Научная статья на тему 'Особенности вариантных отношений в семантическом поле "нечистая сила"'

Особенности вариантных отношений в семантическом поле "нечистая сила" Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
26
3
Поделиться
Ключевые слова
ДЕМОНОЛОГЕМА / СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ / SEMANTIC FIELD / ФОНЕТИЧЕСКИЕ / АКЦЕНТОЛОГИЧЕСКИЕ / ГРАММАТИЧЕСКИЕ / СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ / НОМИНАТИВНЫЕ ВАРИАНТЫ / NOMINATIVE PATTERN / DEMONOLOGEMA / PHONETIC PATTERN / ACCENT PATTERN / GRAMMAR PATTERN / WORD-BUILDING PATTERN

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Кирилова Ирина Владимировна

Статья посвящена исследованию вариантных отношений в семантическом поле «Нечистая сила». Обращение к диалектным демонологемам объясняется их высоким вариативным потенциалом по сравнению с литературными номинациями. В современной лингвистике существуют различные классификации вариантных лексем. Автор выделяет пять типов вариантов: 1) фонетические, у которых варьируется звуковой состав соотносительных единиц; 2) акцентологические, характеризующиеся смещением ударения, его разноместностью при тождестве фонетической оболочки; 3) грамматические, у которых варьируются категориально-грамматические показатели; 4) словообразовательные, отличающиеся словообразовательными формантами; 5) номинативные, у которых варьируются элементы номинативной техники: признак, положенный в основу номинации объекта, принцип номинации или способ номинации. Актуальность данной статьи обусловлена возрастающим интересом к изучению народной духовной культуры в самых разных ее проявлениях. В связи с этим обращение к описанию отдельных фрагментов языковой картины мира, отражающих воплощение в языковом знаке национальной ментальности, представляет интерес.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Кирилова Ирина Владимировна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

The article deals with the varying relations in the semantic field of «Evil Spirit». The study of dialectal lexemes connected with the idea of devil is determined by their high variation potential, compared to literary nominations. In modern linguistics, there are different classifications of variant lexemes. The author identifies five patters: 1) phonetic ones, whose sound composition of correlative units varies; 2) accent ones, which are characterized by the change of stress, its different types, while the sound composition is the same; 3) grammar ones, which have different grammar categories and their markers; 4) word-building ones, which differ in the formation of words; 5) nominative ones, whose elements of nominative technique vary: property as a base of nomination, principle of nomination or the nomination method. Topicality of the research is determined by the growing interest of linguists in the study of folk intellectual culture in its diverse manifestations. The depictions of some aspects of the linguistic word-image which reflect the national mentality patterns is of great interest.

Текст научной работы на тему «Особенности вариантных отношений в семантическом поле "нечистая сила"»

СТАТЬИ

ОСОБЕННОСТИ ВАРИАНТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В СЕМАНТИЧЕСКОМ ПОЛЕ «НЕЧИСТАЯ СИЛА»

И.В. Кирилова

Ключевые слова: демонологема, семантическое поле, фонетические, акцентологические, грамматические, словообразовательные, номинативные варианты.

Keywords: demonologema, semantic field, phonetic pattem, accent

pattem, grammar pattem, word-building pattem, nominative pattem.

Проблема вариантности языковых единиц актуальна в современной лингвистике в связи с исследованием форм языковой репрезентации представлений об окружающей действительности. Вслед за Н.И. Коноваловой, мы определяем вариантность как «различного рода модификации формы лексем, не меняющие их понятийной сущности» [Коновалова, 2001, с. 85].

В лингвистической науке существуют различные классификации вариантов слов с учетом формальных и семантических критериев. Так, А.И. Смирницкий предлагает классифицировать варианты следующим образом:

1. Лексико-семантические варианты слов («при внешне не выраженном лексико-семантическом различии»).

2. Фоно-морфологические варианты слов («при внешнем различии, не выражающем никакой лексико -семантической дифференциации»), которые в свою очередь можно подразделить на фонетические, грамматические или словообразовательные варианты [Смирницкий, 1998, с. 40].

Эта классификация учитывает особенности как формального, так и семантического варьирования языковых единиц. При таком подходе в разряд вариантов попадают омонимы и полисеманты, об-

ладающие тождеством плана выражения при различном соотношении компонентов планов содержания.

Вслед за А.И. Смирницким, О.С. Ахманова выделяет следующие типы вариантов:

1. Фонетические (предполагают «видоизменение звуковой оболочки слова без утраты семантического тождества»).

2. Морфологические (включают все однокоренные слова с тождественным значением) [Ахманова, 1957, с. 195].

Такой подход характеризуется особым вниманием к форме варьирующихся номинаций при константной семантике единиц, составляющих вариативные ряды.

К.С. Горбачевич выделяет четыре группы вариантов:

1. Акцентные варианты.

2. Фонетические варианты.

3. Фонематические варианты.

4. Морфологические варианты [Горбачевич, 2009, с. 15].

Данная классификация соотносится с предыдущей на том основании, что учитывает вид формального варьирования языковых единиц, при этом не рассматриваются другие случаи возможного варьирования, в частности, различные аспекты семантики лексических единиц.

Э.Д. Головина предлагает классификацию, в основе которой лежит широкое понимание вариантности языковых единиц:

1. Орфографические варианты.

2. Орфоэпические варианты.

3. Фонематические варианты.

4. Акцентологические варианты.

5. Категориально-грамматические варианты.

6. Аллоформы.

7 Семантические варианты.

8. Лексические варианты (включая словообразовательные параллели) [Головина, 1982, с. 23].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Интерес к диалектным демонологемам обусловлен тем, что диалектная лексика, на наш взгляд, в большей степени, чем литературный язык, выступает хранителем национального своеобразия и народной культуры, особенно применительно к сфере архаической народной культуры, отражающей симбиоз языческих и христианских верований.

В нашей статье мы опираемся на комплексную классификацию вариантов, предложенную Н.И. Коноваловой, и выделяем следующие типы:

1. Фонетические, у которых варьируется звуковой состав соотносительных единиц.

2. Акцентологические, характеризующиеся смещением ударения, его разноместностью при тождестве фонетической оболочки.

3. Грамматические, у которых варьируются категориально -грамматические показатели.

4. Словообразовательные, отличающиеся словообразовательными формантами.

5. Номинативные, у которых варьируются элементы номинативной техники: признак, положенный в основу номинации объекта, принцип номинации или способ номинации [Коновалова, 2001].

В семантическом поле «Нечистая сила» наблюдаются различные варианты демонологем:

Фонетические варианты: волхйтка - волохйтка 'колдунья' [СРГСУ, 1967, с. 90] - чередование сочетания -ол- и -оло- отражает типичный, особенно для русских говоров, процесс второго полногласия.

Крйкса - крЫкса 'существо, вызывающее плач ребенка' [СРНГ, 1979, с. 255] - чередование и//ы может рассматриваться как позиционные варианты фонемы <и>.

Железнячка [СРНГ, 1972в, с. 106] - зелезнячка [СРНГ, 1976, с. 245] 'дух, обитающий в огороде' - чередование ж//з в начале слова обусловлено субституцией согласных по артикуляционным признакам; ср. также типичную субституцию б//м в примерах типа обменок

- омменок 'ребенок, подмененный чертом' [СРГСУ, 1981, с. 23].

Волкодлак - волколак - волкулак - 'оборотень' [СРНГ, 1970, с. 42] - чередование дл//л и о//у обусловлено упрощением групп согласных (ср.: гостья - госья 'лихорадка' [СРНГ, 1972а, с. 97]) и субституцией лабиализованных коррелятов, ср. также: кумоха - кумуха 'лихорадка' [СРНГ, 1980, с. 85].

Что касается вариантов типа батаманка - батаманко 'домовой, коневой хозяин' [СРНГ, 1966, с. 140]; дедка - дедко 'сверхъестественное существо, нечистый дух' [СРНГ, 1972а, с. 239] - чередование а//о, с одной стороны, объясняется спецификой вторичных говоров (акающих - окающих), а с другой стороны, - морфологическим варьированием, когда существительное общего рода может быть представлено по-разному. Пастен [СРНГ, 1989, с. 262] - постен [СРНГ, 1996, с. 225] 'домовой, нечистый дух, якобы давящий спящего человека', бахарь - бахорь 'знахарь' [СРНГ, 1966, с. 52] - чередование а//о также связано с функционированием вариантов в акающих

- окающих говорах.

Бабушка - баушка - бавушка 'лекарка, знахарка' [СРНГ, 1966, с. 30] - чередование отражает типичный для русских говоров процесс выпадения губных согласных из произношения (первый член ряда) и вставки протетического звука (последний компонент ряда).

Таким образом, фонетические варианты обусловлены следующими фонетическими особенностями: чередованием полногласных и неполногласных сочетаний, характером вокализма (оканье - аканье), упрощением групп согласных, ассимиляциями.

Акцентологические варианты: бедница - бедница 'лихорадка' [СРНГ, 1966, с. 175], болудница - болудница 'злой дух в образе женщины, живущий летом во ржи' [СРНГ, 1968, с. 84], вихор - вихор 'нечистая сила, якобы находящаяся в вихрях' [СРНГ, 1969, с. 305], водяница - водяница 'русалка' [СРНГ, 1969, с. 350], дворовой - дворовый 'дух, живущий во дворе' [СРНГ, 1972а, с. 300-301], дикий -дикой 'леший' [СРНГ, 1972б, с. 57], домовушко - домовушко 'домовой' [СРНГ, 1972б, с. 121], еретик - еретик 'колдун' [СРНГ, 1972в, с. 22], знатник - знатшк 'знахарь, колдун' [СРНГ, 1976, с. 310], зно-бея - знобеЯ 'лихорадка' [СРНГ, 1976, с. 317], лембой - лембой 'нечистая сила, злой дух' [СРНГ, 1980, с. 347], кумаха - кумаха 'лихорадка' [СРНГ, 1980, с. 80], лекарка - лекарка 'знахарка' [СРНГ, 1980, с. 342], лихоманник - лихоманник 'сверхъестественное существо, живущее в лесу; леший' [СРНГ, 1981, с. 80], мара - мара 'призрак, приведение; злое существо, воплощающее смерть' [СРНГ, 1981, с. 367], омутник -омутник 'дух, обитающий в речных и озерных омутах' [СРНГ, 1987, с. 206], перевертень - перевертень - перевертень 'оборотень' [СРНГ, 1991, с. 44], полуночница - полуночница 'нечистый дух, появляющийся в полночь и беспокоящий спящих детей' [СРНГ, 1995, с. 156]. Данная вариативность обусловлена подвижностью русского ударения как в литературном языке, так и в говорах, причем здесь можно говорить как о варьировании литературного и диалектного произнесения слова, так и о междиалектном варьировании.

Грамматические варианты: наиболее частотным является варьирование м.р. и ж.р. демонологемы: байник - байниха 'нечистые духи, живущие в бане' [СРНГ, 1966, с. 56], болотник - болотница 'духи болота' [СРНГ, 1968, с. 79], бушн - бушрка 'сказочные страшилища, которыми пугают детей' [СРНГ, 1968, с. 263], водяник -водяниха 'духи, живущие в воде' [СРНГ, 1969, с. 350], домовик - до-мовиха 'духи, живущие в доме' [СРНГ, 1972б, с. 120], еретик - ере-тица 'колдуны' [СРНГ, 1972в, с. 22-23], колотун - колотуха 'озноб, лихорадка' [СРНГ, 1978, с. 184], лекарь - лекарица - лекарка 'знахари' [СРНГ, 1980, с. 342], озев - озева 'болезнь, вызванная порчей,

сглазом' [СРНГ, 1987, с. 87], поктун - поктуха - поктунья 'знахари, лечащие шептанием' [СРНГ, 1995, с. 19], сам - сама 'домовой и его жена' [СРНГ, 1992, с. 72].

Реже встречается варьирование форм ед. и мн. ч.: анчут (м.р.) -анчутка (ж.р.) - анчутки (мн.ч.) 'черт, чертовка, черти' [СРНГ, 1965, с. 262], он - она - они 'табуистическое название нечистых духов' [СРНГ, 1987, с. 213].

Кроме того, выделяются морфологические варианты, связанные с оформлением существительных общего рода: буканка - буканко гнетка - гнетко 'существо, которое по ночам гнетет, давит человека, вызывает кошмары, может быть представлено равно и в мужском, и в женском обличье' [СРНГ, 1970, с. 241].

Словообразовательные варианты: буканай - буканайко - бу-канушко 'домовой' [СРГСУ, 1964, с. 60]; соседко - соседушко 'домовой' [СРГСУ, 1987, с. 44] - выбор уменьшительно-ласкательных суффиксов -к- и -ушк- подчинен строго определенной прагматической цели номинации нечистой силы: задобрить домового, показать свое уважительное отношение к нему.

Водянйха - водяница 'русалка' [СРГСУ, 1964, с. 86], банниха -банница 'дух, живущий в бане' [СРНГ, 1966, с. 95], домовйха - домо-вйца 'жена доброго или злого духа, живущего в доме' [СРНГ, 1972б, с. 120], колдунйха - колдунйца 'колдунья, жена колдуна' [СРНГ, 1978, с. 117] - используются одинаково продуктивные суффиксы -их-, -иц-для образований номинаций существ женского пола от номинаций существ мужского пола.

Лешачиха - лешачка - лешовка - лешуха 'лесной дух в образе женщины, жена лешего' [СРНГ, 1981, с. 31]. Знобея - знобйха 'лихорадка' [СРНГ, 1976, с. 317]. Бесйха - бесовка 'колдунья, ведьма' [СРНГ, 1966, с. 267]. Веснуха - весновка 'лихорадка' [СРНГ, 1969, с. 186]. Краснуха - краснушка 'крапивная лихорадка' [СРНГ, 1979, с. 187]. Колдовница - колдовочка - колдовщица - колдовка 'колдунья' [СРНГ, 1978, с. 117] - в данных вариантах находит отражение широкий спектр словообразовательных формантов со значением «женскости» и «проявление в производном признака, названного мотивир у-ющим словом».

Обмененок - обмежныш 'ребенок, подмененный чертом' [СРГСУ, 1981, с. 23] - суффиксы -енок-, -еныш- имеют одинаковое словообразовательное значение - «невзрослое существо, детеныш». Оба суффикса одинаково продуктивны в среднеуральских говорах.

Соседушка-буканушка 'домовой' [СРГСУ, 1987, с. 44] - контаминация двух разных лексем для усиления значения уважительности.

Номинативные варианты:

1. В основе наименования одного и того же мифологического персонажа могут лежать разные принципы номинации.

Например, огородница - огородная бабушка [СРГСУ, 1981, с. 39] - секуниха 'сверхъестественное существо, охраняющее огород' [СРГСУ, 1984, с. 128] - в первом случае мифологический персонаж получил название по месту обитания (огородница ^ огород); во втором случае в основе наименования лежат два принципа номинации: по месту обитания и по возрасту (или по характеру родственных отношений), поэтому данная демонологема представлена атрибутивным словосочетанием; третье наименование имеет затемненную внутреннюю форму. Из-за неинформативного контекста можно по -разному интерпретировать мотив номинации: с одной стороны, это может быть характер действия, совершаемого нечистой силой: секуниха может высечь тех людей, которые наносят вред огороду; с другой стороны - она оберегает огород, чтобы его не испортили (= высекли).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Коровница [СРНГ, 1978, с. 354]- лягушка-коровница [СРНГ,

1981, с. 258] 'существо в образе лягушки, выдаивающее коров' - в первом случае отражен принцип номинации по объекту вредоносного действия, совершаемого нечистой силой (коровница ^ корова); во втором случае в основе наименования два принципа: по внешнему виду (зооморфное существо) и по объекту, на который направлено действие.

Дворовой [СРНГ, 1972а, с. 300] - большак [СРНГ, 1968, с. 87] -лизун [СРНГ, 1981, с. 44] - мохнач [СРНГ, 1982, с. 310] - милак [СРНГ,

1982, с. 159] 'домовой' - в первом названии мифического персонажа используется принцип номинации по месту обитания (дворовой ^ двор); в основе второго наименования проекция родственных, семейных отношений на демонологического персонажа (большак -'глава семьи, старший в доме; хозяин' [МАС, 1985 с. 106]); третье наименование отражает принцип номинации по действию, совершаемому нечистой силой (лизун ^ лизать, так как зализывает по ночам волосы людей, шерсть скота; в четвертом случае используется принцип номинации по внешнему виду (мохнач ^ мохнатый); пятое наименование является эвфемистическим обращением с целью задабривания домового (милак ^ милый).

2. В основе наименования демонологических персонажей могут лежать разные номинативные признаки при одинаковом принципе номинации.

Например, колдунья [СРГСУ, 1971, с. 37] - лекарка [СРГСУ, 1971, с. 90] 'знахарка' - в основе обоих наименований лежит один и тот же

принцип номинации: действие, совершаемое нечистой силой, но в первом случае мотиватором является 'колдовать', а во втором - 'лечить', имеющее узкое значение: приносить пользу, исцеление. В отличие от данного мотиватора 'колдовать' подразумевает более широкий спектр действий, которые могут как помогать, так и вредить.

Колдовка [СРГСУ, 1971, с. 37] - присуха [СРГСУ, 1984, с. 13] -волхйтка [СРГСУ, 1964, с. 90] 'колдунья'- данные демонологемы также имеют в основе один принцип номинации - действие, совершаемое нечистой силой, но разные номинативные признаки. В первом случае используется мотиватор 'колдовать', имеющий широкое значение, во втором - 'присушить', то есть актуализируется одна из форм колдовства, связанная с конкретным видом магических действий, которые направлены на достижение строго определенного результата (присушить, вызвать ответную любовь), а в третьем случае - мотиватор 'вол-ховать', то есть производить колдовство с помощью тайного знания.

Дрожуха [СРНГ, 1972б, с. 197], колелая [СРНГ, 1978, с. 123], ле-дея [СРНГ, 1980, с. 322], ознобйха [СРНГ, 1987, с. 96], потрясуха [СРНГ, 1996, с. 312] 'лихорадка, сопровождающаяся ознобом' - демо-нологемы также отражают один принцип номинации - по симптому болезни, но номинативные признаки используются разные: дрожуха ^ дрожь, колелая ^ околеть 'сильно замерзнуть', ознобйха ^ озноб, потрясуха ^ трясти (от холода) - данные названия образованы прямым способом; ледея ^ лед - номинация, образованная метафорическим способом, через образ льда. Ср. Ледея, как лед студеный, знобит род человеческий [СРНГ, 1980, с. 322].

3. Эвфемистические названия демонологических персонажей. Под эвфемизмами мы понимаем «лексические единицы или выражения, используемые для замены такого прямого наименования, употребление которого представляется говорящим неуместным (то есть табуи-руемым) в данной конкретной ситуации» [Москвин, 2001, с. 6]. Возникновение эвфемизмов первоначально было связано с явлением языкового табу. Табу определяется как запрет на употребление тех или иных слов, выражений или имен собственных. Явление табу связано с магической функцией языка. Считалось, что слова могут воздействовать не только на человека, но и на окружающий мир. Запрету (табуи-рованию) подлежали обозначения смерти, названия болезней, имена богов и духов. В качестве замены запретных слов создавались новые наименования, служащие для того, чтобы не разгневать богов, обмануть нечистую силу, чтобы задобрить их.

Дедушка [СРНГ, 1972а, с. 331] - братанушко [СРГСУ, 1964, с. 27] - соседко - соседушко [СРГСУ, 1987, с. 44] 'домовой'- эвфеми-

стические наименования, в которых основанием для метафорического переноса служит корреляция родственных отношений и нечистой силы. Разница определяется лишь степенью родства: дедушка - обращение к мифологическому персонажу как к старшему, особо почитаемому члену семьи, братанушко - как к родственнику, а соседко - как к близкому, но все же живущему по соседству.

4. Использование разных способов номинации мифологического персонажа.

Например, леший - лесной херувим 'дух леса' [СРНГ, 1980, с. 373]. В первой демонологеме используется прямой способ номинации: леший ^ лес, во втором случае - номинация опосредованная: метафорический образ ангела проецируется на персонажа нечистой силы с целью задабривания.

Таким образом, можно сделать вывод о вариативности демонологической лексики в русских народных говорах: данный тип системных отношений является очень распространенным в семантическом поле «Нечистая сила». Широкая вариативность демонологической лексики обусловлена тем, что субъект номинации отражает множественность представлений о вымышленном предмете, и поэтому один и тот же объект (демонологический персонаж) может быть назван с помощью разных принципов номинации. Отметим также, что в разных микросистемах варьирование происходит по-разному. Так, в макросистеме в большей степени представлены фонетические варианты, что связано с варьированием одних и тех же фонем в разных говорах. В частных же микросистемах приоритетными являются номинативные и словообразовательные варианты.

Литература

Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии. М., 1957.

Горбачевич К.С. Вариантность слова и языковая норма. На материале современного русского языка. М., 2009.

Головина Э.В.. К комплексной оценке вариантов слова: (На материале катойко-нимов Кировской области) // Системные отношения в лексике севернорусских говоров. Вологда, 1982.

Москвин В.П. Эвфемизмы: системные связи, функции и способы образования // Вопросы языкознания. 2001. № 3.

Коновалова Н.И. Народная фитонимия как фрагмент языковой картины мира. Екатеринбург, 2001.

Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. М., 1998.

Словарь русских говоров Среднего Урала. Свердловск, 1964-1987. Т.1-3, 5,6.

Словарь русских народных говоров. Л., 1965-1991. Вып. 1-9, 11, 14-18, 23, 24, 26; СПб., 1995-2002. Вып. 29, 30, 36.

Словарь русского языка в четырех томах. М., 1985. Т. 1.

Список сокращений

МАС - Словарь русского языка в 4-х томах. СРГСУ - Словарь русских говоров Среднего Урала. СРНГ - Словарь русских народных говоров

АНАЛИЗ И СПОСОБЫ ПЕРЕВОДА ГРАММАТИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ, ВЫРАЖАЮЩИХ СТРАТЕГИИ ОБВИНЕНИЯ И ОПРАВДАНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

Е.А. Сидельникова, Д.А. Стаценко, Ф.Р. Мутыгуллина

Ключевые слова: текст, дискурс, конфликт, стратегии обвинения и оправдания, грамматические конструкции. Keywords: text, discourse, conflict, strategies of accusation and justification, grammatical structures.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

«Текст представляет собой конечную, логически завершенную совокупность единиц всех уровней речеязыковой иерархии, тематически и стилистически цельнооформленную и семантически организованную», - так утверждает Л.Л. Нелюбин в «Толковом переводческом словаре» [Нелюбин, 2003, с. 218-220]. Задача современной лингвистики, по мнению ван Дейка, - «изучение текста как системы высшего ранга» [ван Дейк, 1989, с. 118]. Но это не только текст в своем первоначальном значении «ткани», объединенной смысловой связью последовательности знаковых единиц, основным свойством которой является целостность, но и текст как «дискурс».

Разграничение понятий текста и дискурса заключается в том, что текст является формой письменной коммуникации, дискурс -устная форма речи. Наиболее ярко различия между данными понятиями описывает Т.В. Матвеева: «текст как результат речевой деятельности противостоит дискурсу как процессу связной речи, собственно речевому общению в контексте обстоятельств общения. Причем текст как результат вбирает в себя характеристики процесса и служит способом объективации, материализации, то есть средством выражения дискурса» [Матвеева, 1994, с. 32]. Делаем вывод, что разумнее исследовать не текст, а дискурс как речь, реализованную в определенной ситуации, поскольку именно при таких условиях она становится наиболее объективной.