УДК 346.71
ББК 67.404.9
МАРКОВ БОРИС БОРИСОВИЧ
аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права, «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Москва, Россия e-mail: boristao@mail.ru ORCID: 0000-0003-4106-3828
Научный руководитель: Бандурина Наталья Владимировна
доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)»
BORIS B. MARKOV
postgraduate student,
Chair of Civil and Family Law,
The All-Russian State University of Justice
(RLA of the Ministry of Justice of Russia),
Moscow, Russia
e-mail: boristao@mail.ru
ORCID: 0000-0003-4106-3828
Research advisor Natalia V. Bandurina
Juris Doctor, professor, Chair of Civil and Family Law, The All-Russian State University of Justice (RLA of the Ministry of Justice of Russia)
ПОНЯТИЕ ТЕЛЕМЕДИЦИНЫ И ЕЁ КОМПОНЕНТЫ В ПРАВЕ НЕКОТОРЫХ ШТАТОВ США
DEFINITION OF TELEMEDICINE AND ITS COMPONENTS IN THE LEGISLATION OF THE USA
Аннотация: В данной статье изучено законодательное закрепление понятия «телемедицина» и его содержание в праве некоторых штатов США, рассмотрены компоненты телемедицины, выявлены общие и отличительные черты в подходах к определению телемедицины в разных штатах.
Актуальность работы обусловлена тем, что право США более детально регламентирует вопросы оказания медицинской помощи с применением телемедицинских технологий, нежели российское. Ввиду этого возможное внесение изменений в законодательство России может повысить качество оказываемой медицинской помощи и её доступность.
Abstract: In this article author explores the term "telemedicine" and components of tele-health in legislation of different states of the USA. Author analyses differences between Russian and American legislation, highlights problems of efficacious regulation and makes a conclusion about possibilities of changing of Russian legislation.
Law of the USA regulates telemedicine in a more detailed way than Russian legislation. According to this such analysis is able to form amendments to law of the Russian Federation.
Цель исследования — выявить содержание понятия «телемедицина» и её составные части в праве разных штатов США.
В статье рассматриваются такие проблемы правового регулирования, как различные подходы к определению телемедицины, установлению её компонентов, обоснованность ограничения возможности дистанционной постановки диагноза.
Автор указывает на необходимость более детального регулирования телемедицины на федеральном уровне, в том числе, установления её компонентов, достижения единообразия регулирования, снятия ограничения на возможность дистанционной постановки диагноза, установленного в праве России.
Ключевые слова: телемедицина, телемедицинская деятельность, телемедицинские технологии, цифровое здравоохранение, зарубежное законодательство.
That changes could make medical care in Russia more accessible and effective.
The purpose of the article is to explore the regulation of telemedicine id legislation of different states of the USA.
The author highlights different types of definitions of telemedicine, its' components and possibility of distant diagnosis statement.
More detailed federal regulation of telemedicine, set of its' components and derestriction of distant diagnosis statement are proposed by the author as method of solution to problems of Russian legislation.
Key words: telemedicine, telehealth, medical technologies, e-medicine, foreign legislation.
ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ОБЗОР НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В СООТВЕТСТВИИ С ПРОБЛЕМОЙ ИССЛЕДОВАНИЯ
В течение последних лет происходит активное развитие цифровых технологий, которые находят своё применение в разных отраслях народного хозяйства и человеческой деятельности. Одной из таких сфер стала медицина.
Наряду с изобретением нового оборудования, новых способов исследования большое внимание стало уделяться и новой технологии оказания медицинской помощи — телемедицине. И хотя появление телемедицины некоторые исследователи датируют ещё серединой XIX века [1, с. 12], её активное применение можно наблюдать лишь с конца XX века. Непреодолимые преимущества телемедицины человечество смогло оценить в ходе борьбы с новой ко-ронавирусной инфекцией COVID-19: ввиду
ограниченности возможностей национальных систем здравоохранения и недостаточности количества медицинских работников, именно применение телемедицинских технологий позволяет пациентам получать квалифицированную медицинскую помощь в столь сложных условиях [2, с. 53; 3, с. 22].
Безусловно, Россия не была пионером в области применения телемедицинских технологий. Одним из первых нормативно-правовых актов, указывающих на необходимость развития телемедицины, стал Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 04.06.1999 № 279 «Об основных направлениях развития информатизации охраны здоровья населения России на 1999-2000 годы»1. Однако введение в российское законодательство категории «медицинская помощь, оказы-
1 Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 04.06.1999 № 279 «Об основных направлениях развития информатизации охраны здоровья населения России на 1999-2000 годы» // Приказы Министерства здравоохранения Российской Федерации. Сборник. 1999 — Часть 2, М.: Интерсэн, 2000.
ваемая с применением телемедицинских технологий» и её регламентирование произошло существенно позже — с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 242-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья»2.
Тем не менее отечественный законодатель и здесь не даёт определения понятию «телемедицина», равно как и в каких-либо иных нормативных актах [4, с. 33; 5, с. 25]. Российские правоведы, исходя из существующих правовых норм, делают вывод, что телемедицина ограничивается электронным медицинским документооборотом и удалённым консультированием [6, с. 3], что не охватывает все возможные составные части цифрового здравоохранения, например, интернет-аптеки и медицинские справочные системы [7, с. 132].
Попытки определить содержание телемедицины предпринимаются в некоторых субъектах Российской Федерации [8, с. 16]. Иногда в региональных нормативных актах указанные дефиниции свидетельствуют об отказе от узкого понимания телемедицины, который господствует на федеральном уровне. Так, Регламент проведения телемедицинских консультаций в системе «Телемедицина Подмосковья», утверждённый Приказом Министерства здравоохранения Московской области от 25.11.2008 № 726 «Об обеспечении создания системы «Телемедицина Подмосковья»3, включает в состав телемедицины, к примеру, непрерывное образование в области медицины.
Необходимо отметить и то, что оказание медицинской помощи и консультирование
Федеральный закон от 29.07.2017 № 242-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Феде-
рации по вопросам применения информационных технологий в сфере охраны здоровья» // Собрание законодательства РФ. 31.07.2017. № 31 (часть I). Ст. 4791
Приказ Министерства здравоохранения Московской области от 25.11.2008 № 726 «Об обеспечении создания системы «Телемедицина Подмосковья» // СПС «Кодекс».
в России может происходить лишь в весьма усечённой форме (например, постановка диагноза без очного приёма невозможна), делая самостоятельное существование телемедицины без обращения к традиционному способу оказания медицинской помощи невозможным.
Это порождает научный интерес к изучению права государства, имеющего более богатый опыт регулирования и применения телемедицинских технологий — Соединённых Штатов Америки. Установление содержания понятия «телемедицина» в законодательстве разных штатов (телемедицина регулируется в большей степени региональным, а не федеральным законодательством), а также её компонентов позволит уяснить, обоснованно ли российское право ограничивает применение телемедицинских технологий в указанной форме. Расширение же возможностей применения телемедицины существенно повысит качество медицинской помощи и её доступность, что неоценимо в настоящий момент, учитывая эпидемиологическую ситуация в России и мире. Этим обусловлена актуальность данной работы.
Объект настоящей работы — общественные отношения в области регулирования телемедицинской деятельности, предмет — понятие и компоненты телемедицины в праве некоторых штатов США.
Цель настоящей работы — выявить содержание понятия «телемедицина» и её составные части в праве разных штатов США. Для достижения данной цели необходимо выполнить следующие задачи:
• Изучить законодательство некоторых штатов США в области регулирования телемедицинской деятельности;
• Выявить отличия в подходах к определению составных компонентов телемедицины;
• Установить границы возможности применения телемедицинских технологий при оказании медицинской помощи;
• Проанализировать необходимость заимствования некоторых норм и внесения изменений в российское законодательство.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
При проведении настоящего исследования использовались как общенаучные (в частности, методы индукции, логический, системный, функциональный методы), так и частнонаучные методы (формально-юридический метод как один из основных при проведении правовых исследований; метод сравнительного правоведения при анализе правового регулирования телемедицины в различных штатах США; методы правового моделирования и правового прогнозирования для предложения способов преодоления проблем правового регулирования в России).
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
В штате Коннектикут под телемедициной понимается использование интерактивных аудио- и видео-технологий, а также электронный обмен информацией при оказании медицинской помощи, консультировании и постановке диагноза4. При этом, использование лишь аудио-телефонии и факсимильной связи к телемедицине не относится. В указанном штате дистанционная постановка диагноза возможна. Кроме того, допускается и взаимодействие между врачом и пациентом не в режиме реального времени, а путём обмена информацией, документами и т. п. Однако никак не урегулирован вопрос относительно возможности удалённого наблюдения за пациентом.
В штате Индиана подобного пробела нет. В соответствии со статьёй 25-1-9.5-6 Кодекса Индианы под телемедициной понимается получение медицинской помощи
с использованием защищенной видеокон-ференцсвязи, диалоговое взаимодействие с обменом файлов не в режиме реального времени, а также удалённый контроль за состоянием пациента5. То есть объём телемедицинских технологий в данном случае шире, чем в предыдущем. При этом, к таким технологиям не относятся консультации лишь с использованием аудио-передачи данных, телефонные консультации, сообщения по электронной почте, факсимильная связь, консультации в сети Интернет. Согласно статье 25-1-9.5-7 указанного акта при оказании телемедицинской помощи врач обязан обсудить с пациентом его диагноз, подозрения на диагноз, а также необходимость очной консультации. Иными словами, законодательство даёт право на постановку диагноза в удалённом режиме, но при этом возлагает на врача большую ответственность, подчёркивая, что может существовать необходимость очной консультации для верного установления заболевания. Полагаем, что подобный подход позволяет существенно расширить возможности применения телемедицинских технологий, сделав телемедицину самостоятельной формой оказания медицинской помощи, а не дополнением к традиционным очным консультациям. Во многих случаях постановка диагноза и назначение курса лечения возможны при дистанционном взаимодействии врача и пациента [9, с. 93]. Однако считаем необходимым установление некоторых критериев возможности дистанционной постановки диагноза в нормативных актах. Например, обозначение перечня заболеваний или сфер медицинской деятельности, в рамках которых диагноз может быть поставлен дистанционно. Передача права установления возможности удалённой постановки диагноза исключительно медицинскому работнику может
4 The Connecticut General Statutes [Электронный ресурс] URL: https://www.cga.ct.gov/current/pub/chap 319v.htm#sec 17b-
245Ь (дата обращения: 11.02.2022);
5 Indiana Code [Электронный ресурс] URL: https://law.justia.
com/codes/indiana/2019/title-25/article-1/chapter-9-5/
section-25-1-9-5-6/ (дата обращения: 11.02.2022).
привести к оказанию некачественных медицинских услуг из-за ошибки одного лица, небрежности и т.д. По некоторым оценкам существующий уровень качества работы телемедицинских сервисов в России является неудовлетворительным [2, с. 61]. Создание правовых рамок, пусть даже в самом широком виде, могло бы предотвратить возникновение подобных проблем.
Статья 10.09.49.02 Административного кодекса штата Мэриленд определяет телемедицину как получение соматической или бихевиоральной помощи пациентом с помощью специально созданного программного обеспечения с применением телекоммуникационных технологий6. Более подробное определение содержится в статье 15-105.2 Кодекса законов штата Мэриленд7. В соответствии с ним под телемедициной понимается оказание медицинской помощи с использование интерактивных аудио-, видео- и иных телекоммуникационных или электронных технологий, если при этом соблюдается 2 условия:
• Медицинская организация находится в месте, отличном от местонахождения пациента;
• Пациент и медицинская организация могут видеть друг друга и взаимодействовать друг с другом в момент оказания медицинской помощи.
При этом применение исключительно аудио-телефонной связи, а также использование электронной почты и факсимильной связи к телемедицине не относятся.
Таким образом, в данном штате обмен информацией между пациентом и врачом не в режиме реального времени, а также удалённое наблюдение за пациентом к телемедицине не относится.
The Code of Maryland Regulations [Электронный ресурс] URL: https://casetext.com/regulation/maryland-administrative-code/ title-10-maryland-department-of-health/part-2/subtitle-09-medical-care-programs/chapter-100949-telehealth-services/ section-10094902-definitions (дата обращения: 11.02.2022); Maryland Code [Электронный ресурс] URL: https://lawjustia. com/codes/maryland/2017/health-general/title-15/subtitle-1/ section-15-105.2/ (дата обращения: 11.02.2022).
Закон о телемедицине штата Миннесота указывает, что телемедицина — это оказание медицинских услуг в режиме реального времени с использованием способов двусторонних аудио- и видео-коммуникаций, обеспечивающих возможность оценки состояния здоровья пациента, постановки диагноза, проведения консультации, лечения, обучения, контроля за оказанием медицинского ухода8. Телемедицина включает в себя применение защищённой видео-конференц-связи, передачу данных с промежуточным хранением, синхронные взаимодействия между пациентом и медицинским работником, удалёнными друг от друга. До 1 июля 2023 года в состав телемедицины включаются и исключительно аудио-коммуникации между пациентом и врачом. Контакты между ними посредством электронной почты или факсимильной связи к телемедицине не относятся, а в случае взаимодействия «врач-врач» телемедициной не признаются и телефонные диалоги. Можно отметить, что подобные исключения достаточны типичны, хотя в Миннесоте в настоящее время аудио-консультация признаётся телемедициной, в отличие от других штатов.
Кром того, из состава телемедицины в Миннесоте выведен телемониторинг (аналог российского института дистанционного наблюдения за состоянием здоровья пациента). Под телемониторингом в указанном штате понимается контроль за жизненно важными функциями организма пациента и биометрическими данными, информация о которых передаётся электронными устройствами или оборудованием медицинской организацией для дальнейшего анализа.
В штате Миссисипи телемедицина определяется как оказание медицинских услуг, в том числе постановка диагноза, консультирование, лечение с применением аудио-,
8 Minnesota Statutes [Электронный ресурс] URL: https://www. revisor.mn.gov/statutes/cite/62A.673 (дата обращения: 11.02.2022).
Ei £ видео- и иных электронных интерактивных
£ ^ средств/технологий9. В качестве телемеди-
g £ цинской деятельности может признаваться
= 1 лишь консультирование в режиме реально-
i ^ го времени. Иные способы оказания меди-
£ ° цинской помощи, а также применение лишь
LQ Z
S i телефонной, факсимильной связи, электрон-
1 OZ
ной почты к телемедицине не относятся. Удалённое наблюдение за здоровьем пациента урегулировано законодательством, но не относится к телемедицине.
Калифорнийское законодательство устанавливает, что телемедицина суть режим оказания медицинской помощи с применением информационных и коммуникационных технологий с целью постановки диагноза, консультирования, лечения, обучения, медицинского ухода и контроля за самостоятельным лечением пациента10. Кроме того, право Калифорнии отдельно указывает на некоторые отрасли медицины, в которых допускается использовать телемедицинские технологии, например, стоматологию [10, с. 65].
ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ
Таким образом, в законодательстве штатов США существуют различные подходы к определению понятия «телемедицина», по-разному определяются составляющие её компоненты. Безусловным неотъемлемым элементом является использование телемедицинских технологий, то есть различных способов дистанционного взаимодействия врача и пациента. При этом к таковым способам не относятся электронная почта и факсимильная связь, а в абсолютном большинстве случаев телефонные и иные контакты с использованием лишь аудиоканалов связи.
9 Mississippi Code [Электронный ресурс] URL: https://law.justia. com/codes/mississippi/2019/title-83/chapter-9/coverage-fo r-telemedicine-services/section-83-9-351/ (дата обращения: 11.02.2022);
10 California Business and Professions Code [Электронный ресурс] URL: https://law.justia.com/codes/california/2020/ code-bpc/division-2/chapter-5/article-12/section-2290-5/ (дата обращения: 11.02.2022).
Помимо этого, в ряде штатов телемедициной признаётся взаимодействие между врачом и пациентом лишь в режиме реального времени. Другие способы удалённого оказания медицинской помощи, например, наблюдение за состоянием пациента, как правило, в состав телемедицины не включаются, регулируются иными нормами, а в некоторых случаях не регулируются вовсе.
Непрерывное образование и повышение квалификации медицинских работников лишь в некоторых штатах признаются частью института телемедицины (Калифорния, Миннесота). Деятельность же интернет-аптек ни в одном из рассмотренных штатов не регламентируется как составная часть телемедицинской деятельности. Ввиду этого критику российского права в области невключения этих сфер деятельности в телемедицину вышеуказанными правоведами нельзя признать обоснованной.
А вот запрет на постановку диагноза без проведения очного осмотра, установленный отечественным законодательством, по праву можно назвать не соответствующим потребностям пациентов и медицинского сообщества. Подобное ограничение снижает уровень доступности медицинской помощи, делает телемедицину лишь вспомогательным механизмом традиционной, очной медицины, лишая её самостоятельности. Полагаем, что в российское законодательство, в частности в Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» необходимо внести изменения, которые предоставят право медицинским работникам осуществлять постановку диагноза в рамках лишь телемедицинских консультаций. При этом возможно исключить ряд диагнозов или даже сфер медицины (например, дерматовенерологию и офтальмологию), в которых очный осмотр является краеугольным. Впрочем, необходимо отметить, что в указанном направле-
нии уже предпринимается ряд мер. Так, Министерством экономического развития Российской Федерации был разработан Проект Постановления Правительства Российской Федерации «Об установлении экспериментального правового режима в сфере цифровых инноваций и утверждении программы экспериментального правового режима в сфере цифровых инноваций по применению телемедицинских технологий»11, в рамках которого допускается во время проведения эксперимента (предполагаемый срок — 3 года) постановка диагноза без очного приёма врача, за исключением диагнозов по заболеваниям, включённым в перечни социально значимых заболеваний, и заболеваниям, представляющим опасность для окружающих, за исключением новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV). Считаем, что принятие данного нормативного акта благотворным образом скажется на доступности медицинской помощи и развитии телемедицины в России.
Необходимо отметить и достоинства российского регулирования. Так, российское право включает в состав телемедицины дистанционное наблюдение за состоянием здоровья пациента и детально его регламентирует, хотя законодательство некоторых штатов США игнорируют этот вид медицинской помощи.
Однако ключевой недостаток регламентации телемедицины в США — это регулирование на уровне штатов [10, с. 64]. Региональное законодательство отличается друг от друга даже на уровне определения понятия «телемедицина». Это предопределяет и существенные различия в подходах к регламентации применения телемедицинских технологий в рамках каждого штата. Но сущность телемедицины состоит именно в преодолении территориальных рамок.
Проект Постановления Правительства Российской Федерации «Об установлении экспериментального правового режима в сфере цифровых инноваций и утверждении программы экспериментального правового режима в сфере цифровых инноваций по применению телемедицинских технологий» (подготовлен Минэкономразвития России, Ю проекта 01/01/1021/00121390) // СПС «КонсультантПлюс».
Что происходит, если пациент и врач находятся в разных штатах? В некоторых штатах подобное возможно лишь при наличии у врача лицензии штата, в котором находится пациент, что, вне всякого сомнения, ограничивает выбор граждан. В других — достаточно, чтобы у врача была лицензия штата, в котором он находится и осуществляет деятельность. Сама идея регулирования телемедицины на региональном уровне представляется губительной и приводит к существенным проблемам даже при трансрегиональном оказании медицинских услуг. А ведь телемедицина открывает для человечества возможности и транснационального оказания медицинской помощи. Строгие правовые рамки не должны уничтожать появившиеся благодаря научно-техническому прогрессу возможности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, существующее американское законодательство, регулирующее применение телемедицинских технологий, неоднородно. Телемедицина и её компоненты по-разному определяются в праве различных штатов, что не способствует её развитию, препятствует трансрегиональному оказанию медицинской помощи. Россия может избежать подобного. Для этого требуется всеобъемлющее регулирование отношений, возникающих при оказании медицинской помощи с применением телемедицинских технологий, на федеральном уровне. Считаем, что требуется принятие соответствующего федерального закона. Пока что же законодатель не сформулировал даже понятие телемедицины, не установил круг её компонентов, что уже сейчас, как отмечалось выше, вынуждает региональных нормотворцев принимать необходимые акты, закрепляющие отличные друг от друга подходы. Кроме того, учитывая удачный опыт США, России необходимо установить возможность постановки диагноза без проведения очной консультации.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Владзимирский А. В. История телемедицины — первые 150 лет // Журнал телемедицины и электронного здравоохранения. — 2015. № 1. — С. 10-16;
2. Владзимирский А. В., Морозов С. П., Сименюра С. С. Телемедицина и COVID-19: оценка качества телемедицинских консультаций, инициированных пациентами с симптомами ОРВИ // Врач и информационные технологии. — 2020. № 2. — С. 52-63;
3. Платонова Н. И., Шахабов И. В., Смышляев А. В., Кузнецов Д. В. Телемедицинские технологии в условия пандемии COVID-19 // Медицинское право. — 2021. № 1. — С. 21-28;
4. Базина О. О., Сименюра С. С. Телемедицина: достоинства, недостатки, реалии (правовой анализ и практическое применение) // Медицинское право. — 2020. № 3. — С. 32-38;
5. Поспелова С. И., Сергеев Ю. Д., Павлова Ю. В., Каменская Н. А. Правовой режим применения телемедицинских технологий и внедрения электронного документооборота: современное состояние правового регулирования и перспективы развития // Медицинское право. — 2018. № 5. — С. 24-33;
6. Танимов О. В. Влияние цифровых технологий на появление новых структурных элементов системы права // Российская юстиция. — 2019. № 7. — С. 2-5.
7. Волкова Н. С., Путило Н. В. Телемедицина: потребности общества и возможности законодательства // Журнал российского права. — 2018. № 6. — С. 124-134;
8. Акулин И. М., Чеснокова Е. А., Пресняков Р. А., Прядко А. Е. Телемедицина: правовой опыт регулирования субъектов Российской Федерации, перспективы развития // Проблемы стандартизации в здравоохранении. — 2020. № 5-6. — С. 15-22;
9. Смирнова Е. А., Шишанова А. А. Телемедицина в новых правовых реалиях // Журнал телемедицины и электронного здравоохранения. — 2018. — № 3. С. 91-97;
10. Богдановская И. Ю. Правовое регулирование телемедицины: опыт США // Врач и информационные технологии. — 2007. № 3. — С. 64-68.
REFERENCES
1. Vladzimirskij A. V. The first 150 years of a telemedicine history, Zhurnal telemediciny i jelektronnogo zdravoohranenija, 2015, No 1, pp. 10-16;
2. Vladzimirskij A. V., Morozov S. P., Simenjura S. S. Telemedicine and COVID-19: quality of patient-initiated teleconsultations in case of acute respiratory disease, Vrach i informacionnye tehnologii, 2020, No 2, pp. 52-63;
3. Platonova N. I., Shahabov I. V., Smyshljaev A. V., Kuznecov D. V., Telemedicine technologies in conditions of the COVID-19 pandemic, Medicinskoe pravo, 2021, No 1, pp. 21-28;
4. Bazina O. O., Simenjura S. S., Telemedicine: advantages, shortcomings, realia (a legal analysis and practical application), Medicinskoe pravo, 2020, No 3, pp. 32-38;
5. Pospelova S. I., Sergeev Ju. D., Pavlova Ju. V., Kamenskaja N. A., The legal regime of application of telemedical technologies and introduction of the electronic document flow: the modern legal regulation status and development prospects, Medicinskoe pravo, 2018, No 5, pp. 24-33;
6. Tanimov O. V., The impact of digital technologies on the emergence of new structural elements of the legal system, Rossijskaja justicija, 2019, No 7, pp. 2-5;
7. Volkova N. S., Putilo N. V., Telemedicine: societal needs and possibilities of legislation, Zhurnal rossijskogo prava, 2018, No 6, pp. 124-134;
8. Akulin I. M., Chesnokova E. A., Presnjakov R. A., Prjadko A. E., Telemedicine: legal regulation in some subjects of the Russian Federation, prospects for development, Problemy standartizacii v zdravoohranenii, 2020, No 5-6, pp. 15-22;
9. Smirnova E. A., Shishanova A. A., Telemedicine in new legal reality, Zhurnal telemediciny i jelektronnogo zdravoohranenija, 2018, No 3, pp. 91-97;
10. Bogdanovskaja I. Ju., Vrach i informacionnye tehnologii, 2007, No 3, pp. 64-68.
Статья поступила в редакцию 15.02.22; одобрена после рецензирования
07.03.22; принята к публикации 13.03.22.
Авторы прочитали и одобрили окончательный вариант рукописи.
The article was submitted 15.02.22; approved after reviewing 07.03.22; accepted
for publication 13.03.22.
The authors read and approved the final version of the manuscript.