Научная статья на тему 'Проза малочисленных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока в критике 1970-1990-х гг'

Проза малочисленных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока в критике 1970-1990-х гг Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
265
62
Поделиться
Ключевые слова
КРИТИКА / ПРОЗА МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА / CRITICISM / PROSE OF SCANTY NORTHERN PEOPLES

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Хазанкович Юлия Геннадьевна

Содержится историко-типологический анализ критических исследований 1970-1990-х гг., посвященных прозе коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Хазанкович Юлия Геннадьевна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Prose of Scanty Peoples of Siberia, the North and Far East in Criticism of 1970-19901Yakut State University (YaSU)

There is historical-typological analysis of critical research of 1970-1990 concerning the prose of native scanty peoples of the North, Siberia and Far East

Текст научной работы на тему «Проза малочисленных народов Сибири, Севера и Дальнего Востока в критике 1970-1990-х гг»

УДК 82.02

Хазанкович Юлия Геннадьевна

Khazankovich Yulia

ПРОЗА МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СИБИРИ, СЕВЕРА И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА В КРИТИКЕ

1970-1990-Х ГГ. PROSE OF SCANTY PEOPLES OF SIBERIA, THE NORTH AND FAR EAST IN CRITICISM OF 1970-1990

Содержится историко-типологический анализ There is historical-typological analysis of critical re-

критических исследований 1970-1990-х гг., посвя- search of 1970-1990 concerning the prose of native щенных прозе коренных малочисленных народов scanty peoples of the North, Siberia and Far East Севера, Сибири и Дальнего Востока

Ключевые слова: критика, проза малочисленных на- Key words: criticism, prose of scanty Northern peoples родов Севера

Вопрос о литературно-художественной критике в науке о литературе является актуальным. Рассматривая его в контексте литературы малочисленных народов Севера, Дальнего Востока и Сибири, попытаемся выявить характер функционирования литературной критики середины 1970-1990-х гг., критерии оценок и интерпретационные доминанты в осмыслении творческой индивидуальности того или иного художника или самого явления в целом. На наш взгляд, обращение к «критической разноголосице» прошлых лет дает нам материал, который не только значительно дополнит наши представления о ценностных аспектах содержания северных литератур, но и позволит определить принципы ее дальнейшего анализа, которые будут сообразны с природой самого предмета. В осмыслении этого вопроса необходим концептуальный подход. В частности, сочетание социо-динамического анализа критики (экскурс в мир критических жанров) с историко-типологическим позволит

сфокусировать внимание на теоретических проблемах, которые имеют место, прежде всего, в региональной критике, посвященной литературам коренных малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера.

Наиболее регулярно критические статьи о творчестве северных поэтов и прозаиков стали появляться в середине 1970-х гг. До этого времени они представлены «эпизодично». Критическое «оживление» связано с процессами, происходившими тогда в самой литературе: громко заявили о себе прозаики - нивх В. Сан-ги и чукча Ю. Рытхэу, юкагир С. Курилов, нанаец Г. Ходжер, эвенк Алитет Немтушкин и манси Юван Шесталов, ненка Анна Неркаги, произведения которых вошли в «золотой фонд» литератур «малочисленных» народов.

Критика 1970-х гг. была еще «подступом» к непосредственно литературоведческому изучению художественной словесности северян. Об этом свидетельствует произвольный, почти хаотичный выбор критиками художественного

материала и рассматриваемых тем: от очень узких до неохватно широких. Такое положение сохранялось в значительной степени до середины 1980-х гг. Основным критическим жанром выступила рецензия, в которой упор делался на содержание, что позволяло критикам лишь контурно очертить «особый эстетический мир» национальной литературы с ее своеобразной тематикой.

Широта охвата материала, содержательная концептуальность отличали статьи, где анализировались прозаические произведения. В этом контексте следует отметить содержательные работы Э.А. Бальбурова [1] и Дм. Романенко [2], [3], посвятивших статьи осмыслению повестей Ю. Шесталова и романа

В. Санги «Женитьба Кевонгов». Интересна работа Т. Комиссаровой, попытавшейся на страницах журнала «Байкал» осмыслить документальную повесть Ю. Шесталова «Сибирское ускорение» [4].

Следует отметить статью Ю.Н. Таниной, которая обратилась к переосмыслению творчества Дж. Кимонко [5], Г.Т. Андреевой о трилогии Ю. Рытхэу «Конец вечной мерзлоты» [6] и Т.Н. Комиссаровой о романах и повестях В. Санги [7].

Однако характерным для многих исследований того времени стал «социокультурный подход» в освоении художественного материала северной литературы. Критика стремилась, прежде всего, уяснить «социальную природу» литератур «малых» народов Сибири и Севера, развивающуюся в русле «большой» русской литературы и собственных фольклорных традиций. При этом эстетическое начало художественного феномена иногда упускалось, что и предопределяло поверхностность и эклектичность выводов у некоторых критиков. Например, в статье В.В. Огрызко «Современные легенды Ю. Рытхэу» подчеркивается значимость именно «социальной проблематики» [8; С. 104]. Но главным «бичом» критики 1970-х стало отсутствие в ней четких оценочных критериев. Их намечает исследователь А.К. Михайлов в статье «Художественная летопись

народа». Обращаясь к «большим романам» Ю. Рытхэу, Г. Ходжера, С. Курилова, в качестве такого критерия исследователь предлагал динамику конфликта и характеров [9], А.В. Поша-таева прозу Ю. Шесталова предлагала рассматривать в контексте традиций лироэпического повествования [10]. Работа В. Санги «От фольклора к современной художественной литературе» тоже стала значимой в своей эстетической направленности [11]. Он подходит к осмыслению художественно-эстетического явления «изнутри», так как сам глубоко исследовал и знал нивхский фольклор и уже был автором ряда романов. Но исследования такого характера, скорее, были исключением.

Типичным для критиков было все же рассматривать произведения как «отражение эпохи» и ставить перед авторами не совсем литературные задачи. Региональная критика хотя и была лишена тотальной идеологичности, но не избежала идеологической «зашоренности». Внимание к «идейной» стороне отодвигало на задний план форму произведения, его сложную и многогранную структуру, т.е. то, что составляет достоинство всякого словеснохудожественного явления. Ряд публикаций отличался «инструментальностью стиля», суть которого заключалась в том, что произведение считалось «художественным» лишь в той мере, в какой оно вписывалось в социальноидеологический канон.

Статьи обзорного характера также не были лишены аналитической «однобокости и ориентации на преднаходимую доктрину» [12; С. 31]. Разговор из сферы художественной действительности зачастую переводился на конкретную жизнь. Но несомненным достоинством критики середины 1970-х - начала 1980-х гг. стало то, что ей удалось в прозе малочисленных народов увидеть высокохудожественное явление.

Пик критического осмысления пришелся на середину 1980-х гг. «Северная» литература буквально «пережила» серию критикопублицистических статей, обзоров, «литературных портретов» и рецензий. Обозначив-

шийся консерватизм литературно-критического мышления стал преодолеваться именно в эти годы: внимание исследователей сосредоточилось уже не на описании, а на познании и оценке произведений по художественноэстетическим параметрам. Обращение к литературе народов Севера как к «эстетической системе» со своей своеобразной жанровой, образной и языковой структурой, вероятно, следует связывать с изменением самого восприятия их самобытного творчества, далеко не «примитивного», художественного мышления, берущего исток в фольклоре. Если ранее критическая мысль была сфокусирована только на оси «автор-герой», то впоследствии она переместилась в плоскость взаимодействия и взаимообогащения русской литературы и литератур малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера на уровне художественной формы и содержания, фольклорных и литературных традиций. Менее продуктивный «оценочный подход» отступил благодаря усилению исследовательско-аналитического

аспекта в рецензиях. Если объектом критического осмысления в 1970-х гг. была, в основном, поэзия, то в середине 80-х критики стали больше обращаться к прозе: В.А. Чалмаев посвящает статью творчеству ханта Е. Айпина [13], М.Г. Михайлова «Новым людям» С. Кури-лова [14], Т.Н. Комиссарова исследует «прозу эвенкийского поэта» А. Немтушкина [15], Е.В. Хомутова анализирует малоизвестные повести эвенка А. Латкина [16].

Своеобразие художественного мира романов и повестей связывали уже с присутствием онтологической проблематики и особым функционированием художественных образов - природных и социальных. Частной иллюстрацией сказанного является статья М.Н. Со-больковой «Основоположник нивхской литературы», где творчество Б. Санги осмысливается в контексте «сквозных» проблем: жизни и смерти, памяти и забвения, нравственности [17]. Критики особое внимание начинают уделять «художественной форме» произведений. Теоретический аспект ее исследования мы

находим в работе В.М. Переверзина «Энергия синтеза», где автор обращается к дилогии Ю. Рытхэу «Сон в начале тумана» и «Иней на пороге» как «роман-этологию» [18].

Углубленная социокультурная и эстетическая интерпретация произведений писате-лей-северян, попытка их исследования в теоретическом аспекте позволили критике второй половины 80-х гг. не только представить ясные очертания «эстетического здания» северных литератур, но и обратиться к его «деталям», наметив тем самым целостное восприятие творчества каждого художника. Следует признать, что далеко не каждая статья имеет самостоятельную научную значимость: наибольшую ценность, на наш взгляд, они приобрели во всей своей массе, ибо выявили некоторые общие тенденции в тогда еще складывающемся литературно-критическом осмыслении северных литератур. В литературнохудожественной критике конца 1980-х-середины 1990-х гг. литература малочисленных народов получила лишь эпизодическое прочтение, что связано с рядом объективных причин и самими процессами, которые происходили в литературах.

В этот период кардинально начинают меняться как сами подходы в исследовании литератур коренных малочисленных народов, так и категории литературно-критического сознания. Долгое время наша официальная критика отсекала всякие попытки своеобразия - и в мысли, и в жанре. Но изменилось само время, и заметное «оживление» произошло в критике. По сути, мы стали свидетелями преодоления инерционного движения прошлого, преодоления косности мышления, так как «преодоление есть прежде всего результат понимания» [12;

С. 29]. «Большая» и региональная критика в тот период избавлялись от идеологической привязки, суживающей ее исследовательский аппарат, от назойливого «инструментального» восприятия прозы и поэзии, что собственно и позволило критике выйти на качественно иной уровень исследования и интерпретации северной литературы - историко-культурный.

В этом ключе своеобразным «подступом» к «расширительной» интерпретации произведений стала статья В.В. Огрызко об эпической поэме В. Санги «Человек Ых-мифа». В ней мы находим положение о том, что В. Санги через художественное слово «открывает нивхский национально-этнический мир в соответствующих ему образах и коллизиях, воссоздает национальный характер, опирающийся и основывающийся на прочных этнических связях» [19; С. 98]. Но самым ярким представителем «историко-культурного направления» был и остается Г.Д. Гачев. Его исследования по творчеству эвенкийского прозаика Г. Кэптукэ введены в широкий литературный и культурный контекст и представляют собой опыт культурологического прочтения произведений [20].

Появление работ такого плана стало новым шагом в раскрытии возможностей критического осмысления прозы малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера, поскольку сам подход позволяет наметить и выявить еще «непознанные» контекстуальные художественно-смысловые пласты в творчестве того или иного писателя. Через обращение к фольклору и фольклорным традициям в прозе коренных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера исследователи нашли ключ к смысловым глубинам содержания «младописьменных» литератур. Мифопоэтика была выдвинута в качестве ценностного критерия восприятия прозы малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера: внимание к мифоязыческой и религиозной картине мира, запечатленной в художественных текстах, позволило переосмыслить сложившиеся представления об эстетической значимости художественных образов и характеров.

Критики стали более свободно оперировать ассоциативными понятиями и терминами, заимствованными из смежных наук (этнологии, лингвистики, философии) с целью более точного и объективного выражения «внутреннего плана» того или иного произведения, отходя от однозначных «универсально-всеобщих» формулировок. Примером тому может служить

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

статья Г.Д. Гачева «Повесть эвенкини», где литературовед прочитывает произведения Г. Кэптукэ через «внутреннюю систему ценностей» самой культуры эвенков [20].

Таким кардинальным изменениям критического мышления способствовали, вероятно, не только «постперестроечная» атмосфера, но и появление «других» по своей форме и содержанию произведений. К последним, например, следует отнести рассказы и повести эвенков Г. Кэптукэ, А. Немтушкина и А. Латкина, романы эвенов П. Ламутского «Дух земли» и А. Кривошапкина «Берег судьбы», повесть ненцев А. Неркаги «Молчащий» и роман И. Истомина «Живун», роман ханта Е. Айпина «Ханты или Звезда Утренней Зари», роман сибирского писателя Г. Сазонова, написанный в соавторстве с прозаиком-манси А. Коньковой, «И лун медлительных поток» и др. Творчество названных писателей стало поистине новой вехой в истории становления прозы малочисленных народов: они обогатили и усовершенствовали ее поэтику через проникновение в суть национального характера, национальной психологии и национального менталитета в реальном историческом контексте.

Проблема «национального менталитета», формы и способы его выражения в художественном творчестве северян все еще остаются «белыми пятнами» в критических и собственно литературоведческих исследованиях. Постановочный характер она получила в работе А.К. Михайлова «Новый этап в развитии литератур», где он, в частности, отмечал: «... и язык, и сюжет, и характеры, и этнографический, исторический, фольклорный материал, и сама форма произведения - все это... составляет произведение, вызванное к жизни национальным самосознанием автора и народа» [21; С. 161]. Обращение к творчеству Г. Кэптукэ позволило критику говорить об обратной связи: национальная проза расширяет пределы и повышает уровень национального менталитета уже самого народа.

Думаем, что обращение к проблеме национального менталитета позволит критике

приобрести «прикладной характер», поскольку она будет иметь дело с наличными системами ценностных ориентации, так как «ценностные системы» не отчуждены от их носителей (т.е. от самого автора, героев) и приходят из социальной практики всего этноса. А это, в свою очередь, поможет нам увидеть те художественные и содержательные особенности, имеющиеся в том эстетическом феномене, который обобщенно называют «Литературы малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера». Следует сказать, что изучение литератур малочисленных народов стало выходить из критической самоизолирован-ности: появилось критическое инакомыслие, т.е. тот логически необходимый момент, который столь важен в становлении исследовательского «целомыслия». Сочетание социокультурного, эстетического и культурологического подходов может скорректировать основные направления и уровни осмысления прозы малочисленных народов.

Творческая индивидуальность каждого художника должна быть рассмотрена в своей цельности и эволюции, обусловленной историческими, социальными и культурными предпо-

1. Бальбуров, Э.А И что без бури океан? [Текст]/ Э.А. Бальбуров // Аврора. - 1979. - № 4. -С. 104-109.

2. Романенко, Д.И. У могучих истоков [Текст]/ Д.И. Романенко. - М.: Современник, 1963.

- С. 3-6.

3. Романенко, Д.И. Юван Шесталов [Текст] / Д.И. Романенко //Рождение романа. - М.: Советский писатель, 1970. - С. 49-58.

4. Как продолжить традиции? [Текст] / Т.Н Комисарова //Байкал. - 1978. - № 2. - С. 139-140.

5. Танина, Ю.Н. Простота мудрости [Текст] / Ю.Н Танина //Полярная звезда. - 1976. - № 4. -С. 98-99.

6. Андреева, Г. Т. Живая страница прошлого [Текст]/Г.Т. Андреева. //Полярная звезда. - 1978.

- № 5. - С. 113-117.

7. Комисарова, Т.Н. О современной Чукотке [Текст] / Т.Н. Комисарова // Литературная газе-

сылками. Есть необходимость много-

уровневого анализа «романа о роде» в литературах малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Севера. Ряд художественных текстов требует «фольклорного комментария», который необходим для более полного и глубокого понимания их структуры. Обращение к художественной семантике произведений может дать целостное представление о литературе вообще, о запечатленной в ней самой духовной, культурной картине мира, связанной как с индивидуальными авторскими взглядами, так и с национально-этническим мировоззрением. Стало очевидным, что синтетический талант прозаиков - представителей малочисленных народов нуждается в синтетическом таланте критиков. Присутствие на страницах журналов ведущих критических жанров должно быть дополнено еще и «аналитическим инакомыслием», оригинальностью подходов, что будет способствовать полноценному диалогу критики, автора и читателя (статья выполняется при поддержке Гоанта Президента РФ (МК-3333.2007.6. общественные и гуманитарные науки).

_________________________________Литература

та. - 1985. - 20 октября. - С. 4.

8. Огрызко, В.В. Современные легенды Ю. Рытхэу [Текст] / В.В. Огрызко // Полярная звезда.

- 1981. - № 4. - С. 105-108.

9. Михайлов, А.К. Ускорение [Текст] /А.К. Михайлов. - Якутск: Якутское книжное издательство, 1983. - С. 113.

10. Пошатаева, А.В. Проза Ювана Шестало-ва [Текст]/А.В. Пошатаева //Полярная звезда. -1983. - № 3. - С. 103-107.

11. Санги, В.М. От фольклора к художественной литературе [Текст] / В.М. Санги // Полярная звезда. - 1976. - № 4. - С. 79-82.

12. Добренко, Е. «Запущенный сад величин» (Менталитет и категории соцреалистической критики: поздний сталинизм) [Текст] / Е. Добренко// Вопросы литературы. - 1993. - № 1. - С. 2145.

13. Чалмаев, В.А. Следующий шаг [Текст] /

В.А. Чалмаев // Сибирский огни. - 1984. - № 6. - С. 169-171.

14. Михайлова, М.Г. Новые люди Семена Ку-рилова [Текст] / М.Г. Михайлова // Полярная звезда. - 1985. - № 3. - С. 107-110.

15. Комисарова, Т.Н. Проза поэта [Текст] / Т.Н. Комисарова // Полярная звезда. - 1988. - № 6.

- С. 114-115.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

16. Хомутова, Е.В. Два пленника / Е.В. Хомутова //Литературное обозрение. - 1986. - №

5. - С. 46-48.

17. Соболъкова, М.Н. Основоположник нивсх-кой литературы [Текст] / М.Н. Соболъкова // Сан-ги В. Женитьба Кевонгов. - М.: Современник,

Коротко об авторе________________________________

1983. - С. 503-505.

18. Переверзин, В.М. Энергия синтеза / В.М. Переверзин // Полярная звезда. - 1985. - № 5. - С. 103-107.

19. Огрызко, В.В. Долговечен сказ [Текст] /

B.В. Огрызко //Полярная звезда. - 1989. - № 2. -

C. 98-100.

20. Гачев, Г.Д. Повесть эвенкини [Текст] / Г.Д. Гачев //Литературная учеба. - 1989. - № 4. -

С. 72-77.

21. Михайлов, А.К. Новый этап в развитии литератур (О творчестве Галины Кэптукэ) [Текст] /А.К. Михайлов // Полярная звезда. - 1993.

- № 2. - С. 161-164.

_____________________________Briefly about author

Хазанкович ЮГ., канд. филол. наук, доцент, Якутский Khazankovich Yu., Ph. D. (Philology), Assistant Professor,

государственный университет (ЯГУ) Yakut State University (YaSU)

hazankovich33@mail.ru

Научные интересы: история книги, литература мало- Scientific interests: the history of a book, literature of the

численных народов Севера North scanty peoples