ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕРИЯ 7. ФИЛОСОФИЯ. 2023. Т. 47. № 4. С. 41-45 LOMONOSOV PHILOSOPHY JOURNAL. 2023. Vol. 47. No. 4. P. 41-45
ао1: 10.55959/М8и0201-7385-7-2023-4-41-45
О ПЛАТОНЕ И ЭЛЛИНИЗМЕ
П.А. Флоренский
<Фрагмент 1>
<1> Эллинизм . 1911. IX. 21.
1. Хочу говорить сегодня Вам об Эллинизме. Вчерашний день и добрых полночи старался я собраться с мыслями и сообразить, что сказать вам. Но мои мысли невольно разбегались, и я так и не сделал того, что хотел. Почему? Поверьте, не потому, чтобы мне нечего было сказать об Элладе, но потому, что самая мысль об Элладе слишком волнует, хочется сказать слишком много и... путаешься.
2. Но может показаться странным, почему же эта мысль об одной из небольших стран, о древней полу-забытой культуре может волновать нас: «Что нам до Гекубы и что Гекубе до нас?». Но эта Гекуба, эта Эллада какой-то таинственною привязью держит нас при себе и волнует, волнует без конца.
3. Что занимает нас существенно? — Спасение, одно только спасение наше и способно занимать нас и, говоря о православии, я старался объяснить вам, что спасение есть преображение личности духовною красотою. Создание прекрасной личности, создание прекрасного и вот, как православным, мы находим еще подобное же нечто, Эллинизм. Те же задачи ставил себе Эллинизм, и во многом в идеях своих и устремлениях напоминал православие. Идея трез-вения, непосредственного воспитания под руководством старца, влюбленным «...» почти чудодейственные силы, окружающие старца по преимуществу страха; умеренность, непреодолимость культуры; пессимизм дольнего и оптимизм горнего узнает своего и отличает его от варвара духом, ясностью духа.
<2> Вот и еще черты эти, и еще многие черты, о которых я буду говорить в свое время. Есть какое-то систематическое сходство православия и эллинизма. Самые короткие в эллинизме и православии, самые недостатки имеют что-то общее это — как бы два этажа одного
© И.В. Флоренский, 2023. 1©Л>Ш
Публикация рукописей Павла Александровича Флоренского подготовлена И.В. Флоренским. Авторская орфография и пунктуация сохранены.
над другим расположенные, но с одинаковым определением комнат <рисунок>.
Я вовсе не хочу сказать Вам, как Вы, может быть, поспешно подумали — той плоской и безвкусной глупости, что православие потому де сходно с Эллинизмом, что есть культурное производное Эллинизма, и, я откровенно скажу, что считаю не только религиозно недопустимым, но и просто признаком ограниченности и некоторой тупости «выводить» православие из чего бы то ни было, а не считать его порожденьем собственных творческих сил того существа — церкви, которая и является... православие. Но тем не менее я утверждаю, что есть какое то сродство и это сродство скорее чувствуется, чем доказуется и ловится с поличным. Эллинизм загадка для Богослова, как золотое видение стоит перед нами, вечно юное, царство античности, и отблески его еще доселе явно прямо в утопических мечтаниях всех тех, которые поняли варварство и нескладность современной жизни. Таков «Сон смешного <3> человека» у Ф. Достоевского. Таковы произведения Джона Рёскина, стремившегося упрекрасить жизнь. Такова удивительная утопия Вильяма Морриса «Вести ниоткуда». Таковы мечты Фридриха Ницше, хотя уже не без примеси романтизма. Но в чем же золотое свойство этого царства? В том, что идеальность и идеализм — не условная одежда, не наряд упадочничества, не имеющих сил жить и потому уходящих от жизни, и не прозаизм ухождения в жизнь и растворения в ней, а символизм. Греки умели пресуществлять жизнь, воплощать идеальное в реальном. У них не было «поэзии», той которая
приятна, сладостна, полезна
как летом свежий лимонад1,
которая наряжает жизнь. Не было у них и «прозы жизни», той прозы, которая придавливает личность, притупляет и огрубляет ее, которая непропорционально <?> развивает деятельности ради «пользы», ради экономии сил общества и нарушает равновесие личности. Нет, у них была лишь жизнь, прекрасная, свободная, творческая жизнь. Чувственность была преодолена, но не было оскопления <?> жизни. Похоть жизни была уничтожена, бессовестная жажда вещества — побеждена и придавлена. М^б^ ауау — всё в меру — этим был изгнан хаос из жизни, уплотнена дурная бесконечность и туман души.
Это что-то непостижимое, но столь же несомненное, как и непонятное. И это непонятное имеет <4> .величайшее значение для
1 «.Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна, Как летом вкусный лимонад.» (Державин Г.Р. «Фелица»).
богословия: Эллины на мгновение осуществили невинность. Но ясно, что она должна была быть неустойчивой.
Значение эллинизма для нас, богословов — 1909 Х11.10. Серг. Посад. — нет 1909. XII 13.
Как бы мы ни истолковали начало книги Бытия, остается при всяком толковании несомненным только тот факт, что первозданное человечество представлено нам особым, детски чистым, непосредственным, воистину эдемонизм. Но если мы, православные, не признаем коренной порчи чел.<овеческой> природы, то отсюда необходимостью вытекает следствие, что у иных народов, равно как и у иных человеческих индивидов преимущественно сохранились следы эдемского состояния. И с жадностью должно искать их. Таким народом эдемского состояния являются эллины, сохранившие чувства святой плоти (скульптура). Эллинская красота — красота не чувственного содержания, а мерного соотношения, красота бо-гозданного образца, красота «умная». Это не святость в наилучшем <?> смысле слова, а именно невинность. Да, было растление плоти (Ап. Павел), но где его не было.
Да кроме того, что все сие носило детский характер, прекрасный.. Хотя бы античное «детолюбие»! — Кто вникнет душою в эллинизм, тот поймет и эдемское состояние, насколько оно вообще доступно современному человеческому постижению. Все грешные мысли, все волнения и похоти умолкают перед лицом нагого тела античной статуи, чистое непорочное тело, почти одухотворенное тело, невинное как Адам. Эллада — обломки Эдема, нечто в высшей степени несвоевременное, анахронизм, пережиток..
Но почему, как случилось это «невероятное, но совершенно достоверное событие». Нужно Вам напомнить, что обычное представление о эллинизме, как о чем-то первоначальном, совершенно нелепо. Много столетий лежат в основе эллинской культуры. Греки пережили реализм, пережили и декаданс. Были грубыми, были и утонченными. И, в конце концов, поняли, что мир во зле лежит и что нужно жить и действовать так, как если бы не знали, что есть хаос, есть зло. Долгий, долгий путь истории научил умеренности и умиренности. Они стали кроткими. Они перестали жадно цепляться за похоти жизни, стали <5> отрешенными. Они поняли, что нет правды в тумане дурной бесконечности, в мечтательности, в беспредельности — и угасили волю похоти, стали невинными. Эллинство воистину есть кроткое и закатное солнце, солнце, преодолевшее враждебные силы ночи во век, и победившее безудержье дня в себе, — ясное, тихое солнце. Потому-то оно так прекрасно.
<Фрагмент 2>
Гимны св. Ерофея2, первого епископа афинского и учителя св. Дионисия Ареопагита
Любовь
I
Любовь, чья бы она ни была, Божия, апостольская, человеческая, разумная, животная, инстинктивная, есть та сила, которая установ-ляет и поддерживает лад между существами, склоняет высших из них заботиться о низших, располагает равных к союзу братскому, а низших побуждает соединяться с высшими и наилучшими.
II
Если любовь ответная: любовь душ человеческих и духов ангельских. А над ними господствует непостижимая и неизмеримо высшая причина любви. К ней единодушно стремится любовь всех существ по свойственному их природы тяготению туда.
III
Возводя эти разные потоки любви к единственному источнику, мы говорим, что существует единая, несложная и самодвижущаяся сила, которая устанавливает единение и лад между всеми братиями, начиная от верхнего блага до последней твари, и от нея восходит тем же путем до своей исходной точки, совершая сама свою и в себе самой, да и на себя самую обращая это всегда одинаковое движение, и таким образом вращает в одном круге вечном.
(Aiovu0. Ареолау., 6e...6ipiv. с. IV, § 15, 13 и 17____III, 713)
(Еп. Порфирий Успенский, — Книга бытия моего. 1899. 1854 г., 236-237. Далее, на стр. 237-238 — перевод богословских рассуждений и умозрений Еп. Ерофея).
Современный Ерофею «философ Климент учил, что образы творений в Бож <ественной> сути то, что есть наилучшее в тварях» (Aiovua Ареолау., бе ла^. Aiv. ИДЕИ
<Фрагмент 3>
Не православие платонизирует, а Платон православствует. В этом-то и содержится коренное различие моих мыслей о Платоне со всеми церковными историками и другими философскими работами, что стараются вывести православие из Платона и эллинства. Как раз наоборот. 1914.9.11. Ночь.
2 Философ приводит слова св. Иерофея Афинского о любви, которые можно рассмотреть в данном контексте как интерпретацию платоновской идеи любви, которая становится общей идеей любви и объединяет в себе все ее виды в их движении к своему первообразу и источнику.
<Фрагмент 4>
1915.Х11.9.
Как -то на днях лежал в жару и думал о Платоне: «А вот как я отстал от него, что ли, но многое в нем мне прямо-таки противно, кажется грязноватым и неудобочитаемым вслух, да и про себя даже. Вся философия вываливается у меня из рук, прямо не знаешь о чем и читать на лекциях. Одно глупо, другое плоско и скучно и безжизненно, наконец, многое стало просто противно. А ведь Платон был для меня чуть ли ни мой духовный водитель, единственный философ. Мне кажется, что теперь, когда я нахваливаю Платона, я как-то лукавлю с собою — ныне, мне уж трудно хвалить его, за многое.
1915.XII.11.
Да и не в отношении одного Платона. Потому ли, что я болен, или потому, что вообще подхожу к пределу своей жизни, но все мне становится далеким и чуждым, словно уже умираю я. И лишь выяснение и запечатление дел нашего рода и нашей семьи еще занимает меня, — быть может, именно потому, что близок конец мой, и сделать эти дела — мой долг перед Васенькой3.
3 Василий Павлович Флоренский — первый сын отца Павла.