УДК 94(470+571)
ИЗ ИСТОРИИ СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 60-Х ГГ. XIX В. ПО ВОСПОМИНАНИЯМ А. В.БОЛОТОВА
Г.К.Жуков, К.В.Жуков
FROM THE HISTORY OF JUDICIAL REFORM OF 60'S. XIX CENTURY IN A.V.BOLOTOV'S
MEMORIES
G.K.Zhukov, K.V.Zhukov
Гуманитарный институт НовГУ, Konstantin.V.Zhukov@novsu.ru
Статья посвящена мемуарам А.В.Болотова «Господин Великий Новгород», в которых представлены интересные данные по истории Новгорода конца XIX — начала XX вв. Особое внимание обращается на работу окружного суда и на характеристику личностей прокуроров. Мемуары А.В.Болотова являются редким, практически неизученным библиографическим источником.
Ключевые слова: прокурор, Новгородская прокуратура, судебная реформа 60-х годов XIX века, окружной суд, судебная палата
The article is devoted to A.V.Bolotov's memoirs "Lord Novgorod the Great", which presents an interesting information on the history of Novgorod in the late XIX — early XX centuries. A particular attention is drawn to the work of the District Court and on the characteristics of the prosecutors' individualities. A.V.Bolotov's memoirs are a rare, virtually unexplored bibliographic source. Keywords: attorney, Novgorod prosecutor's office, judicial reform оа 60's XIX century, the District Court, Court of Justice
Александр Владимирович Болотов (03.10.1866 — 13(26).04.1938) был потомственным дворянином Тульской губернии. Родился в Санкт-Петербурге, где его отец был мировым судьей. Окончил Императорское училище правоведения (1888) и был причислен к Министерству юстиции. По окончании ИУП и вплоть до своего назначения в 1916 г. почетным опекуном, последовательно состоял членом Новгородской земской управы, был земским начальником, Новгородским уездным предводителем дворянства, Пермским губернатором, а в 1914—15 гг. — уполномоченным Российского Общества Красного Креста при 3-й армии. Был одним из учредителей общества «Русское Зерно», имевшего целью поднять уровень хозяйства мелких крестьян-собственников, для чего организовывались их поездки на Запад, в частности в Чехию, для практического ознакомления с местными методами хуторского хозяйства. Имел чин действительного статского советника и придворное звание камергера. В эмиграции написал две книги — «Святые и грешные. Воспоминания бывшего человека» и «Господин Великий Новгород» (Париж, 1924 и 1925 гг.). Принял монашество под именем о. Амвросий. Скончался в 1938 г. в монастыре Св. Пантелеймона на Афоне [1].
А .В.Болотов считал прокуроров Новгорода элитой общества и цветом чиновничества. Вот что он пишет об этом в своих мемуарах: «Возвращаясь к новгородскому чиновному миру, скажу, что судебное ведомство, как и всюду впрочем в провинции, выделялось своим составом, а в особенности прокурорский надзор, который в мое время составлял цвет новгородского общества, точно так же, как из военного мира, помимо весьма любимого новгородцами
Лейб Гвардии Драгунского полка, находившегося, к сожалению, в 15 верстах по шоссе от города, отличалось артиллерийское общество» [2, с. 53]. То есть прокуратура считалась такой же элитарной, привилегированной частью правоохранительной системы, как артиллеристы в вооруженных силах. А .В.Болотов предоставляет очень ценные сведения о личностях, характерах новгородских прокуроров, которые практически невозможно получить из других источников.
А .В.Болотов вспоминает о В.Н.Всеволожском, Е.В. фон Дельдене1, М.И. Трусевиче и С.В.Завадском.
В воспоминаниях В.Н.Всеволожский «очень остроумный и злой на язык, но удивительно ленивый ... человек способный, умный и интересный, когда не спал, но засыпал он почти ежеминутно, не стесняясь никого, даже и дамского общества, и никакие разговоры не мешали ему засыпать» [2, с. 54, 55].
Окружной прокурор Е.В. фон Дельден — «обруселый немец, подчеркивающий а 1а Саблер2 свое
1По поводу фон Дельдена отметим, что речь предположительно идет о нем, так как в отличие от других прокуроров, Болотов не называет его имени, а только дает характеристику. Впрочем, это описание подходит под хронологические рамки. Однако речь может идти и о Д.Р. Вилькене.
2Вероятно, имеется в виду Владимир Карлович Саблер - русский юрист, обер-прокурор Святейшего Синода. В воспоминаниях протопресвитера о. Георгия Шавельского В.К.Саблер характеризуется следующим образом: «[он] не обладал необходимыми для крупного государственного деятеля качествами: глубиною, серьезностью и прозорливостью. Он на всё смотрел как-то легко и просто: пусть будет книга самая пустая, но лишь бы в красивой обертке; пусть совсем загниет жизнь в монастыре, но лишь бы там красиво служили; пусть «святой» отец будет с пустыми головой и сердцем, но лишь бы вид его был «ипостасен»: важен на вид, сановит — в церковном смысле, непременно при длинной бороде и таких же волосах; будь что будет с галицийскими униатами, но лишь бы присоединить их, а
православие; человек, под личиной добродушия, неискренний и любивший дешевые остроты, и при этом чрезвычайно однообразные, за что и был прозван «c'est clair comme le chocolat» (он прост как шоколад (фр.)), что повторял он очень часто» [2, с. 55].
М.И.Трусевич — «очень способный, дельный и умный, быстро схватывающий... впоследствии директор департамента полиции, в обществе он почти не показывался, занятый по горло делами, ибо кроме прямых прокурорских обязанностей на нем лежали крупные политические дела, которые он вел в Петербурге при охранном отделении и, благодаря слишком большой связи с охранным отделением, многие в Новгороде его избегали, ибо, разумеется, охранные отделения далеко не пользовались симпатиями, даже самой благонамеренной части общества» [2, с.55].
Наиболее выдающимся из прокуроров Новгородского окружного суда, по мнению А.В.Болотова, был С.В.Завадский, «имевший репутацию очень знающего юриста и хорошего судебного оратора, человек образованный и весьма начитанный, несколько мрачный на вид, а в сущности мягкий и добрый человек, но с твердыми убеждениями, и думаю, что неспособный когда бы то ни было покривить душой. Он был очень общительный человек и интересный собеседник, любивший в теплой компании приговаривать: «Я пьян как сорок тысяч братьев» или «Клянусь святым Патриком», но, конечно, это была только поза, ибо пьян он не мог быть, так как и пил-то он очень мало. Как прокурорский надзор, так и новгородцы относились к нему с большим уважением и он пользовался большим расположением, как достойный во всех отношениях человек» [2, с. 55, 56].
Из охарактеризованных А.В.Болотовым руководителей Новгородской прокуратуры биографические сведения сохранились о трех из них — по той причине, что впоследствии они заняли высокие государственные посты. Е.В. фон Дельден окончил Императорское Училище Правоведения в 1883 г. После работы в Новгороде замещал должность товарища прокурора Петроградской судебной палаты. Имел чин действительного статского советника. Скончался в 1916 г. Трусевич Максимилиан Иванович (3 июля 1863—?) прославился как директор департамента полиции. Дворянин, окончил Императорское училище правоведения и поступил на государственную службу. С 1885 г. он служил по судебному ведомству: с 1889 г. прокурор Рижского, затем Петербургского окружного суда; в 1903 г. прокурор Новгородского окружного суда, затем товарищ прокурора Петербургской судебной палаты; с 13 июня 1906 по 9 марта 1909 г. директор департамента полиции МВД и член главного по фабричным и горнозаводским делам присутствия. С 1909 г. сенатор. 9 сентября 1911 г., по Высочайшему повелению, возглавил комиссию по расследованию действий Киевского охранного отделения и должностных лиц, участвовавших в организации охраны Столыпина во время киевских тор-
главное: «получить два-три домика около Св. Юра» и т.п. Это был какой-то не то шутник, не то — искатель приключений на высоком посту обер-прокурора Св. Синода» [6].
жеств. С 1914 г. — член Государственного совета [3, с. 692]. Трусевич известен также тем, что начал внутреннюю реорганизацию полиции и политического сыска в целом по стране. Во многом данная реорганизация была направлена на создание внутренней агентуры охранных отделений, губернских жандармских управлений и жандармских управлений железных дорог [3, с. 41].
С.В.Завадский (1871—1935) с 1893 г. служил по судебному ведомству: с 1902 г. прокурор Велико-луцкого и с 1903 г. Новгородского окружного суда; с 1906 г. член гражданского департамента Петербургской судебной палаты; в 1907 г. производил предварительные следствия по должностным преступлениям в Варшавском судебном округе; в 1908 г. — обер-прокурор суда; с 1909 г. — обер-прокурор гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената. В 1915 г. принимал участие в ревизии по поводу немецкого погрома в Москве и был назначен прокурором Петербургской судебной палаты. Имел чин тайного советника. В 1917 г. стал сенатором. 11 марта 1917 г. назначен товарищем председателя Чрезвычайной Следственной Комиссии, 16 мая — вышел из ее состава вследствие возникших разногласий с Н.К.Муравьевым. В 1918 г. державный секретарь в правительстве П.П.Скоропадского на Украине. В 1921 г. эмигрировал в Польшу, затем в Чехословакию [4, с. 713].
В своих мемуарах А.В.Болотов описывает и судебные дела, на которых ему доводилось присутствовать. Это были выездные сессии Санкт-Петербургской судебной палаты в Новгороде, проходившие при участии сословных представителей.
Обычно в выездную сессию входило 5 должностных лиц: председатель, два члена суда, товарищ прокурора и секретарь. Зачастую к ним присоединялся еще и курьер. Сословных представителей было трое (предводитель дворянства, городской голова и волостной старшина) и членов палаты тоже было трое, и для того, чтобы исключить решающее значение председательского голоса, к рассмотрению дела приглашался один из членов местного суда. Его «священной обязанностью» было все равно беспрекословное присоединение к мнению палаты. Крайне незначительная роль в разбирательстве уголовных дел отводилась сословным представителям, их голос не играл решающей роли, и приговор обычно был предопределен судейской составляющей коллегии.
Выездные сессии разбирали разные дела — серьезные и незначительные: об ограблении полицейского десятского, о нанесении ран леснику, о растрате общественных денег земскими начальниками, об оскорблении на словах должностного лица при исполнении служебных обязанностей, об оскорблении бывшим учеником гимназии директора, о непубличном возбуждении крестьян «толстовцем» к отказу от воинской повинности и хранении с целью распространения нелегальных сочинений графа Л . Н.Толстого, о подлоге и растрате казенных денег, о нанесении раны крестьянину полицейским урядником, о возбуждении населения к ниспровержению существующего правительственного строя посредст-
вом распространения нелегальной литературы и т.д.
[4].
Примером крайне незначительного дела можно считать, по свидетельству А.В.Болотова, первое из судебных дел, на котором он присутствовал. «Председательствовал старший член С. Петербургской Палаты, очень почтенный во всех отношениях человек, Булатов... Константин Павлович, очень мягкий, корректный, влюбленный в судебные уставы Александра II и не замечавший зачастую несоответствия их и в особенности процессуальной стороны нашего судопроизводства и его излишнего формализма, с малограмотностью крестьянского и даже мелкого городского населения» [2, с. 57]. А.В.Болотов пишет: «Довольно дряхлая на вид семидесятилетняя старушка, крестьянка Тихвинского уезда, обвинялась в сопротивлении волостному старшине при исполнении им служебных обязанностей. Она заперла ворота на двор избы и не допускала старшину для производства описи имущества в отсутствии своего сына» [2, с. 57-58]. По открытию судебного заседания судья Булатов спросил у подсудимой о ее звании, возрасте, о получении копии обвинительного акта, а также о наличии отвода к составу суда. Старушка, несмотря на трижды повторенные вопросы, ничего не поняла, пока судебный пристав не объяснил ей, в чем дело, и не подсказал ответы [2, с. 58-59]. Подсудимая, очевидно, была шокирована торжественностью обстановки и была далека от мысли, что столько судей собралось по столь малозначительному делу [2, с. 59]. Наблюдая неподготовленность рядовых «граждан» к участию в судебных разбирательствах, А.В.Болотов предлагал упростить задаваемые судом обвиняемым и свидетелям вопросы [2, с. 60]. На суде был допрошен волостной старшина, которого вызвали из Тихвинского уезда, т.е. за 100 верст от железной дороги, и который, по наблюдениям А.В.Болотова, «не раз в душе пожалел, что составил протокол, и проклинал свою судьбу, ибо по хорошему и верному русскому выражению «суды всю душу из человека вымотают, как пойдут вас таскать» [2, с. 59].
Выездные сессии судебной палаты обходились русской казне дорого: каждый член палаты получал прогоны (прогоны — плата за проезд на почтовых лошадях (истор.), прогоны платились поверстно) [5] на шесть лошадей, а округа судебных палат были громадны. Хотя сессии были невыгодны с точки зрения затрачиваемых на них финансовых и временных ресурсов, однако крайне любимы самими судьями, поскольку давали существенную прибавку к их довольно скромному жалованью [2, с. 61]. Конечно, рациональнее было бы передать мелкие дела на рассмотрение земских начальников или, самое большое, уездных членов окружных судов [2, с. 61]. В целом была острая необходимость в изменении подсудности дел и в их передаче в ведение мировых судей и уездных членов окружных судов [2, с. 61-62].
С другой стороны, выездные сессии широко освещались в прессе (в Новгородских губернских ведомостях, Волховском листке), тем самым привлекалось внимание к судам, их деятельности, и население чувствовало защиту власти, хотя некоторые факты
позволяют говорить об обвинительном уклоне судей, окончательно сформировавшемся в российской судебной практике к началу XX века. Вот «сценка с натуры», продемонстрированная А.В.Болотовым. В судебном разбирательстве председательствовал старший председатель Санкт-Петербургской судебной палаты Иннокентий Клавдиевич Максимович, который снискал репутацию грозного судьи и имел прозвище «судебный волк». Рассматриваемое дело, как и предыдущее, не относилось к категории особо важных. У судьи, как заметил автор мемуаров, было «стремление обвинить во что бы то ни стало», однако А.В.Болотов и другие сословные представители настаивали на оправдании подсудимого. А.В.Болотов пытался уговорить оправдать подсудимого члена окружного суда Шлезингера. Последний, впрочем, в совещательной комнате прошептал А.В.Болотову: «Я вполне разделяю ваше мнение, но я ведь здесь для усиления состава судебной палаты». «Максимович, как большинство председателей палат времен Муравьева и Щегловитова, противоречия не любил и несменяемому судье не поздоровилось бы», — делает неутешительный вывод губернатор А.В.Болотов [2, с. 60-61].
Мемуары А.В.Болотова могут быть использованы при изучении работы прокуратуры в региональном аспекте (на примере Новгородского судебного округа) и позволяют выделить особенности функционирования прокурорского ведомства в провинции. Новгородская губерния в этом смысле представляет собой удачный объект для исследования. С одной стороны, в исследуемый период она является обычным провинциальным регионом Империи со всеми свойственными ему атрибутами и проблемами, с другой стороны — благодаря своей близости к российской столице и определенным историческим причинам, Новгород в некотором роде служил кузницей кадров для общеимперских государственных органов, а многие события, происходившие в центре Империи, находили свой отклик в Новгородской губернии.
1. Пашенный Н.Л. Императорское Училище Правоведения и Правоведы в годы мира, войны и смуты. Мадрид, 1967 [Электр. ресурс] URL:http://www.genrogge.ru/isj/isj-257-6.htm#see146 (дата обращения: 22.02.2011).
2. Болотов А.В. Господин Великий Новгород. Воспоминания. Париж, 1925. 246 с.
3. Тайна убийства Столыпина / Под общ. ред. П.А.Пожигайло. М., 2003. 736 с.
4. Волховский листок. 1910. №1838, 1839, 1840, 1841, 1938, 1939, 1941, 1942, 1943.
5. Толковый словарь русского языка Ушакова. [Электр. ресурс] URL: http://www.dict.t-mm.ru/all/ocnova.html (дата обращения: 15.03.2011).
6. Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. Нью-Йорк, 1954. С. 284.
References
1. Pashennyi N.L. Imperatorskoe Uchilitshe Pravoedeniya i Pravovedy v gody mira, voiny i smuty [Imperial College of Law and Lawyers in the years of peace, war and turmoil] Madrid, 1967 Available at: http://www.genrogge.ru/isj/isj-257-6.htm#see146 (accessed: 22.02.2011).
2. Bolotov A.V. [Lord Novgorod the Great. Memoirs]. Parizh,
1925. 246 p.
3. Pozhigajlo P.A., ed. [Stolypin's murder mystery]. Moscow, 2003. 736 p.
4. Volhovskij listok. 1910. №1838, 1839, 1840, 1841, 1938, 1939, 1941, 1942, 1943.
5. Tolkovyj slovar' russkogo jazyka Ushakova. [Ushakov's
Dictionary of Russian language]. Available at: http://www.dict.t-mm.ru/all/ocnova.html (accessed:
22.02.2011).
6. Shavel'skij G.I. [Memories of the last Archpriest of Russian army and navy]. New-York, 1954, p. 284.