Научная статья на тему 'Легендарный политический эпизод в "Повести о победах Московского государства"'

Легендарный политический эпизод в "Повести о победах Московского государства" Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
61
9
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
"ПОВЕСТЬ О ПОБЕДАХ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА" / МИТРОПОЛИТ ФИЛАРЕТ / ПАТРИАРХ ГЕРМОГЕН / ПРЕДСКАЗАНИЕ / ЛИТЕРАТУРНАЯ ФОРМА / МОТИВ / ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОПАГАНДА / "TALE OF VICTORIOUS MOSCOW STATE" / PATRIARCH FILARET OF MOSCOW / PATRIARCH HERMOGENES OF MOSCOW / PREDICTION / LITERARY FORM / MOTIF / POLITICAL PROPAGANDA

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Туфанова Ольга Александровна

В статье анализируется легендарное предсказание о судьбе Филарета Никитича Романова, дважды включенное в текст «Повести о победах Московского государства». Суть его состоит в том, что патриарх Гермоген «на исходе» жизни тайно нарек патриархом всея Руси ростовского митрополита Филарета Никитича. Предсказание делится на две части: первая посвящена судьбе митрополита, вторая деяниям польского короля Сигизмунда III. Заданные в предсказании мотивы получают развитие в последующем рассказе о русском посольстве к польскому королю и повторяются в повествовании об избрании на патриарший престол Филарета, завершающем повторный рассказ о легенде. Анализ необычной для цикла сочинений о Смуте литературной формы приводит к выводу о том, что в поздних сочинениях о Смуте появляются легендарные политические эпизоды, имеющие актуальное для 1620-х гг. идеологическое значение «доказать законность» избрания.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Legendary political episode in "The Tale of Victorious Moscow State"

The article analyses the legendary prediction about the fate of Patriarch Filaret of Moscow twice included in the text of "The Tale of Victorious Moscow State". The essence of the prediction is that Patriarch Hermogenes of Moscow "at the end of" his life secretly appointed Filaret the Metropolitan of Rostov as the Patriarch of all Rus'. The prediction is divided into two parts: the first is dedicated to the fate of the Metropolitan; the second, to the deeds of the king Sigismund III of Poland. The motifs given in the prediction are developed in the subsequent story about the Russian embassy to the Polish king and are repeated in the narrative about the election of Filaret to the patriarchal throne, completing repeated story about the legend. Analysis of the literary form, which is unusual for the cycle of works on the Time of Troubles, leads to the conclusion that in later works about the Time of Troubles, legendary political episodes appear and have ideological significance relevant to the 1620s "to prove the legality" of the election.

Текст научной работы на тему «Легендарный политический эпизод в "Повести о победах Московского государства"»

DOI 10.34216/1998-0817-2019-25-2-98-101 УДК 821.161.1

Туфанова Ольга Александровна

кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, г. Москва

tufoa@mail.ru

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭПИЗОД В «ПОВЕСТИ О ПОБЕДАХ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА»

В статье анализируется легендарное предсказание о судьбе Филарета Никитича Романова, дважды включенное в текст «Повести о победах Московского государства». Суть его состоит в том, что патриарх Гермоген «на исходе» жизни тайно нарек патриархом всея Руси ростовского митрополита Филарета Никитича. Предсказание делится на две части: первая посвящена судьбе митрополита, вторая - деяниям польского короля Сигизмунда III. Заданные в предсказании мотивы получают развитие в последующем рассказе о русском посольстве к польскому королю и повторяются в повествовании об избрании на патриарший престол Филарета, завершающем повторный рассказ о легенде. Анализ необычной для цикла сочинений о Смуте литературной формы приводит к выводу о том, что в поздних сочинениях о Смуте появляются легендарные политические эпизоды, имеющие актуальное для 1620-х гг. идеологическое значение - «доказать законность» избрания.

Ключевые слова: «Повесть о победах Московского государства», митрополит Филарет, патриарх Гермоген, предсказание, литературная форма, мотив, политическая пропаганда.

«Повесть о победах Московского государства», сохранившаяся в единственном списке середины XVIII в. (ГПБ, Собрание М.П. Погодина, №> 1501) [1, с. 96], была «написана в конце 1620-х или на рубеже 1620-х и 1630-х гг.» [2, с. 165]. Она сильно отличается от других произведений, входящих в цикл сочинений о Смутном времени, не только своим названием, но и хронологическими рамками (памятник охватывает период 1606-1625 гг., начинается «рассказом о подавлении восстания И.И. Болотникова», а заканчивается повествованием о принесении «в Москву дара шаха Аббаса в 1625 г.» [2, с. 165]. Г.П. Енин, открывший и опубликовавший «Повесть...», выделял в памятнике три вида источников: 1) «богатства собственной памяти автора» и «сведения, полученные от земляков» [1, с. 106]; 2) документальные материалы, в частности разрядные записи; 3) произведения древнерусской литературы [1, с. 106-107]. Как и многие другие памятники первой трети XVII в., «Повесть.» отличается «сложной сюжетно-ком-позиционной структурой» [2, с. 165], в которой обнаруживаются различные стили: «неукрашенный» повествовательный, опирающийся на деловую письменность; стиль церковной книжности, нашедший проявление прежде всего в панегирических портретах идеализированных образов М.В. Скопи-на-Шуйского и Кузьмы Минина; стиль воинских повестей [1, с. 127], а также различные литературные формы, такие как «самостоятельные завершенные рассказы» (например, рассказ о приходе под Москву М.В. Скопина-Шуйского в 1610 г., рассказ о приходе под Москву Лжедмитрия II и др.) [1, с. 123], воинская повесть, плачи, сказание о даре и др.

Среди этих традиционных литературных форм несколько особняком стоят эпизоды, представляющие собой легендарные политические предсказания. Таковых в «Повести.» два: предсказание о будущем воцарении Михаила Романова и предсказание о будущей судьбе Филаре-

та. Последнее и будет предметом рассмотрения в данной статье.

Суть этого предсказания состоит в том, что патриарх Гермоген «на исходе» жизни тайно нарек патриархом всея Руси ростовского митрополита Филарета Никитича (в миру - Федора Никитича Романова): «Призвав же к себе святителя честна, праведна и свята, ростовскаго митрополита Филарета Никитича, и благославляет его по своем исходе на свой святитетлский престол, и тайно нарекает его, по отшествии своим, патриархом, и исповедает ему вся будущая, прозряше бо еще издалеча сий великий святителие и духом святым прозреша лесть и лукавство полскаго короля Жи-гимонта и его королевских людей к православням христианом» [6, с. 24].

В этом пророческом предсказании обращают на себя внимание два момента. Во-первых, это предсказание касается судьбы Филарета. В нем содержится положительная характеристика будущего патриарха: «святителя честна, праведна и свята» [6, с. 24], - каждый элемент которой будет развит в дальнейшем. Практически сразу за легендарным предсказанием автор «Повести.» помещает рассказ о посольстве митрополита Филарета Никитича под Смоленск в 1610 г. к польскому «королю Жигимонту и к сыну его Владиславу» [6, с. 24], цель которого состояла в том, чтобы «просить королевича» на царство. Далее повествование строится на яркой антитезе: «Послы же просиша Владислава, сына его (польского короля. - О. Т.), на царство Московское» [6, с. 25], а митрополит Филарет «исповеда пред ним (польским королем. - О. Т.) православную христианскую веру и их латынство изобличил хотяше крестити королевича против их крестнова целования и видети их безмерную веру и правду» [6, с. 24-25]. Действия и слова митрополита Филарета расходятся со словами других послов: они «просиша», а он «изобличил». В ре-

98

Вестник КГУ № 2. 2019

© Туфанова О.А., 2019

зультате «полски король Жигимонт, от его святи-телския проповеди посрамлен бысть и не возможе противу богомудрых его словес отвещати...» [6, с. 24-25]. По сути, данный фрагмент иллюстрирует эпитеты, при помощи которых был охарактеризован митрополит Филарет в предсказании. По мнению Г.П. Енина, помещая легенду перед рассказом о посольстве к польскому королю, автор «подчеркивает таким образом значительность личности Филарета, которому он дает панегирическую характеристику» [1, с. 116].

Второй момент в предсказании связан с грядущими деяниями польского короля, его «лестью и лукавством». Он тоже находит продолжение в последующем рассказе о посольстве и его результатах (см. подробнее: [8, с. 587-600]. Польский король, разраженный тем, что был «посрамлен» «богомудрыми словесами» митрополита Филарета, «от многаго своего срама ярости и дмения напол-нися, и забыв свое крестное целование, и не даде крестити сына своего, и многую свою неправду яви Московскому государству против крестнаго целования: королевича не крестил и на царство его не дал, и против своего договору в правде не устоял, и многую лесть и злобу явил» [6, с. 25]. Более того, польский король, согласно тексту, «повеле суды. преизготовити» и отправил «вниз по Днепру», в Литву, сначала царя Василия Шуйского, а следом за ним и митрополита Филарета. То есть косвенным образом автор подчеркивает знакомый и по другим поздним сочинениям о Смуте мотив страдания за веру, правду и Московское государство, который является своеобразным знаком отличия «прямых» от «кривых». Завершая рассказ об отправке в плен митрополита, автор «Повести.» снова подчеркивает его праведность: «Он же, государь, яко чадолюбивый отец, всех благословляше и прощаше, со слезами в вере утвержая их, дабы в вере христианстей непоколебимы были» [6, с. 25].

Величие митрополита подчеркивается в памятнике и при помощи пространной титулатуры. Так, в «Повести.» автор постоянно пишет: «Пойде же велики господин и государь, преосвященный митрополит Филарет Никитич Ростовский.» [6, с. 24], «Пришед великий господин и государь к полскому королю.» [6, с. 24], «По сем же вели-каго господина, святителя Филарета Никитича, митрополита Ростовскаго, ведяше» [6, с. 25], «велики святитель» [6, с. 25]. Аналогичным образом в обрамляющих текст предсказания фрагментах именуется и патриарх Гермоген. Русские люди, узнав о том, что бояре хотят просить на царство королевича, отвечали, что спросят об этом «великаго господина святейшаго Иермогена, патриярха Москов-скаго всея России, он бо есть великий святитель праведен и свят.» [6, с. 23]. В рассказе о совете автор пишет: «Великому же господину святейшему патриарху. великий святитель.» [6, с. 24]. Само

предсказание начинается словами: «Святейший же патриарх Иермоген.» [6, с. 24]. С одной стороны, перед нами типичная титулатура священнослужителей, с другой - сходство упоминаемой титулату-ры патриарха и митрополита в «Повести.» имеет, очевидно, вполне конкретную цель - «доказать правомерность и даже необходимость принятия Филаретом высшего духовного звания» [1, с. 116].

Любопытно, что автор «Повести.» приводит предсказание о судьбе Филарета дважды в тексте. Второй раз оно включается в повествование после рассказа об избрании на царство Михаила Федоровича Романова и возвращении из плена его отца -митрополита Филарета Никитича, который «приял патриаршеский престол» [6, с. 39]: «Он же, великий государь и святитель, не презрев многаго моления освященного собора и всего христианскаго народа, воспоминая прежнее к нему благословение Иермогена, патриарха Московскаго и всея России. Он бо, великий господин, святейший Иермоген, патриарх, прежде отшествия своего к богу, великому государю, святителю Филарету Никитичу, патриаршеский престол дале, и, по отшествии своем к богу, его, государя, патриархом нарече, и на своем престоле быти благослови великому госпо-дишу и государю, святейшему патриарху Филарету Никитичу Московскому и всея России, издалеча бо прежде провиде и духом святым прорече великаго господина и государя, святейшего Филарета Никитича, по себе на патриаршеский престол благослови» [6, с. 39-40].

Здесь полностью повторяются важнейшие элементы:

1) пространная одинаковая титулатура, с той лишь разницей, что она приводится многократно;

2) судьбу митрополита Филарета патриарх Гермоген «издалеча бо прежде провиде» [6, с. 39] (ср. в первом варианте: «прозряше бо еще издалеча» [6, с. 24]);

3) тайное действо происходит незадолго до смерти патриарха Гермогена: «прежде отшествия своего к богу» [6, с. 39] - «благославляет его по своем исходе» [6, с. 24];

4) патриарший престол передается добровольно: «патриаршеский престол дале, и, по отшествии своем к богу, его, государя, патриархом нарече, и на своем престоле быти благослови <.> по себе на патриаршеский престол благослови» [6, с. 39] -«тайно нарекает его, по отшествии своим, патриархом» [6, с. 24].

Последнее оказывается настолько значимым в представлении автора, что, завершив собственно рассказ о предсказании, он снова повторяет: «Великий же господин, государь, святейший патриарх Филарет Никитич Московский и всея России, по благословению великаго господина, святейшаго Иермогена, патриарха, и по изобранию освящен-наго собора и всего народа, восприя от бога дан-

Вестник КГУ ^ № 2. 2019

99

ную ему паству, и сяде на патриаршеский престол в царствующем граде Москве того же году июля 24 дня, и нача пасти церковь божию со многим благочестием, утверждающи православную христианскую веру и людей ко благочестию наставляющи и поучающе божественным писанием сияние» [6, с. 40]. Фрагмент сообщает о том, что предсказание сбылось, Филарет Никитич «сяде» на патриарший престол, но не по собственной воле, а потому, что его благословил на это патриарх Гермоген и он был избран «освященным» собором. Идея законности наследования престола, не только царского, но и патриаршего, является одной из главнейших как в публицистике Смутного времени 1598-1612 гг., так и в более поздних исторических сочинениях об этом периоде, созданных в 1613-1630/1632 гг.

Заданные в первом рассказе о предсказании важнейшие мотивы повторяются и здесь. Прежде всего, это мотив праведности Филарета Никитича, его безупречного с точки зрения служения православной вере поведения. Как и в первый раз, автор после текста предсказания подчеркивает стремление вновь избранного патриарха обличать ересь и «утвержать» в православной вере паству: «Сей бо велики господин и государь, святейший Филарет Никитич, патриарх Московский и всея России, пребыв в Полше во многом утеснении, много равно апостолом уподобяся, и, яко столп непоколебимый, исповедуя православную христианскую веру, и у иноверных многия неподобныя их веры провидев, и злую ересь их изобличи, и на обличение ересь их книги устроив, и обличающи их козни, и твердо подътверждающи православную христианскую веру, и от соборныя и апостолския церкви всяку ересь отгоняющи, яко добр воин Христов, восприя пастыря добраго Христова стада словесных овец» [6, с. 40]. (Ср. в первом рассказе: «Он же, государь, яко чадолюбивый отец, всех бла-гословляше и прощаше, со слезами в вере утвер-жая их, дабы в вере христианстей непоколебимы были» [6, с. 25]).

Звучит здесь и мотив страдания за веру, правду и Московское государство: «пребыв в Полше во многом утеснении, много равно апостолом уподобяся» [6, с. 40].

Любопытно, что в этом смысле «Повесть.» близка «Рукописи Филарета» - памятнику, дошедшему до нас тоже в единственном списке (ЦГАДА, Древлехранилище, Ф. 135, отд. V, руб. 11, ед. хр. 23), созданному в середине 1620-х гг., охватывающему период «от начала правления Василия Шуйского до воцарения Михаила Федоровича» [3, с. 318] и носящему официальный характер. В частности, в этом произведении, в рассказах об избрании на царство, подчеркивается, что избранный должен был пострадать за народ. Так, согласно тексту, Василий Иванович Шуйский сам «до смерти мало не пострада отъ плотояднаго того медведя (имеет-

ся в виду Лжедмитрий I. - О. Т.), и за избавлеше Росшскаго народа живота своего не пощадЬ...» [7, с. 3]. В рассказе об избрании Михаила Романова тоже звучит мотив страдания, но не самого молодого царя, а его отца, Федора Никитича Романова, который «много пострада отъ царя Бориса и зато-ченъ бысть, тамо жъ и облеченъ во мнишескш об-разъ» [7, с. 67-68].

Очевидно, в середине 1620-х гг. начинает складываться новый взгляд на события Смуты, поразившей русское общество явлением самозванчества. А.М. Панченко, рассматривавший специфику русской культуры в канун петровских реформ, отмечал, что «в отличие от Западной Европы русские источники до начала XVII в. не знают ни одного самозванца, хотя в историческом бытии ситуации, "предрасполагавшие" к самозванству, возникали многократно» [5, с. 95]. В начале XVII столетия появляются, согласно классификации ученого, два типа самозванцев: «тип нарушителя канонов» [5, с. 96], каковым был, например, Лжедмитрий I, который «демонстративно нарушал царский и православный этикет, т. е. вел себя как реформатор» [5, с. 96], и «тип народного, точнее крестьянского "царя-батюшки"», сценарий поведения которого определяется «легендой о "возвращающемся избавителе"» и «русской концепцией "истинного царя"» [5, с. 98]. В памятниках, посвященных Смутному времени, обнаруживается своя «система общих мест», «типичных объяснений и мотивов», к каковым, например, относится «утверждение роковой вины Бориса Годунова» или «инфернальные мотивы» в характеристике Лжедмитрия I [4, с. 579-586]. «К объяснению династической катастрофы конца XVI в., - по мнению А.В. Каравашкина, - была привлечена традиционная конвенциональная модель, известная древнерусской книжности еще со времен формирования комплекса текстов о князьях-страстотепцах Борисе и Глебе.» [4, с. 581]. Возвращение же к «нормальному» течению событий предполагало соблюдение законов, в том числе и соблюдение принципов законного наследования престола, и царского, и патриаршего.

В этой связи, на наш взгляд, становится понятно, почему именно в поздних сочинениях о Смуте появляются легендарные политические эпизоды, имеющие важное идеологическое значение - «доказать законность» [1, с. 116] избрания Михаила Романова царем, а Филарета Никитича - патриархом. Легендарное обоснование передачи власти (царской, патриаршей), личные заслуги (страдание за народ и Московское государство, достойное поведение, служение православной вере и др.) восстанавливают принцип законности, нарушенный в эпоху Смутного времени. И лучшую литературную форму для создания новой, политически маркированной идеологии обоснования законности власти молодого царя и патриарха трудно, на-

100

Вестник КГУ ^ № 2. 2019

верное, было придумать. Нельзя сказать, что эта форма встречается во многих памятниках Смуты. Нам удалось обнаружить ее черты только в трех текстах: «Повести о победах Московского государства», Хронографе второй редакции и в псковской повести «О царском избрании на Московское государство», в двух последних приводится только легенда об избрании Михаила Романова. Но сама тенденция использовать в целях политической пропаганды форму легендарного предсказания свидетельствует о своего рода литературном поиске новых методов и средств воздействия на читателя. Добиваясь определенного общественного эмоционального резонанса, безоговорочной веры в законность власти патриарха и молодого царя во имя порядка в стране, книжники апеллировали к древнейшим приемам «предсказания судьбы человека с целью объяснить события божественной предопределенностью» [1, с. 116], но облекали их в новую литературную форму, обладающую рядом формальных признаков, важнейшими среди которых в легенде о Филарете Никитиче становятся мотивы законной передачи патриаршего престола, страдания и личные качества (праведность и твердая православная вера).

Библиографический список

1. Енин Г.П. «Повесть о победах Московского государства - новонайденный памятник древнерусской литературы // Повесть о победах Московского государства. - Л.: Наука, 1982. - С. 73-134.

2. Енин Г.П. Повесть о победах Московского государства // Словарь книжников и книжности Древней Руси. - СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. -Вып. 3 (XVII в.), Часть 3: П-С. - С. 165-167.

3. Зиборов В.К. Рукопись Филарета // Словарь книжников и книжности Древней Руси. - СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. - Вып. 3 (XVII в.), Часть 3: П-С. - С. 318-320.

4. Каравашкин А.В. Литературный обычай Древней Руси ^^УЛ вв.). Изд-е 2-е, доп. - М.;

СПб: Центр гуманитарных инициатив, 2018. -720 с.

5. Панченко А.М. Я эмигрировал в Древнюю Русь. Россия: история и культура. Работы разных лет. - СПб.: ЗАО «Журнал "Звезда"», 2008. - 544 с.

6. Повесть о победах Московского государства. - Л.: Наука, 1982. - 164 с.

7. Рукопись Филарета, патриарха Московского и всея Руси. - М.: В тип. Лазаревых Ин-та восточных языков, 1837. - [2], X, 79 с., 6 л. ил.

8. Соловьев С.М. История России с древнейших времен: в 15 кн. - М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1960. - Книга IV (Т. 7-8). - 778 с.

References

1. Етп G.P. «Povest' o pobedah Moskovskogo gosudarstva - novonajdennyj pamyatnik drevnerusskoj literatury // Povest' o pobedah Moskovskogo gosudarstva. - L.: Nauka, 1982. - S. 73-134.

2. Ешп G.P. Povest' o pobedah Moskovskogo gosudarstva // Slovar' knizhnikov i knizhnosti Drevnej Rusi. - SPb.: Dmitrij Bulanin, 1998. - Vyp. 3 (XVII v.), CHast' 3: P-S. - S. 165-167.

3. Ziborov V.K. Rukopis' Filareta // Slovar' knizhnikov i knizhnosti Drevnej Rusi. - SPb.: Dmitrij Bulanin, 1998. - Vyp. 3 (XVII v.), CHast' 3: P-S. -S. 318-320.

4. Karavashkin A.V Literaturnyj obychaj Drevnej Rusi (XI-XVII vv.). Izd-e 2-e, dop. - M.; SPb: Centr gumanitarnyh iniciativ, 2018. - 720 s.

5. Panchenko A.M. YA emigriroval v Drevnyuyu Rus'. Rossiya: istoriya i kul'tura. Raboty raznyh let. -SPb.: ZAO «ZHurnal "Zvezda"», 2008. - 544 s.

6. Povest' o pobedah Moskovskogo gosudarstva. -L.: Nauka, 1982. - 164 s.

7. Rukopis' Filareta, patriarha Moskovskogo i vseya Rusi. - M.: V tip. Lazarevyh In-ta vostochnyh yazykov, 1837. - [2], X, 79 s., 6 l. il.

8. Solov'ev S.M. Istoriya Rossii s drevnejshih vremen: v 15 kn. - M.: Izd-vo social'no-ekonomicheskoj literatury, 1960. - Kniga IV (T. 7-8). - 778 s.

Вестник КГУ _J № 2. 2019

101

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.