Научная статья на тему 'Интриги кануна Второй мировой: японский и польский факторы советско-германских отношений. Часть 1. Кто и как запустил маховик мировой войны'

Интриги кануна Второй мировой: японский и польский факторы советско-германских отношений. Часть 1. Кто и как запустил маховик мировой войны Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
750
277
Поделиться
Ключевые слова
'POLICY OF MUNICH' / КАНУН ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ / СССР / ГЕРМАНИЯ / ЯПОНИЯ / ПОЛЬША / «МЮНХЕНСКАЯ ПОЛИТИКА» / ФАЛЬСИФИКАЦИЯ / EVE OF SECOND WORLD WAR / USSR / GERMANY / JAPAN / POLAND / FALSIFICATION

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Зимонин Вячеслав Петрович

Представлен авторский взгляд на ход событий кануна Второй мировой войны. Дан анализ влияния на внешнюю политику СССР факторов враждебного отношения к нему со стороны Японии и Польши.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Зимонин Вячеслав Петрович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Intrigues of the Eve of the Second World War: Japanese and Polish Factors of the Soviet-German Relations. Part 1. Who and How the World War Flywheel Starts

In the past two decades, and especially in connection with recently marked the 70th anniversary of the beginning of the Second World War, in Western historiography, military-historical publications of the researches from several states members of the former socialist countries and republics of the USSR with the support of the Russian historians of a so called 'the new wave' made a tremendous efforts to falsify the history of the last war, particular the eve and the initial period of the war. But the veritable history of the eve of the World War II is much more complicated than fabricated schemes: the Soviet Union had to consider at that time not only the threat from the Germany, but also a number of other factors, including factors of the Japan and Poland`s hostile intentions against the USSR.

Текст научной работы на тему «Интриги кануна Второй мировой: японский и польский факторы советско-германских отношений. Часть 1. Кто и как запустил маховик мировой войны»

- Щ

УДК 327.51[94(41/99)]"1931/1939"

Зимонин В.П.

Интриги кануна Второй мировой: японский и польский факторы советско-германских отношений Часть 1. Кто и как запустил маховик мировой войны

Зимонин Вячеслав Петрович, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, действительный член РАЕН, профессор Военного университета Министерства обороны Российской Федерации

E-mail: vp-zimonin@mail.ru

Представлен авторский взгляд на ход событий кануна Второй мировой войны. Дан анализ влияния на внешнюю политику СССР факторов враждебного отношения к нему со стороны Японии и Польши.

Ключевые слова: канун Второй мировой войны, СССР, Германия, Япония, Польша, «мюнхенская политика», фальсификация.

В последние два десятилетия и особенно в связи с не так давно отмечавшимся 70-летием начала Второй мировой войны в западной историографии, трудах на военно-историческую тему исследователей из некоторых стран - бывших членов социалистического содружества и республик СССР не без поддержки российских историков «новой волны» предприняты колоссальные усилия по фальсификации истории той войны, особенно ее кануна и начального периода. На деятельность исследователей событий Второй мировой войны, к сожалению, глубокий отпечаток наложили десятилетия «холодной войны», той войны без выстрелов, в которой труднопостижимым образом поменялись местами бывшие союзники и противники, и геополитические последствия которой стали не менее масштабными, чем результаты закончившейся шесть с половиной десятилетий назад мировой кровавой бойни. Агрессия против исторической правды о кануне и начале Второй мировой войны вновь стала одним из фронтов нового глобального противоборства в области военной истории, а проблемы, связанные с заключением советско-германского договора о ненападении - одним из участков этого фронта.

Не вдаваясь в детали анализа историографии причин и истоков Второй мировой войны (это тема другого и по иному поводу исследования) отметим лишь, что и в зарубежной, и в значительной степени в отечественной историографии до сих пор существует ряд стереотипов, оставшихся от периода «холодной войны». Наиболее распространены два основных подхода. Один, в чем-то оправданный, но далеко не создающий целостной картины евро-центристский подход, который заключается в том, что главным виновником развязывания Второй мировой войны, дата начала которой увязывается с вторжением 1 сентября 1939 г. в Польшу вермахта, является гитлеровская Германия. Другой (он присущ западной историографии) - идеологический подход: наличие, с одной стороны, утверждений о коммунистической угрозе и «вынужденности» координации действий Запада и агрессоров по ее нейтрализации («мюнхенская», хотя и начатая на Дальнем Востоке, политика умиротворения японского и германского агрессоров, а точнее - поощрения их к войне против СССР), а с другой - о совиновности Советского Союза в развертывании мировой войны, что обосновывается фактом подписания 23 августа 1939 г. советско-германского договора о ненападении и сопутствующих ему документов, присоединением к Советскому Союзу во второй половине сентября того же года восточных воеводств Польши, а затем и некоторых других (также принадлежавших ранее России) территорий и принятыми им мерами по укреплению своих границ.

Истинный ход событий кануна Второй мировой войны был, однако, гораздо сложнее названных схем: Советскому Союзу приходилось учитывать в то время не только угрозу со стороны Германии, но и ряд других факторов, в том числе факторы враждебно настроенных против него Японии и Польши. Между тем, в числе наиболее активных ниспровергателей устоявшихся в послевоенные годы представлений о причинах, обстоятельствах зарождения и характере Второй мировой войны выделяются как раз политики, историки, политологи и публицисты Польши - страны, в немалой степени способствовавшей разжиганию очагов мирового пожара и утратившей в результате недальновидной политики предвоенных лет свою государственность в первый же месяц этой войны, что сломало судьбы миллионов поляков, обрекло многие тысячи из них на гибель и лишения. Попытки переложить чуть ли не главную долю ответственности за это на Советский Союз, не только не справедливы, но и аморальны, хотя бы потому, что к этому времени он сам многолетними усилиями «западных

демократий» не без активного участия Польши был поставлен перед угрозой войны на два фронта. Суть сетований по поводу несбывшихся надежд и горьких утрат 1930-х гг. для Польши ярко проявилась в статье одного из ведущих историков современной Польши П. Вечорковича, выразившего в сердцах сожаление о том, что в 1939 г. Варшава так и не смогла договориться с Гитлером и не разгромила вместе с ним столь нелюбимую Россию. «Мы могли бы найти на стороне рейха почти такое же место, как Италия... В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск»1.

Следует отметить, что истинная история предвоенных событий выставляет польскую политику тех лет в довольно неприглядном свете. Очевидно, поэтому и предпринимаются усилия, направленные, с одной стороны, на обвинение во всех бедах других стран, главным образом СССР, а с другой - на формирование в лице Польши образа невинного агнца - жертвы «тоталитарных монстров». Самым удивительным во всем этом является то, что главным объектом обвинений при этом является не нацистская Германия, развязавшая 1 сентября 1939 г. агрессию против Польши, а Советский Союз, в течение ряда лет безуспешно пытавшийся подключить Варшаву к усилиям по пресечению агрессивных устремлений Г ермании и ее союзников. В ряду фальсификаций - попытки доказать совиновность СССР в развязывании Второй мировой войны и «разделе» Польши, обвинить его в «захвате» польских восточных территорий, пленении сотен тысяч польских военнослужащих и последующем уничтожении более чем двух десятков тысяч из них. Логика фальсификаторов такова: 23 августа 1939 г. был подписан советско-германский договор о ненападении - 1 сентября началась Вторая мировая война (дата хоть и общепринятая, но во многом условная: в мире уже с 1931 г. полыхали разожженные первоначально Японией очаги этой войны, которые 1 сентября слились в то, что действительно можно назвать пожаром общемирового масштаба) - в результате произошел раздел Польши - как следствие, на территории СССР в районе Катыни погибли тысячи польских военнопленных.

Между тем и исторический, и международно-правовой, и моральный (если происходившее в период с конца 1910-х по начало 1940-х гг. вообще уместно анализировать, опираясь на категории морали) фон событий был совершенно иным. В немалой степени на негативный характер предвоенного развития оказывали не только агрессивная нацеленность гитлеровской Германии, но и политика военной экспансии милитаристской Японии и антисоветизм польского руководства, видевшего в лице СССР главное препятствие на пути собственной экспансионистской (в том числе за счет советских территорий) политики и превращения Польши в великую державу, простирающуюся «от моря до моря». Передел же карты мира по лекалам Второй мировой войны начался много раньше, чем события сентября 1939 г. в Польше, и, не в последнюю очередь, с ее активным участием.

Следует учитывать то обстоятельство, что в канун Второй мировой войны основными государствами-агрессорами во главу угла ставились не только (и, подчеркнем, не столько) идеологические, сколько геополитические, геоэкономические и геостратегические интересы, подпитываемые великодержавными и националистическими, вплоть до расистских и фашистских, воззрениями. Что касается СССР, то он находился в те годы в глубокой изоляции и был подвержен многочисленным военным угрозам со стороны близких и не очень близких соседей, что формировало устойчивое чувство недоверия к их политике и вынуждало вырабатывать адекватную угрозам политику обеспечения собственной безопасности. И, пожалуй, с первых дней существования Советской России более всего недоверие вызывала именно политика неспокойного восточного соседа Японии и расположенной на ее западных границах Польши, великодушно отпущенной в ноябре 1918 г. строить собственное суверенное государство.

Достаточно вспомнить ведущую роль Японии в иностранной военной интервенции на российском Дальнем Востоке и в Сибири в 1918-1922 гг. и то, как Польша воспользовалась свалившейся на нее после столетий вхождения в Российскую империю независимостью. Лишь в 1925 г. Советский Союз смог восстановить свой суверенитет над Северным Сахалином. Что касается Польши, то в сложный для молодой Советской России период революционных преобразований, широкой иностранной интервенции и подогреваемой извне Гражданской войны ведомые маршалом Юзефом Пилсудским польские войска захватили в ходе агрессии 1919-1920 гг. Западную Белоруссию и Западную Украину, оккупировав в августе 1919 г. Минск и в мае 1920 г. Киев2, по пути грабя, убивая и угоняя в польский полон сотни тысяч тех, кому отнюдь не нужна была «свобода и независимость от коммунистического режима» и вина которых заключалась лишь в том, что они выступили в защиту Отечества от польских захватчиков. Истинной трагедией для более чем ста тысяч плененных красноармейцев стало сравнимое с муками ада их пребывание в польском плену, из которого живыми вернулись лишь немногие2. Забегая вперед, скажем, что судьба выступивших с оружием в руках против взявших с 17 сентября 1939 г. под свою зашиту украинское и белорусское население восточных территорий уже обезглавленной Польши войск Красной Армии и попавших в связи с этим в советский плен польских военнослужащих, сотни тысяч которых смогли влиться в ряды борцов с фашизмом в 1940е гг., даже с учетом трагедии попавшей под немецкую оккупацию Катыни, не идет ни в какое сравнение с судьбой десятков тысяч сгинувших в польском плену красноармейцев.

1 Цит. по: Rzeczpospolita. 2005. 28 ш^г. Очевидно, что, по мнению Вечорковича, лишь войско польское могло гарантировать победу фашистского блока над Советским Союзом, но отказ Г итлера от сотрудничества с поляками привел к роковым для него последствиям. (Прим. авт.).

2 См.: Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? / Н.А. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. М., 2009. С. 44.

2 См. об этом подробнее: Тайны катынской трагедии: Материалы «круглого стола» по теме «Катынская трагедия: правовые и политические аспекты», проведенного 19 апреля 2010 г. в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации. М., 2010. С. 6; Ручкин В. Ад за колючей проволокой // Красная Звезда. 2009. 21-27 октября; Широкорад А. О чем «давний спор славян»? Покайся и заплати - вот что требует от России Польша // ВПК. 2010. 8-14 декабря; Поляки сняли памятную доску о замученных красноармейцах // Комсомольская правда (Редакционная статья). 2011. 17 мая.

Юзеф Клеменс Пилсудский (1867-1935), первый глава возрождённого польского государства, основатель польской армии

Гиити Танака (1864-1929), генерал Императорской армии Японии, 26-й премьер-министр Японии

Я £ - *£«

«В программу нашего национального развития входит необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Маньчжурии» (из меморандума Танаки 1927 г.)

Фактом является и то, что и после неудачных походов в восточные и западные пределы Советской России Япония и Польша не прекратили выстраивать во многом согласованную антисоветскую политику, направленную на ослабление и расчленение СССР.

Вспомним: Гитлер еще только рвался к власти, а честолюбивые японские генералы уже имели грандиозные планы мирового господства, согласно которым одним из объектов агрессии являлся Советский Союз. Нет смысла цитировать здесь подробно меморандум премьер-министра и министра иностранных дел и колоний Японии генерала Г. Танаки от 25 июля 1927 г. императору, определивший стратегию Японии в будущей войне за передел мирового господства.

Напомним лишь, что японцы планировали после подчинения Китая «вновь скрестить мечи с Россией»1.

У Советского Союза в борьбе за выживание в предвоенные годы фактически не было союзников. Строя свою внешнюю политику в то сложное время, он не мог не учитывать японский военный фактор, также как и все возраставшую опасность германского фашизма, с которым заигрывали отнюдь не отличавшиеся пристрастием к демократии руководители Польши и прибалтийских соседей СССР.

Очень мешала заидеологизированность советского руководства (равно как и лидеров стран так называемого демократического блока), приводившая СССР к необходимости подготовки к противостоянию и с этими странами, тем более что поводов для этого было более чем достаточно. Не случайно бывший премьер-министр Франции Э. Даладье -один из архитекторов мюнхенского сговора по разделу Чехословакии - жаловался в 1963 г., что в те годы «идеологические проблемы часто затмевали собой стратегические императивы»2. В этой связи следует напомнить о столь же заидеологизированной пресловутой «политике умиротворения» агрессоров (а точнее, поощрения их к войне против Советского Союза), проводившейся западными демократиями и известной под названием «мюнхенской политики», однако родившейся отнюдь не в Мюнхене, а на Дальнем Востоке, и не в сентябре 1938 г., а в первой половине 1930-х гг., когда Западом были позорно сданы японскому агрессору Маньчжурия, а затем и весь Северо-Восточный Китай.

Дело в том, что агрессия Японии в соседней с СССР Маньчжурии в 1931-1932 гг. (ее с полным основанием можно назвать первым очагом будущей мировой войны) получила со стороны стран Запада лишь словесное осуждение. Ни в связи с агрессией, ни в связи с демонстративным выходом «обиженной на критику» Японии из Лиги Наций в 1933 г. никаких санкций не последовало. Рубикон был перейден, и руки у агрессора были развязаны, чем Япония не преминула воспользоваться, завершив в 1935 г. захват Северо-Восточного Китая и начав в июле 1937 г. тотальную войну в этой стране, унесшей жизни более 35 млн. китайцев.

Несмотря на то, что США, а особенно колониальные Англия, Франция и Голландия имели значительные интересы в Китае, эти акты японской агрессии также были проигнорированы Западом. Китай оказался в роли умиротворяющей жертвы, приносимой западными державами японскому агрессору в расчете на его поворот в сторону СССР.

Но что самое необычное в истории «дальневосточного Мюнхена», так это прямая поддержка экспансионистских устремлений Японии со стороны Польши, крайне заинтересованной в ослаблении дальневосточных пределов Советского Союза, что автоматически ослабляло позиции СССР и на его западных границах. Масштабы военнодипломатической активности Варшавы 1930-х гг. не могут не впечатлять: она затрагивала интересы безопасности

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Японские интервенты сжигают китайские деревни. Фото 1932.

Японские оккупанты в Манчжурии. Фото 1937 г.

1 Цит. по: Дайтоа сэнсо кокан сэн си [Официальная история войны в великой Восточной Азии]. В 110 т. Токио, 1960- 1980-е гг. Т. 8. С. 138-139.

Цит. по: Вторая мировая война. Материалы в помощь лекторам. М., 2009. С. 33.

Германский посол Г.-А. фон Мольтке, Маршал Польши Ю. Пилсудский, германский министр пропаганды Й. Геббельс и министр иностранных дел Польши Ю. Бек в Варшаве 15 июня 1934 г, через 5 месяцев после подписания Договора о ненападении между Германией и Польшей

Советского Союза не только в Европе, но и в Азии.

Уверенность польских руководителей в том, что все идет к японо-советскому вооруженному конфликту и что он разразится не позднее 1935 г., была непоколебима. Как указывал весьма информированный посол Австрии в Праге Ф. Марек, польское правительство в качестве ближайшей геополитической перспективы рассматривало ситуацию, когда «при активном участии Японии и посильном участии Германии от России будет отделена Украина»1. Одновременно помимо взаимных дипломатических реверансов Польша и Япония активно развивали военно-техническое сотрудничество, координацию деятельности своих разведок и других спецслужб. Японская разведка при этом опиралась в своей деятельности на окружение Ю. Пилсудского2.

Очевидно, что расчет на скорое создание условий для новой польской агрессии против СССР побудил польское руководство торпедировать развернувшиеся в 1934 г. по инициативе СССР и при поддержке Франции переговоры о формировании восточного пакта, направленного на создание системы коллективной безопасности в Европе и охватывающего Советский Союз, Германию, Польшу, Чехословакию, Финляндию, Литву, Латвию и Эстонию. Заключение данного пакта предполагалось одновременно с франко-советским договором о взаимопомощи3. Польша и Германия были едины в неприятии восточного пакта, так как он явно не вписывался в представления руководителей этих государств о перспективах развития ситуации в Евразии и мире в целом. Как писал в июле 1934 г. госсекретарю США К. Хэллу американский посол в Москве В. Буллит, отказ Ю. Пилсудского участвовать в восточном пакте мотивирован ожиданием советско-японской войны: маршал не хотел оказаться связанным какими-либо обязательствами на востоке Европы, чтобы «воссоздать там прежнее величие Польши»4. «Борьба против восточного пакта, - считает известный дипломат и историк В.М. Фалин, -сближала Варшаву, Берлин и Токио. Пилсудский и Гитлер сговаривались касательно аншлюса Австрии и раздела ЧСР и, главное, о совместных действиях против СССР при ожидавшихся осложнениях в Дальневосточном регионе. Практическому наполнению «декларации Липский - Нейрат» (январь 1934 г.) стороны придали подчеркнуто русофобскую окраску к вящему удовлетворению Англии. 27 июля 1934 г. немцы и поляки условились, коль скоро восточный пакт состоится, оформить военный союз с Японией и попытаться вовлечь в него Венгрию, Румынию, прибалтов и Финляндию»5.

Осуждая подписание Советским Союзом договора о ненападении с Германией, польские историки и политологи не любят вспоминать о том, что самым первым государством, подписавшим в январе 1934 г. аналогичный документ с незадолго до этого пришедшим к власти гитлеровским режимом, стала Польша. Антисоветские лозунги немецкого фюрера оказались настолько близки польскому руководству, что спустя месяц, подбивая Гитлера на войну против СССР, оно гарантировало вермахту «коридор» в сторону советской границы, а 27 сентября 1938 г., в канун мюнхенского сговора, согласовала с Берлином «демаркационную линию» на случай войны с Советским Союзом, к которой она в то время вновь усиленно подталкивала Германию6. Вскоре и ряд других государств, представители которых сегодня морализаторствуют по поводу советской политики в канун Второй мировой войны, в том числе Великобритания (сразу после заключения мюнхенского соглашения), Франция (6 декабря 1938 г.), Латвия и Эстония (в августе 1939 г.) подписали аналогичные декларации и соглашения о ненападении с Германией. США де-факто в течение месяца признали присоединение к Германии Австрии, так же быстро - расчленение Германией, Польшей и Венгрией Чехословакии и незамедлительно (так же как и Лондон с Парижем) - ликвидацию

Подписание германо-эстонского и германо-латвийского договоров о ненападении. Берлин, 7июня 1939 г.

Посол Литвы в Германии Скирка и министр иностранных дел Германии И. Риббентроп подписывают акт о передаче Германии г. Мемель (Клайпеда). 23 марта 1939 г.

1 Цит. по: Партитура Второй мировой. С. 60.

2 См.: Там же; Омори Минору. Сутарин (Сталин). Токио, 1978. С. 37.

3 См.: Партитура Второй мировой. С. 59.

4 Цит. по: Там же. С. 59-60.

5 Цит. по: Там же. С. 60.

6 См.: Там же. С. 12; Фалин В.М. Почему в 1939-м? С. 18.

вермахтом ее остатков 15 марта 1939 г. и оккупацию им района Клайпеда (Литва) 22 марта, на остальную часть которой, кстати, претендовала Польша1.

В чем же причина такой неслыханной щедрости Запада? Громкая на словах, но абсолютно беззубая в отношении Японии, подстрекательская по сути позиция ведущих держав мира по отношению к ней и Г ермании объясняется просто. Что касается Японии, то в Вашингтоне, а также в Лондоне и других столицах колониальных держав считали, что ее военные действия в Северо-Восточном Китае неизбежно приведут к обострению японо-

Японский морской бомбардировщики С-3М, сконструирован с целью дать возможность японскому флоту наносить удары по объектам в самых удаленных районах Тихого океана. Впервые поднялся в воздух в июле 1935. Фото с сайта http://ww2history.rU/japan/page/7/

советских отношений, а может быть, и к крупномасштабному столкновению Японии и СССР. Для них важно было направить японскую экспансию на север, против СССР, а не на юг, где их интересы были еще более глубокими, чем в Китае. Аналогичными были подходы и к оценке экспансионистских акций Германии и ее сообщников.

Казалось бы, и на Дальнем Востоке, и в центре Европы все шло в соответствии с расчетами агрессоров и их умиротворителей: в 1938 г. Япония развернула крупный вооруженный конфликт на советской границе в районе озера Хасан, а в мае 1939 г. агрессивную войну против дружественной Советскому Союзу Монголии. Военные действия у реки Халхин-Гол с участием СССР, оказавшего Монголии активную помощь, закончились разгромом японского агрессора и заключением 16 сентября перемирия (заметим, что это произошло уже спустя две недели после общепринятого рубежа начала Второй мировой войны).

Страны Запада, особенно США и Англия, выстраивая свою политику, проявили полное равнодушие к судьбе народов Северо-Восточного Китая. Более того, поощряя северное (как они считали, антисоветское) направление японской агрессии, они на протяжении всех 1930-х гг. не только продолжали оказывать Токио экономическую помощь и прямую военную поддержку, но и многократно увеличили их размеры. Достаточно сказать, что до 70% американского экспорта в Японию с 1937 г. по июль 1940 г. составляли военные поставки и стратегическое сырье, а не менее 17% стратегических поставок шло сюда из Англии, что способствовало бурной милитаризации, а затем и масштабной военной экспансии японского государства2. Как отмечалось выше, в общем объеме военно-стратегических поставок свое место заняли и те, которые осуществлялись Польшей. Свою негативную роль сыграла Великобритания, пойдя в июле 1939 г., в разгар событий на Халхин-Голе, на подписание соглашения Ариты - Крейги3, в котором Лондон признавал «особые права» (т.е. захваты) Японии в Китае и гарантировал невмешательство в действия здесь ее оккупационных властей4. Это существенно укрепляло позиции Японии в Китае и позволяло японскому командованию смелее использовать войска из состава дисло-

1 Фалин В.М. Указ. соч. С. 19; Вторая мировая война. С. 35.

2 См.: История Второй мировой войны 1939-1945. В 12 т. Т. 2. М., 1974. С. 40; Военно-исторический журнал. 1972. № 1. С. 116.

3 Было заключено в результате обмена нотами между британским послом Робертом Лейсли Крейги и министром иностранных дел Японии Хатирой Аритой. По этому соглашению Великобритания признала «свободу рук» Японии в Китае, а Япония соглашалась не предпринимать действий, которые могли бы ограничить британские интересы в Китае.. (Прим. ред.)

4 См.: 1939 год: уроки истории. М., 1990. С. 294-296.

Японская пехота переправляется через р. Халхин-Гол

Танковая атака РККА. Халхин-Гол, август 1939

Польские войска в Тешинской области. Фото 1938 г.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

цированных здесь Экспедиционных сил на халхинголском направлении, после того как в июле японцы потерпели поражение в Баинцаганском сражении. Советскому командованию пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы, начав 20 августа решительное наступление советско-монгольских войск под командованием Г.К. Жукова, заставить Японию просить о перемирии. 16 сентября 1939 г. участниками халхинголского конфликта было подписано

соглашение о прекращении военных действий. Японская авантюра потерпела полный провал, сказавшийся на дальнейшем ходе уже начавшейся Второй мировой войны. Но прежде чем это случилось, СССР в течение всего этого периода был вынужден предпринимать меры по недопущению аналогичного развития событий и у своих западных границ.

Дело в том, что точно такую же политику страны Запада стали проводить и в Европе, что и вылилось в 1938 г. в подписание Англией и Францией с теми же антисоветскими целями мюнхенского соглашения с Г итлером и Муссолини, что привело к полной ликвидации в марте 1939 г. Чехословакии.

Для Советского Союза все это означало лишь одно: рост военной угрозы как на Востоке, так и на Западе.

Мы уже отмечали роль Польши, захватившей Тешин-скую часть Силезии1, в уничтожении Чехословакии. Более того, из слов разоткровенничавшегося польского посла в Париже Лукашевича в беседе с американским послом 25 сентября 1938 г. вытекало, что Варшава и Берлин обговаривали возможность синхронных военных действий против Чехословакии, не подчинись Прага политическому давлению. В этом случае помимо Тешинского анклава польские войска вошли бы также в Словакию, образовав общий фронт с «дружественной Венгрией»2. Польша поэтому была крайне обижена на творцов Мюнхена за то, что те не допустили ее к подписанию мюнхенского соглашения3.

В канун приветствовавшегося Варшавой аншлюса Австрии министр иностранных дел Польши Ю. Бек увязывал германские претензии на родину Гитлера с польскими планами по «освоению» Литвы. Сговор был скреплен заявлениями Бек - Герингу (январь 1938 г.) и Геринг - послу Липско-му (март 1938 г.). В предвидении отрицательной реакции на это СССР представители рейха предложили условиться о «польско-германском военном сотрудничестве против России», на что 17 марта Липскому было дано указание Варшавы информировать Геринга о готовности Польши учесть интересы рейха в контексте «возможной акции». Имелось в виду, что польские и германские войска войдут в соответствующие районы Литвы одновременно. Антилитовскую агрессию сорвало лишь твердое советское предостережение4.

Постепенное разрастание двух очагов агрессии у восточных и западных границ СССР наряду с откровенной политикой потворства этому со стороны США, Англии и Франции, таким образом, реально угрожало созданием единого империалистического фронта борьбы против Советского Союза.

Первым практическим шагом в организации глобального антисоветского альянса стало заключение 25 ноября 1936 г. между Германией и Японией Антикоминтерновского пакта, к которому в 1937 г. присоединилась Италия, а за ней ряд других стран, в том числе (об этом редко упоминается) в феврале 1939 г. - подвассальная Японии и граничащая с СССР Маньчжоу-го5, с чьей территории и развернулась спустя три месяца агрессия в районе реки Халхин-Г ол. К Антикоминтерновскому пакту примерялась и Польша, но, очевидно, широко декларируемая узкая идеологическая направленность пакта была недостаточным основанием для подключения к нему Варшавы, хотя его антисоветская нацеленность и подтвердилась полностью, когда стало известно доводимое далеко не до всех специальное секретное соглашение к пакту, статья первая которого прямо предусматривала совместные меры борьбы против СССР6.

Замена чешского названия города на польское на городском железнодорожном вокзале города Тешин. Фото 1938 г.

Варшава 1938 г, маршал Рыдз-Смиглы и немецкий атташе генерал-майор Б. фон Штудниц во время праздничного парада по случаю присоединения Тешинской области к Польше

1 См.: СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.: новое в исследовании и освещении в учебной литературе. Материалы Всероссийской научной конференции. М., 2005. С. 32.

2 См.: Партитура Второй мировой. С. 69.

3 Там же. С. 10.

4 Там же. С. 69.

5 См.: Партитура Второй мировой. С. 60.; подробнее см.: Международная жизнь. 2007. № 1-2.

6 См.: Дипломатический словарь. М., 1984. Т. 1. С. 89-90.

Велись активные переговоры и о создании военного союза Германии, Японии и Италии, в который, как уже отмечалось, стремилась и Польша.

Однако не все в стане агрессоров было так просто с выстраиванием военного альянса.

Последствия провала Японии в авантюре на Халхин-Г оле далеко выходят за рамки этого кажущегося многим локальным конфликта (Токийский трибунал над японскими военными преступниками дал ему четкое определение - «агрессивная война». В Обвинительном акте однозначно заявлено в адрес обвиняемых о том, что они у реки Халхин-Г ол развязали и вели «агрессивную войну, войну, нарушающую международное право, договоры, соглашения и обязательства», против Монгольской Народной Республики и ее союзника - СССР3).

Вместе с крахом собственно военным здесь в самом начале Второй мировой войны потерпела фиаско и военно-блоковая политика Японии, ориентированная на союз с Германией, лидеры которой утратили веру в японскую мощь и пошли на подписание с Советским Союзом договора о ненападении.

Эти события происходили на фоне бурного и трудного для непосредственной оценки развития весной и летом 1939 г. дипломатической активности. Переговоры велись одновременно на нескольких направлениях. Продолжалась рутинная работа по разработке названного тройственного военного пакта между Германией, Италией и Японией, в чем особенно была заинтересована последняя1, и к которому желала присоединиться Польша. При этом Токио настаивал на внесении в текст оговорки об исключительной направленности пакта против СССР (агрессия на Халхин-Г оле как раз и замышлялась японцами как средство давления на союзников). Активно велись засекреченные британо-немецкие переговоры, о чем, тем не менее, было известно в Москве, в рамках которых Лондон предлагал Берлину заключить «широкое соглашение» о невмешательстве Англии в дела «Великой Германии» в обмен на невмешательство Германии в дела Британской империи (удивительно, но премьер-министр Великой Британии Н. Чемберлен трижды ездил на поклон к Г итлеру)1. Огромную опасность для СССР представляли германо-польские переговоры. Одновременно в Москве проходили тройственные переговоры по широкому кругу военно-политических вопросов между СССР, Великобританией и Францией. Именно последние переговоры в той сложной ситуации могли бы дать, но не дали миру новую, более благоприятную альтернативу. Заключение политического и военного союза трех государств могло бы создать, возможно, решающий противовес гитлеровским планам расширения агрессии, а также повлиять на обстановку в АТР.

Ко второй декаде августа 1939 г., однако, стало очевидным, что московские переговоры по вине главным образом Лондона зашли в тупик. Советское руководство не без основания сомневалось в искренности желания Англии и Франции заключить антигерманский союз. Оно опасалось, что в случае войны западные державы, как они это сделали в Мюнхене с Чехословакией, могут подставить Советский Союз под удар вермахта, не связывая себя конкретными обязательствами по оказанию ему помощи.

В связи с тем, что создание системы коллективной безопасности в форме, которую предлагал ранее Советский Союз, оказалось невозможным (Восточный, Тихоокеанский пакты так и не были заключены, советско-чехословацкий договор был перечеркнут мюнхенским сговором; из-за этого утратил свою фактическую ценность договор с Францией; Польша, Венгрия, Румыния и Болгария все явственнее демонстрировали стремление присоединиться к фашистско-милитаристскому блоку; переговоры с Англией и Францией зашли в тупик; японская агрессия против МНР продолжалась, а все это вместе взятое, означало рост непосредственной угрозы СССР), перед советской внешней политикой во второй половине августа 1939 г. вырисовывались довольно ограниченные возможности реагирования на ситуацию: 1) остаться в изоляции, сделав упор на собственные силы, проведение самостоятельной внешней политики и подготовку к скорой войне на два фронта; 2) нормализовать свои отношения с Германией и Японией, а в случае расширения ими агрессии путем нейтралитета и создания «пояса безопасности» обеспечить себе необходимое время и возможность подготовиться к худшему развитию событий.

Очевидно, что реализация первого варианта не гарантировала в тех условиях Советскому Союзу не только безопасность, но и, вероятно, выживание. В этой ситуации в 1939 г. СССР оказался в положении международной изоляции. Учитывая поддержку Мюнхенского договора со стороны США и Японии, непосредственное участие Польши одновременно с Германией и Венгрией в разделе Чехословакии и «невмешательство» стран Запада в события в Китае и Монголии, советское руководство в условиях вооруженного конфликта у реки Халхин-Гол не могло не задуматься о поиске реальных путей укрепления безопасности своей страны и пошло в ответ на настойчивые инициативы Берлина на переговоры с Германией о расширении экономического сотрудничества, которые вскоре по инициативе Берлина переросли в подготовку пакта о ненападении.

В Берлине внимательно следили за переговорами СССР с западными державами. Используя трудности, возникшие на переговорах Советского Союза с Англией и Францией, германское правительство настойчиво добивалось соглашения с СССР в экономическом и политическом планах. Однако советское правительство, поддерживая улучшение экономических связей, весьма сдержанно относилось к политическому аспекту германо-советских отношений. Лишь 29 июля В.М. Молотов, в условиях резкого обострения военного противостояния в Монголии, впервые касаясь возможной «перемены вех» с немцами, поручил временному поверенному в делах СССР в Германии Г.А. Астахову, запросить, как же руководители Германии «представляют конкретно это улучшение». Переговоры же начались 15 августа, когда посол Германии в СССР В. Шуленбург сообщил Молотову перечень во-

3 См.: Милитаристы на скамье подсудимых: По материалам Токийского и Хабаровского процессов. Документы. М., 1985. С. 95, 96, 157.

1 Немецкий посол в Москве В. Шуленбург отмечал 5 июня 1939 г. в письме в МИД Германии, что «Япония не хотела бы видеть ни малейшего согласия между нами [Германией. - В.З.] и Советским Союзом. Чем меньше становится наше давление на западные границы России, тем увереннее будет чувствовать себя Советский Союз в Восточной Азии». (См.: TSRS-Vokietija (СССР-Германия), 1939-1941. Сб. документов и материалов. В 2-х т. Т. 1: 1939. Вильнюс: Мокслас, 1989. С. 5).

1 См.: Вторая мировая война. С. 34, 37; Фалин В.М. Почему в 1939-м? Размышления о начале Второй мировой войны // Новое время. 1987. № 39. С. 20.

2 См.: TSRS-Vokietija... Т. 1. С. 15.

просов, подлежавших обсуждению (Балтийское море, прибалтийские государства, Польша, Юго-Восток), и заявил о готовности министра иностранных дел Г ермании И. Риббентропа прибыть в Москву1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

17 августа Г ермания уточнила свои позиции и предложила СССР подписать пакт о ненападении. В обстановке, когда бесперспективность достижения союза с Англией и Францией становилась все очевидней, перед СССР остро встал вопрос, принимать накануне кульминации конфликта с Японией на Xалхин-Г оле предложение Г ермании о заключении пакта о ненападении или нет. Правительство СССР, исходя из того, что в связи с неприемлемостью для Берлина непомерных амбиций Варшавы угроза германо-польской войны (а это - выход немецких войск к советским границам) стремительно нарастала, а недоверие к западным державам росло (в Москве было хорошо известно не только об англо-германских, но и англо-японских контактах), все больше склонялось к мысли, что пакт с Германией

о нейтралитете или о ненападении не только в большей мере обеспечит безопасность СССР в случае резкого обострения обстановки, нежели расплывчатый и неопределенный договор с западными демократиями, но и не позволит втянуть его в военный конфликт на чьей-либо стороне при отсутствии прямой агрессии.

Вся совокупность этих внешних факторов, прозрачность намерений Гитлера вторгнуться в Польшу1, что СССР в одиночку предотвратить не мог, в то время как Варшава всячески противилась акциям, направленным на обуздание агрессора (в частности, Польша наряду с Англией была главным препятствием на пути к положительному результату в ходе так и окончившихся безрезультатно многомесячных переговоров по общей декларации Англии, Франции, СССР и Польши2), и понимание того, что СССР не был готов противостоять вероятному нападению вермахта на советскую территорию, да еще в условиях жесткой конфронтации с Японией, очевидно, привели И.В. Сталина 19-20 августа 1939 г. к окончательному решению заключить договор о ненападении с Германией. При этом все же не исключалась возможность достигнуть соглашения на переговорах с Англией и Францией «в последний час»3. Подписывая договор о ненападении с Германией, Советский Союз оказался последним, кто это сделал. В

1938 г. после Мюнхена на это пошли Англия и Франция, а еще раньше, в 1934 г., Польша.

Как свидетельствуют документы4, придя тогда именно к этому, второму варианту действий, в Кремле рассчитывали конкретными договоренностями с Германией сохранить свой нейтралитет и улучшить собственное стратегическое положение, создав на территории советской «сферы интересов» выдвинутый передовой рубеж обороны в 200-300 км западнее границы СССР. Такое практическое решение, считало советское руководство, обеспечит безопасность СССР надежнее, чем неопределенная перспектива зыбкого альянса с западными державами. К тому же ни на минуту не забывалось и о том, что перед угрозой германского нападения стояла Польша, граничившая с СССР, а не с Англией или Францией. В случае ее разгрома, - а в Европе все были уверены, что Польша не продержится больше одного-двух месяцев, - вермахт выходил бы на дальние подступы к Минску и Киеву.

Одновременно, что немаловажно, СССР рассчитывал (не без учета позиции Германии и ее влияния на Токио) разблокировать военный конфликт на реке Xалхин-Г ол и принять меры к ослаблению непосредственной конфронтации с Японией5.

Озабоченность Москвы японской угрозой просматривается сквозь ряд документов, предшествовавших подписанию договора о ненападении. В частности, в ответ на озабоченность временного поверенного в делах СССР в Берлине Г.А. Астахова по этому поводу влиятельный сотрудник германского МИД К.-Ю. Шнурре заявил еще 2б июля о том, что германо-японские отношения «строятся на основе прочной дружбы, которая, однако, не нацелена против России», а 2 августа, реагируя на новый зондаж Астахова по поводу Японии, уже министр иностранных дел Германии И. Риббентроп, подтвердив, что «германо-японские отношения хорошие и дружественные», заверил его, что считает, что русско-японские отношения будут сохранять «долгосрочный modus vivendi» [так в тексте. - В.З.], т.е. поддерживаться, исходя из практики, без специального договораб.

15 августа посол Германии в Москве Ф. Шуленбург сообщил в германское МИД о том, что в беседе с ним в этот день председатель правительства, министр иностранных дел СССР В.М. Молотов, затронув вопрос о пакте о ненападении, спросил также, «готово ли германское правительство повлиять на Японию с целью улучшения советско-японских отношений и урегулирования пограничных конфликтов»7. 1б августа в своем секретном меморандуме Шуленбург сообщает, что в вечерней беседе с ним В.М. Молотов вновь заявил, что «советское правительство хотело бы знать, видит ли Германия какую-нибудь реальную возможность повлиять на Японию с целью улучшения ее отношений с Советским Союзом», на что посол ответил, что, судя по словам, сказанным имперским министром иностранных дел Г.А. Астахову, Риббентропа «может заинтересовать и этот вопрос, тем более, что его влияние на японское правительство определенно не маленькое»8.

Уже в ходе визита в СССР для подписания пакта о ненападении И. Риббентроп заявил в ночь с 23 на 24 августа в беседе с И.В. Сталиным и В.М. Молотовым, что Г ермания в состоянии, «имея хорошие отношения с Японией, внести действительный вклад в дело улаживания разногласий между Советским Союзом и Японией» и что, если Сталин и советское правительство желают этого, то он готов действовать в этом направлении и соответствующим образом использует свое влияние на японское правительство. Более того, Риббентроп заявил, что он уже вел «на протяжении месяцев» беседы с японским послом в Берлине «для улучшения советско-японских отношений»9.

1 Там же. С. 22-36.

1 В частности, Гитлер сделал об этом четкий намек в телеграмме И.В. Сталину от 20 августа 1939 г., и повлиять на это СССР никак не мог. (См.: TSRS-Vokietija... Т. 1. С. 52.)

2 Партитура Второй мировой. С. 19.

3 Городецкий Г. Миф «Ледокола»: Накануне войны: Пер. с англ. М., 1995. С. 51.

4 См.: Мировые войны ХХ века. В 4-х кн. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М.: Наука, 2005. С. 68-82.

5 См.: Ширер У. Взлет и падение третьего рейха: Пер. с англ. М., 1991. Т. 1. С. 553.

6 См.: TSRS-Vokietija... Т. 1. С. 22, 28.

7 Цит. по: Мировые войны ХХ века. Кн. 4. С. 73; TSRS-Vokietija. Т. 1. С. 33.

8 Цит. по: TSRS-Vokietija... Т. 1. С. 36.

9 Цит. по: там же. С. 65-66.

133

гренландское

> ъосточнас НБИ РС КО!

МОРГ, БВФОРТА

ше;

МОРЕ и С**«

14 Нмф*У*1‘'ИД

•Смг-Лчвм/

1я Звпадн,-

V/ Рангуг

иГпМчслм

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ст-Си»

Ргсифи

корллаонЬе море / .

Кгйптау»

ВОЕННЫЕ БЮДЖЕТЫ СТРАН ФАШИСТОМ ОГО БЛОНА (а % но кем расходам)

Цифрам" на наргс обозначены.

13 Пор1у«в-"ии 2-1 И1 Со«ал**

14 Рук»**я 25 Танганьика (Бриг мандат)

15 Фф*ицмл 26 т ^»ис («Пр )

16 Ч«хоеяовак«я 27 Эоитре* [И1)

17 Югославия 2$ Ю™ Западма? Аф^иа

(Мандат ЮмсгАфрСэОД) АФРИКА 29 Юж.-ааРомэия(Бриг)

19 Бечуанагеид (Брит) лиеоии*

19 Золотой Берег (Брит ) АМЕРИКА

20 Щи¥рум(Ф<л»д..Л4И) 30 Гондурас

21 Нения 1Бриг) 31 Никарагуа

22 Мозамбик (Пор! * М Пара'ми

23 Р*о-де-Оро(Ис") 33 Уругвай

ГЛАВНЫЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЕ ГОСУДАРСТВА И ИХ ВЛАДЕНИЯ

ЕВРОПА

1 Албания

2 Бельгия

3 Болгария

4 Величобригачи*

1933/39

В Германия 7 Г реи“я в Дания

9 Испания

10 Италия

11 Нидерланды

12 По*мал

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

США

Карта с сайта http://militarymaps.narod.ru/maps.html

План»# экспансии государств фашистского 6 лс«а

Образование перюго очага ииррэрй юннц-

(ТОфМСнме Оленин А СеМрО-ВйСЮчн**

Китай 18 9 1931т

Образование второю очага мировой войны-

М>№ флшисиами власти в Герив-мн 30 15933т

ТЕРРИТОРИЯ ВРЕМЕНИ

\ЛАТВИЯ>

НАУНАС / '1

ГЛУБОНОС ’ . 1АРА*МАНОВОв "■)/ ? «ВИЛЬНО

1[1 Г-Л ^ ) МОЛОДЕЧНО [ '

к ПРУССИЯ */|

'КЕНИГСБЕРГ]

ВОСТОЧНАЯ Д

То£|11т^тис1льны(М1^

Тсшинская Силезия в составе Польши в 1938-1945

ШХОСЛОВАКИЯ

территории к запалу от лиши раздела

заняты германскими войскамЯ в 1939

Продвижений вермахта на 17 сентября 1939 г.

”| бывшие германские территории.

----- отошедшие к Польше в 1945

□ территории,отошедшие к СССР в 1945

I I государственные границы 1939

В линия раздела

на 28 сентября 1939 г.

Карта с сайта http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_colier/

ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ 3(9)/2012

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, при всем том, что главным содержанием переговоров были условия договора о ненападении между СССР и Германией, немалое место в них занимал и вопрос о будущем советско-японских отношений и о позитивном влиянии на них со стороны Г ермании.

Зная на примерах мюнхенского кризиса и испанской гражданской войны те пределы, на которые западные державы были готовы пойти в ограничении агрессий Германии и Японии, считает американский военный историк профессор Д. Глэнтц, «Советский Союз скорее в целях защиты, чем исходя из [других. - В.З. ] устремлений, круто повернул свою политику и подписал циничный молотовско-риббентроповский пакт, призванный обеспечить взаимное ненападение между Советским Союзом и Германией...»1. При всей непопулярности (Д. Глэнтц употребил более сильное выражение) этого пакта, особенно сопутствующих ему документов, в условиях угрозы оказаться перед войной на два фронта и продолжавшейся действительно циничной мюнхенской политики в Европе и Азии ведущих западных демократий подписание его было, безусловно, вынужденным и единственно возможным шагом, явившемся следствием сложного переплетения выше названных факторов, а также отражением той атмосферы конфронтации, лицемерия, недоверия и пренебрежения нормами морали и нравственности, которая царила в предвоенном мире. Это было в то время единственным шансом советского руководства хотя бы на короткое время уберечь неготовую страну от большой войны, обезопасить свои как западные, так и восточные границы, о чем свидетельствует и вскоре последовавший финал халхинголских событий. «В то время, когда советские войска, очевидно, были в состоянии развить успех [достигнутый в результате их августовского наступления на восточном побережье реки Халхин-Г ол. - В.З. ], - отмечает Д. Глэнтц, - они пошли на прекращение кровопролития»2.

Нормализация, хотя бы временная, отношений с Германией, должна была способствовать разблокированию конфликта с Японией в Монголии и укреплению безопасности границ СССР на Дальнем Востоке. Очевидно, что именно подписание 23 августа 1939 г. пакта, произошедшее на фоне мощного контрнаступления советско-монгольских войск на Халхин-Голе, стало событием, потрясшим токийское руководство и приведшим к отставке кабинета К. Хиранумы и командования Квантунской армии.

Неожиданный политический маневр Германии - подписание с находившимся с Японией в состоянии войны Советским Союзом договора о ненападении был воспринят в Токио как вероломство и нарушение положений направленного против СССР Антикоминтерновского пакта, по которому подписавшие его стороны обязались «без взаимного согласия» не заключать с Советским Союзом «каких-либо политических договоров, которые противоречили бы духу настоящего соглашения». «В течение месяцев в японских политических кругах, - писал уже в октябре

1939 г., по горячим следам халхинголской войны, американский аналитик Дж. Баллентайн, - велись споры по вопросу о желательности переведения Антикоминтерновского пакта с Германией и Италией в военный альянс. Заключение Германией пакта о ненападении с Советским Союзом, однако, привело в состояние бессмысленности берлинско-римско-токийский антикоминтерн. ...Действия Германии, которые, вероятно, были предприняты без согласования с Японией, явились резким, внезапным ударом для Японии, вызывая правительственный кризис, и породили мощный всплеск антигерманских настроений»3. «Возможно, - пишет далее Баллентайн, - что японско-советское перемирие [от 16 сентября 1939 г. в халхинголском конфликте. - В.З.] представляет собой принятие Японией условий России в результате давящей на Японию потребности найти выход из сложившейся затруднительной ситуации., обусловленной подписанием российско-германского пакта и последующей изоляцией Японии»4.

Военное поражение Японии, таким образом, сопровождалось поражением политическим.

Подписание советско-германского договора о ненападении обрушило и великодержавные планы польского руководства. Гитлеровское руководство тщательно прощупывало, насколько Польша созрела к превращению сотрудничества, сложившегося в период ликвидации Австрии и Чехословакии, а также при ее параллельных контактах с Японией в военный союз против СССР. Принципиальных возражений относительно скоординированного продвижения на восток у Варшавы не возникло.

Единственное условие, выдвигавшееся ею в ходе переговоров 24 октября 1938 г. Ю. Липского и 6 и 26 января 1939 г. Ю. Бека с И. Риббентропом, заключалось в том, что вермахт должен был обрушиться на «большевистскую Россию» в обход Польши, к примеру, через Прибалтику или Румынию, уступить Польше Украину, подарив ей выход к Черному морю, и Литву, что укрепляло ее позиции на Балтике5. Устраивал ли такой подход Германию, полякам стало известно лишь 1 сентября 1939 г.

Очевидно, что Варшава в своих расчетах жестоко ошиблась:

Берлину не нужен был еще один гегемон - конкурент на евразийском пространстве. Стратегическое поражение потерпело, однако, и гитлеровское руководство Германии: подписание пакта Молотова - Риббентропа и победа советско-монгольских войск во главе с Г.К. Жуковым на Халхин-Голе отняли у Гитлера важного союзника в предстоявшей войне против СССР, ослабили фашистско-милитаристский блок в разворачивавшейся коалиционной мировой

1 In: Glantz D. Soviet Military Strategy vis_a vis Japan (1921-1945) (An American Perspective). Paper presented to IVth Symposium on the Soviet-American Cooperation in World War II. New Brunsweek (New Jersy), Rutgers University. October 1990. P. 12-13.

2 Ibid. P. 19.

3 In: The Far East Situation. Lecture Delivered 17 Oktober 1939 by Mr. Joseph W. Ballantine at the Naval War College. Newport, R.1. 3881-3281/10-18-39. P. 22.

4 Ibid. P. 14.

5 См.: Очерки истории Российской внешней разведки. В 6 т. Т. 3: 1933-1944 гг. М., 1997. С. 289-290; Партитура Второй мировой. С. 18, 71-72.

Министр иностранных дел Японии Мацуока подписывает пакт о нейтралитете. 13 апреля 1941 г.

войне. Есть все основания считать, что возникшая в оси Токио - Берлин трещина впоследствии способствовала тому, что Япония не пожелала безоглядно следовать за Г ерманией в агрессии против Советского Союза, отплатив Гитлеру подписанием с Москвой пакта о нейтралитете в апреле 1941 г. Уже это одно говорит в пользу целесообразности подписания пакта о ненападении с Германией.

Итак, в итоге в мире возникла опасная ситуация: все неагрессивные страны стремились не к тому, чтобы совместными усилиями обуздать агрессоров, а к тому, чтобы остаться по возможности в стороне от множившихся военных конфликтов, переложив главную тяжесть борьбы за предотвращение перерастания их в мировую войну или ее ведения на других. При всех морально-политических издержках советско-германского соглашения Советский Союз, однако, шел на такой же шаг не по своей доброй воле, а по суровой необходимости, ибо оно отодвигало германскую агрессию против СССР, по крайней мере, на 1,5 года, выбивало из игры амбициозную и крайне опасною Польшу, приостанавливало движение «на север» Японии, объективно ослабляло Антикоминтерновский пакт, оттягивало сроки заключения между агрессорами военного пакта и снимало, хотя бы на время, угрозу войны на два фронта.

Продолжение следует

ЛИТЕРАТУРА

1. 1939 год: уроки истории. М., 1990.

1939 god: uroki istorii. Moskva, 1990

2. Вторая мировая война. Материалы в помощь лекторам. М., 2009.

Vtoraya mirovaya voina. Materialy v pomoshch lektoram. Moskva, 2009.

3. Городецкий Г. Миф «Ледокола»: Накануне войны: Пер. с англ. М., 1995.

Gorodetskii G. (1995). Mif “Ledokola”: Nakanune voiny: Per. s angl. Moskva.

4. Дайтоа сэнсо кокан сэн си [Официальная история войны в великой Восточной Азии]. В 110 т. Токио, 1960-1980-е гг. Т. 8.

Daitoa senso kokan sen si [Ofitsial’naya istoriya voiny v velikoi Vostochnoi Azii]. V 110 t. Tokio, 1960-1980-e gg. T. 8.

5. Дипломатический словарь. М., 1984. Т. 1.

Diplomaticheskii slovar’. Moskva, 1984. T. 1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Зимонин В.П. Япония накануне вступления в войну СССР. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://gpw. tellur. ru/page. html?r=j apan&s=zimonin1

Zimonin V.P. Yaponiya nakanune vstupleniya v voinu SSSR. URL: http://gpw.tellur.ru/page.html?r=japan&s=zimonin1

7. Зимонин В.П. Японский фактор в советской и мировой политике кануна и начала Второй мировой войны // Новая и новейшая история. 2005. № 2. С. 60-75.

Zimonin V.P. (2005). Yaponskii faktor v sovetskoi i mirovoi politike kanuna i nachala Vtoroi mirovoi voiny. Novaya i noveishaya istoriya. N 2. Pp. 60-75.

8. Зимонин В.П. Канун и финал Второй мировой войны: Советский Союз и принуждение дальневосточного агрессора к миру (историографический анализ). М.: ИДВ РАН, 2010.

Zimonin V.P. (2010). Kanun i final Vtoroi mirovoi voiny: Sovetskii Soyuz i prinuzhdenie dal'nevostochnogo agressora k miru (istoriograficheskii analiz). IDV RAN, Moskva.

9. История Второй мировой войны 1939-1945. В 12 т. Т. 2. М., 1974.

Istoriya Vtoroi mirovoi voiny 1939-1945. V 12 t. T. 2. Moskva, 1974.

10. Милитаристы на скамье подсудимых: По материалам Токийского и Хабаровского процессов. Документы. М., 1985.

Militaristy na skam'e podsudimykh: Po materialam Tokiiskogo i Khabarovskogo protsessov. Dokumenty. Moskva, 1985.

11. Мировые войны ХХ века. В 4-х кн. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М.: Наука, 2005. Mirovye voiny XX veka. V 4-kh kn. Kn. 4. Vtoraya mirovaya voina. Dokumenty i materialy. Nauka, Moskva. 2005.

12. Омори Минору. Сутарин [Сталин]. Токио, 1978.

Omori Minoru. (1978). Sutarin [Stalin]. Tokio.

13. Очерки истории Российской внешней разведки. В 6 т. Т. 3: 1933-1944 гг. М., 1997.

Ocherki istorii Rossiiskoi vneshnei razvedki. V 6 t. T. 3: 1933-1944 gg. Moskva, 1997.

14. Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? / Н.А. Нарочницкая, В.М. Фалин и др. М., 2009. Partitura Vtoroi mirovoi. Kto i kogda nachal voinu? N.A. Narochnitskaya, V.M. Falin i dr. Moskva, 2009.

15. СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.: новое в исследовании и освещении в учебной литературе. Материалы Всероссийской научной конференции. М., 2005.

SSSR v Velikoi Otechestvennoi voine 1941-1945 gg.: novoe v issledovanii i osveshchenii v uchebnoi literature. Materialy Vserossiiskoi nauchnoi konferentsii. Moskva, 2005.

16. Фалин В.М. Почему в 1939-м? Размышления о начале Второй мировой войны // Новое время. 1987. № 39. Falin V.M. (1987). Pochemu v 1939-m? Razmyshleniya o nachale Vtoroi mirovoi voiny. Novoe vremya. N 39.

17. Ширер У. Взлет и падение третьего рейха: Пер. с англ. М., 1991. Т. 1.

Shirer U. (1991). Vzlet i padenie tret'ego reikha: Per. s angl. Moskva, T. 1.

18. TSRS - Vokietija (СССР - Германия), 1939-1941: Сб. документов и материалов. В 2-х т. Вильнюс: Мокслас, 1989. TSRS - Vokietija (SSSR - Germaniya), 1939-1941: Sb. dokumentov i materialov. V 2-kh t. Mokslas, Vil'nyus. 1989.

19. Glantz D. Soviet Military Strategy vis_a vis Japan (1921-1945) (An American Perspective). Paper presented to IV-th Simposium on the Soviet-American Cooperation in World War II. New Brunsweek (New Jersy), Rutgers University. October 1990.

20. Rzeczpospolita. 2005. 28 wrz.

21. The Far East Situation. Lecture Delivered 17 Oktober 1939 by Mr. Joseph W. Ballantine at the Naval War College. Newport, R.1. 3881-3281/10-18-39.