Научная статья на тему 'Использование лексических трансформаций как способ достижения адекватности художественного текста'

Использование лексических трансформаций как способ достижения адекватности художественного текста Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
1246
170
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
АДЕКВАТНОСТЬ / ИСХОДНЫЙ ЯЗЫК / ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ / ПЕРЕВОДЯЩИЙ ЯЗЫК / ПЕРЕВОДИМЫЙ ТЕКСТ / ПЕРЕВОДНОЙ ТЕКСТ / ТРАНСФОРМАЦИЯ / ADEQUACY / ORIGINAL LANGUAGE / ORIGINAL TEXT / TRANSLATING LANGUAGE / TRANSLATED TEXT / TEXT UNDER TRANSLATION / TRANSFORMATION

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Дзапарова Елизавета Борисовна

Освещена одна из малоисследованных проблем теории и практики художественного перевода – достижение его адекватности путем использования лексических трансформаций. На основе сравнительно-сопоставительного анализа разно-язычных текстов (осетинского → русского) рассма-триваются возможности передачи смысла и образов с исходного языка на переводящий.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

There is covered one of the scantily investigated issues of theory and experience of a fiction translation – achievement of its adequacy by the way of use of lexical transformations. On the basis of comparative analysis of two-language texts (Ossetian → Russian) there is considered the potential of transfer of meaning and images from the original language to the translating one.

Текст научной работы на тему «Использование лексических трансформаций как способ достижения адекватности художественного текста»

Е.Б. ДЗАпАровА (владикавказ)

использование лексических трансформаций как способ достижения адекватности художественного текста

Освещена одна из малоисследованных проблем теории и практики художественного перевода - достижение его адекватности путем использования лексических трансформаций. На основе сравнительно-сопоставительного анализа разноязычных текстов (осетинского ^ русского) рассматриваются возможности передачи смысла и образов с исходного языка на переводящий.

Ключевые слова: адекватность, исходный язык, исходный текст, переводящий язык, переводимый текст, переводной текст, трансформация.

В теории и практике художественного перевода существует точка зрения о том, что успех при переводе зависит от мастерства и опыта переводчика, от степени владения им исходным и переводящим языками. Поскольку адекватность является наиболее ценным и важным критерием при переводе художественного текста, цель сознательного, ответственного переводчика - достижение соответствия переводного текста исходному на смысловом, коннотативном, формальном уровнях. Для этого в переводческой деятельности необходимо использовать различные способы и приемы перевода. Переводческие трансформации (преобразования) позволяют переводчику художественного текста находить оптимальные переводческие операции для решения тех или иных задач. Под трансформацией Н.К. Гарбовский понимает «такой процесс перевода, в ходе которого система смыслов, заключенная в речевых формах исходного текста, воспринятая и понятая переводчиком в силу его компетентности, трансформируется естественным образом вследствие межъязыковой асимметрии в более или менее аналогичную систему смыслов, облекаемую в формы языка перевода» [5, с. 366].

В теории перевода выделяют следующие разновидности переводческих трансформаций: лексическую, грамматическую, стилистическую. каждый из указанных трех видов Е.А. Огнева классифицирует:

- лексические - дифференциация, конкретизация, генерализация, смысловое развитие, антонимический перевод, целостное преобразование, компенсация потерь;

- грамматические - замена пассивных конструкций активными, сложных синтаксических конструкций простыми, переход от обратного порядка слов к прямому, смена исходного подлежащего, замена односоставных предложений двусоставными полными;

- стилистические - стилистическая компенсация, смена стилистических коннотаций, адекватные замены, метафоризация / идеома-тизация, «выпрямление значения» [15, с. 32].

Использование лексических трансформаций при переводе художественного текста с одного языка на другой обусловлено различиями смысловой структуры слова двух сопоставимых языков. Чаще всего при выражении несущей информации исходного художественного текста переводчики используют следующие лексические трансформации: генерализацию, конкретизацию, антонимический перевод. При передаче той или иной единицы оригинала переводчик вправе сам решать, какими возможностями он воспользуется. Рассмотрим особенности использования лексических трансформаций переводчиками осетинской художественной прозы на русский язык.

Генерализацию в переводоведении обычно понимают как замену переводимой единицы, имеющей узкое значение, понятием с более широким, обобщающим значением. К замене частного общим авторы перевода нередко прибегают при отсутствии в переводящем языке прямых номинативных значений исходным единицам или для уточнения отдельных мест в переводе. С помощью подобной лексической трансформации переводчик вносит ряд дополнительных элементов в содержание понятия.

Рассмотрим примеры перевода на русский язык следующих фрагментов романа Т. Джатиева «Мж урс дадалитж» («Мои седые кудри» (перевод наш. - Е.Д.)): Манан ме ’фсымартима царгайа нал у! - йа хард фауагъта Алимырза, фагапп кодта фынджы цурай... [6, с. 6] («Нет мне здесь житья!» -озлобился Алимурза и перевернул столик, на котором лежали кусочки лепешки и стояли чашки с кислым молоком [8, с. 205]). Агуыбечыр хастма нал ацыд (После свадьбы и злополучного похищения сестры Агубе-чир уже не возвращался на фронт). В приве-

© Дзапарова Е.Б., 2013

денных примерах переводчик использует прием генерализации, но замена конкретного понятия понятием более широкого объема не позволила переводчику выйти за пределы описываемых в отрывках ситуаций, исказить содержание предложений.

Или такие примеры из романа М. Цагарае-ва «Сау хохы фиййау» («Пастух Черной горы» (перевод М. Блинковой)): Муссаты картай бараг рахызт [18, с. 121] (А что делается на дворе Мусса? Вот кто-то выводит за ворота лошадь, великолепного скакуна самой дорогой кабардинской породы [17, с. 147]); Уад ма Сырдон дар нал хонис... [18, с. 223] (И тогда, Фидар, ты не будешь называть меня Сырдоном. Если бы тот Сырдон, сын камня, о котором много веков подряд рассказывают у нас люди, был бы всегда умным, добрым и только бы выручал нартский народ от бед и напастей, я был бы рад моему имени. Но ведь тот сырдон, кроме того, и обманывал, и лукавил, и за обиды жестоко мстил каждому [17, с. 150]).

как видим, переводчики осетиноязычных текстов расширяют информацию переводимого текста для уточнения отдельных мест в описываемых ситуациях. однако, на наш взгляд, переводчик повести М. Цагараева М. Блинкова не совсем верно информирует русскоязычного читателя об особенностях чудесного рождения героя нартского эпоса Сырдона от водного божества Гатага и Дзерассы*.

Противоположную генерализации трансформационную операцию в теории перевода принято называть к о н к р е т и з а ц и е й . С подобной передачей единиц исходного текста переводчик сталкивается в случае замены понятия с более широким объемом более конкретным, лаконичным содержанием. С «сужением» исходного текста мы сталкиваемся в случаях замены трансформируемого понятия тем конкретным, которое переводчику представляется наиболее подходящим в данном случае. Приведем приемы конкретизации в переводе: Ужртж та кружкж йж дзыхыл сдардта. Йж былтж асжрфта жмж барджытырджм акаст, къух ны-хыл сжвжргжйж. Чи сж фжхуыдта, -нж зонын, фжлж фжцырдджр жмж сы-стад, йа комдзаг тых ныхъуырд акодта

* Согласно нартскому эпосу, рожден из камня был Сослан из рода Ахсартаггата. При виде полуобнаженной Сатаны пастух оплодотворил камень, из которого по истечении срока и был извлечен герой.

ама хурыскасанырдам аздахт... [6, с. 46] (Дженалдыко кончил есть, повернулся к восходу солнышка [8, с. 241]). Или такой пример из перевода другого произведения: Чы-сыл фастадар анасыбырттай са цассыг калдтой, Сосланмж иу-дыууж изжрастжу хъазжн нжуудзармыл кафгжйж, доны чыз-джыты хуызжн, цы анацыд чызджыта факастысты, уыдон [2, с. 10] (За ним, сгрудившись, молча плакали девушки [3, с. 14]). Нетрудно заметить, что в указанных отрывках переводящие единицы по своему значению более лаконичны и конкретны, чем исходные.

Замену родового понятия видовым мы наблюдаем при передаче следующей информации исходного текста: хадзараразаг лагай, дам, калм дар тарсы, йа дзыппы, дам, ма куы авара синаджы ’фсон [14, с. 10] (человека, который дом себе строит, даже гадюка боится: вдруг меня за веревочку примет и в карман сунет? [9, с. 10]). В приведенном примере видно, что переводчик при переводе паремии оригинала заменяет понятие «калм» («змея») на «гадюка», обозначающее вид по отношению к понятию, выраженному в оригинале.

Антонимический перевод -трансформация утвердительной конструкции в отрицательную (или наоборот отрицательной - в утвердительную), сопровождаемая заменой одного из слов переводимого предложения исходного языка на его антоним в переводящем языке [1, с. 216], в основном встречается в русскоязычных переводах осетинской прозы при передаче образной лексики, в частности фразеологии. В каком случае переводчики прибегают к замене понятия противоположной конструкцией? По мнению

Н.к. Гарбовского, «антонимический перевод может быть обусловлен асимметрией лексикосемантических систем, проявляющейся в том, что какое-либо понятие не имеет средств выражения в одном из языков, сталкивающихся в переводе» [5, с. 466-467].

Перейдем к конкретным примерам. Для передачи осетинского фразеологизма ма ныфс на бахастон (в значении «не отважился я») переводчик повести М. Цагараева «Сау хохы фиййау» («Пастух Черной горы») М. Блинкова использует антонимический перевод: я уже набрался духу. Замена отрицательного значения утвердительным позволила переводчику сохранить образность, обыгранную во фразеологической единице ориги-

нала. Или такие примеры передачи ФЕ исходного текста: рухс у йа зарда (букв. «светло у него на сердце») (он бывал за столом более озорным и веселым), зарда бауынга» (букв. «сердце сжалось») (обрадовался). Как легко заметить, в тексте перевода романа «Возвращение Урузмага» Н. Джусойты заменял исходные фразеологизмы противоположными по значению элементами переводящего языка.

К числу лексических трансформаций некоторые теоретики перевода относят транс -крибирование и транслитерацию [10, с. 56]. Этими приемами перевода единиц исходного текста обычно пользуются при передаче имен собственных, географических названий, а также реалий - слов, обозначающих предметы, явления быта, характерные лишь для одного народа. Передача топонимов и антропонимов не вызывает особых трудностей у переводчиков осетиноязычных текстов. Как правило, при переводе они заимствуются - транскрибируются или транслитерируются: Алимырза -Алимурза, Агуыбечыр - Агубечир, Дженал-дыхъо - Дженалдыко, Уырызмаг - Урузмаг, Фидар - Фидар, Мусса - Мусса, Мацыхъо -Мацико, Хъаныхъон - Канукон, Фаризат -Фаризет, Хъайсын - Кайсын, Жхсар - Ахсар, Дзауджыхъау - Дзауджикау, Урстуалта -Урстуалта, Хидыхъус - Хидикус, Беслан -Беслан и т.д.

В виде исключения переводчик может прибегнуть к калькированию, дословному переводу отдельных компонентов антропонима/топонима, к замене составных частей имен собственных «их прямыми лексическими соответствиями в переводящем языке» [1, с. 98-99]: Къайджын уалваз - Долина скал; Куырайтты хъау - аул Мельничный; Уаллаг Садон - Верхний Садо; Дзуары рагъ - Святой перевал; Хусса - Южное село; Хурыхъау -село Солнечное; Райдзаст - Рассвет; Стыр фазы хъауы - село Большая Поляна; Зыгъар -Белолобый и т.д.

Особую сложность для переводчиков осетиноязычных текстов представляет передача имен осетинских божеств, персонажей осетинской мифологии. Чаще всего они данные антропонимы транслитерируют/транскрибируют, но каждого в сноске снабжают комментарием. Приведем следующие примеры из русскоязычного перевода романа М. Булкаты «Нарты Сосланы авдам балц» («Седьмой поход Сослана Нарты» (пер. И. Булкаты)): Лагты Дзуар - синоним Уастыр-джи, покровителя путников. Так называ-

ли его женщины, потому что не имели права произносить мужское имя вслух. По преданию, у Уастырджи был трехногий конь; Жфсати - бог зверей; Кар и Караф - боги холода и стужи; Куырдалагон - небесный кузнец; Сафа - бог очага, надочажной цепи, холодного оружия, семьи...; Мыкалгабыр (в осетинской мифологии) - архангелы Михаил и Гавриил. Последний тост произносится во славу Мыкалгабыра; Элиа и Уацилла -боги грома и ветра. В последнем примере переводчик И. Булкаты, как представляется, не совсем верно проинформировал русскоязычного читателя. как известно, покровителем ветров в пантеоне религиозных воззрений осетин был Галагон, а гроза и молния были в расположении Уацилла (диг. Елия).

При переводе антропонимов Барастыр, Уастырджи, Аминон Н. Джусойты в автопереводе повести «Адаймаджы малат» («Возвращение Урузмага») также использует метод комментирующего пояснения в сноске: Уастырджи - языческое божество, покровитель мужчин, воинов, путников; Барастыр -в осетинской мифологии привратник царства мертвых; Аминон - царь мертвых. Правда, авторы словаря «Этнография и мифология осетин» А.Б. Дзадзиев, Х.В. Дзуцев, С.М. Караев отмечают у Барастыра и Аминона совсем противоположные функции в загробном мире. Ба-растыр обозначен владыкой загробного мира [7, с. 36], а Аминон - «грозный страж ворот “Страны мертвых”, куда можно попасть только до заката солнца» [7, с. 15]. И только по распоряжению Барастыра Аминон открывает ворота в Страну мертвых.

Нередко именам собственным в художественных произведениях осетинских писателей отводится роль своеобразных характеристик, которые, являясь символами тех или иных качеств и представлений, вносят дополнительный смысл в переводимый текст. К категории значащих имен собственных теоретики перевода относят «говорящие имена». С. Влахов и С. Флорин различают «характеристические имена», 1) обычно не подлежащие переводу, т.к. их назывная функция все же преобладает над коммуникативной (план выражения заслоняет план содержания), 2) поддающиеся переводу в зависимости от контекста, который может «высветлить» их содержание, и 3) требующие такого перевода или такой постановки, при которых можно было бы воспринять как назывное, так и семантическое значение

(каламбуры) [4, с. 216]. Так, в рассказе М. Цагараева «Мады заржг» («Материнская песня») как средство художественного изображения в качестве сравнения употребляется имя одного из героев Нартского эпоса Сырдона. Образ этого героя ассоциируется у осетинского читателя с определенными качествами человека - хитростью, лукавством, находчивостью. Поняв заложенный в форме слова смысл, переводчик Б. Рунин не транскрибирует имя нартского героя, а, учитывая контекст, передает как «сказочный жулик» [16, с. 452], что вполне, на наш взгляд, правильно.

Давать определенную характеристику своим персонажам через имена свойственно и другому видному осетинскому прозаику Д. Мамсурову. В рассказе «Цыт» («Слава») автор одного из своих героев именует как Дзынга: Одни говорили: потому что у него глаза серые и большие, как у комара. Другие - потому, что усы у него длинные и закрученные вверх... Многие же были склонны предполагать, что прозвали его так за то, что он держал батраков и, как комар, высасывал из них кровь... [13, с. 232]. При передаче на русский язык переводчик рассказа В. Владимиров отказался от прямого перевода номинативного значения данного антропонима, использует транслитерацию, а в сноске счел нужным объяснить: Дзынга - по-осетински означает комар. Как легко заметить, Владимиров не совсем правильно передал лексическое значение исходного слова. В другом варианте перевода одноименного рассказа переводчик также использовал транслитерацию и верно поясняет в сноске, что дзынга в переводе с осетинского означает овод [12, с. 149]. Подобный прием при передаче имени другого персонажа рассказа Д. Мамсурова «Хъжндил» («Жук») использован переводчиком А. Ольшанским: Кандил означает «жук» или «таракан» [11, с. 161] Прозвище, данное главному герою рассказа, указывает на определенный тип поведения и примечательную черту его характера. Безусловно, сам контекст подсказывал переводчику смысл данного антропонима: Он не спеша набирает полную ложку шандага (в пер. с осет. «тюря». - Д.Е.), осторожно подносит ко рту, аппетитно схлебывает молоко, старательно слизывает оставшиеся на ней крошки кукурузного чурека и, тщательно разжевывая их, сопит волосатым носом. После каждой ложки шандага он поглажи-

вает длинные усы, снимая задержавшиеся на них капли молока, вытирает руку о суконную ноговицу. Иной раз, когда ему бывает лень обеспокоить свою руку, он захватывает усы языком в рот и смачно обсасывает их [11, с. 159]. Как видно, переводчик верно донес до сознания читателя внутреннее содержание указанного имени.

Широко применяется транслитерация/ транскрипция при передаче иноязычных реалий. Не секрет, что особую сложность при переводе художественного текста составляет трансформация слов и словосочетаний, «называющих объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому» [4, с. 47].

Механическое перенесение слов-реалий -наиболее часто используемый переводчиками способ, обеспечивающий возможность передать в переводе оригинальную фонетическую/ графическую форму исходного слова: гыцци -гыцци, фынг-фынг, туман - туман, арчъита -арчита, зиу - зиу и т.д. Передача слов-реалий графическими и фонетическими средствами переводящего языка дает переводчику возможность сохранить национальный колорит переводимого текста.

Таким образом, в ходе сравнительносопоставительного анализа разноязычных текстов мы попытались проследить разнообразные возможности передачи смысла и образов с исходного языка на переводящий. Использование лексических трансформаций как особых переводческих преобразований в художественном переводе осетинской прозы позволяет достичь адекватной передачи единиц исходного текста. В конкретном случае переводчик ищет оптимальные пути преобразования планов содержания и выражения единиц в соответствии с нормами переводного знака.

литература

1. Бархударов Л.С. Язык и перевод. М., 1975.

2. Булкаты М. Нарты Сосланы жвджм балц. Роман. Цхинвал : Ирыстон, 1988.

3. Булкаты М. Седьмой поход Сослана Нарты: роман / пер. с осет. М. : Сов. писатель, 1989.

4. Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе. М.: Междунар. отношения, 1980.

5. Гарбовский Н.К. Теория перевода : учебник. 2-е изд. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2007.

6. Дзадтиаты Т. Мж урс дадалитж. Назиржты радзырдтж. Орджоникидзе, 1965.

7. Дзадзиев А.Б., Дзуцев Х.В., Караев С.М. Этнография и мифология осетин: краткий словарь. Владикавказ, 1994.

8. Джатиев Т. Мои седые кудри // Джатиев Т. Мои седые кудри: повести / авт. пер. с осет. М. : Сов. писатель, 1972.

9. Джусойты Н.Г. Возвращение Урузмага // Джусойты Н.Г. Реки вспять не текут: повести / авт. пер. с осет. М. : Сов. писатель, 1981.

10. Комиссаров В.Н. Теория перевода (лингвистические аспекты) : учебник для ин-тов и фак. иностр. яз. М., 2004.

11. Мамсуров Д. Жук. Рассказ / пер. с осет. А. Ольшанского // Мамсуров Д. Рассказы / пер. с осет., вступ. ст. Л. Либединской. М. : Худож. лит., 1979.

12. Мамсуров Д. Слава / пер. с осет. // Мамсуров Д. Избранные рассказы / пер. с осет. М. : Худож. лит., 1958.

13. Мамсуров Д. Слава / пер. с осет. // Осетинская литература. М., 1952.

14. Нафи. Аджймаджы мжлжт (Уацаутж). Цхинвал : Ирыстон, 1976.

15. Огнева Е.А. Художественный перевод: проблемы передачи компонентов переводческого кода : моногр. Белгород : Изд-во БелГу, 2004.

16. Цагараев М. Материнская песня // Цагара-ев М. Осетинская быль: повести. Рассказы. Этюды / авт. пер. с осет. М. : Сов. писатель, 1975.

17. Цагараев М. Пастух Черной горы / пер. М. Блинковой // Цагараев М. Осетинская быль: повести и рассказы. М. : Сов. писатель, 1965.

18. Цжгжраты М. Сау хохы фиййау. Повесть // Цжгжраты М. Равзжрст уацмыстж. Дыууж томжй. Орджоникидзе : Ир, 1975.

Use of lexical transformations as the means of achievement of adequacy of a fiction text

There is covered one of the scantily investigated issues of theory and experience of a fiction translation - achievement of its adequacy by the way of use of lexical transformations. On the basis of comparative analysis of two-language texts (Ossetian ^ Russian) there is considered the potential of transfer of meaning and images from the original language to the translating one.

Key words: adequacy, original language, original text, translating language, translated text, text under translation, transformation.

Т.В. УСТИНОВА (Омск)

контекстная обусловленность перераспределения внимания в стихотворной речи и семантика поэтического слова

Характеризуется возможность использования положений «аттенциональной семантики» Л. Талми применительно к анализу стихотворной речи. На материале текстов американских «языковых поэтов» Ч. Бернстина и Л. Хеджинян рассматривается фактор контекстного влияния на сдвиг фокуса внимания в процессе языковой организации содержания высказывания, описываются стратегии языковой реализации контекстно обусловленных аттенциональных эффектов.

Ключевые слова: фокус внимания, выдвижение, семантические модификации, «языковая поэзия».

Тема «профилирования внимания» сегодня получает широкое распространение в лингвистике в связи с изучением проблемы когнитивной выделенности в процессе восприятия и языковой концептуализации действительности (см., напр., [4; 5] и библиографию к ним).

Распространение термина «фокус внимания» (далее - ФВ) и инициация исследований соответствующей проблематики связаны, прежде всего, с именем американского типолога Л. Талми [14], который проанализировал «лексическую заданность распределения внимания говорящего в некоторых контекстах» [5, с. 289]. Очевидно, что в ряде случаев фокусировка внимания «предписана отношениями реальной жизни (или узусом ее восприятия)» - «среди разных концептуализаций одни бывают более естественными, другие практически исключены» [3, с. 157]. Однако дальнейшего научного осмысления требует языковая организация содержания высказывания, соответствующего уникальной концептуализации воспринимаемого фрагмента действительности.

В работах Л. Талми показано наличие в языке многочисленных факторов, «устанавливающих объект и силу внимания» в процессе порождения и восприятия речи [14, с. 4]. Эти факторы учитывают разнообразные свойства «морфемы». В терминологии Л. Талми мор-

© Устинова Т.В., 2013

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.