Международные отношения
Правильная ссылка на статью:
Чжан Ю., Керимов А.А. Концептуализация категории «мягкая сила» в политической науке // Международные отношения. 2024. № 2. DOI: 10.7256/2454-0641.2024.2.69892 EDN: KDMOFR URL: https;//nbpublish.com'library_read_article.php?id=69892
Концептуализация категории «мягкая сила» в политической науке
Чжан Юйкунь
СКСЮ: 0009-0008-5346-6337
аспирант; кафедра политических наук; Уральский федеральный университет имени первого
Президента России Б. Н. Ельцина
620002, Россия, свердловская область, г. Екатеринбург, ул. М/1ра, 19
И xy954504210@gmail.com
Керимов Александр Апиевич
СКСЮ: 0000-0002-5807-9810 доктор политических наук
доцент, кафедра политических наук, Уральский федеральный университет имени первого президента
России Б. Н. Ельцина
620002, Россия, свердловская область, г. Екатеринбург, ул. М/1ра, 19
И a.a.kerimov@urfu.ru
Статья из рубрики "ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ"
DOI:
10.7256/2454-0641.2024.2.69892
EDN:
KDMOFR
Дата направления статьи в редакцию:
18-02-2024
Дата публикации:
19-06-2024
Аннотация: Предмет исследования включает в себя анализ и интерпретацию концепции «мягкой силы» в контексте политической науки. Цель статьи исследовать феномен
«мягкой силы» в контексте определения западных и китайских ученых и проанализировать баланс между «мягкой силой» и «жесткой силой».Современный мир переживает глубокое масштабное развитие, изменения и перестройку. Накапливаются экономические, политические, социальные и культурные противоречия, что приводит к обострению дилеммы глобального управления, эскалации международных конфликтов и новому витку национальных подъемов и падений. Эти процессы стали типичными символами международного общества в новую эпоху, а исследование концептуальной парадигмы применения «мягкой силы» в модели глобального управления стало предметом исследований многих ученых в области международных отношений и политологии. При подготовке данного исследования автором были использованы: системный, неоинституциональный, сравнительный и другие подходы. Методы анализа, синтеза, аналогии и сравнения в контексте выявления общих черт и противоречий западной и восточной моделей внешней политики в контексте реализации «мягкой силы». Анализ научной литературы китайских и западных ученых дает основания утверждать о самобытном и оригинальном характере китайского определения «мягкой силы», как и самого позиционирования Китая как такой силы в собственных внешнеполитических проекциях. Установлено, что китайская «мягкая сила» не только выходит за рамки первоначальной идеологической сферы, предложенной автором концепции «мягкой силы», но и имеет характерные китайские особенности, а также демонстрирует огромную теоретическую и практическую силу. Отдельное значение отводится традиционной культуре Китая, которая является основой и преимуществом культурной «мягкой силы», подчеркивает ее уникальные преимущества. Мягкая сила национальной культуры Китая заметно отражается на национальной сплоченности, а сила национальной сплоченности зависит от ее основной системы ценностей и признания ее основных ценностей в мире.
Ключевые слова:
международные отношения, международные институты, мягкая сила, публичная дипломатия, культурная дипломатия, идеология, национальные интересы, Китай, Дипломатия ресурсов, Джозеф Най
Введение.
Современный мир продолжает свое стремительное развитие, изменяется и перестраивается. При этом в мире накапливаются экономические, политические, социальные и культурные противоречия, что приводит к обострению дилеммы глобального управления, эскалации международных конфликтов и новому витку вспышек националистических проявлений. Эти процессы уже стали типичным "пейзажем" международного ландшафта в новую эпоху. По этой причине актуализиовались исследования концептуальной парадигмы применения «мягкой силы» в области международных отношений и политологии.
Спустя почти 30 лет такие стереотипы, как столкновение цивилизаций, менталитет холодной войны и «игра с нулевой суммой», все еще присутствуют в системе международных отношений, а отношения между правительствами, рынками и обществами крупнейших мировых держав в основном находятся в состоянии сложных и глубоких трансформаций. Во всех странах наблюдается общий «дефицит управления», а национальное развитие и глобальное управление все больше расходятся в своей целевой и идеологической направленности.
В современном мире международные организации и правила международного управления, в которых доминирует Запад, стали ведущей концепцией глобального управления в традициях все той же западноцентричности. В результате этого первоначального межкультурного, межрасового, трансграничного и межидеологического сотрудничества в сфере глобального управления по-прежнему трудно разрешать
проблемы глобального управления [1, Сш 509"". Понимание того, что внешнему дискурсу Китая не хватает инновационности, а позиция Соединенных Штатов в отношении конкурирующих стран достаточно агрессивна, должно влиять на традиционную риторику построения международных отношений прошлого миропорядка.
В 1990-х годах Джозеф Най, известный американский политолог, выдвинул концепцию национальной стратегии «мягкой силы», которая основывалась на том, что структура
политической власти в мире существенно изменилась [2, Сш—196]. Основная причина заключается в том, что сила власти больше не зависит исключительно от ресурсов, а способность мягко влиять на выбор других стран стала ключом к современному
международному влиянию [3, Сш 146"".
«Мягкая сила» основана на предпосылке рационального понимания модели внешнего мира, реагирования на рискованную игру между странами, вызванную кризисом текущей модели глобального управления, основанной на национальном государстве, через
механизмы перцептивного дискурса и сопереживания между странами [4, Сш 65]. Когда управление политическими рисками, столкнувшееся с «неопределенностью», становится общей глобальной проблемой, «мягкая сила», как ключевой инструмент, позволяет выстроить диалог между странами, чтобы компенсировать эмоциональное беспокойство
граждан мира по поводу существующих и потенциальных мировых проблем [5, Сш 152"". Таким образом, постановка проблем в международном общении и производство дискурса, основанного на «мягкой силе», не должны создавать информационное наполнение изолированно, но должны способствовать динамичному и эффективному межкультурному взаимодействию посредством построения дискурса «общего смысла» (общего значения), основанного на эмоциональном взаимодействии стран и наций.
По этой причине цель написания данной статьи обозначена в аннотации именно как уточнение концепции «мягкой силы» и заложение основы для масштабного планирования, теоретического углубления и систематического исследования «мягкой силы» путем сравнения западной и восточной моделей внешней политики.
Методология исследования. При подготовке данного исследования автором были использованы системный, неоинституциональный, сравнительный и другие подходы. Системный подход позволил всесторонне исследовать роль и значение инструментов «мягкой силы», описанных в современной научной литературе китайских и зарубежных ученых. Благодаря системному методу была раскрыта целостность исследуемого предмета, отражена сложность составляющих его частей, разнообразных типов и связей внутри него. Неоинституциональный подход, в свою очередь, позволил определить роль неформальных проводников «мягкой силы», которые также всегда участвуют в процессе выработки и реализации инструментов публичной дипломатии. Компаративный или метод сравнения был реализован в контексте выявления общих черт и противоречий западной и восточной моделей внешней политики в контексте реализации «мягкой силы».
Из-за всевозможных ограничений в политических позициях (ведь политика - это искусство возможного) и методов политического мышления концепция «мягкой силы» имеет множество когнитивных искажений. Исследования «культурной мягкой силы» в
китайских академических кругах основаны на национальных условиях Китая, подчеркивают китайские особенности и формируют целостную теоретическую систему. Этот подход проходил трансформацию за счет теоретических инноваций с точки зрения структуры, культурной роли, системной логики, широты и глубины понимания предмета исследования, преодолев границы западного мышления «мягкой силы», и позволил выдвинуть ряд академических и рациональных контрмер и предложений по дальнейшему усилению «мягкой силы» со стороны Китая.
Результаты исследования. Экспансия прямой силы была основным фундаментом построения власти ранних западных капиталистических стран, и события в середине XIX века были сосредоточены в основном на колониальном правлении митрополий, когда масштабные войны были основной формой накопления капитала. Целью западных государств была устремленность за ресурсами остального мира ради еще большего накопления и экспорта капитала. После окончания двух мировых войн западные страны, во избежание повторения разрушительных военных конфликтов, в целях реализации своих национальных интересов, последовательно усиливали свое несиловое влияние, в котором доминировали разделение, принуждение и побуждение, то есть «сила раскола», «жесткая сила» и «мягкая сила». Впоследствии, когда западные страны не могли в полной мере добиваться желаемых результатов, они стали развивать как мягкую, так и жесткую силу, исходя из определенной международной конъюнктуры и критичности
рисков с- 250].
Расширяющаяся экспансия, основанная на «жесткой силе», была тем способом, с помощью которого западные страны стремились выстраивать отношения для смягчения рисков в своем собственном развитии, но способ построения отношений заключался в колониальном грабеже во время захватнических войн с использованием средств принуждения при этом. Ярким периодом развития «жесткой силы» была Холодная война между США и Советским Союзом, когда оба сверхгосударства участвовали в гонке вооружений, просто считая, что военная мощь является важнейшим компонентом национальной мощи, и посредством угроз и конфронтации ущемляли интересы других стран для достижения собственного развития.
Первые проявления использования «мягкой силы» относятся к концу 1980-х гг. После окончания холодной войны мир в полной мере осознал все издержки подобного рода противостояний, глубже переосмыслил феномен силы с пониманием того, что физическая мощь, такая как военная и ресурсная, уже отходят на второй план, а сфера влияния перемещается в сферу культуры и сознания.
Концепция «мягкой силы» была основана на конкретных исторических и международных политических и экономических условиях, и ее применение приводило к различным историческим последствиям. «Мягкая сила» основана на ассимиляционной силе культурной харизмы, идеологии и международных институтов, позволяющих эффективно контролировать политическую среду и изменять поведенческий выбор других стран в свою пользу. Как высказался Джозеф Най в своей теории «мягкой силы», «сила государства заключается не в ресурсах, а в способности изменить выбор других стран, и ключ к могуществу теперь не в обладании наибольшим количеством ресурсов, а в том, насколько можно их контролировать, чтобы расширить власть государства и тем самым
реализовать заранее поставленные цели» [2, Сш—I96!. Основные ресурсы, такие как экономический и военный потенциал, больше не являются главными факторами в измерении силы государства. Эта точка зрения сходится с мнением Сэмюэля Хантингтона о столкновении цивилизаций, согласно которому первопричиной глобального конфликта
является столкновение цивилизаций, а не военные конфликты. Использование власти приобретает более глубокий смысл, то есть как формировать прочные отношения,
привлекать и использовать ресурсы, расширять национальную мощь [7, Сш 31].
Дж. Най объединил элементы власти в два раздела, хотя и классифицировал типы власти как военную, экономическую и «мягкую» силу (табл. 1) [2, Сш 201"".
Таблица 1 - Классификация сил в системе международных отношений
Типы силы Поведение Основные инструменты Политика правительства
Принуждение
Военная сила Угроза Принудительная дипломатия Сдерживание Сила Война Защита Альянс
Экономическая сила Поощрение Заработок Помощь Инвестиции Взятки Восхищение Ценности, культура Публичная дипломатия
Мягкая сила Создание повестки дня Политика Институты Двусторонняя и многосторонняя дипломатия
На фоне экономической глобализации стремление к точному определению понятия «мягкая сила» помогает раскрыть в рамках базовых категорий международного права логику взаимодействия между международным правом и международной политикой. Баланс сил между сильнейшими державами является основой, на которой основывается международное публичное право. Однако, поскольку «мягкая сила» играет все более важную роль во внешней политике, она постоянно усиливает дипломатическую силу государства по направлению основных категорий международного права [8, Сш 94"".
В международных отношениях «мягкая сила» определенного государства обычно выражается как способность заставить другие страны добровольно следовать ее примеру или принять ее международную систему ценностей через привлекательность ее
собственных идей и культуры [9, Сш 160"". Практически аналогичное определение «мягкой силы» приводит Дж. Б. Маттерн: «Благодаря своей идеологической и культурной привлекательности или способности ставить острые вопросы и создавать новые дипломатические инструменты, «мягкая сила» заставляет другие страны добровольно следовать ее примеру или добровольно принимать нормы ее международной системы, тем самым косвенно побуждая их корректировать свои ценностные предпочтения и
внешнюю политику в свою пользу» [10, Сш 584"". Другими словами, «мягкая сила» - это способность заставить других достичь своих целей путем привлечения, а не принуждения [11, Сш 247"".
По сравнению с жесткой силой, мягкая сила имеет глобальное измерение. Она характеризуется глобализмом, влиянием и взаимозависимостью. В контексте глобализации и локализации космополитический характер мягкой силы раскрывает ее универсальность, поскольку ценности и системы, которые являются локальными или отражают только национальные особенности, не могут быть добровольно приняты
международным сообществом в процессе глобализации Г12, Сш 909"". Среди основных приемов, необходимых для реализации «мягкой силы», можно выделить «привлекательность и притягательность», что свидетельствует об активном признании такой силы другими странами Г13, Сш 738"1.
Глобальность «мягкой силы» обусловлена общностью человеческой цивилизации и общими интересами международного сообщества, в особенности общим ответом на угрозы выживанию человечества в целом. Эти три характеристики «мягкой силы» не являются независимыми друг от друга, между ними существует определенная интерактивная связь. Взаимозависимость и всемирность отражают определенную объективность, а привлекательность и притягательность - добровольное признание и взаимозависимость между странами Г14, Сш 668"".
Поскольку межгосударственное сотрудничество строится на обширных, взаимосвязанных и многоуровневых гетерогенных дискурсах, а международная аудитория подвержена дифференцированным концепциям, убеждениям и системам знаний, инструменты «мягкой силы» имеют очень разные групповые границы. Поэтому динамичная и продуктивная логика непрерывного диалога является непременным условием придания смысла дискурсу «мягкой силы». В целях создания глобальной концентричности и эмоционального резонанса «мягкая сила» должна уметь координировать исторические нарративы, основанные на фактах, и «полифонические» нарративы, основанные на построении идентичности.
Как мы уже отмечали, мягкая сила - относительно новый термин в китайском научном дискурсе, во многом заимствованный из работ Джозефа Ная. Китайские ученые и политики легко обращаются к этому термину, поскольку он напоминает им философские
концепции Сунь-цзы Г15, Сш 125"". Термин остался достаточно актуальным, чтобы лидеры КНР восприняли практику «мягкой силы» как исторический шанс возродить славу своей страны. Кроме того, китайское правительство осознало различия между элементами силы и тем, что многие страны видят угрозу со стороны Китая. Поэтому Китай сосредоточился на развитии «мягкой силы», чтобы представить страну как не представляющую угрозы Г16. с. 191.
Конфуцианство стало основой для определения китайских ценностей, где самыми важными являются доброта, правильные суждения и церемониальные условности. Сегодня китайские власти используют эти категории для построения гармоничного
общества в качестве альтернативы коммунистическим ценностям Г17, Сш 911"". Эти ценности имеют еще большее значение, поскольку они быстро распространились в странах, где доминирует конфуцианская культура. В имперском измерении в китайской культуре такие понятия, как национальное государство или суверенитет не существовали в
традиционном мышлении Г18, Сш 93".
При этом стоит отметить, что сила Китая основана на огромном экономическом росте, которым обусловлен высокий уровень благосостояния населения Поднебесной.
Экономический рост страны позволяет Китаю быть признанным мировым гегемоном Г19, Сш 67". Вступив в современную международную систему национальных государств, Китай, опасаясь призрака империализма, угрожающего его территориальной целостности, стал яростно защищать основы суверенитета - важнейший фундамент национальной государственной системы. Используя западные концепции правового единообразия и территориального суверенитета, китайская политическая элита стала защищать свой
национальный и территориальный суверенитет от иностранного вмешательства [20, Сш 196"".
Мягкая сила использует культуру, но публичная дипломатия и внешняя культурная политика - это разные вещи. Дискуссии о культурном измерении «мягкой силы» Китая в основном сосредоточены на Институтах Конфуция и растущей популярности изучения
китайского языка [21, С' 238"". у Китая великое прошлое и очень богатое культурное наследие, хотя его новейшая история отмечена унизительными неудачами. Когда китайская экономика стала одной из самых крупных, у страны появился шанс догнать
западные страны не только в экономическом плане [22, Сш 4".
Экспорт культурных достижений может способствовать продвижению китайского национального наследия за рубежом, укреплению влияния «мягкой силы» и получению Китаем более широкого доступа к мировому рынку. Кроме того, культура может помочь преодолеть негативный имидж Китая в западных СМИ. По мнению китайских ученых,
«если Китай хочет стать настоящей мировой сверхдержавой [23, Сш 61"", он должен прежде всего усилить мощь своей культуры. Китай может обратиться к своему прошлому, когда его великая цивилизация оказала непосредственное влияние на Индокитай, Японию и Корею» [24, С * 10Ч
С течением времени цели использования мягкой силы также претерпевают некоторые изменения. Соединенные Штаты рассматривают мягкую силу как важное средство продвижения гегемонии и силовой политики. Китай рассматривает совершенствование культурной «мягкой силы» как важный способ повышения всеобъемлющей национальной мощи и международного влияния: внутри страны это направлено на укрепление строительства основных социалистических ценностей, продвижение высокой традиционной культуры Китая, культивирование благородной идеологии и морали, а также укрепление всей коммунистической партии [25, Сш 89"".
Культурная дипломатия Китая не такая древняя и, возможно, ей не хватает опыта. В будущем потребуется построить дискурсивную систему для развития культурной дипломатии Китая и нивелировать усилия Запада по дискредитации экспорта китайской культурной «мягкой силы». С другой стороны, Китаю также нужно учиться у западных культурных традиций дипломатии. Она может послужить теоретическим исследованиям и практической деятельности культурной дипломатии Китая. Также необходимо понимать, что, хотя процесс проявления культурной «мягкой силы» является долгим и извилистым, его воздействие имеет далеко идущие и глубокие последствия.
Заключение. Хотя концепция «мягкой силы» была впервые предложена Джозефом Наем, он не дал четкого, определенного и последовательного определения «мягкой силы». Это упущение было исправлено китайскими учеными, определившими жесткую силу как всю осязаемую, поддающуюся количественному измерению, проявляющуюся в силе ресурсов, материалов и способов принуждения силу. Мягкая сила была определена как вся нематериальная, трудно поддающуюся количественной оценке, непринудительная сила, проявляющаяся в форме притяжения.
Концептуализация категории «мягкой силы» в китайской парадигме международных отношений раскрывает главное содержание и основные ее черты, от которых в основном зависит ресурсная зависимость мягкой силы и механизмы ее реализации. Исследование показало, что распространение мягкой силы зависит от трех ресурсов: культуры, политических ценностей и внешней политики страны, но внешняя политика пересекается с первыми двумя, и они определяют ее содержание и правила реализации. Поэтому для
национальных государств в контексте взаимодействия международного права и национальной дипломатии компоненты «мягкой силы» в основном отражаются в четырех аспектах: во-первых, привлекательность национальной культуры; во-вторых, влияние политических ценностей и реальных политических систем; в-третьих, сила международного дискурса и способность ставить международные вопросы; и, в-четвертых, способность доминировать в международных организациях и способность создавать международные системы и институты.
В международном сообществе, в силу многослойного характера власти стран и различных приоритетов составляющих ее элементов на разных этапах истории, вышеперечисленные четыре аспекта являются как статически независимыми, так и системно взаимодействующими. В теории первое обычно приводит к пониманию четырех измерений как основных расширений «мягкой силы», второе - к пониманию четырех измерений как составных элементов. В системе международных отношений «строительство» мягкой силы конкретной страны на конкретном историческом этапе соответствует значению основного расширения, а укрепление мягкой силы - значению составных элементов. Это поскольку последнее отражает внутреннее взаимодействие и зависимость между четырьмя элементами в реальности, а также согласованность конкретных элементов в историческом развитии.
Библиография
1. Кассаб Ханна. Мягкая сила и борьба за лидерство: США, Россия и Китай // Современная китайская политическая экономия и стратегические отношения: Международный журнал. 2020. 6. С. 507-538.
2. Най Джозеф. Мягкая сила: эволюция концепции // Журнал «Политическая власть». 2021 (14). С. 196-208.
3. Най Джозеф. Могущество Америки и Китая после финансового кризиса // The Washington Quarterly. 2010б (33). С. 143-153.
4. Беркман П.А. Эволюция научной дипломатии и ее локально-глобальное применение // Специальный выпуск Eur Foreign Relations Rev. 2019. 24. С. 63-80.
5. Фань Ин. Мягкая сила: сила притяжения или замешательства? // Журнал территориального брендинга и публичной дипломатии. 2007. 4. С. 147-158.
6. Лопес де Сан Роман А. Шунц С. Понимание научной дипломатии Европейского союза // J Common Market Stud. 2017. 56(2). С. 247-266.
7. Белл Дэниел. Война, мир и мягкая сила Китая: конфуцианский подход // Диоген. 2009. 56 (1). С. 26-40.
8. Ван Цзянь. Управление национальной репутацией и международные отношения в глобальную эпоху: новый взгляд на публичную дипломатию // Public Relations Review. 2006 (32). С. 91-96.
9. Кеохан Р.О., Най, Дж.С.Дж. Власть и взаимозависимость. Издательство Пекинского университета, Пекин. 2004. С. 158-165.
10. Маттерн Дж. Б. Почему «мягкая сила» не такая уж и мягкая: репрезентативная сила и социолингвистическая конструкция притяжения в мировой политике // Миллениум. 2005. 33(3). С. 583-612.
11. Тейлор П. М. Культурная дипломатия и Британский совет: 1934-1939 // Британский журнал международных исследований, 1978 (4). С. 246-265.
12. Соломон, Тай. Аффективные основы мягкой силы // Европейский журнал международных отношений. 2014 (38). С. 907-928.
13. Моргентау Г. Дж. Политика среди наций. Издательство Пекинского университета, Пекин. 2005. С. 738-740.
14. Флинк Т., Шрайтерер У. Научная дипломатия на стыке научно-технической политики
и иностранных дел: к типологии национальных подходов // Sci Public Policy. 2010. 37(9). С. 665-677.
15. ЦЯЯ. — ШЁ&йтеШЯи]. 2015(1): 125-130 [Ма Фанфан. Анализ дипломатии «мягкой силы» США в рамках Азиатско-Тихоокеанской стратегии перебалансировки - с точки зрения внимания неправительственных организаций // Современный мир и социализм. 2015(1). С. 125130].
16. 2016(6): 19-21 [Чэнь Чжиминь. Государственное управление, глобальное управление и развитие мирового порядка // Общественные науки в Китае, 2016(6). С. 19-21].
17. Пэн В., Кин М. Загадка мягкой силы Китая, совместное производство фильмов и видение общего процветания // Международный журнал культурной политики. 2019. 25(7). С. 904-916.
18. Белл Дэниел. Примирение социализма и конфуцианства? Уолцер М. отвечает Белл Д.А. отвечает возрождая традиции в Китае // Диссент. 2010. 57 (1). С. 91-99.
19. 1ЙМ. ФИЯШЩ^Й^Й^Л'Ш^Ш]. 2018(1): 65-71. [Ван Лили. Китай должен поддерживать политику «острой» в западных СМИ // Public Diplomacy Quarterly, 2018(1). С. 65-71].
20. Дин С. Построить «гармоничный мир»: мягкая сила Китая на глобальном юге. Журнал китайской политической науки.2008. 13(2). С. 193-213.
21. Ян Руй. Мягкая сила и высшее образование: исследование китайских институтов Конфуция // Глобализация, общества и образование. 2010. 8(2). С. 235-245.
22. Го Сяолинь. Переупаковка Конфуция: публичная дипломатия КНР и рост «мягкой силы» // Asia Paper, январь. 2008. С. 1-50.
23. И®, 2018(4): 59-62. [Ху Юй, Шен Сини. Дискурсная власть и дискурсная инновация в смысле концепции теории острой власти // Китайский журналист, 2018(4). С. 59-62].
24. Ш.Ш&. Ш^ЧРЙ, 2018(7): 95-102. [Ван Синьин. Интерпретация «острой силы» в западных числах и контрмерах // Преподавание и исследования, 2018(7). С. 95-102].
25. Энтман Роберт. Теоретизирование опосредованной публичной дипломатии: пример США // Международный журнал прессы/политики. 2008. 13. С. 87-102.
Результаты процедуры рецензирования статьи
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.
Предметом рецензируемого исследования выступает специфика концептуализации понятия «мягкая сила» в китайской политической науке в сравнении с западными источниками. Учитывая факт всё большего предпочтения современными правительствами технологий и ресурсов «мягкой силы», и особенно впечатляющих успехов в этом направлении китайского правительства, актуальность работы следует признать весьма высокой. Однако декларированная автором методология исследования выглядит крайне странно: в названии предметом статьи указана «концептуализация категории»; в цели исследования также есть упоминание некой «концепции», но при этом методов, непосредственно направленных на исследование концептов, концептуализации, концепций и т. д., автор не упоминает ни одного. Зачем-то приводится системный метод, который якобы позволяет «всесторонне исследовать роль и значение инструментов "мягкой силы" в современной научной литературе китайских и
зарубежных ученых». Нет, не позволяет. Системный метод - это совсем другое, и применяется он совсем к другим объектам. А то, что описывает автор, называется концептуальным или иногда критическим концептуальным анализом, который нигде в работе не упоминается. Декларированный автором неоинституциональный метод, почему-то, применяется в анализе «роли неформальных проводников "мягкой силы", которые также участвуют в процессе выработки и реализации инструментов публичной дипломатии». Неоинституциональный метод потому и называется
неоИНСТИТУ ЦИО НАЛЬНЫМ, что направлен на исследование институтов (задающих рамки взаимодействия акторов), а не невнятных «проводников». Не менее странной выглядит и декларируемая цель статьи: «уточнить концепцию "мягкой силы" и заложить основу для масштабного планирования, теоретического углубления и систематического исследования "мягкой силы" путем сравнения западной и восточной моделей внешней политики». Здесь не только несовпадение объекта и предмета исследования (как можно «уточнять концепцию» «путём сравнения моделей внешней политики»? из реальной внешней политики можно эксплицировать некую модель или концепцию, а уточнять концепцию можно либо средствами анализа репрезентации этой концепции в источниках, либо анализируя эмпирическую реальность (но не «модель этой реальности»)), но и - что ещё более важно - замах на докторскую диссертацию («заложить основу для МАСШТАБНОГО планирования» говорит само за себя), но никак не на небольшую научную статью. Недостаточная рефлексия использованной методологии, а также невнятная цель исследования привели к отсутствию внятности в отношении научной новизны рецензируемой работы. В ней, безусловно, есть научное новаторство (прежде всего, речь идёт об особенностях концептуализации понятия «мягкая сила» китайскими учёными и политиками), и она могла бы сделать вклад в копилку научных знаний, но во-первых, этот потенциальный вклад теряется на фоне множества банальностей, приводимых автором в качестве результатов исследования (вроде «распространение мягкой силы зависит от трех ресурсов»), а во-вторых, научным может быть признан только тот результат, который был получен в процессе применения научных методов, а с этим, как мы видели выше, у автора серьёзные проблемы. В структурном плане работа не вызывает особых нареканий: автор пытался следовать принятой в мировой науке структуре IMRAD, выделив четыре из пяти структурных элементов - «введение», «методология исследования», «результаты исследования» и «заключение», опустив пятый элемент «обсуждение». Хотя если бы «результаты исследования» были разбиты на тематические блоки, это упростило бы восприятие мысли автора. А вот в отношении стиля рецензируемой статьи впечатление резко негативное. В тексте встречается неприемлемо большое количество стилистических (например, странности с кавычками, когда метафоры вроде хантингтоновского «столкновения цивилизаций» остаются без кавычек, а научный термин «игра с нулевой суммой», напротив, берутся в кавычки: «стереотипы, как столкновение цивилизаций, менталитет холодной войны и "игра с нулевой суммой"»; неясно также, почему автор игру с нулевой суммой (вполне общепринятый термин математической теории игр), а также менталитет холодной войны считает стереотипами, видимо, не очень хорошо понимая смысл этого термина; или «исследования, основанные на условиях» (а не проводившиеся в условиях, например): «Исследования "культурной мягкой силы" в китайских академических кругах основаны на национальных условиях Китая...»; или повторы слов и выражений, например: «.Типичные события сосредоточены на колониальном правлении., когда западные страны осуществляли колониальное правление.»; ещё повтор: «.Он не дал четкого, определенного и последовательного определения.»; другой пример повтора трёх (!) слов и выражений («холодная война», «глубокий», «мощь») в одном предложении: «После окончания холодной войны мир в
полной мере осознал недостатки холодной войны и глубокое значение национальной мощи, глубже понял тему времени и решил, что физическая мощь.»; и др.) и грамматических ошибок (например, несогласованное предложение: «Экспансия силы была основной идеей построения власти ранних западных капиталистических стран, и типичные события сосредоточены на колониальном правлении в середине XIX века, когда западные страны осуществляли колониальное правление и войны в больших масштабах, что стало основной формой накопления капитала в ранний период», которое, к сожалению, не исключение). Хотя научная терминология за некоторым исключением применяется вполне корректно. В числе исключений можно упомянуть «посягательство на ресурсы реального мира» с целью накопления капитала (в науке приняты термины аллокация ресурсов, добыча, извлечение и т. д., а в случае колониальной экспансии - эксплуатация, но никак не «посягательство»); стереотип (в применении к научному термину «игра с нулевой суммой»); не менее странным (и не только стилистически!) выглядит используемый автором термин «новый виток национальных подъемов и падений», который своей метафоричностью лишь затуманивает, а не проясняет существо дела. Встречаются и просто плохо сформулированные и туманные предложения, например: «Из-за ограниченности политической позиции и методов мышления концепция "мягкой силы" имеет множество когнитивных искажений». Какое отношение «ограниченность политической позиции» (что это вообще значит?) имеет к когнитивным искажениям? А как к этому относится «ограниченность методов мышления»? Когнитивные искажения связаны с особенностями когнитивных структур, а не «ограниченностью политической позиции и методов мышления». Ещё один пример крайне туманного предложения, смысла которого, скорее всего, не понимает сам автор: «В процессе реформирования системы глобального управления, понимание того, что внешнему дискурсу Китая не хватает инновационности, а позиция Соединенных Штатов в отношении конкурирующих стран достаточно агрессивна, должно влиять на традиционную риторику построения международных отношений прошлого миропорядка». Даже если не обращать внимания на странные выражения вроде «инновационность дискурса», а просто попытаться понять ту мысль, которую автор стремился донести до читателя, то сразу оказываешься в тупике: как можно влиять «на традиционную риторику.прошлого миропорядка»? как вообще можно влиять на прошлое? можно оказывать влияние на интерпретацию этого прошлого, но никак не на него самого. Ещё более странное предложение: «Эта точка зрения сходится с мнением Сэмюэля Хантингтона о столкновении цивилизаций, согласно которому первопричиной глобального конфликта является столкновение цивилизаций, а НЕ («не» пропущено? - рец.) военные конфликты», которое неверно не только формально и стилистически, но и фактически (хантингтоновское «столкновение цивилизаций» отнюдь не противопоставляется военным конфликтам, оно является их причиной). Имеют место и просто избыточные, пустые с точки зрения смысла предложения вроде «Неоспоримо, что "жесткая сила" и "мягкая сила" полностью отличаются друг от друга»; - ну, наверное, отличаются, раз они получили разные научные названия, зачем об этом специально оговариваться? Примеры можно умножать бесконечно, но вердикт от этого не изменится: статья нуждается в доработке.
Библиография насчитывает 25 наименований, в том числе источники на иностранных языках, и в должной мере репрезентирует состояние исследований по проблематике статьи. Апелляция к оппонентам проходит красной нитью сквозь всю работу, учитывая её концептуально-аналитический характер.
ОБЩИЙ ВЫВОД: предложенную к рецензированию статью на данном этапе её подготовки можно квалифицировать в качестве научной работы, соответствующей большинству требований, предъявляемых к работам подобного рода. Представленный
материал соответствует тематике журнала «Международны отношения». Полученные автором результаты обладают признаками научной новизны и будут представлять интерес для политологов, политических социологов, специалистов в области государственного управления, мировой политики и международных отношений, а также для студентов перечисленных специальностей. Статью можно будет рекомендовать к публикации после доработки и устранения следующих недостатков:
- необходимо тщательнее отрефлексировать использованную методологию, а также цель исследования;
- текст статьи нужно тщательно вычитать и устранить все грамматические и стилистические ошибки;
- необходимо проверить корректность использования научной терминологии; все термины, которые употреблялись для большей наукообразности статьи следует заменить теми терминами, смысл которых автор действительно понимает;
- в заключительной части статьи необходимо перечислить полученные в процессе исследования результаты с акцентом на их научной новизне.
Результаты процедуры повторного рецензирования статьи
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.
Представленная на экспертизу статья на тему: «Концептуализация категории «мягкая сила» в политической науке» посвящена актуальной проблеме методологического развития зарубежных теорий политической науки на примере современной китайской политической науки.
Статья, в целом, соответствует основным количественно-качественным критериям, предъявляемым к такого рода научным работам. Автором/ами рецензируемой статьи обоснована актуальность исследования. При ее подготовке использовалось достаточно широкая база научно-исследовательских работ и публикаций. Следует заметить, что автором/ами статьи использовались исключительно работы китайских и других зарубежных авторов. Также обращает на себя внимание тот факт, что научные работы, указанные в библиографическом списке опубликованы более 7 лет назад. Современные научные труды не представлены в работе, хотя сами авторы/автор указывает на современность библиографического списка. Это достаточно важно, так как речь идет о теоретической разработке понятия «мягкая сила» автором/ами рецензируемой статьи, которые не учитывают, таким образом, более свежие наработки по проблеме исследования. Считаем, в этой связи, что научная ценность рецензируемой статьи несколько снижена.
Положительно следует отметить, что сама статья структурирована и в ней выделены специальным образом соответствующие разделы. При этом, анализ показал, что методологический раздел содержит достаточно стандартный набор подходов к исследованию и его методов. Роль каждого из них в исследовании представлена автором/ами в самом общем виде и носит неконкретный характер, относящийся к проблеме исследования, но, скорее, более общий, описательный характер. В разделе под названием «Результаты исследования» по сути представлено обсуждение проблемы. Некоторые научные результаты в рецензируемой статье, по нашему мнению, перенесены, скорее, в раздел «Заключение». В частности, автором/ами определены три вида ресурсов, от которых зависит распространение «мягкой силы» в Китае. Ими также сформулированы ряд аспектов отражения взаимодействия национальных государств в рамках международного права и международной дипломатии. Автором/ами статьи
сделаны несколько выводов по результатам исследования. В частности, ими подчеркивается, что концептуализация категории «мягкой силы» в китайской парадигме международных отношений раскрывает главное содержание и основные ее черты, от которых в основном зависит ресурсная зависимость мягкой силы и механизмы ее реализации.
При сказанном, однако, следует все же обратить внимание на то, что статья, по нашему мнению, не имеет достаточной глубины научной проработки и по своему содержанию, является, скорее, описательной. Сформировать полное представление о состоянии разработок в современной китайской политической науке относительно категории «мягкая сила» не представляется возможным. Тем не менее, статья написана понятным языком и способна вызвать определенный читательский интерес.
Исходя из вышесказанного, несмотря на замечания, считаем возможным опубликование данной рецензируемой статьи в искомом научном журнале.