Научная статья на тему 'Хуторские расселения на территории С. -Петербургской и Псковской губерний в конце xix – начале XX в'

Хуторские расселения на территории С. -Петербургской и Псковской губерний в конце xix – начале XX в Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
522
47
Поделиться
Ключевые слова
ХУТОР / ПОГРАНИЧНАЯ ТЕРРИТОРИЯ / МЕЖЭТНИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ / АГРАРНАЯ РЕФОРМА

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Забоенкова Алла Станиславовна

Рассмотрены причины, масштабы и результаты самостоятельных хуторских расселений до столыпинской реформы на Северо-Западе России под влиянием местных особенностей развития крестьянского хозяйства и межэтнического взаимодействия в условиях пограничья.

FARM RESETTLEMENTS ON TERRITORY OF ST. PETERSBURG AND PSKOV PROVINCES IN THE END OF 19 th – BEGINNING OF 20 th CENTURIES

The reasons, scales and results of independent farm resettlements before Stolypin’s reform in the North West of Russia under the influence of local features of development of country economy and interethnic interaction in the conditions of a border zone are considered.

Текст научной работы на тему «Хуторские расселения на территории С. -Петербургской и Псковской губерний в конце xix – начале XX в»

УДК 94 (470+571)"19"

ХУТОРСКИЕ РАССЕЛЕНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ С.-ПЕТЕРБУРГСКОЙ И ПСКОВСКОЙ ГУБЕРНИЙ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в.

© Алла Станиславовна ЗАБОЕНКОВА

Калининградский пограничный институт ФСБ России, г. Калининград, Российская Федерация, кандидат исторических наук, доцент кафедры гражданского права, e-mail: allastaza@pochta.ru

Рассмотрены причины, масштабы и результаты самостоятельных хуторских расселений до столыпинской реформы на Северо-Западе России под влиянием местных особенностей развития крестьянского хозяйства и межэтнического взаимодействия в условиях пограничья.

Ключевые слова: хутор; пограничная территория; межэтническое взаимодействие; аграрная реформа.

Одной из составляющих аграрной реформы П.А. Столыпина было землеустройство, направленное на упорядочение земельных отношений, подъем агрикультуры, создание участковых хозяйств. Хотя наиболее совершенной формой признавались хутора, стремление крестьян заводить их обнаружилось далеко не везде из-за географических и экономических условий. Но самым серьезным препятствием стала традиционная привычка к деревенскому расселению и образу жизни, свойственная менталитету русских крестьян. В итоге хуторами устроилось не более четверти участковых хозяйств [1, с. 205], и отруба (с усадьбой в деревне) преобладали почти повсеместно. Однако в ряде губерний крестьяне охотно шли на хутора. Более того, расселяться они стали еще в XIX в. по собственной инициативе без участия властей при существовавших до указа 9 ноября 1906 г. и отмены выкупных платежей законодательных препятствиях [2, с. 98]. Очаги самостоятельных хуторских расселений возникли на пограничных территориях, примыкавших к Латвии, Эстонии, Финляндии, Польше, где хутора существовали издавна. Анализ причин и масштабов данного явления на Северо-Западе, а также роли в нем межэтнического взаимодействия в условиях пограничья представляет интерес не только для истории русского фронтира, но и для оценки реформы П.А. Столыпина. Территориальные рамки ограничены двумя губерниями, поскольку в Новгородской хутора появились уже в годы реформы.

«Достолыпинские» хутора не обойдены вниманием исследователей. А.А. Кофод, чьи работы были своеобразным гимном хуторской России, располагал лишь фрагментарными данными о северо-западных губерниях [3-5]. П.Н. Першин, анализируя хозяйственные аспекты хуторских расселений в регионе, сосредоточил внимание на времени реформы [6; 7]. Своеобразие Псковской губернии, где хутора, появившись до реформы, преобладали над отрубами, отмечалось не раз. Столичная губерния в этом аспекте почти не изучалась [8]. Источников о самостоятельных хуторских расселениях на Северо-Западе немного: земская и правительственная статистика, документы административных органов, публицистика.

Первые попытки устройства хуторов в России связаны с дворянским предпринимательством конца XVIII - первой половины

XIX в. А.А. Кофод упомянул несколько «затей» владельцев и удельного ведомства, которые были «слишком далеко впереди своего времени» и поэтому оказались «благим намерением» [4, с. 5-11]. Отмена крепостничества изменила ситуацию. Еще в 20-х гг. XIX в. по примеру соседней Пруссии хутора возникли в Царстве Польском. У латышей Курляндии и Южной Лифляндии они существовали издавна, а в пореформенное время появились в Эстляндии, остальной части Лиф-ляндии, в Сувалкской губернии. Немецкие колонисты, переселявшиеся из Польши на Волынь, а также выходцы из Прибалтики, покупавшие землю под хутора в близлежащих губерниях, познакомили с новшеством

местных крестьян. Присмотревшись к хозяйственным успехам переселенцев, они стали расселяться целыми деревнями. К 1904 г., по подсчетам А.А. Кофода, на хутора разошлись 712 селений 64 волостей западных губерний: Волынской, Гродненской, Ковенской, Витебской, Могилевской, Смоленской (не считая Царства Польского и Прибалтики) [5, с. 6-8].

На Северо-Западе хуторские расселения начались с 70-х гг. XIX в., чему благоприятствовал ряд условий. Большинство сельских жителей к началу ХХ в. составляли русские с небольшими вкраплениями других этносов в уездах, граничивших с Прибалтикой и Финляндией. На юго-западе Гдовского уезда проживало 7-8 тыс. эстов [9, с. 3]. В Петербургском, Шлиссельбургском, Ямбургском, Царскосельском и Петергофском - около 100 тыс. «народцев» корельского происхождения («чухонцев») и 20 тыс. обрусевших потомков ижоры. По южному побережью Финского залива с екатерининских времен жили примерно 60 тыс. немецких колонистов [9, с. 105-106]. В Псковской губернии эстонцы и латыши располагались в Псковском уезде, небольшие колонии эстов - в Торо-пецком. На северо-западе губернии жили т. н. полуверцы - потомки «древних эстонских насельников». Они были православными и резко отличались от эстонцев костюмами и обычаями, хотя и говорили по-эстонски [9, с. 103-105].

В отдельных местностях неславянское население хуторами размещалось издавна. Один такой район в Шлиссельбургском уезде тянулся от Левашева (20 км от столицы) до границы с Финляндией. Местные поселки состояли из отдельных дворов с землей, собранной вокруг усадьбы в одном или нескольких кусках. «Старики-крестьяне» утверждали, что «они, так и предки их всегда жили каждый на своем участке» [5, с. 11]. На севере уезда было много финских поселений. В отличие от русских (деревень) они состояли из удаленных друг от друга поселков в несколько дворов со своим названием. Например, Токсовская волость официально делилась на 12 поселений, на деле имея 63 поселка. Дробность расселения отчасти объяснялась природными условиями уезда - «огромного болотистого пространства с клочками сухой земли». Русские крестьяне предпочитали «терпеть некоторые неудобства, чем

селиться небольшими группами по несколько дворов». Финны же, привыкшие на родине к небольшим поселениям, довольствуясь «ничтожными клочками земли среди голых скал и болот», жили «с этою же привычкою» и в новых местах [10, с. 476]. На Северо-Запад, особенно в Псковскую губернию, активно переселялись эсты и латыши из Прибалтики. Арендуя или покупая небольшие участки, они «поселялись маленькими хуторками» [9, с. 103].

Предтечей хуторов было «пустошное расселение» - создание крестьянами одиночных и малодворных поселений на бывших помещичьих пустошах, развернувшееся с 80-х гг. В Псковской губернии к началу

ХХ в. на 100 коренных деревень приходилось 40,9 новых, где жили около 10 % крестьян. Средний размер пустошного поселка -

2,5 двора. Гдовский уезд столичной губернии тоже «пестрел новейшими поселками, образованными на старых пустошах и запольях» [6, с. 292-296; 11, с. Х-ИП, XVII]. Такое расселение носило характер внутренней колонизации, поскольку обе губернии (кроме под-столичных территорий) имели низкую плотность населения: 25-30 человек на кв. версту [9, с. 95].

С последней трети XIX в. хутора появляются и на надельных землях, создаваясь двумя способами: 1) одиночными выселками из деревни; 2) разделом всего селения. Судя по данным земских обследований, на хозяйственный уклад коренного населения повлияли межэтнические контакты.

Первое обследование псковских хуторов проводилось зимой 1906 г. в Княжесельской волости Холмского уезда «с целым гнездом расселившихся на хутора деревень» [12, с. 2]. Следующее - весной 1907 г. - охватило 3 уезда: Псковский, Холмский, Островский. Оказалось, что обследованные хутора (451) появились до указа 9 ноября 1906 г. и были «продуктом инициативы самих крестьян». 67 из них образовалось выселками, а большинство (384) - расселением 54 деревень, в основном небольших (в среднем 7 дворов) [13, с. II, 2].

Любопытны данные об этнической принадлежности хуторян. В Псковском уезде, где было немало выходцев из Прибалтики, первый хутор образовал в 1871 г. «пришлый» крестьянин-эстонец, приписавшийся к де-

ревне (способ «замаскированной продажи» надела). Следующий принадлежал полувер-цу, который в 1880 г. купил под дачу 17 дес. Вскоре на выселок уже из своей деревни вышел еще один полуверец. С 1887 г. появляются выселки русских крестьян, а в 1888 г. расселилась первая деревня [13, с. 1-2]. Большинство хуторов концентрировались в Паниковской волости на границе с Лифлян-дией: 16 образовалось выселками, а остальные 105 - расселением. Из них 69 (66 %) принадлежало русским, 24 (23 %) - полувер-цам, 12 (11 %) - прибалтийцам. В Печерской волости земцы обнаружили 3 выселка и 9 хуторов после расселения деревень полу-верцев. В Островском уезде 36 хуторов образовалось выселками, а 21 - расселением 3 русских деревень [13, с. 48-51, 88-91].

В Холмском уезде - восточной окраине губернии с «редким, неподвижным и сплошь безграмотным населением» [12, с. 1] хутора (251 от расселения 34 деревень) появились позже, но распространялись быстрее и принадлежали в основном русским [13, с. 2]. Оказалось, что все они размещались в районах «сильного распространения хуторов прибалтийских выходцев» [13, с. 13], имевших их «то в качестве собственников на купленных землях, то в качестве арендаторов частновладельческих приселков». Крестьяне, «соблазненные примером эстонцев», перед расселением 2-3 года вели «разговоры». Поскольку «начальство держалось совершенно в стороне», действовали «самостоятельно», землемеров приглашали за свой счет. Но привычка к деревенской жизни брала свое. В Княжесельской волости, где расселилось 7 деревень, 25 хозяев перенесли усадьбы на хутор, а 39 - оставили их в деревне, получив неудобные веерообразные участки [12, с. 1-6].

В столичной губернии хутора на надельной земле встречались в Лужском, Гдовском, Петергофском, Царскосельском уездах [5, с. 7-8]. А.А. Кофод, сообщая о единичных выделах с 1870-х гг., полагал, что его сведения неполны и хуторов гораздо больше [14, л. 31-32]. В 1870 г. на юге Петергофского уезда крестьяне разверстали землю на отруба, неудобные по конфигурации. Через несколько десятков лет они были переверстаны на хутора землеустроительной комиссией по желанию крестьян. Еще одним очагом расселения был Гдовский уезд [3, с. 38-42]. В его

южной части и прилегающих территориях Лужского, где хуторки прибалтийцев были разбросаны повсюду, аналогичные хозяйства появились и у местного населения. Например, описан случай с крестьянами деревни Новоселье Гдовского уезда, имевшими 470 дес. надельной и 700 дес. купчей земли, поделенных по 200 полос на двор. В 90-х гг. они разбили купчую землю по участку на двор. Но в 1905 г., наняв землемера, решением схода разверстали хуторами купчую и надельную землю, перенеся постройки [14, л. 28-30 об.; 15, с. 31-41].

Отмечая очевидное влияние межэтнических контактов на хуторские расселения, современники основывались и на собственных наблюдениях, и на опросах хуторян, для которых пример прибалтийских выходцев служил «наилучшей формой пропаганды хуторского хозяйства» [13, с. 20-21]. Однако заимствования стали возможны потому, что условия Северо-Запада благоприятствовали хуторской форме расселения. Близость рынка требовала интенсификации хозяйства [7, с. 23-27]. Передельческий механизм и уравнительное землепользование превратились в «пустой звук» [7, с. 28; 12, с. 3; 13, с. 9]. Природно-географические условия (холмистый рельеф, пестрота почв), порождая невероятную мелкополосицу, одновременно облегчали хуторизацию. В Псковской губернии «множество ручейков и речек», «близость подпочвенной воды» позволяли перенести усадьбу в любое место. Расположение пашни «шматками» облегчало «удобное разделение» земли на «мелкие владения». «При этом каждое из них, обмежеванное в одном куске, легко снабжается главными сельскохозяйственными угодьями» [13, с. 5]. Способствовало расселениям и преобладание малодворных деревень. В Псковской губернии треть селений имели до 10 дворов, в столичной среди мелких и одиночных поселений было немало финских [6, с. 288, 290]. Хуторское расселение обеспечивало наиболее рациональную организацию хозяйства и использования земли.

Основными мотивами расселений было недовольство общинными порядками и желание продать землю. К 1907 г. 20 % обследованных псковских хуторов имели новых владельцев [13, с. 45]. Инициаторами выде-лов были крестьяне с «некоторым достат-

ком», расселений - разные слои. Из 29 описанных случаев выдела в 8 односельчане не чинили препятствий, добившись уменьшения количества или качества земли. В 9 случаях -согласились, получив деньги или водку, в 12 - сильно сопротивлялись, прежде чем дали согласие. Типичны такие ответы: «6 лет не позволяли выйти; только после усиленных возлияний дали приговор»; «пропоили рублей 200 в два года, пока деревня выпустила». Один хуторянин описал свой выдел весьма колоритно. «Пришлось пропоить 24 рубля: когда просил о выходе - четверть ведра, при составлении приговора - полведра, домой пришли - четверть ведра, пошли землю обмерять - полведра, к земскому начальнику пошли - полведра и т. д.». Разногласия были и при расселениях. В одном случае раздел инициировали безлошадные, «т. к. остальные скармливали скоту их траву». Против были двое, «у которых было захвачено несколько чужих полос». Но «остальные понаперли на них, и деревня размежевалась». В другом случае противился зажиточный: «он побогаче: пашни прибавил - его, лядинку завалил -его». Еще в одной деревне несогласным был крестьянин, имевший много скота, он «закашивал чужие полосы и заорывал» [13, с. 1719].

Таким образом, раннее появление хуторов на Северо-Западе связано с комплексом причин, включая межэтнические контакты в условиях пограничья. Большинство хуторов возникло в местностях, прилегающих к Лиф-ляндии, Эстляндии и Финляндии, либо вблизи поселений прибалтийских выходцев. Хуторов было немного. Более важна тенденция, продолжившаяся в годы столыпинской реформы. Северо-Западный район стал четвертым в стране и первым в Нечерноземье по доле участковых хозяйств [16, с. 180-181], обнаружив яркую специфику. Большинство их образовалось путем полных разверстаний селений и принадлежало середнякам. Петербургская губерния, где на хутора приходилось 15,5 % хозяйств на надельных землях и

82,5 % на купчих [17, с. 126-133], была одной из ведущих по развитию участкового землевладения, следуя за Екатеринославской и Таврической. Псковская губерния стала одной из немногих в России, где хутора преобладали над отрубами, составив 63 % участ-

ковых хозяйств [10, с. 434-437; 11, с. 8, 48-51; 18].

Известно, что при реализации Декрета о земле произошел повсеместный возврат к общине. Но как только закончилось перераспределение частновладельческих земель,

движение к участковому землепользованию возобновилось там, где эта форма имела историческую, природно-географическую и экономическую обусловленность [7, с. 36-39]. Северо-Запад оказался в этом числе.

1. Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская аграрная реформа. М., 2001.

2. Забоенкова А.С. Правовое положение надельной земли в период аграрной реформы П.А. Столыпина // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Калининград, 2013. Вып. 6: Гуманитарные науки.

3. Кофод А.А. Русское землеустройство. Спб., 1914.

4. Кофод А.А. Крестьянские хутора на надельной земле. Спб., 1905. Т. 1.

5. Кофод А.А. Хуторское расселение. Спб., 1907.

6. Першин П.Н. Земельное устройство дореволюционной деревни. Т. 1. Москва; Воронеж, 1928.

7. Першин П.Н. Участковое землепользование в России. М., 1922.

8. Забоенкова А.С. Столыпинское землеустройство в северо-западных губерниях // Северо-Запад в аграрной истории России: сб. науч. тр. Калининград, 1985. С. 81-94.

9. Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т. 3. Озерная область. Спб., 1900.

10. Памятная книжка С.-Петербургской губернии на 1905 год. Спб., 1905.

11. Псковская губерния. Свод данных оценочностатистического исследования. Т. 9. Псков, 1913.

12. Кисляков М.Н. Раздел общинных земель в Холмском уезде Псковской губернии. Псков, 1907.

13. Хуторские расселения на надельных землях Псковского, Островского и Холмского уездов Псковской губернии. Псков, 1909.

14. РГИА (Российский государственный исторический архив). Ф. 408. Оп. 1. Д. 45.

15. Иванов А. О хуторском расселении крестьян деревни Новоселья Бобровской волости Гдовского уезда // С.-Петербургский земский вестник. 1907. № 10. С. 31-41.

16. Сиделников С.М. Аграрная политика самодержавия в период империализма. М., 1980.

17. Статистический сборник по Петрограду и Петроградской губернии. Пг., 1922.

18. В.С. Поселенцы в С.-Петербургской губернии // С.-Петербургский земский вестник. 1903. № 9. С. 104-107.

Поступила в редакцию 14.08.2013 г.

UDC 94(470+571)" 19"

FARM RESETTLEMENTS ON TERRITORY OF ST. PETERSBURG AND PSKOV PROVINCES IN THE END OF 19th - BEGINNING OF 20th CENTURIES

Alla Stanislavovna ZABOYENKOVA, Kaliningrad Boundary Institute of FSS of Russia, Kaliningrad, Russian Federation, Candidate of History, Associate Professor of Civil Law Department, e-mail: allastaza@pochta.ru

The reasons, scales and results of independent farm resettlements before Stolypin’s reform in the North West of Russia under the influence of local features of development of country economy and interethnic interaction in the conditions of a border zone are considered.

Key words: farm; boundary territory; interethnic interaction; agrarian reform.