Научная статья на тему 'Концепция многомирия в романе Е. Чижовой «Время женщин»'

Концепция многомирия в романе Е. Чижовой «Время женщин» Текст научной статьи по специальности «Литература. Литературоведение. Устное народное творчество»

CC BY
184
24
Поделиться
Ключевые слова
ПРОСТРАНСТВО / SPACE / ВРЕМЯ / TIME / ХРОНОТОП / CHRONOTOPE / МНОГОМИРИЕ / СНОВИДЕНИЯ / DREAMS / ПАМЯТЬ / MEMORY / ТВОРЧЕСТВО / CREATIVITY / Е. ЧИЖОВА / MULTIPOLAR WORLD / E. CHIZHOVA

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Пыхтина Юлиана Григорьевна

В литературоведении существуют разные подходы к анализу пространства и времени в художественном произведении. Исследуя виды, структуру и специфику хронотопа в русской литературе, ученые устанавливают взаимосвязь пространствои времяпредставления с особенностями национальной культуры, воссоздаваемой эпохой, творческим методом, родом и жанром и т. п. В то же время перспективным представляется системное описание пространственно-временных образов и моделей в тесной связи с событийным уровнем, системой пространственных взаимоотношений персонажей, пространственной точкой зрения автора и героев, другими значимыми компонентами художественного текста. В данной статье на материале букеровского романа «Время женщин» Е. Чижовой рассматриваются семантические разновидности пространства и времени по содержательно-функциональному критерию. Данный аспект анализа позволяет выявить принципы организации художественного мира автора, его составляющие, а также определить значение отдельных пространственно-временных компонентов в структуре художественного целого.В ходе функционально-семантического анализа хронотопа в романе Е. Чижовой выделены и рассмотрены такие компоненты художественного мира произведения, как прошлое и настоящее, явь и сновидения, мир живых и мир мертвых, быт и миф, реальность и условность, установлена их взаимосвязь. По мнению автора статьи, предложенный аспект исследования дополняет уже разработанные в литературоведении подходы к пространственно-временному анализу, помогает разобраться в глубинных слоях художественного текста и приблизится к пониманию индивидуально-авторской концепции.

THE CONCEPT OF MULTIPOLAR WORLD IN THE NOVEL THE TIME OF WOMEN BY E. CHIZHOVA

There is a functional semantic approach in a series of diverse studies on the artistic field, which is based on a systemic description of spatial images and patterns closely connected with the event-trigger level, system of spatial interrelations of personages, spatial point of view of the author and the characters and other important components of the artistic text. The semantic varieties of space and time on the content functional criterion are regarded in this article on the base of the novel «The time of women» written by the modern St.Petersburg writer E. Chizhova. The principles of the author’s artistic world organization, based on coexisting and interpenetrating worlds (past and present, reality and dreams, the world of alive and dead ones, life and fable, reality and convention) are pointed out; their meaning in the structure of the artistic whole is defined. The artistic chronotope is proved to be one of the most important means of the realization of the author’s idea. The suggested algorithm of the multipolar world novel analysis may become the base of the further projects in the sphere of the typology of the artistic space.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Концепция многомирия в романе Е. Чижовой «Время женщин»»

УДК 82.09:821.161.1

Пыхтина Ю.Г.

Оренбургский государственный университет E-mail: pyhtina-2008@mail.ru

КОНЦЕПЦИЯ МНОГОМИРИЯ В РОМАНЕ Е. ЧИЖОВОЙ «ВРЕМЯ ЖЕНЩИН»

В литературоведении существуют разные подходы к анализу пространства и времени в художественном произведении. Исследуя виды, структуру и специфику хронотопа в русской литературе, ученые устанавливают взаимосвязь пространство- и времяпредставления с особенностями национальной культуры, воссоздаваемой эпохой, творческим методом, родом и жанром и т. п. В то же время перспективным представляется системное описание пространственно-временных образов и моделей в тесной связи с событийным уровнем, системой пространственных взаимоотношений персонажей, пространственной точкой зрения автора и героев, другими значимыми компонентами художественного текста.

В данной статье на материале букеровского романа «Время женщин» Е. Чижовой рассматриваются семантические разновидности пространства и времени по содержательно-функциональному критерию. Данный аспект анализа позволяет выявить принципы организации художественного мира автора, его составляющие, а также определить значение отдельных пространственно-временных компонентов в структуре художественного целого.

В ходе функционально-семантического анализа хронотопа в романе Е. Чижовой выделены и рассмотрены такие компоненты художественного мира произведения, как прошлое и настоящее, явь и сновидения, мир живых и мир мертвых, быт и миф, реальность и условность, установлена их взаимосвязь. По мнению автора статьи, предложенный аспект исследования дополняет уже разработанные в литературоведении подходы к пространственно-временному анализу, помогает разобраться в глубинных слоях художественного текста и приблизится к пониманию индивидуально-авторской концепции.

Ключевые слова: пространство, время, хронотоп, многомирие, сновидения, память, творчество, Е. Чижова.

Изучение пространства и времени в искусстве стало возможным тогда, когда наука стала осознавать и познавать художественный мир как особый объект, как целостную, законченную систему, обладающую своими собственными характеристиками, в том числе и пространственно-временными. Д.С. Лихачёв писал, что внутренний мир художественного произведения «зависит от реальности, «отражает» мир действительности, но то художественное преобразование этого мира, которое совершает искусство, имеет целостный и целенаправленный характер. Преобразование действительности связано с идеей произведения, с теми задачами, которые художник ставит перед собой» [11], [74]. Свои задачи ставят перед собой и литературоведы, исследующие специфику художественно преобразованной действительности.

В последние десятилетия определились основные направления анализа художественного произведения в пространственно-временном аспекте. Так, в целом ряде работ особенности хронотопа рассматриваются в тесной связи с другими элементами художественного мира произведения - персонажами, портретом, вещным окружением и т. д. (см., например, диссертации М.Б. Баландиной [3], И.Ф. Замановой [8], С.Н.Зотова [9], В.В. Иванцова [10] и др.).

Пространство и время трактуются как важнейшие категории националь-ной картины мира, выделяются и анализируются ключевые хронотопы - дво-рянской усадьбы, деревни, провинциального города, степи, простора и т. п., - являющиеся составляющими образа России (работы Г.Д. Гачева [7], В.Н. Топорова [15], М.Н. Эпштейна [20] и др.).

В связи с изучением локальных текстов русской литературы устанавли-ваются национальные и региональные особенности в изображении пространства (В.В. Абашев [1], И З. Вейсман [4], Л.В. Воробьева [6], Н.Е. Мед-нис [13], В.Н. Топоров [16] и др.).

Распространенным направлением исследования художественного про-странства по-прежнему остается структурно-семиотический подход, разрабо-танный представителями тартусско-московской семиотической школы - Ю.М. Лотманом [12], З.Г. Минц [14], Ф.П. Федоровым [18] и их последователями. Эти ученые, принципиально рассматривая пространство отдельно от времени, выделяют и характеризуют основные его виды по структурно-семиотическим критериям: наличию/отсутствию границы, ценностному признаку и значению, наличию/отсутствию бинарных параметров, отношению к действительности и т. п.

В то же время не менее важным, на наш взгляд, является системное опи-сание семантических разновидностей пространства по содержательно-функциональному критерию. Данный подход требует рассмотрения всех возможных видов отраженной в тексте реальности, событийный уровень, систему пространственных взаимоотношений персонажей, пространственную точку зрения автора и героев, текстовое пространство и т. п.

Особенно актуальным представляется, на наш взгляд, анализ в функционально-семантическом аспекте произведений новейшей литературы, в которых наблюдается совмещение, взаимное наложение различных пространственно-временных моделей, за счет чего существенно углубляется проблемно-тематическое и идейное содержание текста. В данной статье для анализа был взят букеровский роман Е. Чижовой «Время женщин» (2009). Выбор материала исследования обусловлен, с одной стороны, тем, что данное произведение еще не стало предметом специального изучения литературоведов, а с другой - полифункциональностью и особой значимостью пространственно-временных характеристик для раскрытия характеров персонажей и замысла произведения в целом.

Елена Чижова (р. 1957) - петербургская писательница, лауреат премии «Русский Буккер», автор романов «Крошки Цахес», «Лавра», «Орест и сын», «Время женщин», «Полукровка», «Терракотовая старуха», «Планета грибов» - в своих интервью неоднократно подчеркивала, что наиболее важными в романе «Время женщин» являются размышления о добре и зле, о духовной преемственности и шире - о сохранении исторической памяти [2], [3]. Главная героиня произведения, известная художница Сюзанна, до семи лет была немой, после смерти своей матери она заговорила, но забыла все, что с ней происходило в раннем детстве. Выросшая девочка пытается во что бы то ни стало вспомнить себя и свою мать. «Понятия о добре и зле передаются не через учебники. Они передаются не через романы. Они передаются только из уст в уста. От прабабушки к бабушке. От бабушки к матери. От матери к дочери» [2], - рассуждает Е. Чижова в беседе с В. Бабицкой, и добавляет в интервью Т. Воль-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

тской на радио Свобода, что одна из основных идей романа связана с попыткой «представить себе, почему в России нет исторической памяти. Каждое поколение должно передавать какой-то свой опыт. Вот этот опыт не предается» [3].

Решив показать советскую историю глазами «трех старух из бывших», автор вводит в структуру романа пространственно-временные характеристики, которые, наряду с другими уровнями художественного текста, «работают» на раскрытие идеи.

Как справедливо заметила Е. Погорелая, «этот роман <...> выстроен по законам полифонического мышления, на принципе контрапункта: одновременном и равнозначном движении нескольких голосов, в данном случае - голосов «бабушек» Ариадны, Гликерии и Евдокии, а также всех остальных персонажей, то воспоминаниями, то собственными версиями происходящего перебивающих сказовую старушечью речь» [15].

Многоголосие в романе усиливается, по нашим наблюдениям, сосуществованием и взаимопроникновением мира прошлого и мира настоящего, мира яви и мира сновидения, мира живых и мира мертвых, мира бытового и мифологического, мира внешнего и внутреннего, мира реального и условного.

Повествование, расслаиваясь уже в самом начале произведения: «я» рассказчицы, известной художницы Сюзанны, плавно переходит в «я» ее матери, Антонины, дробится на другие «я» - Гликерии, Евдокии, Ариадны. Из множества фрагментов как мозаика складывается трагическая история трех поколений женщин, которых судьба свела в ленинградской коммуналке в далекие 1960-е.

Это расслоение характерно и для других уровней произведения. Так, например, в бытовое пространство настоящего вплетаются картины прошлого. Памятью Антонины высвечиваются одно за другим важнейшие события ее жизни: «Лук крошу, а сама киваю: старухам виднее - пора так пора. А чего скажешь? Строгие. Где уж мне против них?... Прежде-то нажилась в общежитии, в тесноте, да не в обиде - комната на восемь коек. А нынче - вольно... Спасибо месткомовским. Зоя Ивановна так и сказала: «Чего уж теперь... Разве дите виновато? Родила так родила - обратно не пихнешь» [19]1.

'Здесь и далее роман цитируется по изданию: Чижова Е.С. Время женщин: романы. - М.: АСТ: Астрель, 2010. - 348 с. Электронный ресурс. Режим доступа http://www.litmir.co/br/?b=139135

Пыхтина Ю.Г._

Событийный ряд выстраивается постепенно: от главы к главе из скупых реплик-воспоминаний мы узнаем о рождении Сюзанны от случайного знакомого («Только имя и знаю. Ни адреса, ни фамилии...»), о тяжелой работе Антонины на вредном производстве и ранней ее смерти от рака, о семилетней немоте Сюзанны, о мужестве трех старух - соседок по коммуналке, сумевших добиться опекунства над осиротевшей девочкой.

Особое внимание следует обратить, на наш взгляд, на противопоставление и сопоставление в романе «этого» и «потустороннего» миров. Немота маленькой девочки не дает ей возможности осознавать окружающий мир так же, как осознают его здоровые дети. Она не может задать вопросы, не знает, все ли ей сказали, и правильно ли она поняла сказанное. На основе собственного зрительного и слухового опыта она создает в своем воображении определённый образ реальности («В середине - комната. Мама на кроватке лежит. Бабушки шептались: всё у нее отрезали. Как же - всё? Вон и ручки у нее остались, и ножки. Чашку взяла, водичку пьет. Снова перепутали. Ничего не знают...»).

Девочка постоянно находится среди старух, которые собираются на тот свет: готовят одежду, в которой их хоронить будут, узнают, сколько стоят похороны, поминки, спрашивают друг у друга, кто из их общих знакомых ещё жив, а кто уже умер. И Сюзанну начинает интересовать - где же он, тот свет, о котором так много говорят.

Первый «портал» в «тот свет» - зеркало. В зеркале отражается маленькая девочка и кусочек комнаты. Девочка эта похожа на Сюзанну («у нас и платья одинаковые»), но играть ей не с кем - бабушек у неё нет. А вот когда они «умрут, к той девочке отправятся, с ней будут жить. Девочка их встретит, обрадуется. Только комнатка у неё маленькая -жить тесно. Пусть и комнаты их умрут - чтобы всем разместиться». Мама девочки причёсывается у зеркала - «снова на тот свет собирается».

Второй «портал» появляется, когда Антонина приносит девочке книгу, из которой можно вырезать и построить домик, и поселить туда семью - папу, маму и дочку. Так девочка из зеркала переселяется в этот домик. Процесс перехода из нашего мира на тот свет девочка заимствует из сказки, рассказанной бабушкой Ариадной - девочка иголкой укалывает руки ку-

_Концепциямногомирия в романе...

клам и укладывает их спать лицом вниз: «Мама, папа, девочка у них маленькая. А бабушек нету. Потому что это - другая девочка. Папа с мамой у неё умерли, а бабушки со мной живут...».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Третий «портал» - телевизор, который Антонина приносит домой для Сюзанночки, чтобы смотрела и развивалась. По телевизору показывают первомайский парад 1941 года, бабушки заметив, что запись старая, довоенная, неожиданно догадываются о том, что все эти молодые и красивые люди, участники праздничного шествия, уже мертвые: кто на войне погиб, а кто в блокаду. Девочка внимательно слушает их разговор и размышляет перед сном - «Не пойму - чего говорили? В телевизоре все, что ли, мёртвые? И дядька этот?..».

Мир мёртвых для девочки реален и близок. Он такой же, как и окружающая действительность. «Тот свет» постепенно расширяется в сознании маленькой героини - «умирает» кукольный домик, «умирает» парад из телевизора. Время там замерло. Нет будущего и прошлого -всё только здесь и сейчас. Девочка всегда останется девочкой, парад навсегда замрёт.

Сюзанна чувствует этот мир как что-то очень близкое, с чем можно наладить связь. «Нарядила. Губами шевелю. Ну и пусть не слышно. Они же у меня мёртвые - всё, небось, слышат».

Смерть воспринимается девочкой как нечто обыденное и само собой ра-зумеющееся. Смерть - лишь переход из этого мира в зазеркалье, или кукольный домик. Больше всего девочка боится, что что-то пойдёт не так - она останется одна, «а вокруг пусто: все на тот свет ушли, и бабушки, и мама.».

Грань между этими двумя мирами очерчивается, когда умирает Антонина. Девочка осознаёт себя принадлежащей миру живых и начинает говорить. Однако детские переживания хранятся глубоко в ее памяти и подсознательно проявляются в творчестве. На картинах взрослой Сюзанны четко выделяется низ - скучный, серый, тяжеловесный, и верх - яркий, праздничный.

Тот свет вторгается в сознание героев романа и через сновидения. Литературоведы давно замети, что сновидения, вводимые в текст художественного произведения, всегда являлись приемом, имевшим особый смысл. В романе «Время женщин», на первый взгляд, сны имеют физиологическое значение, подсознательно в них

отражается страх, боль, тошнота. Например, у Антонины нарывает палец - во сне его отрубают и она, почувствовав резкую боль, просыпается («За окном черно - ни огонька, ни звездочки. Тошно мне, тошно... «Неспроста ведь, - думаю, - и палец этот, и сон»...»). Однако большинство сновидений предвещают близкую смерть Антонины, причем снятся они не только самой Антонине, но и Евдокии, («И кошки под утро снились. - Черные, что ли? - Всякие, - отвечает. <.> Видно, - говорит, -плохо ее дело. В таком-то возрасте процессы, ох, шибко идут...» [курсив авт.]), и Николаю (Вот иду, будто. А в руках смотровая. Только без выбора -бери что дают. Подхожу, а дверь-то открыта. Вроде дожидаются меня. Комната большая, просторная, только без мебели. <.> «Где, - спрашиваю, - свободная?» - «Так вот же, - отвечают. - Вселяйся». На дверь мне указывают. «Как же, - удивляюсь, -вселяйся? Антонина ж там...» - «Переехала она, -утешают. - Считай, совсем переехала. »).

Сны Антонины мифологичны, как мифологична сама структура романа. Сквозным мотивом всего повествования является вязание, мотание и распускание ниток тремя старухами, Ариадной, Евдокией и Гликерией, символизирующими судьбу человеческую, путанную и конечную (греческие мойры), но не безвыходную (нить Ариадны). Сон незаметно переплетается с явью: во сне Антонина находит решение своей главной проблемы - ценой своей жизни избавляет от немоты дочь; наяву старухи, женив Николая на умирающей Антонине, добиваются опекунства над Сюзанной, не являясь ее родственницами и тем самым спасая ее от детдома.

Настойчиво повторяющиеся детали наяву и в снах разных героев (размотанные клубки, рваные, перепутанные нитки) имеют магическое значение и оттенок какой-то особой, индивидуально-авторской гипнологии. Сон дарит уставшей от работы, вечных очередей и тяжелых забот Антонине радость и свободу: «И радостно мне стало. В Москве-то доктор живет. Сюзанночку от немоты излечит. <...> Дура я, дура. Смерти напугалась. А смерть-то веселее жизни...». Именно поэтому сновиденческое пространство безганично: «Лежу, а не сплю вроде. Только понять не могу. Будто в деревне я, за околицей. А дорогу не помню, вроде и нет дороги. Снег. Все белым бело. Назад обернулась следы свои найти. Нету: ни своих, ни чужих.

Огляделась деревню поискать - может, дымки над крышами? Гляжу: ни крыш, ни дымков. «Как же, - думаю, - я-то сюда пришла?». Стою, на себя дивлюсь - испугаться бы, да нет, не страшно...; «Голову подняла: гора высокая. А на горе башня. До самого неба дотянулась. И радио, слышу, играет - громко, по всей земле».

Важнейшее значение имеет в романе и время. Бытовое время насыщено событиями: «Так и повелось: сама на работу, с работы - по магазинам, там отстоять, тут отстоять, и дома вроде прислуги. Постирать на всех, убрать, сготовить». Анотнина дает меткую характеристику своему восприятию времени - «бывает, год за день», а бывает и «день за год». Во сне же время, как и пространство, наделяется магической силой. Именно во сне, когда Антонина уговаривает отца Сюзанночки избавить ее от немоты, она пытается определить срок своей жизни: «Долго нынешний долг отдавать?» - «Долго, - говорю. - Может, полгода, а может статься, и год.» - «Это, - разъясняет, - недолго: в наших краях день за год...».

Пересечение двух временных эпох (1960-е -время Антонины, 1990-е - время Сюзанны) связывается памятью. Взрослая Сюзанна не помнит детство, и чувствует, что ей не хватает чего-то очень важного: «Я старалась вспомнить, но память упиралась в глухую стену: ворота, грязно-белая лошадь, темный деревянный гроб. Платья я тоже не запомнила, но у бабушки Гликерии было такое же, вот мне и кажется, будто я помню. А еще я боялась, что не стану настоящим художником. Так говорила Лариса Евгеньевна: настоящий художник должен помнить самое раннее детство».

«Собирая по крупицам» своё прошлое, героиня Е. Чижовой пытается противостоять вечному закону течения времени и трансформации пространства. Внешний мир изменился до неузнаваемости. Однако настоящее в сознании взрослой состоявшейся художницы, чьи картины покупают и музеи, и частные коллекционеры, вовсе не в 1990-х, а в далеких 1960-70-х: «Я сделала ремонт и перевезла мебель - все, что осталось от бабушек... <...> Что-то пришлось реставрировать, но теперь в моей квартире нет ничего нового: ни шкафов, ни диванов, ни кресел. <...> Иногда я стелю камчатную скатерть с розами и представляю, как мы садимся вокруг стола - и отец, и мама, и бабушки. Это для

Пыхтина Ю.Г._

них я купила такую большую квартиру. Чтобы у них был дом, в котором больше не страшно, потому что это - наши комнаты и их никто не отнимет».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Память противостоит уничтожающей силе времени. Неразрушимая, на первый взгляд, граница между миром прошлого и миром настоящего стирается благодаря памяти Сюзанны, и значит, память преодолевает смерть: «Теперь я всегда с ними, даже если они меня не видят, как будто между нами глухая стена. Но я все равно хожу. Сяду, посижу и снова встаю к мольберту, чтобы, превращаясь в другую, памятливую девочку, слушать их голоса».

_Концепциямногомирия в романе...

Таким образом, в ходе функционально-семантического анализа хронотопа в романе Е. Чижовой мы выделили и рассмотрели такие компоненты художественного мира произведения, как прошлое и настоящее, явь и сновидения, мир живых и мир мертвых, быт и миф, реальность и условность, а также установили их значение и взаимосвязь. На наш взгляд, предложенный аспект исследования дополняет уже разработанные в литературоведении подходы к пространственно-временному анализу и помогает разобраться в глубинных слоях художественного текста, приблизится к пониманию индивидуально-авторской концепции.

05.10.2015

Список литературы:

1. Абашев, В. В. Пермский текст в русской культуре и литературе XX века: дис. ... доктора филол. наук: 10.01.01 / Абашев Владимир Васильевич. - Екатеринбург, 2000. - 448 с.

2. Бабицкая, В. Время бабушек // Интервью с Е. Чижовой на OpenSpace.ru от 11.12.2009 Режим доступа: http://os.colta.ru/ literature/events/details/14929/

3. Баландина, М.Б. Художественный мир Б. Зайцева: поэтика хронотопа: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Баландина, Марина Борисовна. - Магнитогорск, 2003. - 185 с.

4. Вейсман, И. З. Ленинградский текст Сергея Довлатова: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Вейсман Ирина Зиновьевна. -Саратов, 2005. - 211 с.

5. Вольтская, Т. «Время женщин» Елены Чижовой // Интервью на радио Свобода от 04.09.2009. Режим доступа: http://www. svoboda.org/content/transcript/1814646.html

6. Воробьёва, Л. В. Лондонский текст русской литературы первой трети XX века: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Воробьёва Людмила Владимировна. - Томск, 2009. - 187 с.

7. Гачев, Г. Д. О русских и болгарских образах пространства и движения / Г.Д. Гачев // Поэтика и стилистика русской литературы. - Л.: Наука, Ленингр. отд-ие 1971. - С. 300-312.

8. Заманова, И. Ф. Пространство и время в художественном мире сборника Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Заманова Ирада Фуадовна. - Орел, 2000. - 186 с

9. Зотов, С. Н. Художественное пространство мир Лермонтова: дис. ... доктора филол. наук: 10.01.01 / Зотов Сергей Николаевич. - Таганрог, 2001. - 399 с.

10. Иванцов, В. В. Пространственно-временная организация художест-венного мира В.С. Маканина: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Иванцов Владимир Владимирович. - СПб., 2007. - 239 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

11. Лихачёв, Д.С. Внутренний мир художественного произведения /Дмитрий Сергеевич Лихачев // Вопросы литературы. -1968. - №8. - С. 74-87.

12. Лотман, Ю. М. К проблеме пространственной семиотики / Ю.М. Лотман // Семиотика пространства и пространство семиотики. Труды по знаковым системам XIX. Ученые записки ТГУ - Вып. 720. - Тарту, 1986. - С. 3-6.

13. Меднис, Н. Е. Венеция в русской литературе: дис. ... доктора филол. наук: 10.01.01 / Меднис Нина Елисеевна. - Новосибирск, 1999. - 391 с.

14. Минц, З. Г. «Петербургский текст» и русский символизм / З.Г. Минц, М.В. Безродный, А.А. Данилевский // Семиотика города и городской культуры. Петербург. Труды по знаковым системам XVIII: Уч. зап. ТГУ Вып. 664. - Тарту, 1984. - С. 78-123.

15. Погорелая, Е. В поисках озвученного времени / Елена Погорелая // Вопросы литературы. - 2010. - N° 3. Электронный ресурс. Режим доступа: http://magazines.russ.rU/voplit/2010/3/po11.html

16. Топоров, В. Н. Петербург и «Петербургский текст русской литературы» (Введение в тему) / В.Н. Топоров // Труды по знаковым системам. Вып. 18. - Тарту: ТГУ 1984. - С. 4-29.

17. Топоров, В. Н. Пространство и текст / В.Н. Топоров // Текст: семантика и структура: сб. статей / отв. ред. Т.В. Цивьян. - М.: Наука, 1983. - С. 227-284.

18. Федоров, Ф. П. Романтический художественный мир: пространство и время / Ф.П. Федоров. - Рига: Зинатне, 1988. -456 с.

19. Чижова, Е.С. Время женщин: романы / Елена Семеновна Чижова. - М.: АСТ: Астрель, 2010. - 348 с. Электронный ресурс. Режим доступа http://www.litmir.co/br/?b=139135

20. Эпштейн, М. Н. «Природа, мир, тайник вселенной»: Система пейзажных образов в русской поэзии / М.Н. Эпштейн. - М.: Высш. школа, 1990. - 302 с.

Сведения об авторе:

Пыхтина Юлиана Григорьевна, заведующий кафедрой русской филологии и методики преподавания русского языка Оренбургского государственного университета, доктор филологических наук, доцент.

460018, г Оренбург, пр-т Победы, 13, тел.(3532) 372436, ауд. 1106