ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА В ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
Е.Н. Песоцкая
В философском постижении современного человека проблема исследования его онтологического базиса является одной из наиболее актуальных. Рассмотрение как психического, так и физиологического начала как разных аспектов функционирования индивидуального человеческого и психокосмоса «исторически присутствует во всех антропологических концепциях. Оно суть психофизиологическая проблема, решение которой усилиями представителей разных областей позволяет понять и объяснить все многообразие объективных проявлений жизни человека как сложной социоприродной целостности.
Понимание психофизиологической проблемы в истории естествознания, философии и науки с момента своей постановки потребовало теоретико-методологического единства в исследовании рефлекторного аппарата и аппарата проявления психических способностей, что, в свою очередь, объясняет объективные проявления жизни и способствует оформлению целостной модели человека.
Наиболее интенсивные попытки решения проблемы относятся к концу XIX столетия, что связано с накоплением обширного эмпирического и теоретического материала в естествознании. К этому моменту времени в методологии науки оформились два подхода к осмыслению проблемы психофизической причинности
— дуалистический и монистический.
В русле дуализма она решается в двух аспектах взаимодействия тела и души и психофизического параллелизма. На основе достижений физиологии, биологии, химии и физики того времени вопрос взаимодействия души и тела получил рассмотрение в рамках теории интеракции. Сущность ее заключалась в том, что соматические процессы вызывают изменения в психической области и наоборот. Это был существенный шаг в разработке вопроса.
В истории философии Б. Спинозой, Г.В. Лейбницем, Ф.В. Шеллингом, А. Шопенгауэром была выдвинута теория психофизического параллелизма как теория об отношении мышления и бытия, психического и физического в человеке. В ней утверждается, что соматика и психика имеют собственные закономерности. Так, например, процессы, происходящие в мышлении и бытии, строго соответствуя друг другу во времени со стороны материального содержания, не взаимодействуют между собой. На рубеже Х1Х-ХХ веков Г. Риккером, обратившимся к анализу понятия психофизических причинных отношений, несостоятельность этой теории хорошо показана.
При описании деятельности сознания применялись механистические и физико-химические образы. Само сознание трактовалось как особый мир, построенный из отражения вещей. Но в таком случае вещи оказываются лишь двойниками реальных объектов, отъединенными от них и превращенными в частицы «психической материи», а душевная жизнь представляется механической мозаикой из психофизиологических элементов, которые назывались ощущениями, представ-
* Употребление терминов «психофизиологический» и «психофизический» при рассмотрении проблемы психики и соматики в бытии человека до настоящего времени так и не обрело единой формы.
лениями и т.д. Явления сознания рассматриваются здесь не более, чем со стороны их взаимосвязи с внешним миром [2, с. 160].
В связи с развитием философского понимания человеческой души и духовной жизни в целом значительным влиянием пользовалось монистическое решение психофизиологической проблемы, прежде всего, в ключе материалистической философии (эпифеноменализма) и спиритуалистического монизма .
В нем понимание психической жизни опирается на индивидуальное сознание как наивысшее свойство высокоорганизованной материи — мозга, представляющее собой способность идеального (психического) отражения предметов в субъективное содержание душевной жизни человека. При этом если субъективный идеализм все психические процессы трактует как ассоциации представлений, то материализм рассматривает их в тесной взаимосвязи с физиологическими.
В рамках монизма анализу подвергается проблема несравнимости содержания и типа бытия областей физического и психического, поднимается вопрос о замкнутости психического и физического миров как целостностей, о границах душевной жизни и ее зависимости от причинной связи между психическим и физическим [5, с. 346]. Была показана характерная для науки того времени несводимость сфер психического и физического к количественным (атомистическим) теориям [5, с. 350-353]. Понимание психофизического акцентируется на связи между индивидуальным телесным и индивидуальным духовным процессами. Особо выделяется коррелятивная зависимость физических с психическими и духовными процессами: «...в нашем духе может появиться лишь то, что имеет свою причину в психической стороне тел, которые мы, по принципу психофизической причинности считали бы непосредственной причиной внешнего восприятия [5, с. 348]. Под основой и причиной психического реагирования, а затем и физических изменений в организме человека понимается слово (речь) [5, с. 349]. Однако по-прежнему неопределенным остается само понятие действования, которым, в частности, пользуется Г. Риккерт для того, чтобы вскрыть возможность психофизической причинности. Это не позволяет ему однозначно определить причинно-следственные зависимости названных процессов.
Ученые-физиологи XIX в. — Г. Мюллер, В. Вундт, Э. Вебер и их последователи создали «физиологию души», в которой сознание представлено пучком ощущений, а каждое ощущение определялось нервным процессом. Всякая высшая психическая форма, например, переживание, могла, с их точки зрения, быть полностью и без остатка разложенной на элементарные нервно-психические процессы. Сознание отождествлялось со своего рода физиологической машиной.
В том же ряду стоят попытки обоснования психофизической проблемы в метафизике И.Ф. Гербарта, толковавшего душу как простую реальную сущность, локализованную в мозге, а психические явления как статику и механику представлений [3, с. 97].
Конец XIX в. характеризуется синтезом имеющихся естественно-научных данных в философской антропологии, что обусловлено обновленным, более широким пониманием особого метафизического положения человека и его сущности в структуре биопсихического мира. Наиболее интересны в этом плане работы М. Шелера. Им подвергнуто критике существующее учение о субстанциональности души, в котором организмически разделены категории «вещества» и «формы»
* Душа понимается как свойство материи или как эпифеномен (сопутствующее явление). Материя понимается как эпифеномен души.
души и тела. Дано понимание личностной структуры субъекта для объяснения ряда психических процессов. По своей сущности это понятия «Оно» (как влечения), «Я» (как личность) и «Сверх-Я» (как дух). Последнее означает деятельностное начало, координирующее витальные процессы.
М. Шелером философски рассмотрены эволюционно сформулированные формы психического бытия животных и человека, где особое внимание уделено характеристике ассоциативной памяти и практического интеллекта как формам существования психического. Психические и физиологические изменения направляются условно рефлекторно [8, с. 144-145]. Поведение и деятельность индивида по Шелеру имеют психическую детерминацию как сознательную, так и подсознательную (так называемые «традиции» или наследуемый биологический элемент поведения, оттеняемы в результате человеческого развития) [8, с. 146-147]. Как «наивысшая форма психической жизни» практический интеллект обусловливает «способность к выбору и избирательное действие» [8, с. 148]. В психической сфере выделена детерминация интеллекта ценностной предметностью мира и опытом, а также процессы предвосхищения (опережающего чувственного отражения) как условие продуктивного мышления.
М. Шелер вводит объемный принцип человеческого начала, включающий разум, иррациональное созерцание, высшие эмоционально-ценностные и волевые акты. В метаантропологии Шелера дух в пределах сферы человеческого бытия регулирует личностные, то есть психические, структуры, с ней взаимосвязанные. Человеческое существо, наделенное духом, являет безграничную «открытость миру» в форме «человек о мир ^ ...» [8, с. 156]. Под безграничностью на языке синергетики сегодня понимается неравновесность и неопределенность в поведении человека как сложной самоорганизующейся системы, взаимодействующей с миром.
Главным моментом в решении психофизической проблемы в философской антропологии следует считать, на наш взгляд, процесс «самососредоточения» как функциональный элемент духовного волевого акта; и введение понятия «самосознания» человека как центра и места обратного сообщения в состояниях организма. Сосредоточение, самосознание, способность и возможность опредмечивания изначального сопротивления влечению образуют одну единственную неразрывную структуру, которая свойственна лишь человеку [8].
Второй сущностный признак человека — в его способности вновь опредме-тить собственное физиологическое и психическое состояние и каждое отдельное психическое переживание [8]. Адекватность отражения окружающего мира человеческим сознанием детерминирована строгой каузальной связью с ним психофизического аппарата человека, вне зависимости от его психофизической организации, порогов чувствительности, интересов, состояний.
Наиболее ценным выводом в понимании взаимосвязи психофизического является рассмотрение человеческой «данности себе самому» через самосознание как средство самопознания, самоовладевания. Из этой «данности» объясняются все особенности человека как личности. В частности, «ощущение пространства души», переживаемое внутренне и «ощущение и понимание пространства целостности окружающего мира» [8, с. 158]. Как две стороны единого жизненного про-
* Здесь принцип означает пространственно-временное единство и индивидуальность человеческого начала.
Следует понимать как реальную пространственно-временную ощутимость бытия.
цесса, физиологический и психический процессы ... целенаправленны и ориентированы на целостность [8, с. 177].
В современном научном понимании в контексте осмысления указанной проблемы можно выделить три стороны сознания: предметное (сознание, направленное на мир окружающих вещей, предметов и событий); самосознание (направленное на самого себя, все время осознающее самое себя как нечто другое, чем весь окружающий мир); и сознание как поток непосредственных переживаний. Первые две стороны сознания относятся к тому, что в философии всегда называлось духом. Третья сторона часто именуется душой, в которой укоренено предметное сознание и самосознание. Душевная сфера — особая стихия, слитая, с одной стороны, с актуальностью духовного бытия и идеальностью света разума, а с другой
— соприкасающаяся со внеположенностью и пространственно-временной ограниченностью материального бытия. Душевная жизнь представляется производным началом, истоком личности.
В России научная психофизиология, основанная И.М. Сеченовым, объясняла обусловленность психических явлений физиологическими процессами на органическом субстрате. И.П. Павлов отождествлял физиологическое и психологическое, практически умаляя значение социальной детерминации психической жизни. В его исследованиях упускается положение о том, что физиологические процессы являются лишь субстратом психических процессов и что эти процессы не взаимозаменимы.
Более синтетично в русской философии связь психической причинности и соматических процессов описана А.Л. Чижевским. Сознание человека, по его мнению является тем фактором, который задает форму протекания необходимых физико-химических процессов в человеке, обществе. Сознание создает квантитиви-рованную форму реализации всеобщих закономерностей, а как будет использоваться эта энергия — зависит от социальных факторов и ценностной основы сознания [7, с. 92].
Специфическое направление в объяснении детерминации телесного через сознание посредством многокомпонентного опыта (чувственно-перцептивного, фи-лософско-рефлексивного, психодинамического и трансперсонального) развивает С. Гроф. Однако оно стоит особняком, не артикулирует сложное взаимодействие факторов разной природы. Для его понимания надо обращаться к достижениям синергетической методологии.
На всех иерархических уровнях живого организма как особой целостности присутствует движение от структур детерминированного хаоса к упорядоченности. Структурная организация живого по экспериментальным данным имеет действенную статистико-детерминистическую природу [1, с. 58]. Объяснение таковой возможно с помощью принципов нелинейной неравновесной термодинамики, которые являются универсальными в плане охвата самоорганизующихся физических, химических и биологических процессов организма. С целью исследования этих процессов как основы психофизиологических механизмов и взаимосвязей современная наука использует фундаментальные законы физики, поскольку их суть заключается в спонтанном возникновении порядка и организации из беспорядка и хаоса. Практически всем физиологическим подсистемам организма присущи процессы хаоса и фракталов как разномасштабных повторяющихся структур, связанных с элементами хаоса, на что указано отечественными исследователями [1, с. 58-59]. Хаотичная динамика с принципами нелинейного детерминированного хаоса и упорядоченные процессы в организме, таким образом, характери-
зуют его как иерархическую систему, легко адаптирующуюся к широкому диапазону изменений внешней среды*. Поскольку у человека, как живого организма, совокупность вышеназванных процессов управляется центральной нервной системой, главное свойство которой опережающее отражение**, то можно утверждать, что бытию психического, сознанию человека в целом функционально свойственны принципы нелинейности, неравновесности и неопределенности.
Через свойство неопределенности нелинейные и неравновесные процессы, протекающие на живом субстрате, обусловливают эволюцию специфически человеческих свойств — познавательной способности, образного и понятийного мышления, самосознания и саморефлексии. Через личность как начало, рефлексирующее и интегрирующее всю человеческую природу и существенные ее свойства (разум, способность к трудовой деятельности, созданию социальных организаций, творчеству и культуре), происходит переход к усложнению его иерархически организованного субстрата как психофизиологической целостности.
Сущностная специфика личностного «я» во всей его сложности суть духовный мир, идеальное, которое развертывается в его идеальном пространстве-времени*. Субъективный мир объясняется информационными процессами, позволяющими выстроить ряд причинных связей, обеспечивающих действенность духовных факторов [6, с. 19-20], а сущность, лежащую в основе духовной жизни человека, раскрывает специфика причинности, как основа этой жизни.
Современная наука приобрела возможность расшифровывать основу эффектов духовной активности, информационную по своей природе. Детерминистические представления о проявлении взаимоотношения духовного и телесного всегда предполагали выяснение причинных** связей в рамках нейродинамики мозга как саморегулирующейся системы. Как реальности чисто духовного характера собственные мысли и чувства воспринимаются человеком изнутри. Эта интроспекция
— причина дуалистического разделения души и тела. Носителем процессов, протекающих в иерархической структуре мозга, является слово, соответствующее значение которого фиксируется субъективным опытом. В организме это значение связано с рефлекторным актом (дугой). Современное научное понимание воздействия духовного на телесное в человеке исходит из понимания того, что рефлекторная деятельность представляет собой одновременно физиологическую и психическую деятельность. Идеальный субстрат высших психических функций человека (типы и системы интеллекта) составляет система физиологических органов мозга. Посредством информационного обмена производится рефлекторная взаимосвязь коры мозга и системы внутренних органов. Социальная деятельность, поведение и саморегуляция процессов в организме, таким образом, осуществляются благодаря механизму передачи и преобразования информации по принципу обратной связи.
* Внешняя среда по отношению к организму наделена свойством неравновесности [1, с 225].
В основе опережающего отражения действительности лежат объективные закономерности саморазвивающейся материи.
Духовность рассматривается современными авторами, как правило, во взаимосвязи человека с обществом.
** Вопрос о влиянии психического, идеального на физиологическое, материальное сводится к тому, что психическое, являясь информационным содержанием мозговых нейроди-намических кодов, управляет в том же смысле, в каком управляет информация как таковая. В качестве производящего начала информационной причины выступает специфическая структура кода, в которой воплощена информация. «Воздействие души на тело» означает перенос информации с помощью нейродинамического сигнала.
Категории души и тела сегодня являются феноменологическим выражением процессов человеческого самонаблюдения. Их взаимозависимость суть зависимость информационно-причинная, где духовная компонента первостепенна и управляется социальными и психологическими средствами. Центр тяжести в решении психофизиологической проблемы смещается на рассмотрение процессов самопостижения человеком своей подлинной сущности. Здесь уместно обращение к положению П. Тейяр де Шардена о том, что человеку, прежде всего, присуща любовь как биологическая реальность, непосредственный след, оставленный в структуре психической конвергенции к себе универсума. Таким образом, завершенность, определенность собственной сущности человеком обретается при ее соединении с другим посредством любви.
Саморефлексия и процессы трансформации энергии в организме генетически связаны — первое не существует без второго. Таким образом, на органическом субстрате мы имеем непрерывный процесс эволюционного усложнения в структурах психической целостности за счет рефлексивных процессов, протекающих по типу диссипативных (рассеивающих энергию) и ведущих к соответствующим адаптивным изменениям в физиологии человека.
Во всех концепциях человека рассматривается как психическое, так и физиологическое начало — разные аспекты функционирования индивидуального «психокосмоса». Поэтому мы рассматриваем его как иерархическую систему преобразований, в которой каждый ее уровень формируется в зависимости от разной степени активации сферы сознания личности. Регуляция неравновесных процессов на уровне организма происходит в соответствии с физико-химическими законами, на уровне личности — посредством сознательного выбора и в соответствии с ним. В основе последнего лежат ценностные ориентации и нравственные регулятивы.
Коэволюционная модель современного человека в его развитии, предложенная В. А. Кутыревым, суть отражение сложившегося понимания феномена в современном информационном и субстратном подходах как целостного телесно-духовного существа, подверженного постоянным изменениям. Причем эта модель не сводима к «совокупности отношений» или информационному комплексу. Человек — существо «вещное», телесное и чувствующее [4, с. 108]. Цель для человека сам человек, сохранение его как формы бытия, меняющегося в пределах своего качества [4, с. 109]. Феномен человека фокусирует два разных типа реальности. Информационно-количественную и субстратно-качественную, сферу рационального и иррационального. В онтологии современного homo sapiens, который способен сохранить себя как вид только при условии изменений, коэволюционируют естественная и искусственная реальности и его творческое начало. Условием успеха жизнедеятельности индивида выступают спонтанность и свобода.
В условиях постчеловеческого измерения мира человеческая реальность стала частью деятельностной реальности, в которой человек все меньше действует как целостное телесно-духовное существо. Природное бытие терпит поражение в создаваемой человеком искусственной сложности, не зависимой от него. Человек — ее фактор [4, с. 14]. Угнетение природного начала, кризис эмоциональности в человеке — суть приращение искусственного. В условиях сложного нелинейного взаимодействия рациональные по отдельности решения способны превращаться в иррациональные, не зависящие от человека [4, с. 20-21]. Что касается субстрата, на котором подобные превращения происходят, отмечено то, что он представляет собой информацию (она же «вещность», которую надо организовать [4. с. 28]).
*** Сущность живого вещества характеризует состояние устойчивой неравновесности [7, с. 45].
Информация материальна. В смысле «реальна» [4, с. 81] в связи с многообразием ее состояний. Дух, мышление, воображение человека онтологизируются, приобретают самостоятельное значение, перестают быть строго идеальным в силу он-тологизации самой информации. Процессы трансформации в организме и личности как в самоорганизующихся структурах увеличивают состояние неустойчивости живого. Это проявляется, в конечном счете, в прогрессивном изменении космологической, биологической, социальной, духовно-нравственной составляющих человека. Искусственность в живом появляется там, где начинает иметь место отчуждение процессов, присущих этому живому. Логика развития живых субстратов в качестве самоорганизующихся сверхсложностей предполагает сохранение иррационального, которое обеспечивает индивидам пластичность само-трансформации и адаптабельность, если скорость изменения среды не превышает меры их идентичности.
Таким образом, человек как целостная самоорганизующаяся система имеет сложную иерархическую организацию информационно-вещественной природы, в котором взаимоотношения психического и физического представлены в духе общественного сознания и могут быть исследованы в виде процессов физической реальности на основе синергетики как общефилософской методологии. Человек есть не только психофизиологическая и социальная, но и универсальная проблема.
Литература
1. Волков, Ю.Г. Интегральная природа человека. Естественно-научный и гуманитарный аспекты: Учебное пособие / Ю.Г. Волков, В.С. Поликарпов. — Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та.
2. Конечный, Р. Психология в медицине / Р. Конечный, М. Боухал. — Авице-нум. Медицинское изд-во, Прага ЧССР. Изд-е 2-е, рус. 1983.
3. Краткая философская энциклопедия. — М.: Издат. группа «Прогресс», «Энциклопедия», 1994.
4. Кутырев, В. А. Естественное и искусственное: борьба миров / В. А. Кутырев.
— Н. Новгород: Изд-во «Нижний Новгород», 1994 .
5. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре / Г. Риккерт / Пер. с нем. / Под ред. А.Ф. Зотова. — М.: Республика, 1998.
6. Статкевич, И. А. Феномен чудесного исцеления: мир, реальность, причинность (философский анализ) / И.А. Статкевич. — Чебоксары: Изд-во Чуваш. гос. ун-та им. И. Н. Ульянова, 2002.
7. Чижевский, А. Л. Космический пульс жизни. Земля в объятьях Солнца. Ге-лиотараксия / А. Л. Чижевский. — М.: Мысль, 1995.
8. Шелер, М. Избранные произведения / М. Шелер / Пер. с нем. А.В. Денеж-кина и др. / Под ред. А.В. Денежкина. — М.: Гнозис, 1994.