Научная статья на тему 'Поздняя поэзия Ирины Кнорринг (на примере титульного стихотворения «Темнота. Не светят фонари. . . »)'

Поздняя поэзия Ирины Кнорринг (на примере титульного стихотворения «Темнота. Не светят фонари. . . ») Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
238
46
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ / ИРИНА КНОРРИНГ / "ПАРИЖСКАЯ НОТА" / ВОЙНА / СМЕРТЬ / ПОЗДНИЙ ПЕРИОД ТВОРЧЕСТВА / RUSSIAN éMIGRéS / IRINA KNORRING / "PARIS NOTE" / WAR / DEATH / LATER CREATIVE WORK

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Соколова Вера Александровна

Статья посвящена поздней поэзии Ирины Корринг (1906-1943 гг.), являющейся представителем младшего поколения первой волны русской эмиграции. Для данного периода ее творчества характерен выход из круга личных тем. Подобное явление, несвойственное для ее поэзии в целом и наблюдающееся в основном в позднем периоде творчества, связано с возвращением гражданских мотивов, проявлявшихся до этого лишь в самом в раннем периоде творчества Кнорринг. В статье подробно рассматриваются основные образы Кнорринг, используемые автором в поэтическом тексте, и дается их характеристика. Материалом для исследования послужило стихотворение «Темнота. Не светят фонари…» (1942), относящееся к последним годам жизни автора и представляющее собой характерный пример выхода из круга личных тем. Его анализ показывает такие свойственные творчеству Ирины Кнорринг черты, как интимность и камерность лирики, а также дневниковая манера письма, роднящие ее поэзию с творчеством поэтов «парижской ноты». Важным моментом является возвращение гражданской тематики на фоне вхождения в жизнь Кнорринг Второй мировой войны и усиления многолетней тяжелой болезни. Таким образом, исследование стихотворения показывает усиливающееся с годами в творчестве Кнорринг внимание к темам войны и смерти, а также свойственное ее поколению в целом ощущение экзистенциального одиночества человека с одной стороны. С другой же отмечается в данном произведении проявление гуманистических ценностей. Подобное исследование расширяет взгляд на творчество Кнорринг, демонстрируя неточность мнения о ней исключительно как о поэте личных тем.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The Later Poetry of Irina Knorring (Using as an example the poem “It is dark. No street lamp shine a light...”)

This article is dedicated to the character traits particular to the later period of poetry by Irina Knorring (1906-1943). She was a representative of the younger generation of the first wave of Russian emigration. This period is characterised by returning to the civil motifs of her earliest works, while civil motifs were non-typical for the most parts of her poetry. This article considers the characterisation of Irina Knorring’s individual lexicon as used in poetic text. What is for analysis, is one of her last poems: “It is dark. No street lamp shine a light...”, a typical example of exiting the range of personal. This poem shows features that make this poetess similar to poets of “Paris Note”, such as her use of intimacy, consciousness and personal diary style. This analysis shows that she is not limited by her own personal themes. It was mostly concerned with returning of the civil motifs of her early works against the background of World War II and influenced by the increased recurrent episodes of the diabetes that finally caused her death. This poem reflects themes of war and death, the dominant feeling of a more universal existential loneliness which grew over time in Irina Knorring’s works. This quality doesn’t characterise her earlier poetry in general, but evolves through the later period of her life. This is an example of her evolving humanistic values as well. This article expands sight on Irina Knorring’s poetry and proves that she was not only poetess of intimacy, consciousness and personal diary style.

Текст научной работы на тему «Поздняя поэзия Ирины Кнорринг (на примере титульного стихотворения «Темнота. Не светят фонари. . . »)»

УДК 821.161.1.09''19'' ; 82-1

Соколова Вера Александровна

Литературный институт имени А.М. Горького (г. Москва) Российский Православный Университет (г. Москва) sokolova-vera@yandex.ru

ПОЗДНЯЯ ПОЭЗИЯ ИРИНЫ КНОРРИНГ (на примере титульного стихотворения «Темнота. Не светят фонари...»)

Статья посвящена поздней поэзии Ирины Корринг (1906-1943 гг.), являющейся представителем младшего поколения первой волны русской эмиграции. Для данного периода ее творчества характерен выход из круга личных тем. Подобное явление, несвойственное для ее поэзии в целом и наблюдающееся в основном в позднем периоде творчества, связано с возвращением гражданских мотивов, проявлявшихся до этого лишь в самом в раннем периоде творчества Кнорринг.

В статье подробно рассматриваются основные образы Кнорринг, используемые автором в поэтическом тексте, и дается их характеристика.

Материалом для исследования послужило стихотворение «Темнота. Не светят фонари...» (1942), относящееся к последним годам жизни автора и представляющее собой характерный пример выхода из круга личных тем. Его анализ показывает такие свойственные творчеству Ирины Кнорринг черты, как интимность и камерность лирики, а также дневниковая манера письма, роднящие ее поэзию с творчеством поэтов «парижской ноты». Важным моментом является возвращение гражданской тематики на фоне вхождения в жизнь Кнорринг Второй мировой войны и усиления многолетней тяжелой болезни.

Таким образом, исследование стихотворения показывает усиливающееся с годами в творчестве Кнорринг внимание к темам войны и смерти, а также свойственное ее поколению в целом ощущение экзистенциального одиночества человека - с одной стороны. С другой же - отмечается в данном произведении проявление гуманистических ценностей. Подобное исследование расширяет взгляд на творчество Кнорринг, демонстрируя неточность мнения о ней исключительно как о поэте личных тем.

Ключевые слова: русская эмиграция, Ирина Кнорринг, «парижская нота», война, смерть, поздний период творчества.

Представитель младшего поколения первой волны русской эмиграции, Ирина Николаевна Кнорринг (1906-1943) оставила свой след в литературе русского зарубежья. Ее творчество ценили и эмигрантские мэтры, такие как Г. Струве, Г. Иванов, Г. Адамович, и А. Ахматова, познакомившаяся с ее стихами в 50-е годы через родственников уже покойной Кнорринг, вернувшихся в СССР. Так, Г. Адамович в рецензии на ее первый сборник отмечал: «У Ирины Кнорринг бесспорно есть поэтическое дарование, видна у нее и хорошая литературная выучка. <.. .> Самое приятное в стихах Кнорринг - их простота» [1, с. 3]. Г. Иванов писал о стихах Кнорринг, уже подводя итоги ее жизни и творчества: «Кнорринг была не очень сильным, но настоящим поэтом. Ее скромная гордость и требовательная строгость к себе, мало кем оцененные, будут, я думаю, все же со временем вознаграждены. У скромной книжки Кнорринг есть шансы пережить многие более "блестящие" книги ее современников. И возможно, что, когда иные из них будут давно "заслуженно" забыты, - бледноватая прелесть стихов покойной Кнорринг будет все так же дышать тихой, не яркой, но неподдельно-благоуханной поэзией» [3, с. 585586]. Созвучен этим мнениям и голос А. Ахматовой: «По своему высокому качеству и мастерству, даже неожиданному в поэте, оторванном от стихии языка, стихи Ирины Кнорринг заслуживают увидеть свет. Она находит слова, которым нельзя не верить. Ей душно и скучно на Западе. Для нее судьба поэта тесно связана с судьбой родины, далекой

и даже, может быть, не совсем понятной. Это простые, хорошие и честные стихи» [2, с. 247].

Критики выделяют в творчестве Кнорринг такие черты, как дневниковую манеру письма, роднящую ее поэзию с «парижской нотой», естественность, камерность. Главные ее темы: любовь, материнство (это особо подчеркивал Г. Струве в «Русской литературе в изгнании» [8, с. 238]), а также боль об утраченной родине и тяжесть эмигрантского существования.

Именно эти черты и определяют поэзию Кнор-ринг, создавая уникальную интонацию. Так, Галина Кузнецова подметила, что, по сути, стихи Кнорринг - «это дневник» [4, с. 506]. Действительно, как поэт, Ирина Кнорринг находится в кругу личных тем, а окружающее пропускает через личное восприятие. Ее сын, Игорь Софиев, писал о повседневной эмигрантской жизни, которая превратилась для Кнорринг в «родину»: «Мать знала только Россию своего детства, вернее, она себя в ней ощущала лишь ребенком, психологически еще полностью не сложившимся. И наверное, она была совершенно искренней, когда писала, что для нее родина - это быт эмигрантщины. Конечно, в этом слове горькая ирония, горькая насмешка над самой эмиграцией, а может быть, и над самой собой» [7, с. 94].

В словаре Кнорринг образы, связанные с обыденной жизнью, подчас приобретают новое значение (будильник - тяжесть жизни; велосипед - временная свобода, отрешение от рутины). О самой себе с долей грусти и разочарования она пишет:

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова iij- № 1, 2016

© Соколова В.А., 2016

108

Поздняя поэзия Ирины Кнорринг (на примере титульного стихотворения «Темнота. Не светят фонари...»)

«И вижу я, как жизнь играет, / И несравненно хороша / Моя несложная, пустая, / Обыкновенная душа» [5, с. 58] («Двум Юриям», 1929). Однако именно в этой простоте она и находит красоту. Во многом здесь сказалось ее наследование акмеизму, с его вещественным восприятием мира и чуждостью метафизики. Взгляд Кнорринг субъективен и сознательно сосредоточен на простой повседневной жизни. Однако в ее творчестве есть периоды обращения и к социальным темам - это ранний этап творчества, пришедшийся на Гражданскую войну, а также поздний период: время Второй мировой войны и преддверие смерти Кнорринг.

Весьма отчетливо тема войны проявится в стихотворении «Темнота. Не светят фонари...». Это одно из последних ее произведений, написанное в 1942 году. Оно является заключительным в наиболее полном, на данный момент, сборнике Кнор-ринг «После всего» 1993 года издания. Без сомнения, это одно из лучших произведений Кнорринг, неслучайно оно постоянно включается в различные антологии:

Темнота. Не светят фонари. Бьют часы железным боем где-то. Час, еще далекий от зари, Самый страшный час перед рассветом.

В этот час от боли и тоски Так мучительно всегда не спится. Час, когда покорно старики Умирают в городской больнице.

Час, когда, устав от смутных дел, Город спит, как зверь настороженный, А в тюрьме выводят на расстрел Самых лучших и непримиренных [5, с. 120].

Здесь мы встречаем одни из основных образов поэзии Кнорринг: темноту, боль, тоску. С первых строк они заявлены как ведущие, а не просто создающие атмосферу, с их помощью передается основная идея произведения. «Темнота» - первое слово, с которого начинается стихотворение. Оно выделено как односоставное предложение. Ощущение темноты ещё более усиливается уточнением: «Не светят фонари». Последовательное расположение в одной строке коротких предложений дает ощущение полного отсутствия света и значительно усиливает эффект эмоционального воздействия. Подобное сгущение красок служит для передачи состояния не только окружающего, но и внутреннего мира героини. Ощущение безысходности и неизбежности предельно сжато показано именно в первой строке. В последующем тексте оно будет раскрываться, усиливаясь по мере приближения к заключительным строкам.

Мир, описываемый в произведении Кнорринг, покрыт мраком. Где-то раздается бой часов. Чувство неопределенности подчеркивается словом «где-то». Пространство размывается, утрачивает ясные границы. Без сомнения, образ часов как

механизма связан с ощущением напряженности, тягостным предчувствием, с которым так же логически связан образ колокольни, здесь не названный, но подразумеваемый. В ряде предыдущих стихотворений автора (например, «Где-то пробили часы.» [5, с.112], 1940) упоминаются именно колокольные часы, которые вместе с самой колокольней являются символами времени, вечности, неизбежности.

Бой часов характеризуется эпитетом «железный», который толкуется как твердый, жесткий, даже жестокий. Этот эпитет усиливает характеристику образа часов, подчеркивает его использование в качестве напоминания о сроках и неумолимости времени. Все это находится в рамках образной системы Кнорринг и ее мироощущения в целом. Так подразумеваемая колокольня возникает в русле размышлений о смерти, об определенном сроке человеческой жизни. Это естественно, если вспомнить, что рассматриваемое стихотворение - одно из последних в творчестве Кнорринг, которая много лет тяжело болела диабетом. С годами тягостные размышления о собственной кончине в ее поэзии только усиливались.

В следующих строках разбираемого стихотворения слово «час» возникает уже как образ времени: «Час, еще далекий от зари / Самый страшный час перед рассветом». Каждая из форм данного слова в поэзии Кнорринг соответствует своему образу: «час» используется для обозначения временного отрезка, «часы» - это механизм. Однако соединение двух этих образов в последовательных строках создает дополнительный смысл, рождающийся при сцеплении их в единый - механистично-временной - образ, чем особо подчеркивается неизбежность и неотвратимость трагического момента.

Рассмотренные строки наполнены ощущением тягостного ожидания. В них изображаются непроглядный мрак и тоска, владеющие не только героиней, но и всем окружающим миром. Характеристика «самый страшный час» говорит уже не о личном, но об общечеловеческом переживании. Мучительное преодоление мрака, времени «далекого до зари», которое необходимо пережить, заключено в этих словах.

«В этот час от боли и тоски / Так мучительно всегда не спится», - продолжает Кнорринг, демонстрируя соединение боли душевной и телесной, хотя столь прочная связь образов, «боли и тоски», указывает на первостепенность именно душевной боли (здесь слово «боль» должно усиливать состояние тоски). Также мы видим пример расширения чувства: Кнорринг говорит в первую очередь о себе и своих переживаниях, характерных для ее «дневниковой» манеры письма, но одновременно проявляет сопереживание другим людям, передавая их ощущения и эмоции. Это приметы ее поздней лирики, связанные во многом с осмыслением

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова № 1, 2016

109

войны (например, стихотворение «Уверенный, твердый, железный.» [5, с. 118-119], 1942) и способствовавшие ее выходу из круга личных тем. Еще яснее это видно в следующих строках: «Час, когда покорно старики / Умирают в городской больнице». Образ смерти у Кнорринг вещественен и прозаичен, на нем нет и налета мистики, но в своей обыденности (если не привычке, выработанной за долгое время пребывания в больнице) он еще более ужасает. Кнорринг давно свыклась с неизлечимой болезнью. Говоря о стариках и больнице, она косвенно говорит и о себе, описывает и свое будущее. В других стихотворениях, посвященных теме смерти, эти размышления даются прямым текстом, и образ больницы занимает в них особое место («Памяти Жэрмен» [6, с. 47], 1933; «Дотянуть бы еще хоть три месяца...»[6, с. 50], 1940). Характерно и то, что старики у Кнорринг умирают «покорно», во многом - это самохарактеристика. Слово, обычно означающее смирение, в ее собственном словаре имеет негативную коннотацию, поскольку связано с ее ощущением покорности перед смертью, с принятием своей обреченности, то есть - со своеобразным поражением в борьбе. (К слову, именно у Кнорринг в таком понимании покорности нет ничего богоборческого, как может показаться, при всей сложности ее отношений с Богом. Ситуация здесь скорее обратная. Ведь чтобы жить - нужны силы и цели. Чаще всего ее тяготит «проигранность», то есть нереализован-ность собственной жизни. Претензии выдвигаются к себе, а это - не мятеж.)

Интересен и образ города как живого зверя, чутко дремлющего в этот «страшный» час - «Час, когда, устав от смутных дел, / Город спит, как зверь настороженный». Здесь свойственный ее поэзии образ Парижа приобретает новые черты. Для Кнорринг весьма характерно проецировать на город свои переживания, но теперь мы находим в его описании и характеристике звериное начало. Впрочем, и оно является отражением состояния людей в данный момент, ведь «смутные дела» - общая характеристика военного времени.

Кнорринг рассматривает разные лики смерти: и личную, и чужую, а описание своей тоски и боли дает в соотнесении с общей трагедией. В целом же стихотворение воспевает героев Сопротивления, только раскрывается это лишь в последних строках: «А в тюрьме выводят на расстрел / Самых лучших и непримиренных».

Мы видим упоминания тюрьмы и расстрела в предутренний час, от них веет тем же спокойствием, что и от упоминания смерти стариков в больнице. Подобное превращение ужасного в естественное действует крайне сильно. Стоит отметить, что последняя строка совершенно не соотносится с тем, как был упомянут образ стариков. Те уходили «покорно», на расстрел же выводят «самых лучших и непримиренных». Здесь хочется обратить внимание не только на то, что в последней строке звучит оценка их подвига, но и на то, что слово «непримиренные» дается в противовес многим «покорным», смирившимся, в том числе и самой себе.

В целом мы видим, что в поздней поэзии Ирины Кнорринг главенствует тяжелое сумрачное предощущение смерти. Ощущение безнадежности, свойственное всей поэзии «парижской ноты», у Кнорринг с годами только усиливается, демонстрируя экзистенциальное одиночество человека в окружающем его мире. Однако именно в стихах позднего периода, посвященных военной теме, она выходит за рамки тем личного круга, характеризующих ее поэзию в целом, и обращается к социальной и общественной тематике, в которой хотя бы иногда происходит преодоление разобщенности перед общей бедой. Гуманистическое восприятие, пробивающееся сквозь ее строки, соединено с болью и тоской о человеческой жизни.

Библиографический список

1. Адамович Г. Литературные заметки // Последние новости. - 1931. - 30 апреля.

2. Ахматова А.А. Сочинения: в 2 т. - М.: Художественная литература, 1990. - Т. 2. Проза. Переводы. - Изд. 2-е, испр. и доп. - 494 с.

3. Иванов Г.В. Собр. соч.: в 3 т. - М.: Согласие, 1993. - Т. 3: Мемуары. Литературная критика. - 720 с.

4. Кнорринг И.Н. Повесть из собственной жизни: [дневник]: в 2 т. - М.: Аграф, 2009. - Т. 1. -608 с.

5. Кнорринг И. После всего: Стихи 19201942 гг. - Алма-Ата: Вариант, 1993. - 126 с.

6. Кнорринг И. После всего: Третья книга стихов (посмертная). - Париж, 1949. - 62 с.

7. Софиев И. Монпарнасские сны // Простор. -1997. - № 2. - С. 93-99.

8. Струве Г.П. Русская литература в изгнании. - Париж - М.: YMCA-Press; Русский Путь, 1996. - 448 с.

110

Вестник КГУ им. H.A. Некрасова «jij- № 1, 2016

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.