical Perspectives on the Politics of Collective Memory) // Osiris. 1999. Vol. 14. P. 1-33.

Arbeitstagung zu Fragen der Evolution zum Gedenken an Lamarck-Darwin-Haeckel (20. bis 24. Okt. 1959 in Jena) / Hrsg. O. Schwartz. Jena: Fischer, 1960. 232 S.

Behrendt L.-D. Die Institute der Roten Professur: Kaderschmieden der sowjetischen Parteiintel-ligenz (1921-1938) // Jahrbuch fur Geschichte Osteuropas, 1997. Bd. 45. Hf. 4. S. 597-621.

Browne J. Birthday to Remember // Nature. 2008. Vol. 456. P. 324-325.

Cassata Fr. The Italian Communist Party and the ‘Lysenko Affair’ (1948-1955) // Journal of the History of Biology. 2012. Vol. 45. P. 469-498.

Corsy P. Celeber Lamarck // Jean-Baptiste Lamarck / Ed. G. Laureant. Paris: fidition du CTHS, 1997. P. 51-61.

David-Fox M. Revolution of the Mind. Higher Learning among the Bolsheviks. Ithaca; London: Kornell University Press, 1997. 302 p.

deJong-Lambert W. The Cold War Politics of Genetic Research: An Introduction to the Lysenko Affair. Dordrecht: London, New York: Springer, 2012. 185 p.

deJong-Lambert W., Kremetsov N. On Labels and Issues: Controversy and the Cold War // Journal of the History of Biology. 2012. Vol. 45. P. 469-498.

Dubinin N.P Works of Soviet Biologists. Theoretical Genetics // Science. 1945. Vol. 105. P. 109-112.

STUDIES IN THE HISTORY OF BIOLOGY. 2015. Volume 7. No. 2

51

Fitzpatrick Sh. (ed.) Cultural Revolution in Russia, 1928-1931. Bloomington: Indiana University Press, 1984. 309 p.

Fudjoka Ts. Ruisenko shugi wa naze shutsugen shitaka: seibutsugaku no bensho~ho~ka no seika to zasetsu [Почему лысенковщина проявилась? Плод и срыв диалектизации биологии]. Tokyo: Gakujutsushuppankai, 2010. 283 p.

Grimoult C. Histore de lTvolutionnisme contemporain en France: 1945-1995. Geneve: Librairie Droz S.A., 2000. 616 p.

Haldane J.B.S. Lysenko and Genetics // Science and Society. 1940. Vol. 4. № 4. 433-437.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Haldane J.B.S. Nonsense about Lysenko // Daily Worker. 1949. November 9. P. 2.

Harman O. C.D. Darlington and the British and American reaction to Lysenko and the Soviet conception of science // Journal of the History of Biology. 2003. Vol. 36. № 2. P. 309-352.

Hofifeld U. Darwin-Jahr 2009 — eine erste Bestandsaufnahme // Anzeiger Verein ThUringer Orni-thologen. 2009a. Bd 6. № 3. S. 313-325.

Hofifeld U. Quo vadis “Darwin-Industry”? Tendenzen und Trends im Darwin-Jahr 2009 // Archiv fur das Studium der Neueren Sprachen und Literaturen. 2009b. Bd. 161 (246). S. 330-344.

Hofifeld U., Olson L. From the Modern Synthesis to Lysenkoism, and Back? // Science. 2002. Vol. 297. № 5578. P. 55-56.

Hoxtermann E. “Klassenbiologen” und “Formalgenetiker”. Zur Rezeption Lyssenkos unter den Biologen in der DDR // Acta Historica Leopoldina. 2000. Bd. 36. S. 273-300.

Jardanova L. The Presidential address; the remembrance of science past // The British Journal for the History of Science. 2000. Vol. 33. P. 387-406.

Junker Th. Die Zweite Darwinsche Revolution. Geschichte des Synhetischen Darwinismus in Deutschland 1924 bis 1950. Marburg: Basilisken-Presse, 2004. 635 S.

Kaasch M., Kaasch J., Hossfeld U. „FUr besondere Verdienste um Evolutionsforschung und Gene-tik“. Die Darwin-Plakette der Leopoldina 1959 // Acta Historica Leopoldina. 2006. Bd. 46. S. 333-427.

Kolchinsky E. Darwinism and Dialectical Materialism in Soviet Russia // The Reception of Charles Darwin in Europe. Vol. II / Eds. E.M. Engels, Th.F. Glick. London; New York: Continium, 2009. P. 522-552; 602-609.

Kolchinsky E. The Cultural Revolution in the USSR (1929-1932) and the Beginning of the ‘Union’ Isai I. Present and Trofim D. Lysenko // The Japanese Journal of the History of Biology. 2013. Vol. 88. № 3. P. 23-35 (на япон. яз.).

Kolchinsky E. Darwin’s jubilee in Russia // The Literary and Cultural Reception of Charles Darwin in Europe. Vol. 3. / Th. Glick, E. Shaffer (eds.). London; New Delhi; New York; Sydney: Bloomsbury, 2014. P. 278-305, 370-374.

Kolchinsky E. Nikolai Vavilov in the years of Stalin’s ‘revolution from above’ (1929-1932) // Cen-taurus. 2014. Vol. 56. № 4. P. 330-358.

Krementsov N. Lysenkoism in Europe: Export-Import of the Soviet Model // M. David-Fox, G. Peteri (eds.) Academia in upheaval. Origins, transfer and transformations of the communist academic regime in Russia and the East Central Europe. London: Bergin & Garvey, 2000. P. 179-202.

PaulD. A War on Two Fronts: J.B.S. Haldane and the Response to Lysenkoism in Britain // Journal of the History of Biology.1983. Vol. 16. № 1. P. 1-37.

Reif W.-E. Deutschsprachige Evolution-Diskussion im Darwin-Jahr 1959 // Evolutionsbiologie von Darwin bis heute / Hrsg. R. Bromer, U. HoPfeld, N. Rupke. Berlin: VWD, 2000. S. 361-395 (Verhand-lungen zur Geschichte und Theorie der Biologie. Bd. 4).

ReifW.-E., Hofifeld U., Schoch R. Discussion of Evolution in the German-Speaking World in the 1959 Darwin Centenary // The Literary and Cultural Reception of Charles Darwin in Europe. Vol. 3 / Ed. by Th. Glick, E. Shaffer. London; New Delhi; New York; Sydney: Bloomsbury, 2014. P. 239-254; 362-366.

Rheinberger H.-J. Was bleibt vom Darwin-Jahr 2009? Entdeckt wurde nur ein Ei, aber der Ertrag des Jubilaums ist erstaunlich; Graswurzelbewegung // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2010. 7-te April. Natur und Wissenschaft. S. 5.

RichmondM. The 1909 Darwin Celebration: Reexamining Evolution in the Light of Mendel, Mutation and Meiosis // Isis. 2006. Vol. 97. № 3. P. 427-448.

52

ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. 2015. Том 7. № 2

Roll-Hansen N. The Lysenko Effect. The Politics of Science. Amherst; New York: Humanity Books, 2005. 335 p.

Selya R. Defending Scientific Freedom and Democracy: The Genetics Society of America’s Response to Lysenko // Journal of the History of Biology. 2012. Vol. 45. P. 415—442.

Setoguchi A. Darwin Commemorations and Three Generations of Historians of Biology // East Asian Science, Technology and Society. 2009. Vol. 3. P. 531-537.

Setoguchi A. Commemorating Darwin: Formation of Historical Perspectives on Reception of Evolutionary Theory in Japan // The Japanese Journal of the History of Biology. 2010. Vol. 83. № 1. P. 1-19.

Schmalgausen 1.1. Die Evolutionsfaktoren. Eine Theorie der stabiliesierenden Auslese / Hrsg. U. Hossfeld, L. Olsson, G.S. Levit, O. Breidbach. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2010. 434 S.

Smocovitis V.B. The 1959 Darwin Centennial Celebration in America // Osiris (Commemorative Practices in Science: Historical Perspectives on the Politics of Collective Memory) / Eds. P.G. Abir-Am, C.A. Elliot. Chicago: University of Chicago Press, 1999. № 1. P. 274-323.

Schneider L. Biology and Revolution in Twentieth Century China. Landham, MD: Rowman & Lit-tlefeld. 2003. 307 p.

Stolz R. Geleiwort der Friedrich-Schiller Universitat // Julius Schaxel an Ernst Haeckel. 19061917 / Hrsg. E. KrauPe. Leipzig; Jena; Berlin, 1987. S. 9-14.

The Literary and Cultural Reception of Charles Darwin in Europe. Vol. 3-4 / Eds. Th. Glick, E. Shaffer. London; New Delhi; New York; Sydney: Bloomsbury, 2014. 723 p.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

The Lysenko Controversy // The Listener. 1948. 8 December. P. 873-875.

Teich M. Haldane and Lysenko Revisited // Journal of the History of Biology. 2007. Vol. 40. № 3. P. 557-563.

Timofeeff-RessovskyN.W. Mutations and geographical variation // The New Systematics / Ed. J. Huxley. London; Oxford: Claredon Press, 1940. P. 73-136.

Vavilov N.I. The new systematics of cultivated plants // The new systematics / Ed. J. Huxley. London; Oxford: Claredon Press, 1940. P. 549-566.

ZhebrakA.R. Soviet Biology // Science. 1945. Vol. 102. P. 357-359.

Zimmermann W Die Auseinandersetzung mit den Ideen Darwins. Der „Darwinismus“ als ideenge-schictliches Phanomen // Hundert Jahre der Evolutionsforschungen / Hrsg. G. Heberer, Fr. Schwanitz. Stuttgart: G. Fischer, 1960. S. 290-354.

Darwin's Jubilee in USSR and Lysenkoism

Eduard I. Kolchinsky

St. Petersburg Branch of the Institute for the History of Science and Technology named after S.I. Vavilov,

Russian Academy of Sciences, St. Petersburg, Russia; ekolchinsky@yandex.ru

The article shows how the Soviet Powers used celebrations Darwin’s jubilee in the USSR to maintain control over biologists’ community by presenting Trofim Lysenko as an architect of the Soviet version of Darwinism in 1932-1959. At the same time Soviet scientists sought ways to use Darwin’s jubilee to promote other evolutionary ideas, and first of all SET. At times when administrative repressions went down in 1957 they maintained free-spoken criticism of Lysenkoism.

Keywords: jubilee, Charles Darwin, Nikolai Bukharin, Nikoli Vavilov, Isay Present, genetics, Trofiim Lysenko, Michurinism, Yakov Yakovlev, Iosif Stalin, VASKhNiL session.