Научная статья на тему 'Манипулятивная речевая агрессия в предвыборном агитационном дискурсе (на материале публикаций к президентским выборам 2010 года в Украине)'

Манипулятивная речевая агрессия в предвыборном агитационном дискурсе (на материале публикаций к президентским выборам 2010 года в Украине) Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

CC BY
45
7
Поделиться
Область наук
Ключевые слова
МАНИПУЛЯЦИЯ / ИНТОЛЕРАНТНОСТЬ / ПЕЙОРАТИВЫ / ДИФФАМАЦИЯ / ИНВЕКТИВА / ДИСФЕМИЗАЦИЯ / ИМПЕРСОНАЛИЗАЦИЯ

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Тарасенко Татьяна Петровна

Рассматривая тактики дискредитации оппонента, автор статьи уделяет особое внимание таким актам речевой агрессии, как диффамация и имперсонализация.

Текст научной работы на тему «Манипулятивная речевая агрессия в предвыборном агитационном дискурсе (на материале публикаций к президентским выборам 2010 года в Украине)»

№ 2 (36), 2010

"Культурная жизнь Юга России" ^

т. П. ТАРАСЕНКО

МАНИПУЛЯТИВНАЯ РЕЧЕВАЯ АГРЕССИЯ В ПРЕДВЫБОРНОМ АГИТАЦИОННОМ ДИСКУРСЕ

(На материале публикаций к президентским выборам 2010 года в Украине)

рассматривая тактики дискредитации оппонента, автор статьи уделяет особое внимание таким актам речевой агрессии, как диффамация и имперсонализация.

Ключевые слова: манипуляция, интолерантность, пейоративы, диффамация, инвектива, дисфемизация, имперсонализация.

Психолингвистическое изучение манипуля-тивной агрессии как явления речевой коммуникации началось сравнительно недавно. И если ранее в одной из наиболее динамичных ветвей современного дискурса - языке политики - идеи политической корректности служили сдерживающим фактором, то в ныне складывающихся социальных условиях все чаще наблюдается ярко выраженный феномен вербальной агрессии. Проиллюстрируем это публикациями к президентским выборам 2010 года в Украине (листовки, публикации в украинских газетах и электронных СМИ).

Соответствующий агитационный дискурс представляет для нашего исследования особый интерес, поскольку жестко ограниченные сроки избирательных кампаний приводят к «конденсации» определенного спектра эмоций в речевом общении политических деятелей, политологов, журналистов. В текстах открыто или завуалированно представлены интересы разных кандидатов.

Материалом для исследования послужила картотека записей - более 2,5 тыс. речевых реализаций с негативной коннотацией, позволяющих охарактеризовать особенности манипулятивной речевой агрессии в свете коммуникативно-дискурсивного подхода.

Агитационный предвыборный дискурс - особая сфера коммуникации, имеющая целью воздействие на сознание избирателей, обслуживание политических выборов. Он включает в себя речевую деятельность, осуществляемую в процессе данной коммуникации, а также ее продукты - совокупность текстов [1].

В современной лингвистике словосочетания «речевая (вербальная, коммуникативная) агрессия», «язык вражды», «словесный экстремизм» стали почти терминологическими [2]. Анализ вербальной стороны названной избирательной кампании в Украине позволил выявить наиболее частотные языковые средства манипулятивного агрессивного воздействия на волеизъявление избирателей.

Наиболее эффективным способом реализации целей манипулятивной речевой агрессии - дискредитировать соперника, вторгнуться в его речевое пространство, обесценить его высказывания и т. д., является разрушение имиджа кандидата путем отказа от его идентификации по имени. Говорящий не использует для называния имя собственное.

Рассмотрим подробнее такие номинации.

1. Обозначение по половому признаку или отказ от идентификации по этому критерию:

- женщина с косой, дама с косой (Министры-социалисты входили в правительство дамы с косой и не возмущались по поводу авантюр начальницы), леди Ю (Ее выступление как всегда блистало красноречием, а сама леди Ю выглядела празднично и уверенно);

- гламурные мужчины либерального толка, звездный юноша;

- вероломный субъект, герой (Не обошелся наш герой и без ноу-хау, да еще какого), адепт (Известный адепт дальнейшей «голодомориза-ции» Украины).

2. Использование ролевого дейксиса, содержащего компонент дистанцирования:

- «вона» вместо «она» (Убереги, Господи, и сохрани ту страну, где вона останется «у штурвала» еще хотя бы на несколько недель);

- эти (Надеяться, что кто-либо из этих господ станет бороться с кризисом в интересах трудящихся, все равно что искать «хорошего» волка, способного питаться травой и кореньями), наш (Наш фантазер пообещал довести часть оплаты труда в производительной сфере с 8 до 30%); некий, иже с ним (Радикальные националисты из партии «Свобода» во главе с неким Олегом Тягнибоком. В связи с активным наступлением на голубые экраны Тягнибока и иже с ним «Балаган ФМ» выяснил основные признаки украинского националиста), закулисные, пророссий-ские, прокремлевские, прозападные.

Употребление местоимений, имеющих значение обезличивающего обобщения и неопределенности, индуцирует коннотацию отчуждения [3].

^ "Культурная жизнь Юга России"

№ 2 (36), 2010

3. Называние (часто с ироническим или саркастическим оттенком) лица по его характеристикам - должности или политическим предпочтениям, действиям. Использование лексических единиц с положительной коннотацией в несоответствующем контексте:

- премьерка (окказионализм, в котором суффикс -к- передает пренебрежительный оттенок: Он, видите ли, хочет приравнять коррупцию к государственной измене... А что? Идея! С кого начнем? С премьерки?);

- бывший социалист (Бывший социалист до сих пор «ударно» работает на посту главы МВД), скромный социалист (Откуда у скромного социалиста с годовым доходом 170 тыс. гривен спортивное авто ценой в 300 тыс. у е. и «хатынка» за 2 млн. долларов?), гарант (Пять лет деятельности нынешнего гаранта превзошли все мои самые мрачные опасения);

- старый директор-хозяйственник, представитель донецкого коррупционного клана, узурпатор власти, человек эпохи Майдана, один из главных спонсоров «оранжевого чуда», оранжист, представитель картавой кремлевско-московской политической тусовки, соискатель Булавы, мастер наносить точные репутационные удары.

4. Употребление уменьшительной (гипокорис-тической) формы имени собственного (образуемой суффиксальным способом, усечением) или инициалов вместо имени. Михалыч (Явно погорячился Михалыч и с поддержкой молодым семьям), Сан Саныч (Не Вы ли, Сан Саныч, пять лет назад танцевали на заказном, платном Майдане?), Юрик (Сам Юрик тоже демонстрировал склонность к проявлению насилия во время проведения публичных мероприятий), Сеня (Сеня, по крайней мере, чернобыльцев не объедает, детей не насилует), Тима, Тимошенчиха, ЮВТ (Со вторым пришествием ЮВТ движение Украины к финансовой катастрофе ускорилось), Ю. В. (После победы Ю. В. на выборах-2010 нас всех ожидают: разруха, бедность, рост заболеваний, высокая смертность). Все эти примеры демонстрируют стремление «размыть» социальный статус соперника.

5. Трансформация имени как средство акцентирования оценочных смыслов, своеобразная лингвографика: Ющенок, ВорЮля, ВорЮлька (Три короба обещаний минувшей недели от ВорЮли. Покуда есть на свете дураки, обманом жить ВорЮльке, стало быть, с руки); Дед ОтМороз (образовано от фамилии А. Мороза), где Дед указывает на возраст, ОтМороз (от жаргонного «отморозок») уподобляет кандидата преступнику, не признающему никаких авторитетов, отличающемуся безжалостностью и невысоким уровнем интеллектуального развития, Тюлька, КрысЮля (одна из ассоциаций связана с жаргонным значением слова «крыса» - тот, кто ворует у своих); ТигрЮля (говорит о хищническом начале); ТиМошенничество (намек на жульничество).

В данных примерах мы видим намерение внушить неуважение к кандидату, стремление выбить

у него почву из-под ног, желание вторгнуться на его территорию (территория имени собственного) и навязать избирателям свое мнение.

6. Апелляция к прецедентным наименованиям - широко известным именам собственным, используемым в качестве культурного знака, символа определенных качеств и черт человека: Мюнхгаузен (Есть в программе нашего украинского Мюнхгаузена любопытнейший пункт), терминатор-революционер (Богатейшая биография у терминатора-революционера: то изобьет киевского мэра, то устроит пьяный дебош в Германии).

7. Называние по прозвищу, как правило, взятому из фонда просторечий, жаргонизмов, оценочной лексикой:

- аллюзии на неблаговидные биографические факты. Философствующий Писяй (Писяй -школьное прозвище предателя. - Т. Т.) или безнадежно глуп, или, простите, настолько зажрался, что даже не понял сути вопроса: ему говорят «жить молодым семьям негде», а он отвечает - «стыдитесь, братья и сестры, алчности своей»; Неужели смогли Жульку облапошить; Гриппенфюрер Тимошенко (гриппенфюрер -инициатор психоза по поводу «свиного гриппа».

- Т. Т.) умело использует ситуацию;

- бомжиха, терпила, кыця, кризис-леди, актер-трагик, маменькин сынок, самурай в юбке, Витька-геноцид, Витя-рашпиль, ГниЮщенко, го-лодомор;

- парономазии, например, Яйценюк (от фамилии «Яценюк») - Не даром же Яйценюк отрабатывает бабки Януковича, Луцик (от «Луценко»)

- Луцик намедни неудачно прошелся по личной жизни Шуфрича, за что и получил в табло, ПроФФесор - Очередной ляп от ПроФФесора: Янукович назвал Антона Чехова великим украинским поэтом;

- зоонимы, например, Медведь, Пингвин, Ющерица, ЮЩенок, Кролик Сеня, Хорек Сеня (Не менее любопытные изменения произошли и с политическим мировоззрением Кролика Сени, он предпочитает оставаться в этом вопросе даже не робким Кроликом, а трусливым Хорьком);

- антономазии, например, парус (связаны с бело-голубой атрибутикой Партии регионов), мессия (пристрастие к чтению проповедей), пасечник (увлечение Ющенко пчеловодством), ГШ («говорящий шкаф»), Каравай с ушами (Ющ и Каравай с ушами вершат судьбу Украины);

- инвективы, выраженные имплицитно и эксплицитно, например, Хам (В этот период у Януковича раскрылся по-настоящему талант Хама), ЕЭСУчка, Золотая ручка, Воровка (А чему удивляться, если банду БЮТ возглавляет сама Золотая ручка, Воровка, ЕЭСУчка? Миллиарды крала у страны), ГовнЮщенко;

- жаргонизмы, например, пахан (Одна из главных причин неудач Ющенко на посту пахана заключается в том, что власть воров он рассматривал как цель своего существования в политике), бывший зек (Брехливая, истеричная ЕЭСУчка или

№ 2 (36), 2010 "Культурная жизнь Юга России"

— 75

бывший зек - это выбор для идиотов), ботаник (Самовыдвинувшийся в президенты «ботаник» продолжает проявлять неуверенность в связи с приближающимися выборами), презик, лохторат и др.;

- экспрессивные эпитеты, например, Прыщавый, Большой Дон (место рождения и намек на криминальную молодость), Нерукоподаваемый, Косатая (Это ж Косатая заблокировала счета и стащила местный бюджет);

- прозвища-метафоры, например, «киндер-сюрприз» украинской политики, пламенная революционерка, «Железный ангел» Майдана, «лихой командир» Майдана (Бывший «лихой командир» Майдана сомневается, что в Украине может возникнуть второй Майдан), информационный феномен, чудотворица (Кризис бьет по ее рейтингу «чудотворицы»);

- обыгрывание прецедентных имен политиков, киноперсонажей и литературных героев, например, украинский Обама, Пиночет, Гитлер, Сталин, Эллочка-людоедка, Шрэк (Неужели в Украине 12% полоумных, которые проголосовали за Кролика и Шрэка?).

8. Нарочито грубые вульгарные стилистически сниженные слова и выражения дискредитируют личность субъекта, формируют образ фигуры как подозрительной и нежелательной, вызывающей отвращение. Дисфемизация реализуется в сравнениях и эпитетах с негативной коннотацией:

- закомплексованные недочеловеки, шут, старая проститутка (Не этой старой проститутке выступать с высоконравственными речами);

- взяточники, воры (Горстка взяточников и воров при власти);

- краснобай и баламут (Забыл, небось, краснобай и баламут, что облизанное им МВД требует не повышать зарплату и пенсии?), коллеги-трепачи (Как и многие его коллеги-трепачи, он обещает увеличение зарплаты учителям).

Употребление такого рода высказываний о соперниках на фоне глянцевого продвижения себя является не только нарушением режима институ-циональности, но и сигналом того, что говорящий намеренно игнорирует объект речи, стремится к максимальному дистанцированию от оппонентов, понижению их статуса в глазах избирателей.

9. Ярлыки, актуализирующие образ врага, используются с целью напугать электорат. Соперников называют:

- наемниками олигархов (Все кандидаты в президенты - наемники олигархов);

- националистами («Помаранчевый» режим олигархов и националистов ведет Отчизну к катастрофе);

- маньяками-антисемитами;

- экстремистами (Тягнибок - экстремист, из фракции его исключили).

К этому же ряду относятся выражения: антиукраинская банда, необендеровцы, мироед-коррупционер, политики, продавшиеся Кремлю, серые и послушные марионетки прозападной масонской закулисы, марионетка США, бывший любимчик

Запада, карманный кандидат, закулисные кукловоды.

10. Называние с иронией, насмешкой, сарказмом призвано скомпрометировать кандидата: сладкая парочка (Тимошенко, Ющенко - сладкая парочка), высокопоставленные плясуны (Сколько же тогда «наварили» на «помаранчевом психозе» высокопоставленные плясуны?), проект с косой (Настоящий проект «Ющенко-2» оказался с косой), лидер антирейтинга, мелкий местечковый лидер, герой вчерашнего дня.

Тем же целям служит представление текстов обращений оппонента в негативном свете через их пародирование, обыгрывание, переработку («Сильный президент - сильная страна!»

- оказалось, что «сильному президенту» просто сильно понадобились деньги; «Працюе вона»

- стране хана! Живет вона на одну премьерскую зарплату).

11. Пейоративная апелляция к знаковым фигурам и высказываниям, например, Как вы Юлю назовете, так она и порулит; оранжевый «пакт Молотова - Риббентропа» (о соглашении Ющенко и Тимошенко); Оранжевые папы оранжевым ребятам оранжевые песни оранжево поют; Идеологической разницы между Тимошенко и Януковичем не существует. Это те же яйца, только вид сбоку; Партия (СПУ) как героиня известной сказки, похлебавшая из всех тарелок и полежавшая на всех постелях, закономерно потеряла доверие электората; В пылу оранжевого угара Юлия Владимировна клялась Виктору Андреевичу в любви до гроба. Теперь она готова, говоря образно, сплясать на этом гробу.

Инвективы, жаргонизмы и другие пейоративы выступают средством скрытого или открытого нападения. Совокупность таких лексических единиц можно разделить на две группы. В первую входят общие пейоративы, означающие «ничтожный», «не внушающий к себе уважения», «подлый, низкий человек» (зажравшиеся коты, ублюдки, посмешище, пьянь), и каламбурные ругательства (Обращайтесь к нашей власти. Пригодятся все ее ветви, веточки и даже сучки и сучочки). Во вторую - специальные пейоративы, указывающие на конкретные пороки

- грабительство, предательство. Номинации «олигарх», «миллионер», «мультимиллионер» ассоциируются у украинцев с нечестностью, криминалом: Каждый мультимиллионер-кандидат может отлично пиариться, размахивая лозунгами о повышении пенсий (на это ведь идут деньги из бюджета, а не из его кармана).

Жаргонные выражения служат обесцениванию действий соперника: погнали, бабло, стоять на стреме, шухер (Погнали компромат - значит, потекло бабло на выборы, скоро начнут ставить палатки и раздавать газетки. Разумно ли доверять свой кошелек человеку, которого вчера видели стоящим на стреме при ограблении вашего дома? Конечно, нет. Только сумасшедший доверит свое имущество вору), паханский (Она всегда уверенно выступала за паханско-депутатскую республику и сильную паханскую власть воров. Все помнят, как Сергей Тигипко «сделал ноги» в

"Культурная жизнь Юга России"

№ 2 (36), 2010

конце 2004 года), шухер (У Виктора Федоровича есть нехорошая привычка сдавать свои позиции при малейшем «шухере»). Так, слова «кран», «технарь» означают «подставной кандидат, кандидат-спутник, кандидат-союзник» (Технарями можно считать всех, кто наберет меньше 1%; Кран выдвигается для «откусывания» электората). Слово «майданутые» образовано по одной модели с известным обсценным аналогом (В центре Херсона было множество «майданутых»). Такие инвективы призваны повысить рейтинг говорящего за счет понижения привлекательности конкурента.

В имидж политика входит речевой портрет, поэтому еще одним способом воспрепятствовать сближению соперника с электоратом является демонстрация собственной коммуникативной компетентности: для захвата коммуникативного лидерства говорящий вторгается на речевую территорию другого кандидата, чтобы показать его несостоятельность. Оценка чужой речи - это фактически оценка коммуникативной компетентности.

Выражение негативного мнения направлено на захват коммуникативной инициативы, подрыв доверия к сопернику, обесценивание его высказываний. Для реализации данных задач (например, развенчания предвыборной программы) применяются различные тактики, в том числе и скептическая оценка высказываний. Речевой интервент апеллирует к адекватности аудитории, приправляя свою речь прецедентными текстами, жаргонизмами, инвективными и просторечными выражениями, обсценной лексикой (Мы еще не настолько выжили из ума, чтобы верить в эти обещания. Желающих поспорить отсылаю к Владимиру Семеновичу Высоцкому: «Где деньги, Зин?» <... > Но даже идиоту понятно, что сперва надо вывести страну из экономической жо... - пардон, кризиса - и восстановить объемы производства, практически приказавшего долго жить).

На то, чтобы подчеркнуть профессиональную несостоятельность соперника, работают «слабые стороны» обращений к избирателям. Замеченных и утрированных конкурентом одиозных высказываний, фактов популизма, нереальных инициатив касаются фразы: старые месседжи с новыми цифрами, обещает много пряников и др. (Еще косячок-с. В каком состоянии «борец за справедливость» писал пункт своей чудо-программы о восстановлении моральных стимулов к труду, можно только догадываться, поскольку и о материальных стимулах опять же ни гу-гу. В политической части своей программы он тоже не стал оригинальничать. Каждый раз, когда я слушаю выступления Виктора Андреевича, в уме как-то сама собой всплывает фраза из популярной в свое время песни Высоцкого о Вещем Олеге: «Ты выпил, старик? Так поди ж похмелись, и не фиг рассказывать байки»).

Наконец, коммуникативная некомпетентность репрезентируется через негативную оценку собственно лингвистических параметров чужих высказываний, зачастую выраженную в грубых, вульгарных или стилистически сниженных лек-

сических единицах: говорит бестолково (О восстановлении села Михалыч говорит отдельно и так же бестолково); многолетний треп (А что касается землицы украинской, то здесь Литвин не предложил ничего нового: набивший оскомину многолетний треп); отмороженный перл (Вот еще один «отмороженный перл»); дружба с собственным мозгом (Следующий пассаж всерьез заставил меня усомниться в дружбе Михалыча с его же собственным мозгом); ахинея (И не к лицу главе государства повторять ахинею); хлам, пудрить мозги (Давайте отодвинем весь тот хлам, которым нам пудрят мозги политики); скулеж (Подобные слова - типичный скулеж побитого оппонента); словопоносная масса (Все остальные утверждения - это «словопоносная масса»); понос слов, запор мыслей (Это у тЮльки понос слов и запор мыслей).

К этой категории можно отнести также следующие комментарии: интеллектуальная дохлятина; мафиозно владеющий «умными» хозяйственными словесами; феерические высказывания Юща; бессмысленные повторы одних и тех же слов; индуцированный бред; политическое вранье; грязные оскорбления; топор президентского злословия; оскорбительные заявления; демагогическая шелуха; истерические высказывания; объяснять все жесткими политическими мазками; оранжевая клевета; антироссийская риторика.

Предъявляя подобные «лингвистические» претензии, говорящий намеренно игнорирует содержательную сторону высказывания. Сам факт такой оценки в рамках предвыборного дискурса, предусматривающего равноправное общение, нарушает установленные конвенции, создает коммуникативный дисбаланс [4].

Таким образом, исследование манипулятив-ной речевой агрессии в украинском агитационном предвыборном дискурсе позволяет сделать следующие выводы.

1. Отмечается снижение порога институцио-нальности предвыборного дискурса, «мельчание нормы», стирание границ между общеупотребительной и сниженной лексикой. Манипулятивная речевая агрессия ведет к социальной конфронтации, формируя у аудитории интолерантность, деструктивное, агрессивное поведение.

2. Толерантность находится на периферии информационного пространства, авансцена занята речевой агрессией. Лингвокреативная деятельность участников предвыборной коммуникации представляет собой различные попытки устранить конкурентов с избирательного поля.

3. К наиболее распространенным способам дискредитации соперника следует отнести диффамацию, имперсонализацию, изобличение во лжи, запугивание электората неутишительными прогнозами.

4. Говорящий стремится создать контраст между своим имиджем и портретом «деморализованного» конкурента.

5. Агитационный предвыборный дискурс изобилует эксплицитными формами речевой агрессии, нарочитым употреблением грубых, стилистически

№ 2 (36), 2010 "Культурная жизнь Юга России" ^

сниженных слов и выражений, что указывает на действие инвективной коммуникативной стратегии и демонстрирует политический цинизм в стране.

6. Описание речевых тактик дискредитации позволяет выделить приемы, этически неправомерные в предвыборном агитационном дискурсе. К ним следует отнести навешивание ярлыков, не соответствующее статусу именование, использование грубо оценочной лексики, паронимическую аттракцию. Манипулятору, использующему такие приемы, не следует забывать, что любая речь (чему бы она ни была посвящена) самопрезентует автора. Оскорбления, издевки, обвинения, угрозы и проклятия, подобно бумерангу, наносят удар не только по политическому противнику, но и по самому говорящему.

Литература

1. Левшина Н. Г. Косвенные речевые тактики в предвыборном дискурсе (на материале выборов главы администрации Псковской области): дис. ... канд. филол. наук. СПб., 2005.

2. Гудков Л. Д. Социологический опрос // Независимая газета. 2005. 26 дек.

3. Пеньковский А. Б. Тимиологические оценки и их выражение в целях уклоняющегося от истины умаления значимости // Логический анализ языка: истина и истинность в культуре и языке. М., 1995.

4. Сковородников А. П. Языковое насилие в современной российской прессе // Теоретические и прикладные аспекты речевого общения: науч.-ме-тод. бюл. Красноярск; Ачинск, 1997. Вып. 2. С. 27.

T. P. TARASENKO. MANIPULATIVE SPEECH AGGRESSION IN PRE-ELECTION PROPAGANDA DISCOURSE

(Some articles on presidential campaign in Ukraine in 2010 were taken as examples)

Considering tactics of discredit of the adversary, the author pays special attention to such acts of speech aggression as defamation and impersonalization.

Key words: manipulation, intolerance, pejoratives, defamation, injectives, disfemization, impersonalisation.

Ф. А. ТУГУШЕВА

некоторые особенности ЛЕКСИКИ ЦВЕТооБоЗНАЧЕНИЙ В КАРАЧАЕВо-БАЛКАРСКоМ, РУССКоМ И ФРАнЦУЗСКоМ ЯЗЫКАХ

Автор статьи сопоставляет возможности выражения цветовых оттенков в карачаево-балкарском, русском и французском языках.

Ключевые слова: лингвоцветовая картина мира, базовые термины цветообозначения, названия оттенков.

Для того чтобы показать характер отображения цветового пространства в лексике разных языков, исследователи обычно выбирают основные названия, которыми в большинстве случаев маркируется спектр оттенков того или иного цвета. Однако доказано, что любое основное цветонаименование имеет гораздо более узкие, не подразумевающие всего множества оттенков данного цвета семантические границы, отчетливо воспринимаемые носителями языка [1].

Надо отметить, что базовые термины цвето-обозначения отнюдь не исчерпывают цветовую лексику, хотя в известной мере являются ее ядром. Обширную периферию занимают названия, выражающие различные оттенки. Таковы в карачаево-балкарском языке балли бетли - «цвета вишни», наныкъ бетли - «цвета малины», в русском малиновый, кирпичный, во французском vineux - «винный», rouge-cérise - «вишнево-красный» и др. Подобные слова являются неотъемлемой частью языковой картины мира, изучать которую целесообразно с привлечением всех цветообозначений, составляющих активную лексику языка.

Для выражения цветовых оттенков в карачаево-балкарском, русском и французском языках

имеются несколько способов. Ненасыщенные цветовые тона могут передаваться присоединением к основе элементов -сыл (-сюл, -гъул, -гъыл), -дым (кар.-балк.), -оват (рус.), -âtre (франц.), общих для всех основных цветовых прилагательных. Например: къызгъыл (кар.-балк.) - «красноватый», беловатый (рус.), bleuâtre (франц.) - «синеватый». На высшую степень интенсивности цвета также указывают особые словообразовательные элементы. В карачаево-балкарском языке каждому прилагательному-цвето-обозначению соответствует своя усилительная приставка: аппа-акъ - «белоснежный», къап-къара - «совершенно черный», сап-сары - «жел-тый-прежелтый» и т. д.

Различная степень насыщенности цвета может передаваться и другими конструкциями. Как правило, большинство синонимичных обозначений основано на отождествлении цвета с каким-либо предметом, принимаемым за «эталон»: белый цвет сравнивается со снегом, голубой - с небом, зеленый - с травой, красный - с кровью [2]. Отсюда такие прилагательные-цветообозначения в русском и французском языках, как bleu ciel - «небесно-голубой», rouge sang - «кроваво-красный».