Научная статья на тему 'Освоение ландшафтов и водных путей Поморского региона'

Освоение ландшафтов и водных путей Поморского региона Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
329
82
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Зелюткина Л. О., Севастьянов Д. В.

На основе изучения историко-географических материалов показаны особенности освоения ландшафтов и формирования водных путей и волоков на северо-востоке Европы начиная со средних веков нашей эры. Обсуждаются перспективы организации маршрутов экологического туризма по трассам древних волоков в настоящее время.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

On the history of landscape developing and water ways in Russian North-East Europe

On the base of the historical and geographical material study the peculiarities of landscape developing and forming trade water ways in the NE of Europe from the middle ages to present time are shown. Perspectives of ecological tounsm organization on the direction of ancient water ways are discussed at present.

Текст научной работы на тему «Освоение ландшафтов и водных путей Поморского региона»

УДК 911.3

Вестник СПбГУ. Сер. 7, 2006, вып. 2

Л. О. Зелюткина, Д. В. Севастьянов

ОСВОЕНИЕ ЛАНДШАФТОВ И ВОДНЫХ ПУТЕЙ ПОМОРСКОГО РЕГИОНА

Историко-географические материалы свидетельствуют, что в середине XI в. Киевская Русь была одним из крупнейших и богатейших государств Европы. Она поддерживала политические отношения с Византией, Болгарией, Чехией, Польшей, Венгрией, Германией, Норвегией, Швецией, Францией и Англией, которые нередко подкреплялись династическими браками: дочери киевских князей в разное время становились королевами Франции, Швеции, Норвегии, Германии. Русские купцы везли товары из Киева в Византию и страны Западной Европы, а по р. Волге - в Закавказье, Иран и Среднюю Азию. Из Новгорода торговые пути вели в Скандинавские страны, Литву, Польское Поморье и Северную Померанию. Наиболее известный древний русский письменный источник «Повесть временных лет» указывал, что в IX в. русские купцы освоили морской путь вокруг Европы по Варяжскому и Северному морям, вдоль берегов Франции и Испании, по Эгейскому морю и вплоть до Царьграда [1,2]. Ф. Веселаго [3] подчеркивал, что в 1Х-Х1 вв. русское мореходство, военное и торговое, на Русском (Черном), Варяжском (Балтийском). Студеном (Белом и Баренцевом), Хвалынском (Каспийском) морях и на внутренних водных путях по рекам и озерам было широко развито.

Таким образом, начало активного передвижения русских купцов на север и северо-восток, к берегам Балтийского и Белого морей, правомерно отнести к периоду ранее IX-X вв., а появление их на берегах Белого моря - не позже конца X в. По-видимому, уже в это время существовало такое понятие, как «заволочье», т. е. территория за волоками из бассейна Варяжского моря в Студеное море. Природные условия в то время были весьма благоприятными для экспансии русских на северо-восток Европы. Привлекательность лесных и озерно-болотных ландшафтов этого края заключалась прежде всего в их малой населенности и обилии пушным зверем и рыбой, в перспективах развития торговли. О древних поселениях и погостах на путях к Студеному морю пишут многие исследователи [1,4, 5]. Например, А. М. Спиридонов [1], анализируя текст Уставной грамоты, приходит к выводу о том, что все погосты, упоминаемые в Уставе князя Святослава Ольговича, располагались в «Заволочье» - на территории, куда ходили новгородцы, перевалив через Волок - водораздел между Варяжским и Студеным морями.

Период мировой истории, относящийся к раннему средневековью, недаром отмечен как начало «эпохи великих географических открытий». Климат в этот период был более теплым и благоприятным для сельского хозяйства на севере Европы, чем в настоящее время: так, среднегодовые температуры на 1,5-2° выше, что позволяло возделывать виноград в южной Англии. Северное, Норвежское и Баренцево моря летом были свободны ото льда и доступны для мореплавания [6]. Известно, что мягкие климатические условия позволили викингам совершать плавания на запад в пределах 65-70° с.ш., организовать в конце IX в. колонию на о-ве Исландия, а затем открыть путь к Гренландии, п-ову Лабрадор и о-ву Ньюфаундленд.

К тому же периоду времени относится освоение русскими поморами заполярного архипелага Грумант (Шпицберген) и берегов Новой Земли, куда они свободно ходили на своих лодьях и кочах добывать морского зверя. Точное время открытия этих полярных архипелагов неизвестно, хотя сведения о них на Руси имелись еще в XII в. Историки не раз отмечали, что выход поморов в глубокую Арктику свидетельствует об использовании ими совершенных судов. Походы на Грумант были уже не каботажными плаваниями вдоль берегов

© Л. О. Зелюткина, Д. В. Севастьянов, 2006

материка или Новой Земли - это были плавания почти за 1000 км в открытое море, среди дрейфующих льдов.

Из материалов, собранных А. В. Шнитниковым о ледовитости северных морей и состоянии ледников Альп, Исландии, Скандинавии и других горных регионов Евразии, известно, что «в УП-Х1 веках оледенение значительно уменьшилось по сравнению с предыдущими веками» [7, с. 176]. Имеющиеся данные «с несомненностью свидетельствуют о том, что эпохе наступания ледников в ХУП-Х1Х вв. предшествовала длительная эпоха со значительно меньшим оледенением... начавшаяся не позднее У-У1 вв. н.э., подобно тому, как это имело место в Альпах» (там же, с. 177).

Таким образом, наиболее активное заселение новгородцами северо-восточных лесных районов России и освоение водных путей Русского Севера происходили в эпоху значительного потепления климата и освобождения акваторий северных морей ото льда. Как отмечал А. В. Шнитников, «ледовитость Северной Атлантики в первом тысячелетии нашей эры и в начале второго была значительно меньшей, чем в последующую эпоху; горные ледники имели меньшие размеры и располагались на больших высотах; увлажненность была меньше; уровень озер низкий и условия климата сухие» (там же, с. 182).

В условиях увеличения продолжительности теплого периода года могли совершаться длительные разведывательные и купеческие плавания по рекам и озерам региона, осуществлялись волоки через водораздел и налаживался выход в Белое и Баренцево моря. Известно, что одним из первых походов по морю на восток было плавание двинского посадника Уле-ба в пролив Карские Ворота (в древности его называли Железные Ворота), отмеченное в новгородской летописи под 1032 г. В «Повести временных лет» под 1096 г. указано, что новгородец Гюрята Рогович посылал своих людей на Печору к людям Югры, которые дают дань Новгороду [2]. На основании сведений, полученных от своих дружинников, Гюрята Рогович написал «Сказание об Югре» - первое достоверное сведение о полярных районах, населенных племенами ханты и манси, о Большеземельской тундре [8]. От югров (угров) стало известно, что в горах - «им же высота аки до небес» (речь шла об Урале) - живет народ, который обменивает меха на железо. Имелись сведения и о пути за «уральский камень». Самый короткий путь из Югры к р. Оби пролегал через верховья р. Печоры и невысокий перевал на Северном Урале в р. Северную Сосьву - левый приток р. Оби. Он был продолжением системы волоков по Русскому Северу. О том, что руссы уже в XI в. проникли за Урал и открыли пути в Западную Сибирь, упоминает и А. А. Чибилёв [9].

В конце XI в. началось феодальное дробление Древнерусского государства. В 1132 г. Киевская Русь распалась на полтора десятка княжеств. Этому способствовали рост городов, развитие ремесел и торговли. Усилились миграция населения и экспансия в направлении неосвоенных земель северо-востока Европы. Появление в середине XI в. в южнорусских степях кочевников-половцев (кыпчаков), с которыми в течение двух веков Киевская Русь вела непрерывную борьбу, затруднило русскую торговлю с Византией на Русском море. Междоусобицы удельных князей, а затем монголо-татарское нашествие в XIII в. окончательно отрезали Русь от южных морей.

В этот период ведущую роль на севере играл Новгород, который в ХП-ХУ вв. создал вокруг оз. Ильмень свое феодальное государство - Новгородскую республику. Господство Новгорода на севере ознаменовалось дальнейшим развитием мореплавания, началом специализированного полярного судостроения, более прочным хозяйственным освоением северных лесных ландшафтов и поморских побережий. Морские прибрежные плавания соединили между собой ранее разобщенные участки берегов и моря. Новгороду подчинялись и платили дань народности, жившие на обширных северных территориях Поморья - от границы с Норвегией до Обской губы. Сюда входили Терский берег (восточная часть Кольского полуострова), Заволочье (Северная Двина и Мезень), Вологда, Печора (Печорский край),

Югра (область от р. Печоры до низовий р. Оби, Большеземельская тундра). Новгородцы подчиняли эти территории постепенно, «проведывая новые землицы» по суше и морю. Они создавали поселения по берегам рек, впадающих в северные моря, промышляли зверя и птицу, внедряли посевы репы, овса и ячменя. Первые такие становища появились в устьях рек Онега и Двина, в Неноксе и Уне, позднее в Варзуге, у мыса Святой Нос и на р. Печоре

В Новгороде формировались также вооруженные дружины ушкуйников (от древнерусского «ушкуй» - большая речная долблёная лодка) для захвата новых земель на северо-востоке, а позднее с целью торгово-разбойничьих экспедиций на Волге и Каме. Они сыграли большую роль в освоении Севера и основали ряд крупных поселений - Орлец, Матиго-ры, Холмогоры на Северной Двине, Каргополь на Онеге, Шенкурск на Волге. В ХИ-ХШ вв. новгородцы уже проложили и освоили также морские пути на запад и восток от Горла Белого моря вдоль побережья по морю и по суше, по рекам и озерам на Печору и за Урал, в северную Сибирь [8].

Смешанное плавание и необходимость перетаскивать суда через волоки требовало от них - кроме крепости - легкости, вместительности и безопасной удобной формы, пригодной для плавания как по мелководным рекам, так и по большим озерам и морям (рис. 1). Для этого днища древних русских лодий вырубались из одного ствола липы, дуба или осины и перегонялись в Киев, Новгород и другие города. Если судно предназначалось для морского плавания, высоту борта увеличивали за счет досок, набитых внакрой, т. е. край на край, отчего и сами лодьи назывались набойными. Такие суда поднимали по 40-60 воинов с оружием и припасами. Как правило, лодьи ходили на веслах, но были оснащены мачтой с реей, и при попутных ветрах в море использовался парус. Для устойчивости на морской волне вокруг лодьи крепился толстый тростниковый пояс, служивший одновременно кранцем для защиты бортов [10, 11].

[8].

а

6

в

г

д

а -

Рис. 1. Виды судов, использовавшиеся до конца XVII в. лодья 1Х-Х1П вв. (Киев); б - лодья IX- XVII вв. (Новгород); в - коч Х1-Х1Х вв. (Поморы); г - лодья ХШ-ХУП вв. (Поморы); д - ушкуй XIII- XVI вв. (Новгород).

Как отмечает историк А. П. Шершов в «Русской правде», уже в первой половине XI в. упоминается о разнообразии видов судов, которые использовались на водных путях, о лодьях морских и набойных, о стругах и челнах. Все они были без палубы. Крытые (палубные) суда были изобретены позже, во времена великого князя Изяслава Мстиславича. При отражении нападения на Киев князя Андрея Боголюбского в 1151 г. Изяслав с большим успехом применил лодьи с палубами, укрывавшими гребцов и в то же время служившими помостами для воинов. Лодьи имели по одному рулевому веслу (потеси) на носу и корме, так что могли двигаться вперед и назад, не разворачиваясь в узостях и на крутых коленах рек [11]. Все это указывает на большую древность и развитость судостроения и морского дела в древней Руси.

Уместно отметить, что английский историк F. Т. Jane в конце XIX в. писал: «Существует распространенное мнение, что русский флот основан сравнительно недавно Петром Великим; однако в действительности он по праву может считаться более древним, чем британский флот. За сто лет до того, как Альфред построил первые английские военные корабли, русские участвовали в ожесточенных морских сражениях, и тысячу лет тому назад именно русские были наиболее передовыми моряками своего времени» [12, с. 73].

В XIV в. морские плавания поморов от устья Северной Двины в Печорский край стали постоянными. Этому способствовало то, что с середины XIII в. на север двинулось большое количество беглых крестьян. Они расселялись вдоль главных северных рек - Северной Двины, Онеги, Пинеги и их притоков, основывая небольшие деревни. Главным занятием новопоселенцев стали рыбные, морские зверобойные и соляные промыслы, судостроение. Постепенно здесь развивалось содержание домашнего скота и землепашество. Поморы не знали крепостного права, сохранили самобытность своей древней культуры, особенности быта и хозяйства. Эти энергичные, смелые люди скоро вышли в Студеное море, их становища появились на берегах Белого и Баренцева морей, где они промышляли рыбу, тюленей и моржей. Здесь им пришлось столкнуться с проблемой плавания во льдах. Походы среди льдов Белого моря были трудным делом, но поморы научились умело водить суда в полыньях и разводьях от острова к острову, используя приливо-отливные течения. Районы поморских промысловых плаваний быстро расширялись и скоро вышли далеко за пределы Белого моря [13].

В низовьях Оби поморы обосновались к середине XIV в. в результате похода из Печер-ского края за Урал новгородских дружин ro главе с воеводами Александром Абакумовичем и Степаном Ляпой. При этом одна часть рати пошла вверх по Оби, а другая спустилась вниз по реке. Об этом известно из «Новгородской IV летописи 1365 г.» (см. [8]). Можно полагать, что они пользовались упомянутым выше Печорско-Сосьвинским волоком через Урал.

Немалую роль в освоении края сыграли и северные монастыри. Первые из них появились здесь в конце XIV-начале XV в. Уже в XV в. монахи богатого Соловецкого монастыря, расположенного на островах, для плаваний между островами и в устье р. Двины строили и использовали «лодьицы» - небольшие парусные одномачтовые лодки, вмещавшие не более пяти человек. Затем стала использоваться русская поморская «лодья» - более вместительное судно, предназначенное для плавания на близкие расстояния, преимущественно вдоль берегов арктических морей. Помимо Соловецкого монастыря, по данным Военно-статистического ведомства (1853 г.), в XV-XVI вв. суда строились в Архангельском уезде: в окрестностях г. Архангельска, деревнях Наволока, Куй, Мульдюга, Верховье, Патраксеев-ская, Микуповский наволок; в Холмогорском уезде: Хаврогорской и Николокоскошинской волостях; в Мезенском уезде: селе Долгощельское; в Онежском уезде: г. Онега, Мардин-ской, Вачевской, Золотницкой, Подпорожской волостях, в селениях Унежском, Нименском, Лямицком, Кушерецком, Малошуйском и Ворзогорском; в Кольском уезде: г. Кола, деревнях Кереть, Ковда, Варзуха, Кильдинская, Кандалакшская; в Кемском уезде: г. Кемь, Сум-

ском посаде, деревнях Шурецкая, Пудожма, Шижма, Сорока, Надвоицкая, Шуя. Вирьема, Выгостровская, Колежма, Нюхотская; в Шенкурском уезде: в дер. Химаневская [14].

Для прохождения по рекам употреблялись небольшие челноки («струги» или «стружки») с плоским дном. Их сколачивали из досок, а иногда выдалбливали из бревна, добавляя нашивные борта. Также использовались «карбасы» - небольшие легкие лодки, употребляемые по всей Архангельской губернии для прибрежных и речных плаваний. Их длина - от 18 до 25 футов и более, ширина - менее четверти длины; они сидели в воде больше фута, имели от 4 до 10 одноручных весел и два паруса. На веслах ходили легко, маневренно, но были валки. На Северной Двине строили несколько иной тип лодий - «двиняки», имевшие удлиненные обводы и лучшую остойчивость. По Двине и Мезени ходили также большие плоскодонные «карбасы» с прямой кормой. «Шняки» - открытые лодки, употребляемые на Белом море при тресковом промысле и для небольших грузов, строились из широких досок, в длину до 35 футов, ширину до 8 футов; дно довольно плоское; нос и корма острые, вздернутые; с грузом в воде сидели на 2,5 фута; поднимали до 500 пудов; имели одну мачту с прямым парусом, шесть и более весел; управлялись с ними обычно 4 человека. Название и форму постройки эти лодьи получили от нормандских судов «шнеке» - улитка. «Раншины», которые также назывались «шитиками», - небольшие лодьи или обыкновенные «шняки» с накладными фальшбортами (нашвами) и двумя мачтами. Преимущественно применялись для ранних плаваний при свежей погоде с грузом, от чего и получили соответствующее название [11].

В конце XV в. Поморье полностью вошло в состав централизованного Русского государства с центром в Москве. Важным событием стало установление торговых отношений между западноевропейскими городами и Москвой через Холмогоры. Вследствие этого на архангельском рынке кроме норвежцев появились также англичане, голландцы, а позднее шведы. К началу XVI в. вся территория от Тромсе на западе до Оби на востоке вошла в состав Русского государства. Вдоль морских берегов был проложен и детально изучен поколениями мореходов и промышленников морской путь, связавший устья рек Кола, Онега, Северная Двина и Печора, а между реками Северная Двина и Печора установилось регулярное мореплавание [13].

Крупными торговыми центрами северо-восточного региона становятся города Каргополь. Архангельск, Двинск, Холмогоры, Кунгур, Вологда, Вятка. Озерно-речная сеть При-ладожья и Заонежья являлась оживленной транспортной системой, единственно возможной в этом таежном крае, по которой осуществлялся грузооборот не только между Москвой -Великим Новгородом и Архангельском, но и между ними и Западной Европой, Скандинавией. Главный поток грузов шел благодаря системе волоков через водораздел. Согласно мнению исследователей, изучивших результаты экспедиции Академии архитектуры СССР, наиболее правильным следует считать такое расположение трассы Новгородского водного пути в Заволочье: оз. Ильмень - р. Волхов - Ладожское озеро - р. Свирь - Онежское озеро -р. Водла - ее приток р. Мышьи Черевы - волок (6 верст) - оз. Волоцкое - р. Волошева -Почозеро - р. Поча - Кенозеро - р. Кена - р. Онега - далее вниз к Онежской губе Белого моря и к Соловецким островам [15]. Путь на Архангельск шел через Емецкий волок у дер. Нижние Маркомусы (дер. Плешковская) на р. Онеге, где перетаскивали суда на р. Ем-цу, по которой спускались вниз по течению в р. Северную Двину. Упоминание об этих водных путях, по которым велась активная торговля в средние века, имеется в Приложении к древней карте Российского государства [16].

К середине XVI в., наряду со Средним Поонежьем, в состав Каргопольского уезда вошли земли по верхнему и нижнему течениям рек Емцы и Мехреньги с притоками. Однако в 1536 г. в Московском государстве установилась новая система управления: уезд стал управляться наместником Великого Московского князя. Каргополье было разделено на четыре

стана: Каргопольский, Турчасовский, Усть-Мошский и Мехреньгинский. Каждым станом управлял доводчик, распоряжавшийся в том числе и функционированием волоков.

Вплоть до конца XVII в. этот водный путь из Новгорода в Каргополь, Холмогоры и Архангельск продолжал использоваться в качестве важной транспортной магистрали и после присоединения Новгорода к Московскому государству. Но снаряжение дальних торговых походов было по карману лишь богатым новгородцам и монастырям, которые стали на Севере крупными землевладельцами. Известно, что в XV в. Кенозеро входило в обширные владения новгородской боярыни Настасьи Ивановны, жены Григорьева. Усть-Моша оказалась в руках боярина Богдана Есипова. Отсюда и названия деревень Усть-Мошской волос-пи - Боярская, Богдановская, а также «дер. Есиповская на реке на Ектышке» - в волости «Нижней Бор на Плесе по реке по Онеге», С XV в. писцовые книги Обонежской пятины дают сведения о появлении крупных землевладельцев, перечисляют, что во владении великой боярыни Настасьи Григорьевой насчитывалось свыше 350 дворов, а у боярыни Марфы Исаковой, вошедшей в историю как Марфа-Посадница, - более 100 дворов. В них имеется запись, подтверждающая существование волоков на Водлозерской земле и что в обязанности местных жителей входила работа на волоках.

Отдаленные водлозерские и кенозерские земли оказались в XVII XVIII вв. в эпицентре событий раскола Русской Православной церкви. Здесь, на Севере, в Кожозерском монастыре, долгое время жил будущий патриарх Никон - главное действующее лицо этой трагедии. Именно отсюда начался его путь к вершинам церковной власти в 1651 г., когда он становится Патриархом в Москве.

Известно, что в период раскола Русской Православной церкви, возникшего в результате церковной реформы патриарха Никона в 1653-1656 гг., большие группы приверженцев старообрядчества уходили от преследований в окраинные области государства Российского, в том числе и в Заонежье, северные леса, на Урал, где в удалении от светской церкви закладывали скиты, сохраняли старую веру и вели хозяйство: ловили рыбу, разводили скот, сеяли хлеб и репу.

Первый массовый исход сторонников старой веры на север произошел во второй половине XVII в., следующий - уже в Петровские времена, в начале XVIII в. Пробираясь на север и северо-восток по рекам и озерам, через известные волоки, староверы оседали в дебрях Водлозерья и Кенозерья, Верхнего Выга и Поонежья. Тысячи приверженцев старой веры селились скитами по лесам, устраивая свою жизнь по старинным русским законам. Известно также упоминание о Водлозерском ските, местонахождение которого ныне неизвестно. Сейчас сохранились только остовы Пелозерского скита и таинственной Юрьевой пустыни на Монастырском озере. Лишь старообрядческие меднолитые складни и распятия в часовнях Водлозерья напоминают об этой эпохе [4].

Однако нельзя не отметить, что в результате раскола произошло заселение необжитых территорий и оживление хозяйства и торговли в этих удаленных от центра России местах. Если Водлозерский край специализировался в основном на рыбном и зверовом промыслах, то в Кенозерском крае и Обонежье больше развивалось земледелие. Здесь издавна выращивали хлеб и разводили крупный рогатый скот, добывали соль. Такая специализация хозяйства во многом определила взаимовыгодный товарообмен между этими краями. В целом водлинский торговый путь из Великого Новгорода в «Заволочье» во многом определил формирование культуры края.

В конце ХУП-начале XVIII в. климат на севере России начинает меняться в сторону похолодания. Становятся суровее и продолжительнее зимы, более длительным ледостав на реках и озерах, более мощными морские льды. По-видимому, вслед за этим изменяются и характер ведения хозяйства поморов, и конструкции плавательных средств. Полярным судостроением в допетровское время занимался простой люд, нередко сами мореплаватели и

зверобои, которые в результате обобщения опыта многих поколений постепенно вносили усовершенствования и приспособления в старинный тип русской лодьи, создавая новые типы судов. Усиление ледовой обстановки на Белом и Баренцевом морях требовало от них противостояния льдам и повышения внимания к мореходности судов [11].

Главным достижением поморов в морском судостроении было создание «коча» (или «кочмары»). Эти суда были способны плавать среди льдов и не подвергаться «раздавливанию» в случаях смещения ледяных полей. Такая модель с округлыми обводами бортов была известна и просуществовала более 500 лет, с XVI до XX в. В ХУ1-ХУП вв. имелись большие и малые кочи. Иногда они использовались как военные корабли, для чего на палубе устанавливались пушки. Большую роль в истории развития русского мореплавания на Севере и освоении севера Сибири в конце ХУ1-начале XVII в. сыграл Мангазейский морской ход, который объединил два разобщенных участка Северо-Восточного прохода - пути через юго-восточную часть Баренцева моря и через Карское море до Обской губы [13].

В первой половине XVIII в., после того кйк по новаторскому указу Петра I все старые русские суда были уничтожены, в Архангельске для одного из отрядов Великой Северной экспедиции были построены два коча. Их строители - поморы - при опросе заявили, что по обводам корпуса кочи значительно больше приспособлены для плавания во льдах, чем боты и дубель-шлюпки западноевропейского типа. Необходимо отметить, что, несмотря на строжайший запрет Петра строить «староманерные суда» (чем при всей своей гениальности он оказал плохую услугу русскому судостроению), кочи существовали почти 500 лет и помогли русским землепроходцам - промышленникам и казакам - открыть и изучить все полярное побережье Евразии, дойти до Берингова пролива и Анадыря, а когда началось наибольшее похолодание климата («малый ледниковый период» ХУШ-Х1Х вв.), обеспечивать регулярные плавания вдоль этих берегов в летнее время. И в середине XVIII в. можно было видеть те же поморские суда, правда, уже несколько видоизмененные под влиянием западных образцов, но применительно к местным условиям.

О размахе судостроения ХУН-ХУШ вв. на Русском Севере М. И. Белов писал следующее: «В 1710 г., например, из Архангельска вышло на морские промыслы 190 судов, из них 68 крытых больших карбасов, 87 лодей, 7 сойм, 22 шняки, 11 каюков, 1 яхта и 1 кочмара. В 1790 г. к Архангельску пришло 97 кочей, 124 лодьи, 75 весновальных карбасов, 15 шняк...» [13, с. 35] (рис. 2).

Однако развитие торговых путей через Русский Север постепенно приходит в упадок в XVI¡ XIX вв. в связи с появлением «окна в Европу» на Балтике. В результате победы России в Северной войне со Швецией и подписания Ништадтского мирного договора в 1721 г. Петр I сосредоточил экономические интересы государства на западном, балтийском направлении. И г. Каргополь, лежавший на пути в Архангельск, теряет свое важное экономическое значение.

Уже в Петровские времена этот северный край оказался в стороне от основных купеческих путей, рассчитанных на внешний рынок. Старые торговые пути через волоки Водлозе-рья оставались важными только для населения Водлозерья и Кенозерья и территорий Об-онежья. Однако вплоть до начала XX в. старинный водно-волоковый путь от Водлозера через р. Водлу - р. Череву - р. Волошову - на Кенозеро, где происходил обмен рыбы на хлеб, соль и промышленные товары, продолжал существовать. По р. Илексе шел торговый пуль к старообрядческому Юрьевогорскому монастырю и выше через волок в р. Нюхчу и Выгозеро, к Белому морю и Соловецкому монастырю. Другой путь - от Кенозера в Кож-озерский монастырь и по р. Коже в р. Онегу и далее к Белому морю - тоже продолжал функционировать.

В ХУШ-начале XIX в. продолжалось освоение лесных ресурсов и земель по долинам рек Северной Двины, Вычегды и Сухоны. Была построена Мариинская система каналов,

Рис. 2. Виды судов, использовавшихся в Петровское время. а - корабль «Крепость»; б - галера «Святой Неф», в - шнява «Мункер».

соединивших Северную Двину с Балтийским морем и Волгой. Судоходство по ней было открыто 21 июля 1810 г. Древний водно-волоковый путь через р. Водлу в Кенозсрье оказался в стороне от основных торговых путей. Однако упоминание о нем есть в Военно-статистическом обозрении Российской Империи 1853 г. [14]. В нем отмечено, что древний торговый путь использовался Адмиралтейством для доставки снарядов и припасов в Архангельск. Кроме того, указано, что в прежнее время было составлено несколько проектов по улучшению судоходства по р. Водле и проведению двух каналов на месте древних волоков между р. Чревой и оз. Волоцким и между реками Онегой и Емцой. Некоторые из порогов предполагалось обойти каналами, а реки Череву и Волошову в 13 местах вычистить. Но все эти проекты не были приняты, потому что доход от них не смог бы компенсировать затрат. Таким образом, древний волок постепенно стал забываться, а водные пути все больше использовались лишь для сплава леса [4, 14].

Вновь интерес к природным богатствам Русского Севера возник в конце Х1Х-начале XX в. В 1918 г. в район Кенозерья отправилась комплексная Олонецкая научная экспедиция. Главной ее целью было исследование озер Пудожского района, в том числе сбор лимнологических данных и топографическая съемка озер. Одной из задач Олонецкой научной экспедиции было изучение трассы для строительства возможного канала между Белым и Балтийским морями. В результате работы экспедиции 1918-1922 гг. были собраны данные по некоторым озерам Пудожского района, в том числе оз. Свином (плёс Кенозера). Попутно проводились краеведческие и этнографические изыскания. Были найдены стоянки древних людей, древнерусские монеты, кремневые наконечники и обломки стрел и копий, а также кремневые ножи с полировкой. Был собран богатый местный фольклор. В результате исследований бассейна оз. Кенозеро было установлено, что на рубеже ХУШ-Х1Х вв. на р. Кене у монастыря была построена плотина, которая поддерживала более высокий уровень Кенозера, возможно, для осуществления по реке сплава леса [17, 18].

Окончательное исчезновение волоков и потеря экономического значения этого водного пути произошли в советское время в результате строительства Беломорско-Балтийского

канала длиной 227 км, который был открыт в 1933 г. и связал Белое море (у г. Беломорска) с Онежским озером (у г. Повенец). С тех пор реки Поморья стали использоваться преимущественно для лесосплава и к концу XX в. потеряли свое транспортное значение.

В настоящее время часть древнего торгового пути проходит по территории национального парка «Кенозерский», административный центр которого находится в дер. Вершинино на берегу оз. Кенозера. На этом пути до р. Водды встречаются несколько деревень: в устье р. Почи - небольшая дер. Усть-Поча, выше по течению от которой в 2 км лежит дер. Поча. Далее, в среднем течении и у истока р. Волошовой, а также на южном берегу оз. Волоцкого стоят рыбацкие избы. На древнем волоке сохранились 3 старинные часовни (XVII-XVIII вв.), а на подходах к нему - два поклонных креста. На месте дер. Яблонь-горка остались лишь развалины изб, а на другом конце волока в дер. Заволочье стоят несколько закрытых на замок жилых изб, в которых нет постоянно живущих людей. Эту деревню с дер. Поча соединяет старая лесовозная дорога.

Экспедиция сотрудников факультета географии и геоэкологии СПбГУ и Института озероведения РАН летом 2005 г. прошла по трассе старинного водного пути от Кенозера до р. Водлы и обследовала упомянутый древний волок, расположенный между территориями национальных парков «Кенозерский» и «Водлозерский». В результате изучения данной трассы сделан вывод о целесообразности создания на ее основе «экологического коридора» между этими двумя особо охраняемыми территориями и возможности разработки привлекательных водно-пешеходных маршрутов, которые могут быть использованы любителями путешествий по таежным ландшафтам Русского Севера .

Summary

Zelyutkina L. О. Sevastyanov D. V. On the history of landscape developing and water ways in Russian North-East Europe.

On the base of the historical and geographical material study the peculiarities of landscape developing and forming trade water ways in the NE of Europe from the middle ages to present time are shown. Perspectives of ecological tourism organization on the direction of ancient water ways are discussed at present.

Литература

1 Спиридонов A. M. Локализация пунктов Устава Святослава Ольговича и становление погостов в Прионежье и Заволочье. М., 1987. 2. Новгородская первая летопись // Полное собрание русских летописей СПб , 1841. Т. 3 3. Веселого Ф. Ф. Краткая история Русского флота. М.; Л., 1939. 4 Островский Д. Н. Путеводитель по Северу России. СПб., 1898. 5. Плечко J1. А. Старинные водные пути. М., 1985. 6. Борисенков Е. П., Пасецкий В. М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. М., 1988. 7. Шнитников А. В. Изменчивость общей увлажненности материков Северного полушария // Зап. Геогр. о-ва СССР. Нов. сер. Т. 16. М ; Л., 1957. 8. Магидович И. П.. Маги-дович В. И. Очерки по истории географических открытий. М., 1986. 9. Чибилёв А. А Река Урал. Л., 1987. 10. Лу-пач В. С Русские мореплаватели. М., 1953. 11. Шершов А. П. История военного кораблестроения с древних времён и до наших дней. М.; Л., 1940. 12. Jane F. Т. The Imperial Russian Navy: its past, present, and future. London, 1904. 13. Белов M И. Арктические мореплавания с древнейших времен до середины 19 века. М., 1956. 14. Военно-статистическое обозрение Российской империи. СПб., 1853. 15. Забелло С. Я., Иванов В. Н., Максимов П. Н. Русское деревянное зодчество. М„ 1953. 16. Книга Большому Чертежу или древняя карта Российского Государства Изд. 2-е. СПб., 1838. 17. Вереи1агин Г. В. Результаты исследования озер Пудожского уезда Олонецкой губернии // Изв. Рос. гидролог, ин-та. 1921. № 1-3. 18. Левченко Г. И. Морской атлас. Т. III, ч. 1: Описания к картам . М.; Л.. 1959.

Статья поступила в редакцию 15 ноября 2005 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.