About patriotism: pros and cons, classics and modernity
Sarkarova Naila Akhedovna, PhD of Philosophical sciences, Associate Professor, Dagestan state University, Makhachkala, Republic of Dagestan
The relevance of the consideration of interrelated problems of social identities and patriotism in bifurcation periods of social development, when the transition from Western liberal values to more universal evaluative paradigms of the multipolar world associated with military-political events in Ukraine is being carried out, is substantiated. The arguments of both supporters of patriotism and its opponents using the authority of Leo Tolstoy, known for his harsh criticism of the model of patriotism, which was imposed by the autocracy and the church in Russia at the turn of the XIX-XX centuries, are presented. The variety of forms of identity and patriotism, their self-sufficiency and mutual irreplaceability are revealed. At the same time, it is proved that there should be a certain subordination between the main forms of identities and patriotism, which historically changes. So in the days of tsarist absolutism, due to the lack of a political and legal framework and developed civil relations, only Orthodoxy could become the main identifier and motivator of patriotism. In modern conditions, when there is a political and legal framework, the all- Russian citizenship acts as such a universal identifier, generating an appropriate type of patriotism, to which religious, ethnic and all other forms of identification and patriotism should be subordinated
Keywords: patriotism; identity; L.N. Tolstoy; religious and civic patriotism; Orthodoxy; Islam; Sharia.
Цитировать: Саркарова Н.А. О патриотизме: за и против, классика и современность // KANT. – 2023. – №2(47). – С. 225-229. EDN: LEYQLH. DOI: 10.24923/2222-243X.2023-47.40
Саркарова Наила Ахедовна, кандидат философских наук, доцент, Дагестанский государственный университет, Махачкала, Республика Дагестан
В статье обосновывается актуальность рассмотрения взаимосвязанных проблем социальных идентичностей и патриотизма в бифуркационные периоды общественного развития, когда осуществляется переход от западных либеральных ценностей к более универсальным оценочным парадигмам многополярного мира, связанных с геополитическими событиями. Приводятся аргументы, как сторонников патриотизма, так и его противников, одинаково использующих авторитет Л.Н. Толстого, известного своей резкой критикой модели патриотизма, которая насаждалась самодержавием и церковью в России на рубеже Х1Х-ХХ веков. Раскрывается многообразие форм идентичностей и патриотизма, их самодостаточность и взаимная незаменимость. В результате, выявлено, что между основными формами идентичностей и патриотизма должна быть определенная субординация, которая исторически меняется. Так во времена царского абсолютизма, в силу отсутствия политико-правовой базы и развитых гражданских отношений, основным идентификатором и мотиватором патриотизма могло стать только православие. В современных условиях, когда имеется такая политико-правовая база, в качестве такого универсального идентификатора выступает общероссийская гражданственность, порождающая соответствующий тип патриотизма, которым должны быть подчинены религиозные, этнические и все иные формы идентификации и патриотизма.
Ключевые слова: патриотизм; идентичность; Л.Н. Толстой; религиозный и гражданский патриотизм; православие; ислам; шариат.
УДК 17
5.7.7
Саркарова Н.А.
О патриотизме: за и против, классика и современность
Социально-гуманитарное мышление имеет темпоральные особенности, заключающиеся, в том числе, в неравномерности его присутствия в научном дискурсе в различные периоды общественного развития. Как отмечал известный еврейский и австрийский философ Мартин (Мордехай) Бубер, в спокойные и «обустроенные» периоды общественного развития многие философские и антропологические проблемы оказываются на периферии исследовательского и оценочного внимания, растворяясь в космологической и теологической тематике. В переходные же и судьбоносные для страны и общества периоды развития, названные им эпохами «бездомности», «неустроенности», возрождается интерес к гуманитарной и социальной проблематике, поскольку возникает потребность радикального переосмысления основополагающих европейских мировоззренческих и социально-политических ценностей [2].
В общем массиве социального и гуманитарного знания в такие периоды особенно возрастает интерес к проблеме патриотизма, что объясняется отмеченной радикальной переоценкой многих традиционных ценностей, имеющих первостепенное жизненное смысловое значение. Так было и на рубеже Х1Х – ХХ веков; и в периоды обеих мировых войн; и в 90-е годы после распада СССР, когда усиливался интерес к экзистенциальным, гуманитарным, социально-политическим и духовно-нравственным смыслам патриотизма. Такой очередной ренессанс патриотического дискурса происходит сейчас в связи с событиями в мире, в результате которых радикально изменяется архитектура общественного обустройства, осуществляется переход от однополярного к многополярному миру, идет освобождение от европоцентристских либеральных культурных и идеологических иллюзий. Все заговорили о патриотизме в самых различных смыслах [3, 5].
Мы не станем останавливаться на смысловых аспектах понятия патриотизма, хотя и это имеет самостоятельный теоретический и практический интерес, и будем исходить из традиционного этимологического и содержательного его смысла как любви и преданности к Родине, народу, культуре и традиционным ценностям.
Необходимо заметить, что активизировались не только сторонники патриотизма в лице политиков, идеологов, воспитателей, ученых самых различных научных направлений, но и его противники. Последние особенно старательно начали вспоминать некоторые статьи Л.Н. Толстого, такие как «Христианство и патриотизм» (1894), «Патриотизм или мир?» (1896), «Патриотизм и правительство» (1900), «Не убий» (1906), серию его писем: «Письмо к либералам» (1906), «Письмо к фельдфебелю» (1906) и другие, в которых, действительно, имеется резкое осуждение модели патриотизма, насаждаемой царским правительством и церковью, где речь идет о «гипнотизации патриотизмом», являющегося удобным орудием разжигания бессмысленных войн. Так, в самом начале статьи «Патриотизм и правительство» он подчеркивает, что «патриотизм есть в наше время чувство неестественное, неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество, … поэтому чувство это не должно быть воспитываемо, как это делается теперь, - напротив, подавляемо и уничтожаемо всеми зависящими от разумных людей средствами» [7, 425].
Здесь гениальный писатель выступает как острый полемист и публицист, дающий отрицательную оценку такому патриотизму, утверждая, что это один из разрушительных мифов и видов суеверия, разъединяющих людей; это форма рабства, закабаляющая человека в угоду власти; это отречение от человеческого достоинства, разума и совести. Сегодня цитатами из этих статей великого писателя с удовольствием пользуются наши политические и идейные противники для дискредитации российского гражданского патриотизма, небывалый подъем которого нельзя не заметить.
Во-первых, приводя подобные оценки Л.Н. Толстого, нельзя не учитывать исторический, политический контекст и условия тогдашней действительности, в которых они были направлены против захватнической, имперской политики великих держав, прикрывающих свои устремления патриотической символикой и призывами о защиты веры и отечества.
Во-вторых, в этих статьях сам Толстой ясно дал понять, что он не против здорового патриотизма, идущего из глубин народных масс и вдохновляющего всех сознательных людей, без которого нет прогресса и созидания. Он возражал против крайне агрессивных проявлений патриотизма, натравляющих одни народы и социальные слои на других, против патриотизма в форме социального эгоизма, как чувства исключительной любви только к своему народу, «когда всякий народ считал возможным и справедливым, для своего блага и могущества, подвергать избиению и грабежу людей другого народа» [7, 429]. Он был противником «дурного патриотизма», направленного на порабощение, угнетение других народов.
В-третьих, истинное отношение Толстого к патриотизму проявляется не столько в приведенных выше статьях, где, действительно, доминирует негативистская тональность, сколько в художественных творениях, прежде всего в «Войне и мире», где он стройно описывает всеобщий дух патриотизма, охватившего все слои российского общества, который и обеспечил победу. В романе с глубиной раскрыта не только картина боевых и социально-политических событий периода Первой отечественной войны, но и дана всеобъемлющая панорама проявления патриотизма, не только истинного, но и ложного, связанного с человеческим лицемерием. Настоящий патриотизм – это патриотизм долга, поступка во имя Отечества, способность проникнуться чувством ответственности за страну и судьбы других людей.
Необходимо заметить, что принципиально опровергнуть патриотизм невозможно, поскольку даже те, кто выступает против него, как бы действуют исключительно из патриотических соображений и любви к Отечеству. Поэтому патриотизм имеет множество действительных и иллюзорных форм своего проявления. И каждая новая эпоха открывает новые грани проявления истинного или ложного патриотизма.
Например, новые смыслы проблеме патриотизма задает модная современная традиция изменения спортивного гражданства, широко применяемая в мировом спорте. Не секрет, что такая практика изменения спортивного гражданства особенно активизировалась в последнее время в связи с лишением российских спортсменов права участвовать в международных соревнованиях. В общественном сознании и в публицистике, помня о том, что спорт должен быть вне политики, такая смена спортивного гражданства часто рассматривается как факт политически и социально нейтральный, связанный исключительно со спортивной мотивацией, и даже как «скрытая» форма патриотизма.
Конечно, к каждому случаю смены спортивного гражданства необходимо подходить индивидуально, не всегда оно связано с отсутствием гражданского патриотизма и является «бегством» из страны, где состоялся тот или иной спортсмен. Тем не менее, необходимо помнить, что в принципиальном плане нет никакого спортивного гражданства, а есть гражданство конкретной страны, где признается, или, напротив, отрицается двойное или множественное гражданство. Соответственно, есть одна формула гражданского патриотизма, как выражение любви к Родине, которой должны быть подчинены все иные проявления патриотизма, спортивного и всякого иного. Как справедливо отметила Марьяна Наумова, сама спортсменка, журналист и телеведущая: не существует никакого спортивного гражданства, а имеет место смена своего гражданства на гражданство другой страны, с заменой паспорта. Ради того, чтобы прыгнуть выше или пробежать быстрее и получить заветную медаль, надо сменить Родину, как меняют старые кроссовки… Дело не в тех дорогах, которые мы выбираем, а в том, что заставляет нас выбирать эти дороги [6].
Известно, что для западных либеральных идеологов наша приверженность к патриотизму является серьезным раздражителем. Поэтому они неоднократно заявляли, что мы слишком много внимания уделяем патриотизму, а толерантности – намного меньше; а должно быть наоборот. Так, еще во время публичного обсуждения Закона о противодействии экстремизму в РФ сразу две комиссии Совета Европы - по правам человека (ЕСПЧ) и против расизма и нетерпимости (ЕКРИ) критиковали нас за то, что мы абсолютизируем и преувеличиваем значение механизмов формирования патриотизма и их доминирование над механизмами формирования толерантности. С этим категорически нельзя согласиться, поскольку здесь присутствует альтернативно-дихотомическое мышление по логической метрике «или-или»: или толерантность, или патриотизм, они якобы отрицают друг друга. Напротив, факторы формирования толерантности и патриотизма не исключают, а, напротив, предполагают друг друга, и действие механизмов формирования толерантности должно осуществляться не за счет ослабления или исключения действия инструментов воспитания патриотизма. Это два важных и взаимодополняющих друг друга фактора формирования социально-культурной идентичности [4, 140-146].
Мотивом написания данной статьи послужило также следующее обстоятельство. Патриотизм, как известно, многолик. Можно однозначно сказать: сколько существует механизмов человеческой и социальной идентификации, столько имеется моделей патриотизма. Мы говорим об этническом, конфессиональном, национальном, гражданском, региональном, семейном, классовом, профессиональном и ином патриотизме. Каждый из них обусловлен как объективными, социально-природными условиями, так и субъективными, идейными, духовно-нравственными факторами. Все они важны для осознания полноценности человеческой экзистенции и для жизненного самоопределения индивида. Кроме этого, перечисленные векторы человеческой идентификации самодостаточны, уникальны, а значит, они взаимно не могут заменять друг друга. Особенно это касается гражданской, конфессиональной и этнической идентичности.
Вместе с тем, в любом обществе между перечисленными направлениями человеческой идентификации и соответствующими моделями патриотизма должна быть определенная субординация, что, прежде всего, определяется самим типом государства. Если это теократическое государство, в системообразующую основу идентификации должна быть положена религиозная идентичность, безотносительно того, это исламская конфессия или иная. Аналогичным образом определяется статус религиозного патриотизма, которому должны быть подчинены все иные модели патриотизма.
Если вернуться к логике аргументации Л.Н. Толстого, выступившего против навязывания российской властью и церковью порочной модели патриотизма, направленной на закабаление людей и захватническую политическую стратегию, то безнравственность таких целей, по его мнению, заключается, прежде всего, в том, что это противоречит христианству. Как он подчеркивает в статье «Патриотизм и правительство»: «Патриотизм – чувство безнравственное потому, что, вместо признания себя сыном Бога, как учит нас христианство, или хотя бы свободным человеком, руководящимся своим разумом, - всякий человек, под влиянием патриотизма, признает себя сыном своего отечества, рабом своего правительства и совершает поступки, противные своему разуму и своей совести» [7, 437].
Таким образом, безусловным является однозначное подчеркивание приоритетности христианской идентичности и патриотизма перед иными их формами. В тех социально-исторических условиях, когда общество было основано на крепостной зависимости и верховной, неограниченной власти самодержца, когда не было никакой альтернативы, даже внешне похожей на Конституцию, когда и речи не могло быть о гражданском обществе, действительно, религия выступала важнейшим и последовательным идентификатором человеком, следовательно, также главным определителем типа его патриотизма.
Переносить эти, справедливо оцененные Л.Н. Толстым, модели идентификации и патриотизма в современные условия уже достаточно сформировавшегося гражданского общества не совсем справедливо. К сожалению, такая модель идентификации и патриотизма продолжает существовать в религиозном сознании верующих, когда все, в том числе гражданские идентичности, рассматриваются через призму божественного предопределения
Для мусульман также характерно отношение к исламу как основополагающей нормативной системы, что, к сожалению, часто воспринимается как автономия от государственной власти и гражданского общества, что не может не порождать правовой нигилизм. Социологические измерения, проведенные в Дагестане под руководством З.М. Абдулагатова, показывают, что среди молодежи с исламским образованием нормы шариата имеют большую значимость и приоритетность перед государственными нормами и законами, и вместе с ростом уровня исламского образования пропорционально растет значимость религиозной нормативности в общей шкале ценностей. Об этом также свидетельствуют результаты ответа на вопрос: «В каком случае Вы могли бы проявить неповиновение государству?», на который 50% слушателей религиозных учебных заведений ответили: «Если законы противоречат моей вере». Среди учащихся светских учебных заведений такой ответ дали 18%.
Еще больше беспокоит распределение ответов на проверку степени патриотизма среди различных категорий населения, при ответе на вопрос: «Может ли мусульманин быть патриотом нешариатского (неисламского) государства?», на который 13,8% взрослого населения, 31,8% учащихся религиозных учебных заведений и 50% духовных лиц ответили отрицательно [1, 59-60].
Заключение
Из всего изложенного следует вывод, который не может не вызывать тревоги у власти и всего гражданского общества. Речь идет о встречающемся достаточно часто нарушении субординации и смещении приоритетов среди различных векторов идентификации и патриотизма, где игнорируется соотношение между базовыми и надстроечными, первичными и вторичными ценностями. Для светского, цивилизованного сообщества, действующего в соответствующем правовом и конституционном поле, нам представляется, должна действовать несколько иная модель личностного и социального самоопределения, в которой векторы гражданской идентификации и гражданского патриотизма являются базовыми и первичными, в том числе, по отношению к религиозным и этническим факторам. Особенно это важно для многонациональной и поликонфессиональной страны, какой является Россия.
Сказанное вдвойне важно на фоне общего патриотического подъема охватившего нашу страну после начала боевых действий в Украине и объявления частичной мобилизации, когда возрастает роль и религиозных, этнических и иных составляющих в формировании общероссийской идентичности.
Литература
1. Абдулагатов З.М. Экстремальности религиозного сознания в системе исламского образования Республики Дагестан. Части первая и вторая /З.М. Абдулагатов // Россия и мусульманский мир. - 2021. - №2 (320). - С. 28-41; №3 (321). - С. 48-62.
2. Бубер М. Проблема человека / пер. Ю.С. Терентьев; отв. ред. П.С. Гуревич, С.Я. Левит. – М.: ИНИОН РАН,1992. – 146 с.
3. Лукьянов А.В., Кудашев Р.К. Любовь к Родине как основание экзистенциальной культуры человека // KANT. - 2019. - №3(32). - С. 205-209.
4. Магомедов К.М., Ванатиев Н.Р. О содержательной сути экстремизма // Молодежный экстремизм: современное состояние и методы противодействия: материалы научно-практической конференции (г. Уфа, 25-27 апреля 2018 г.). – Уфа: Мир печати, 2018. - С. 140-146.
5. Ромадыкина В.С. Патриотизм и этнонациональные отношения как составляющие элементы процесса становления правового государства // KANT. - 2022. - №2(43). - С. 175-178.
6. Скандальное высказывание Евгения Плющенко не прошло для него бесследно. Марьяна Наумова рассказала о том, о чем многие боялись сказать.
URL.: https://dzen.ru/a/Y_IDP-F5MgDCdJUB (Дата обр.11.03.2023).
7. Толстой Л.Н. Патриотизм и правительство //Полное собрание сочинений в 90 томах. Юбилейное издание (1828-1928). - М.- Л.: 1928-1964. Т. 90. - С. 424-443.