Научная статья на тему 'Имперские мотивы в русской лирике периода Первой мировой войны'

Имперские мотивы в русской лирике периода Первой мировой войны Текст научной статьи по специальности «Поэзия»

CC BY
117
26
Поделиться
Журнал
Rhema. Рема
ВАК
Область наук
Ключевые слова
ИМПЕРСКИЕ МОТИВЫ / ГЕРАЛЬДИЧЕСКАЯ СИМВОЛИКА / РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ТРАДИЦИЯ / ЖАНР ПОЭТИЧЕСКОГО ВОЗЗВАНИЯ

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Герасимова И. Ф.

Статья посвящена анализу русской лирики периода Первой мировой войны, содержащей имперскую символику. Делается вывод о том, что ее яркое проявление именно в этот период связано с усилением национального самосознания, с острой духовной потребностью патриотически настроенной части общества в осмыслении исторического пути Российского государства, с аккумуляцией идеи объединения славянских народов как залога будущей победы. The article is devoted to the analysis of Russian lyrics during World War I, containing imperial symbols. There is made a conclusion that its bright expression exactly at this period is connected with the intensification of national self-consciousness, with the acute spiritual need of the patriotically minded part of society in understanding the historical way of the Russian state, with the accumulation of the idea of uniting Slavonic peoples as a token of future victory.

Текст научной работы на тему «Имперские мотивы в русской лирике периода Первой мировой войны»

Литературоведение

И.Ф. Герасимова

Имперские мотивы

в русской лирике

периода Первой мировой войны

Статья посвящена анализу русской лирики периода Первой мировой войны, содержащей имперскую символику. Делается вывод о том, что ее яркое проявление именно в этот период связано с усилением национального самосознания, с острой духовной потребностью патриотически настроенной части общества в осмыслении исторического пути Российского государства, с аккумуляцией идеи объединения славянских народов как залога будущей победы.

Ключевые слова: имперские мотивы, геральдическая символика, русская литературная традиция, жанр поэтического воззвания.

Первая мировая война - событие планетарного масштаба - всколыхнула страны и народы, в одночасье осознавшие и хрупкость мира, и величие человеческого духа, и преступность иных человеческих деяний. Трагические события, связанные с военными действиями на территории многих стран, многочисленные жертвы, варварское разрушение храмов, культурных святынь вызвали не только всеобщее возмущение поведением

германских войск, подъем национальных чувств, патриотическое воодушевление народов сражающейся Европы, но и значительный корпус литературных произведений, запечатлевших проявления мирового катаклизма.

Литераторы оперативно реагировали на события. Особенно солидарно заявили о себе поэты стран славянского мира. Военные действия на территории Польши, как ранее - на территории Сербии, вызвали отклик как русских (В. Брюсов, Ф. Сологуб, К. Бальмонт и др.), так польских авторов (Л. Стафф, Э. Слонский и др.). Несомненно, известную роль сыграло в этом и «Воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам» [великого князя Николая Николаевича. - И.Г.] [5], появившееся 1 (14) августа 1914 г., - именно тогда, когда «грохнули пушки, грянул... гром, и -широкими ручьями полилась русская и польская кровь» [12, с. 4].

Валерий Брюсов, бывший в то время фронтовым корреспондентом «Русских ведомостей», одним из первых откликнулся на этот документ. Его стихотворение «Польше» написано в жанре поэтического воззвания и включено в авторский цикл «Современность» [3, с. 241-244; 6, с. 248253]. Выказав уверенность в скором, по его мнению, воссоединении поляков с метрополией, автор не преминул напомнить и о провидческом даре великих русских поэтов, используя в качестве эпиграфа известные строки из стихотворения Ф.И. Тютчева «Как дочь родную на закланье...».

В нем Тютчев, наряду с упоминанием нелегкого для двух народов времени (в 1831 г. было подавлено польское восстание и упразднена польская Конституция 1815 г.), высказал мысль о возможном сосуществовании двух народов в рамках одного государства:

... орел одноплеменный...

Верь слову русского народа:

Твой пепл мы свято сбережем,

И наша общая свобода,

Как феникс, зародится в нем [22, с. 147].

Несомненно, эта мысль была близка и В. Брюсову. Недаром лирический герой его произведения дважды упоминает тютчевское выражение «орел одноплеменный» как символ державного величия, прямо отсылая читателя к российской геральдической символике. Как элемент поэтики она появлялась в отечественной лирике в драматические периоды русской истории и ранее отражена в произведениях многих русских поэтов.

Истоки геральдической традиции в русской поэзии следует искать в знаменном марше лейб-гвардии Преображенского полка - главном военном марше Российской империи со времен Петра I, сохранившемся в репертуаре военных оркестров до настоящего времени. Вернее, в его

Филологические

науки

Литературоведение

поэтической версии, восходящей к солдатской песне [16, с. 178], в которой есть такие слова:

Славны были наши деды,

Помнят их и швед, и лях,

И парил орел победы На полтавских на полях [1, с. 23].

Здесь «орел победы» - метонимизированный образ знамени лейб-гвардии Преображенского полка, на котором так же, как и на гербе Российской империи, изображен двуглавый орел.

Находим его и в «Хоре IV» Г.Р. Державина, исполненного на торжестве в доме князя Потемкина по случаю взятия Измаила в 1791 г.:

От крыл Орлов парящих По югу воет шум...» [7, с. 276].

После подавления польского восстания в 1831 г. В. А. Жуковский написал «Русскую песню на взятие Варшавы» [8, с. 132-133], которую сам же и предложил исполнять «на голос “Гром победы, раздавайся!”» [7, с. 269-270] - известнейшего произведения, слова которого принадлежат перу Г.Р. Державина, а музыка - поляку Осипу (Юзефу) Козловскому [7, с. 269; 16, с. 179-180], первое исполнение которого состоялось на упомянутом выше празднике в честь победы русского оружия. В собрании сочинений Г.Р. Державина 1868 г. оно названо «Хор I» [7, с. 269-270] (иное название: «Для кадрили» [7, с. 288]). В произведении В.А. Жуковского есть такие строки:

Мы под теми же орлами,

Те же с нами знамена.

Лях, бунтующий пред нами,

Помнит русских имена! [8, с. 132]

Имперский пафос классика русского романтизма здесь прямо соотнесен с символикой российского гербового орла.

Именно этот образ, как отмечалось выше, был возрожден В. Брюсовым. В поэзии начального периода Первой мировой войны к нему неоднократно обращались и другие поэты. Так, И. Соколов даже вынес его в заглавие: «Славянские орлы» (1914). Произведение, открывающее десятый номер журнала «Исторический вестник» за 1914 г., написано в форме диалога двух птиц, встречающихся «под грозной тучей, что легла // Над Вислой, Припятью и Бугом». Поэт утверждает идею единения славянских народов, подкрепленного славой «северных знамен»:

И там, где туч редела мгла,

При блеске солнца, два орла

Слилися вдруг в один - двуглавый [18, с. VI].

Так автор лирического произведения, опираясь на геральдическую символику герба Российской империи, напоминает своим читателям: орел - «царь птиц» - есть «символ власти и обороноспособности» [9, с. 55]. Здесь поэт находится под влиянием пафоса другого воззвания Верховного главнокомандующего - от 5 августа 1914 г., обращенного «к освобождаемым зарубежным русским братьям». В нем выражалась уверенность в том, что «не будет больше подъяремной Руси. Достояние Владимира Святого, земля Ярослава Осмомысла, князей Даниила и Романа, сбросив иго, да водрузит стяг единой, великой, нераздельной России. Да свершится промысел Божий, благословивший дело великих собирателей земли русской» [4].

Таким образом, в стихотворении И. Соколова высказана мысль и о возможном присоединении к метрополии не только «Червонной Руси» -Галиции (расположенной на западе современной Украины и востоке Польши): стараниями русских полков, считает он, «путь открыт на Пешт, на Краков, //На Вену... » [18, с. VI].

По сути, здесь авторская мысль находится в русле русской же поэтической традиции: имперская доминанта характерна, как помним, для стихотворения А.К. Толстого «Колокольчики мои...», датированного сороковыми годами XIX в. и впервые напечатанного в четвертом номере журнала «Современник» за 1854 г. Фрагмент его, послуживший основой популярного романса, заслонил политическое звучание менее известных широкому читателю вариантов и редакций этого стихотворения. Поэтому считаем необходимым напомнить, что красной нитью проходит в них провозглашение исторической миссии России как объединительницы славян [25, с. 322]. Примечательны строки, не вошедшие в окончательный вариант стихотворения:

На одних цвели полях Древле наши деды,

Русс и чех, хорват и лях Знали те ж победы!

Будь же солнцем наших стран И княжи над нами!

Кто на бога и славян С русским орлами! [25, с. 321]

Здесь идея славянского единства и главенствующей роли Москвы -третьего Рима - воплощена в метонимическом упоминании гербовых «русских орлов», ассоциативно соотносимыми с героическими русскими воинами.

Филологические

науки

Литературоведение

Хорошо известно также стихотворение А.К. Толстого «Ой стоги, стоги...» [19, с. 130-131], в журнальной публикации 1854 г. следовавшее за стихотворением «Колокольчики мои.» и являющееся вторым стихотворением авторского цикла «Шесть стихотворений» [19, с. 129-136]. Согласимся с мнением И. Ямпольского о том, что лирический герой метонимически именует славянские народы «стогами», а Россию - «орлом» [24, с. 438], что с присущей автору художественной убедительностью идея славянского объединения под эгидой России высказана в этом стихотворении вполне однозначно [25, с. 324]:

Ой орел, орел!

Наш отец далекий,

Опустися к нам,

Грозный светлоокий!

Ой орел, орел!

Внемли нашим стонам,

Доле нас срамить Не давай воронам!

Накажи скорей Их высокомерье,

С неба в них ударь,

Чтоб летели перья,

Чтоб летели врозь,

Чтоб в степи широкой Ветер их разнес Далеко, далеко! [19, 131]

Общеизвестно: ворона, как и ворон, - птица, связанная «со смертью, утратой и войной» [21, с. 49]. Лирический герой А.К. Толстого аллегорически именует поработителей славянских народов воронами, используя множественное число имени существительного как горькую констатацию факта их многочисленности. Борьба России с ними, по мысли лирического героя, несомненно, освящена Божественным покровительством. Именно так может быть истолкован образ ветра, трактуемый современными исследователями символов как «сверхъестественные проявления, которые отражают намерения богов» [9, с. 16], как «поэтический образ ожившего духа, чье воздействие можно увидеть и услышать, но который сам остается невидимым» [21, с. 39]. Воплощение же Божественной воли на земле прямо связано с образом царя - «помазанника Божьего». Так, согласно

авторской воле, наблюдается расширение символического смысла образа орла за счет актуализации общественно-политического контекста.

Образ орла, восходящий к геральдической символике, находим и в произведениях польских поэтов периода Первой мировой войны. Одно из них - «Орлы, в полет» («Orly, do lotu» [29]) Е. Рыхлиньского (J. Rychlinski), признанное неофициальным «польским гимном» и положенное на музыку Е. Млынарским (E. Mlynarski), а по сути, являющееся «песней победы и героизма в ритме военного марша» [26, с. 2]. 5 (18) июля 1915 г. «Польская Газета» («Gazeta Polska»), издававшаяся в то время в Москве на польском языке, поместила объявление о его выходе в свет отдельной книгой [29] и описала ее «графическое оформление: «На фоне польского пейзажа расположен на красном поле огромный пяс-товский орел». И это не является случайностью: известно, что на гербе первой польской княжеской и королевской династии Пястов, правившей с IX в., помещен белый одноглавый орел [14], с 1832 г. изображавшийся на гербе Царства Польского в составе Российской империи [23]. Таким образом, обращение к истории способствовало усилению восприятия современных событий в свете идейной направленности «Воззвания...». Именно поэтому в стихотворении Е. Рыхлиньского образ орла приобретает дополнительное символическое значение: он олицетворяет польских воинов, сражающихся «за объединение и свободу Отчизны» [26, с. 2]. Это стихотворение, как видим, также является одной из поэтических вариаций на тему «Воззвания.» Верховного Главнокомандующего и полностью согласуется с ним.

Обращает на себя внимание и интерпретация «орлиных» образов в первом сонете сонетного диптиха Э. Слонского (Edward Slonski) «Panu Waleremu Briusowowi» («Господину Валерию Брюсову») (1915). Подробный анализ замечательного «сонетного диалога» двух славянских поэтов сделан современными исследователями М. Топичем и П. Буняком [20]. Мы же отметим тот факт, что в произведении, формально являющемся откликом на процитированные выше стихи В. Брюсова [«Польше». -И.Г.], польский автор высказывает весьма распространенные в определенной части польского общества соображения, в корне отличающиеся от воззрений русского символиста, поэтически слитых с политическим документом. Так, в первом терцете первого сонета [«Z dalekich stepów, z lasów nadwolzanskich...» («Из далеких степей, из лесов приволжских.»)] Э. Слонского читаем:

Wiçc powiedz teraz, czy z tych dzial, co broniq Dwuglowych orlów, padnie jeden strzal, choc jeden tylko za Orla z Pogoniq? [30, с. 167]

Филологические

науки

Литературоведение

(«Теперь скажите, из тех орудий, что являются оружием // Двуглавых орлов, раздастся ли один выстрел, // Хоть только один - во имя Орла с Погони1?»). Упоминание двуглавых орлов не может не ассоциироваться с двумя противоборствующими странами - Австро-Венгрией и Россией, на гербах которых были помещены именно двуглавые орлы. Объединяя их в своем произведении, Э. Слонский устами своего лирического героя высказывает сомнения в искренности заявлений императорской России относительно польской автономии, изложенных в «Воззвании.», и говорит, по сути, о том, что могущественными державами польская карта разыгрывается в их собственных интересах, а истинные их намерения далеки от решения только лишь польского вопроса.

«Огъе! ъ Pogom^» («Орел с Погони») - это метонимический образ Польши, в 1569-1795 гг. входившей, в соответствии с Люблинской унией (1569), в состав объединенного польско-литовского государства (Яъесъ роБроШа) [17, с. 1119-1120]. Его герб представлял собой «увенчанный короной четверочастный щит, в первом и четвертом червленых полях помещался серебряный польский орел, во втором и третьем червленых полях - серебряная “Погоня”» [15]. Следовательно, невозможно расценить позицию лирического героя Э. Слонского иначе как намек и на исторические реалии (разделение Польши), и как констатацию устремлений определенной части поляков, желающих возрождения своей страны отнюдь не под крылом Российского орла, но в пределах либо Речи Поспо-литой, либо исторических «коронных земель» [20]. Сказанное вполне соотносится с логикой творчества Э. Слонского, которого многие польские литературоведы считают представителем «легионерской поэзии» («роеъуа legionova») [28, с. 42, с. 49; 31, с. 69; 27, с. 1201].

Однако заметим, что лирический герой этого произведения располагается более на русской стороне фронта (как, собственно, и в триптихе «Та, то те zgm§la» («Та, что не погибла»), известном русскому читателю в переводах В. Ходасевича [11, с. 7-9] и К. Висковатова [10, с. 57-59]), и идея возрождения польской государственности находит в его душе - при всех сомнениях в искренности имперских властей -всемерную поддержку. Если бы не понимание того, что в новых исторических условиях именно русский народ устремился на помощь Польше и выступает гарантом независимости его родины, вековая обида не

1 Напомним, что многократно упоминаемая в славянской поэзии ХХ в. Погоня - «польск. Pogon - это название герба Великого княжества Литовского с конца XIV века» [13]. На нем изображен всадник на белом коне, устремившийся в погоню за врагом, с мечом в правой и щитом в левой руке.

звучала бы в стихах столь явно и не теплилась бы надежда на преодоление разногласий. Именно такая позиция подчеркнута и В. Ходасевичем, и К. Висковатовым.

Заметим, что геральдическая символика воспринимается в контексте роста национального самосознания и самоопределения славянских народов, характерных не только для начала ХХ в., но и для более раннего периода. Так, например, в «Оде Яну Жижке из Троцнова» (1802) чешский поэт Антонин Ярослав Пухмайер (1769-1820), упоминая «знамена с белым чешским львом»1, напрямую связывал их с национальным возрождением Чехии. На присутствие этого образа в стихотворениях К.Г. Махи «Когда богемский лев взметнется над врагами.», Яна Неруды «По стопам льва» указывает и И. Богданович в статье «Идея национального Возрождения в белорусской и чешской поэзии конца XIX - начала ХХ вв.» [2, с. 269]-.

Таким образом, следует заметить, что присутствие имперской геральдической символики в поэзии славянских народов связано с обостренной потребностью общества в национальной самоидентификации. В русской поэзии начального периода Первой мировой войны имперская символика может быть осознана и как проявление русской литературной традиции, и как отражение в символических образах политических реалий - выхода в свет нескольких «Воззваний.» Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, в которых подчеркивалась историческая миссия России как консолидирующей силы, способной оказать как духовную, так и военно-политическую поддержку братьям-славянам.

Библиографический список

1. Антология военной песни / Сост. и автор предисл. В. Калугин. М., 2006.

2. Богданович И. Идея национального Возрождения в белорусской и чешской поэзии конца XIX - начала ХХ вв. // Cesty k narodnimu obrozenl: belorusky a cesky model: sbornik prispevku z konference konane 4. - 6. 7. 2006 v Praze. Praha, 2006. S. 260-279.

3. Брюсов В.Я. Современность // Русская мысль. 1914. Кн. VIII-IX. - С. 241244.

4. Воззвание Верховного Главнокомандующего к освобождаемым русским братьям. URL: www.august-1914/ist-1914/1.html. (дата обращения:

01.02.2011).

5. Воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам. URL: http://www.hrono.ru/dokum/k_polyakam.html. (дата обращения: 01.02.201).

1 Белый лев появился на гербе Чехии в 1158 г. и присутствует в нем до настоящего времени.

Филологические

науки

Литературоведение

6. Герасимова И.Ф. Стихотворный цикл В.Я. Брюсова «Современность» в литературном процессе начала Первой мировой войны // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. 2011. № 1/1 (82). С. 248-253.

7. Державин Г.Р. Соч. Державина / С объяснительными примеч. Я. Грота. 2-е акад. изд. СПб., 1868. Т. 1.

8. Жуковский В.А. Полн. собр. соч.: В 12 т. / Под ред., с биогр. очерком и примеч. проф. А.С. Архангельского. СПб., 1902. Т. 3.

9. Зигуненко С. Н. Знаки и символы. М., 2004.

10. Из жемчужин польской поэзии / В пер. К. Висковатова. Вып. I. Петроград, 1915.

11. Мы помним Польшу: Лит.-худ. сб. / Под ред. М. Моравской. Петроград, 1915.

12. Ольшамовский Б.Г. Значение воззвания 1августа 1914 г. Верховного главнокомандующего к полякам и вопросы, возникающие из него и последующих событий. Петроград, 1915.

13. Погоня (герб). URL: http://www.belhistory.com/what_pagonya.htm. (дата обращения: 01.02.2011).

14. Пясты. URL: Ы!р://га^Ыре^а.о^^Ы/Пясты. (дата обращения:

01.02.2011).

15. Республика короны польской и великого княжества литовского, url: http://www.heraldicum.ru/lietuva/unia.htm. (дата обращения: 01.02.2011).

16. Соболева Н.А. Российская государственная символика: история и современность. М., 2003.

17. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. 3-е изд. М., 1984.

18. Соколов И. Славянские орлы // Исторический Вестник. 1914. № 10. Т. CXXXVIII. С. V-VI.

19. Толстой А.К. Шесть стихотворений // Современник. 1954. № 4. С. 129-136.

20. Топич М., Буняк П. «Сонетный диалог» между Э. Слоньским и В. Брюсовым. URL: http://www.russian.slavica.org/article179.html. (дата обращения:

01.02.2011).

21. Трессидер Дж. Словарь символов / Пер. с англ. С. Палько. М., 2001.

22. Тютчев Ф. И. Полн. собр. соч. и писем: В 6 т. М., 2002. Т. 1.

23. Царство Польское // Heraldicum. Гербы России. URL: http://www.heraldicum. ru/russia/gubernia/polska.htm. (дата обращения: 01.02.2011).

24. Ямпольский И. Примечания // Толстой А.К. Собр. соч.: В 4 т. М., 1980. Т. I.

25. Ямпольский И. Комментарии // Толстой А.К. Собр. соч.: В 5 т. Т. 1: Стихотворения; Баллады, былины, притчи; Козьма Прутков / Сост. А. Храм-ков; Вступ. ст., коммент. И. Ямпольского. М., 2001.

26. Brzostowski W. Orly do lotu // Gazeta Pokska. 1916. 2 (16) VII. S. 2.

27. Jakowska K. Wojny swiatowe a literatura w kraju // Slownik literatury polskej XX wieku. Wroclaw, 1992.

28. Maciejovska I. Proza polska lat 1914-1918 wobec wojny swiatowej // Pamiçtnik Literacki. 1981. R. LXXII. Z. 1.

29. Rychlinski Jerzy Bohdan. Orly do lotu. M., 1915.

30. Slonski E. Panu Waleremu Briusowowi // Rozkwitaly p^ki röz Bialych: Wiersze i Piesni z lat 1908-1918 o Polsce, o wojnie i o zo Inierzach / Wybral, opracowal i opatrzyl Andrzej Romanowski wst^pem. Warszawa, 1990.

31. St^pnik K. Opowiadania o legionah (1914-1917) // Pami^tnik Literacki. 1991. R. LXXXII. Z. 3.

Филологические

науки