Научная статья на тему 'Гомер и «Темные века» Ионии'

Гомер и «Темные века» Ионии Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
745
161
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ПОЛИС / ГОМЕР / ИОНИЯ / СМИРНА / СХЕРИЯ / POLIS / HOMER / IONIA / SMIRNA / SCHERIA

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Лаптева Марина Юрьевна

Статья посвящена проблеме поэм Гомера как источника по истории Ионии XI-VIII в. до н. э. Автор считает, что ионийское происхождение Гомера, время его жизни, исторические реалии, отраженные в его поэмах, позволяют считать эти произведения надежной основой для суждения о хозяйственном, общественном и политическом строе Ионии в т. н. «темные века».

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Homer and the "Dark Ages" of Ionia

The article deals with the problem of the poems of Homer as the source for studying history of Ionia in the 11-8 centuries В. С The author claims that Ionian origin of Homer, the time of his life, historical realities of his poems make it possible to investigate economic, social and politic structure of Ionia in so-called "dark ages" drawing on this source.

Текст научной работы на тему «Гомер и «Темные века» Ионии»

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ

М. Ю. Лаптева

ГОМЕР И «ТЕМНЫЕ ВЕКА» ИОНИИ

После археологических открытий Г. Шлимана и последовавших затем впечатляющих успехов археологии в изучении различных регионов греческого мира и Ближнего Востока, а также после дешифровки в середине XX столетия памятников микенской письменности в отечественном и зарубежном гомероведении, помимо традиционных тем авторства «Илиады» и «Одиссеи», их художественного единства, появились новые темы. Они были связаны с осознанием ценности этих поэм как возможного источника по истории Греции конца II — начала I тыс. до н. э., периода, именуемого в зависимости от методологической позиции историков «гомеровским» или «темными веками» греческой истории. Постепенно с обсуждения проблем историчности самого Гомера, художественных особенностей его поэм внимание исследователей переключилось на уточнение исторического контекста этих поэм, а также на выявление сложной природы соотношения в них исторического и эпического, иначе говоря — особенностей отражения исторического прошлого в поэмах Гомера.

Во второй половине XX столетия появилось немало гипотез на тему «Гомер и история», «Гомер и археология». Авторы этих гипотез предпринимали попытки выявить доминирующий исторический контекст в поэмах Гомера, определяя его то как в значительной степени микенский1, то как постмикенский (ХНХ или Х^УШ вв. до н. э.)2, или же как эпическую амальгаму всех этих периодов (включая время жизни самого Гомера), своего рода эпический сплав, в котором преобладают черты постмикенской эпохи3.

Вместе с тем в исторической науке сохраняется имевшее место в ХК-ХХ столетиях скептическое отношение к теме «Гомер и история». Это проявляется в отрицании исторической достоверности изображенного в его поэмах общества, прежде всего, ввиду полной невозможности расчленить ту культурно-историческую амальгаму, которой является текст «Илиады» и «Одиссеи». В этой связи типично мнение английского археолога Дж. Колд-стрима: «Мы не можем пользоваться Гомером. Его эпос основывается на героическом прошлом. Он окрашен амальгамой анахронистических деталей, являющихся аккумуляцией столетий существования устной традиции. Гомеровское общество не может обозначать какой-либо один период»4. Это мнение в целом соответствует позиции по этому вопросу Э. Снодграсса, также не признававшего за гомеровским обществом права на целостность и историчность5.

Кроме того, препятствием для того, чтобы считать поэмы Гомера историческим источником, являются жанровые особенности самого эпоса не столько отражающего, как считают некоторые исследователи, сколько преображающего и растворяющего историческую

© М. Ю. Лаптева, 2008

информацию в эпическом повествовании6. Выясняя причины подобного скептицизма, Дж. Уитли считает, что его корни — в методологии. Текст Гомера, сопоставленный с археологическими артефактами, не корреспондируется (за некоторыми исключениями) с ними. По мнению Дж. Уитли, нельзя использовать Гомера в некритической манере и ad hoc — это порождает скептицизм относительно реальности гомеровского общества. За несогласованностью гомеровского эпоса и археологии «темных веков» стоит многообразие, гетерогенность политических форм и практик этого времени. Вместе с тем, по мнению исследователя, институты гомеровского общества описываются достоверно и могут быть датированы временем составления поэм — IX — началом VIII вв. до н. э.7

Однако подробный разбор всех переплетений и оттенков гомероведческих изысканий по вопросу об историчности поэм Гомера и хронологии, отраженных в них институтов не является нашей задачей8. Мы намерены рассмотреть лишь один сюжет: Гомер и Иония. Признание за поэмами Гомера, пусть даже осторожное и неполное, права на историческое содержание, которое в настоящее время можно заметить даже в трудах наиболее ревностных сторонников реконструкции постмикенского общества на основе исключительно данных археологии9, побуждает отнестись с вниманием к указаниям античной традиции на время и место жизни самого Гомера. Древняя традиция склонялась к тому, что родиной Гомера была Иония, а сам он жил в одном из ее поселений в VIII в. до н. э. Мнения античных авторов относительно местожительства Гомера расходились, но во всех вариантах неизменно присутствуют три ионийских полиса: один из них островной — Хиос и два материковых — Смирна и Колофон. Это общее мнение античности выражено в эпиграмме поэта II в. до н. э. Антипатра Сидонского:

Семь городов, пререкаясь, зовутся отчизной Гомера:

Смирна, Хиос, Колофон, Пилос, Аргос, Итака, Афины

(Ant. Gr., XVI, ep. 297, 1-2. Перевод Л. В. Блуменау. cf.: Ant. Pal., 16, 298, 1-2).

Страбон прибавляет к названным городам еще один — Самос и при упоминании Смирны, Колофона, Хиоса и Самоса отмечает не только притязания этих городов на право считаться родиной Гомера, но и приводит по этому поводу доводы их жителей, а иногда и свои собственные. В рассказе о Колофоне он упоминает об этом вскользь: «Некоторые утверждают, что даже Гомер происходил оттуда (из Колофона — М. Л.)» (Strab., XIV, 28, p. 643). Рассказывая же о Самосе, Страбон называет самосца Креофила, оказавшего радушный прием Гомеру и считавшегося его учителем (Strab., XIV, 18, p. 638-639). Говоря о Хиосе, Страбон отмечает, что хиосцы считали род Гомеридов, проживающий на их острове, основанием для своих притязаний на Гомера и цитирует оду Пиндара (Nem., II, 1) в подтверждение существования этого рода (XIV, 35, p. 645).

Также и жители Смирны считали свой город родиной Гомера. Страбон отмечает, что в подтверждение этих особых прав у смирнейцев был храм Гомера с его деревянной статуей (ксоаном) и монета, называемая гомерий (Strab., XIV, 37, p. 646). К этим аргументам древних авторов добавились в новое время филологические наблюдения над языком поэм, представляющим сочетание ионизмов и эолизмов, что могло быть характерно для Смирны с ее смешанным ионийско-эолийским населением10.

Время жизни Гомера на основании античной традиции можно отнести к VIII в. до н. э. По мнению схолиаста Пиндара, хиосец и гомерид по имени Кинеф первым исполнял поэмы Гомера в Сиракузах в 69 олимпиаду (500 г. до н. э.). Эта дата считается завышенной,

т. к. Кинеф был автором III гимна к Аполлону, язык которого и упомянутые в нем исторические реалии позволяют датировать гимн VII и даже VIII вв. до н. э.11 В этом произведении Кинеф говорит о Гомере как о живущем в его время (vs. 169-173). Время жизни Гомера определяется также событием, которое связывает его с беотийским поэтом Гесиодом: состязание поэтов в честь халкидского басилея Амфидаманта, погибшего во время Лелантской войны (Hes. Op., 654-657; Schol. ad Hesiod., 6, 22-31; Plut. Sept. sap. conv., 153e — 154a). Эта война датируется концом VIII в. до н. э.12

В контексте нашей темы нам важно подчеркнуть ионийскую специфику поэм Гомера, который, в чем мы убеждены, не был «гражданином мира», а видел перед собой прежде всего Ионию. При первоначальном приближении к тексту Гомера создается впечатление, что конкретные ионийские сюжеты в его поэмах отсутствуют. Исключением является упоминание вождей из Милета, Настеса и Амфимаха, которые привели на помощь троянцам «говорящих наречием варварским каров» (Il., II, 867-875).

Однако внимательный читатель может заметить, что Иония хорошо знакома Гомеру. Это явственно проступает в его метафорах, в наименьшей степени подверженных законам эпического стихосложения и, следовательно, позволяющих проявиться авторскому началу13. Одна из них — принесение в жертву быка на алтаре Посейдона Геликонского (Il., ХХ, 403-405), сцена, которая по всем признакам относится к послемиграционному периоду. Как ясно видно из других источников, юноши, ведущие быка силой на заклание, — это выбираемые принцами жрецы Посейдона Геликонского на новой родине этого культа, в Ионии14. Другая метафора, определенно проникнутая личными впечатлениями — полет диких гусей, журавлей и лебедей в плодородной долине реки Каистр, протекающей по северным областям Ионии, недалеко от Смирны (Il., II, 459-456). В этой связи интересно отметить, что Павсаний упоминает реку Мелес, протекающую в области Смирны, отличающуюся великолепной водой, и пещеру над ее истоками, где, согласно местному преданию, Гомер составлял свои поэмы (VII, 5, 12-13).

Но особенно впечатляющим представляется сходство Схерии Гомера с ионийской Смирной. Схерия, казалось бы, всецело принадлежит к миру мифических рассказов, который представляет Одиссей, повествующий о своих злоключениях на пиру у Алкиноя (Od., V, 402-XII, 453). В современной литературе феаков, живущих в Схерии, нередко интерпретируют символически, как своего рода перевозчиков героя из мифического мира Схерии, циклопов, лотофагов, лестригонов, Калипсо и Кирки в реальный мир Итаки, Спарты и Пилоса15. Сама же Схерия, особенно описание дворца Алкиноя, чаще всего относится к области поэтической фантазии Гомера, создававшей эпический вариант мифа о Золотом веке16.

После раскопок в 40-50-е гг. XX в. ионийской Смирны и успехов как малоазийской, так в целом ближневосточной археологии в следующие десятилетия, сквозь фантастические очертания Схерии проступили реальные черты ионийского поселения конца «темных веков». Подобно Схерии, Смирна находится «вдали от людей, в труде свою жизнь проводящих» (Od., VI, 8), «от народов других в стороне, на последних пределах шумного моря» (Ibid., VI, 204-205). Смирна была расположена на границе Ионии и Эолии, в стороне от важнейших ремесленных центров (Милет, Эвбея, Родос, Кипр), речных и морских путей гомеровского времени. Они проходили южнее, параллельно южному побережью Малой Азии, а также по долине Меандра. Кроме того, Схерия нигде не названа Гомером островом. Одиссей, выбрасываемый волнами к Схерии, видит перед собой не остров, а неприступный берег и острые скалы: «нигде не видно какого-либо выхода из моря седого» (Od., V, 410)17. Гомер дает и более точные определения местоположения Схерии. По словам царя феаков Алкиноя,

Схерия Гомера находится на расстоянии дня морского пути от Эвбеи (VII, 325-326). Это вполне сопоставимо со скоростью плавания ахейцев Гомера от ионийско-эолийского побережья до Эвбеи и Аргоса и всего лишь в два раза превышает реальную историческую скорость передвижения через Эгейское море18.

Несомненно, что в Схерии феаков воплотились ионийские впечатления Гомера. Прежде всего, обращает на себя внимание описание земельных установлений феаков. Схерия — поселение народа во главе с ойкистом Навсифоем, который основал его вдали от населенных мест и торговых путей, побуждающих людей к ремесленной и торговой активности: «вдали от людей трудящихся» (Od., VI, 8), «от народов других в стороне, на последних пределах шумного моря» (Od., VI, 204-205). Здесь на новой родине Навсифой построил феакийцам дома и храмы (Ibid., 9-10), окружил поселение стенами (Ibid., 9), разделил пахотные земли на наделы (Ibid., 10). Одиссей, следуя по маршруту, определенному ему Навсикаей, идет в город (полис) феаков от морского побережья через поля, «обработанные трудом человека» (VI, 259), и как видно из пояснений Гомера в начале VI песни, разделенные на наделы. Перед городом находится темен Алкиноя, состоящий из плодоносного сада (Od., VI, 293) и расположенный вблизи священной рощи Афины. Другой сад Алкиноя находится рядом с его дворцом в городе феаков (VII, 112-130). Вероятно, у Алкиноя есть еще хлебные нивы, т. к. рабыни в его доме заняты помолом зерна (VII, 103-104).

Самым поразительным при сравнении гомеровской Схерии и Смирны является сходство внешних признаков города феаков в рассказе Навсикаи (Od., VI, 262-269) и археологического облика Старой Смирны:

. . . Высокой стеной обнесен он.

С той и с другой стороны — превосходная гавань...

Вкруг Посейдонова храма прекрасного там у них площадь.

Вкопаны в землю на ней для сиденья огромные камни.

Запасены там для черных судов всевозможные снасти, -

И паруса, и канаты, и гладко скобленые весла.

(перевод В. В. Вересаева)

Центральное поселение феаков предстает у Гомера сочетанием укрепленного поселения (полис) и пригорода с наделами феакийцев и теменами басилеев. Полис имеет две гавани и корабельные доки. Политическим и религиозным центром Схерии является агора, на которой происходят состязания, заседания совета басилеев во главе с Алкиноем и, вероятно, вершится суд. О торговой функции агоры у феаков Гомер ничего не сообщает, хотя ему известно, что в городе возможен натуральный обмен (XXIII, 832-835). Покровителями общины феаков выступают Посейдон, чей храм находится на агоре, и Афина, которой посвящена священная роща у стен города (Od., VI, 266, 291-292).

Если сравнить результаты археологического изучения Смирны (раскопанной на сегодняшний день лишь частично)19 с полисом феаков у Гомера, то становится очевидным, что Смирна, как никакое другое поселение гомеровского периода, является реальным прообразом гомеровской Схерии. Смирна была основана в XI в. до н. э. на полуострове, на западе плодородной равнины, являющейся северной оконечностью ионийского мира, граничащей с редкими эолийскими поселениями. Уже в IX в. до н. э. она была окружена толстыми стенами с башнями и имела две гавани, подобно гаваням города феаков, окружающих город с двух сторон. Вероятно, Смирна находилась под покровительством Афины:

ее храм, построенный на агоре в VII в. до н. э., был раскопан в конце XX в. на севере поселения. Главенствующая роль культа Посейдона в полисе феаков — тоже типично ионийская особенность, имеющая непосредственное отношение к Смирне. Эти черты сходства Смирны и Схерии в еще большей степени отдаляют Схерию от совершенно мифических островов циклопов, Кирки, Калипсо, Эола, лестригонов, сирен и лотофагов, с которыми связаны странствия и испытания Одиссея и его спутников.

Единственное сооружение Схерии, казалось бы никак не соотносящееся с ионийскими реалиями, — это дворец Алкиноя. Однако Э. Кук убедительно доказал, что историческими прообразами дворца Алкиноя являются ближневосточные дворцы и дворцовые комплексы20. Э. Кук отмечает явно негреческие черты этого комплекса: планировка дворца (центральный зал без традиционного греческого очага, множество жилых помещений), отделка его стен металлами, глазурью или глазурованными кирпичами, дворцовые статуи (вызывающие в памяти статуи шеду и ламасу ассирийских дворцов), размеры дворца, придворцовый орошаемый сад, в котором произрастают экзотические плоды и овощи, еще не знакомые во времена Гомера грекам.

В литературе минувшего столетия дворец и сад Алкиноя чаще всего рассматривались как поэтическая фантазия Гомера, ничего общего не имеющая с реальными прототипами, или как реминисценция микенского времени. В то же время существует и другой подход к этим сюжетам: дворец и сад царя феаков Алкиноя являются эпическим отражением знаний ионийцев о дворцах и садах ассирийских царей. Вся эта информация могла передаваться через колонии ионийцев и других греков в Восточном Средиземноморье, захваченном Ассирией с IX в. до н. э. Носителями ее, кроме купцов, могли быть странствующие ремесленники, а также, как считает Э. Кук, представители местной администрации, бывавшие в ассирийских дворцах.

В археологии гомеровской Смирны есть и другие иллюстрации к Гомеру, это касается подробностей устройства домов гомеровских басилеев, правда не Схерии, а Итаки. Примечательной чертой некоторых домов Смирны начала архаического периода являются круглые зернохранилища. Их расположение во дворе усадеб Смирны, а также устройство вызывают у многих исследователей ассоциации с двором Одиссея, подробно описанным в сцене казни Телемахом изменниц-рабынь (0^, XXII, 440-442)21. Схерия и Итака похожи во многих других отношениях при всем их несходстве. Дом Одиссея и порядки, заведенные в нем, имеют много общего с устройством дворца Алкиноя22. Основное же принципиальное отличие Схерии от Итаки, если отвлечься от сказочных мотивов полиса феаков-мореходов, — это политическое неблагополучие Итаки, раздоры между кланами басилеев, так напоминающие распри аристократов в Ионии гомеровского периода. Схерия в изображении Гомера — полис идеальный, управляемый « беспорочным басилеем», который возникает перед мысленным взором Одиссея, вернувшегося на Итаку (0а., XIX, 109-114):

Ты уподобиться можешь царю беспорочному; страха Божия полный и многих людей повелитель могучий,

Правду творит он; в его областях изобильно родится Рожь, и ячмень, и пшено, тяготеют плодами деревья,

Множится скот на полях и кипят многорыбием воды;

Праведно властвует он, и его благоденствуют люди.

(перевод Н. И. Гнедича)

Как заметил П. Видаль-Накэ, «в разгар кризиса, переживаемого царской властью, Гомер рисует нам царя, умеющего восстановить мир... который управляет дюжиной подчиненных и повинующихся ему царей, послушными сыновьями, женой. стариками. роль которых ограничивается подачей советов, а их самих не удаляют, как Лаэрта, не оскорбляют, как Египтия»23.

Таким образом, ионийский полис выступает в поэмах Гомера в разнообразных обличьях и состояниях, принимая, подчиняясь поэтической фантазии поэта, то фантастические очертания идеально устроенного полиса феаков, то раздираемой распрями басилеев Итаки, то упрощаясь до принципиальных составляющих своих признаков на щите Гефеста. Отдельные характеристики и зарисовки этого ионийского полисного мира контаминиру-ются с другими неионийскими и мифическими контекстами или прорываются в эпическое повествование, принимая вид самостоятельных метафор24.

Поэмы Гомера показывают нам ранний ионийский аристократический по своему устройству полис, уже знающий различие между городом и сельской местностью, имеющий выход к морю и ориентированный, помимо сельскохозяйственных занятий, на мореплавание и морскую торговлю. В нем отчетливо выражены социальные водоразделы между миром аристократии, проживающей за городскими стенами, и «живущими в полях» свободными земледельцами и фетами. Тесно связаны с этим миром многочисленные рабы, занятые на различных работах в ойкосах ионийских басилеев, ремесленники, приходящие по вызову, а также торговцы (как финикийцы, так и греки), не только совершающие обмен различными товарами, но и приносящие информацию о других греческих государствах и экзотическом мире Ближнего Востока.

Но даже если историческая Смирна и не была непосредственным прообразом Схерии, мы разделяем мнение тех исследователей, которые считают, что при описании порядков этого идеального раннего полиса, как впрочем и других, неблагополучных общин, перед мысленным взором Гомера была Иония25.

Ионийское происхождение Гомера, время его жизни, засвидетельствованное традицией, отраженные в них исторические реалии, делают его поэмы основным источником, по которому мы можем судить о характере общественных отношений не только всего греческого мира в наиболее общем виде (как это делает Фукидид в своей «Археологии» и как принято интерпретировать данные гомеровских поэм в специальных исследованиях), но также в неменьшей степени основанием для суждения о хозяйственном, общественном и политическом строе Ионии Х!-УШ вв. до н. э.

1 Лурье С. Я. Язык и культура Микенской Греции. М.; Л., 1957; Молчанов А. А. Социальные структуры и общественные отношения в Греции II тысячелетии до н. э. М., 2000; Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996.

2Finley M. I. The World of Odysseus. New York, 1962. 47-57.

3 Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период) // Раннегреческий полис (гомеровский период): Избранные статьи. СПб., 2003. С. 27-38. Понятие «амальгамы» Ю. В. Андреев заимствовал у английского филолога Г. Кёрка, перенеся его с языковых и культурных явлений на область материальной культуры, социального и политического быта.

4 Coldstream J. M. Geometric Greece 900-700 B. C. London, 1977. P. 18.

5 Snodgrass A. M. A Historical Homeric Society? // JHS. 1974. Vol. 94. P. 114-125.

6 Андреев Ю. В. Поэзия мифа и проза истории. Л., 1990. C. 104-120.

7 Whitley J. Style and Society in Dark Age Greece. The Changing Face of Pre-literate Society 1100-700 B. C. Cambridge, 1991. P. 35-37.

8 Обзор мнений по этому вопросу: Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период) // Раннегреческий полис (гомеровский период): Избранные статьи. СПб., 2003. С. 27-38; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 63-64; Туманс Х. Рождение Афины. Афинский путь к демократии: от Гомера до Перикла (VIII-V вв. до н. э.). СПб., 2002. С. 36-40.

9 См. например, сравнение археологических материалов гомеровской Смирны, раскопанной в 40-50-е гг. XX в., с сюжетами «Одиссеи» у одного из маститых приверженцев концепции «темных веков» в истории Греции Э. Снодграсса: Snodgrass A. M. The Dark Age of Greece. 2nd. ed. New York, 2001. P. 434-436.

10 Тронский И. М. Вопросы языкового развития в античном обществе. Л., 1973. С. 121-137.

11 См. об этом подробнее в комментариях Е. Рабинович к Гомеровым гимнам: Гомеровы гимны / Пер. с древнегреческого Е. Рабинович. М., 1995. С. 66-70. О возможной датировке этой оды VIII в. до н. э. см.: Wilamowitz-Moellendorff U. von. Panionion // Sitzungsberichte der Königlichen Preussischen Akademie der Wissenshaften. Sitzung der philosophisch-historischen Klasse vom 18 Januar 1906. Berlin, 1906. S. 38-57.

12 Относительно достоверности этого сюжета и датировки Лелантской войны: Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990. С. 35-36, 228; Жестоканов С. М. Лелантская война // Para bellum! СПб., 2000. № 12. C. 6-12.

13 Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период) // Раннегреческий полис (гомеровский период): Избранные статьи. СПб., 2003. С. 36, прим. 22.

14 По этому вопросу: Лаптева М. Ю. Панионий: амфиктиония, симмахия или этнический союз // Studia Historica. М., 2006. Вып. 6. С. 3-24.

15 Видаль-Накэ П. Черный охотник / Пер. с фр. А. И. Иванчика, Ю. Н. Литвиненко, Е. В. Ляпустиной. М., 2001. С. 50-51. Там же литература по этому вопросу

16Видаль-Накэ П. Черный охотник / Пер. с фр. А. И. Иванчика, Ю. Н. Литвиненко, Е. В. Ляпустиной. М., 2001. С. 68.

17 Ср. перевод этого же стиха В. А. Жуковским: «К острову с моря, я вижу, везде невозможен мне доступ». Жуковский, как известно, делал свой перевод «Одиссеи», опираясь на немецкий подстрочный перевод Грасгофа и учитывая немецкий перевод «Одиссеи» И.-Г. Фосса. Немецкие переводчики Гомера, вероятно, разделяли мнение схолиастов, считавших Схерию островом, а местонахождением ее — остров Керкиру (Schol. ad Odyss., 6, 3, 1-4).

18 Менелай рассказывает Телемаху, что плыл от Трои через Лесбос до Аргоса четыре дня (Od., III, 153-182). В связи с местоположением Смирны приведем остроумное замечание Дж. Кука, что, когда богиня Афина, проводив Одиссея по городу феаков к дворцу Алкиноя, перелетает через море от Схерии в Марафон, а затем в Афины (VII, 78-80), она совершает перелет, аналогичный маршрутам современных самолетов от Измира до Афин (Cook J. M. Old Smyrna, 1948-51 // ABSA. 1958-1959. № 53-54. P 12).

19 Об археологии Смирны: Cook J. M. Old Smyrna, 1948-51 // ABSA. 1958-1959. № 53-54. P. 1-34.

20 Cook E. Near Eastern Sources for the Palace of Alkinoos // AJA. 2004. №. 108. P 43-77.

21 Cook J. M. Greek in Ionia and in the East. New York, 1963. P 32-33; Snodgrass A. M. The Dark Age of Greece. 2nd. ed. New York, 2001. P. 435.

22 Подробнее о них: Видаль-Накэ П. Черный охотник / Пер. с фр. А. И. Иванчика, Ю. Н. Литвиненко, Е. В. Ляпустиной. М., 2001. С. 67.

23Видаль-Накэ П. Черный охотник / Пер. с фр. А. И. Иванчика, Ю. Н. Литвиненко, Е. В. Ляпустиной. М., 2001. С. 67.

24 Таковы, например, перелетные стаи диких гусей, журавлей и лебедей в долине ионийской реки Каистр (Il., II, 459^56); сцена Панионийского жертвоприношения (Ibid., ХХ, 403^05), спор за межу на общинном поле (Ibid., XII, 421^23), впечатления от работы гончара (Ibid., XVIII, 600-602), кузнеца (Od., IX, 391-394), крестьянина, заботливо выращивающего одинокую оливу (Il., XVII, 53-56), пахаря, устало возвращающегося домой после тяжелого рабочего дня (Od., XIII, 31-34).

25 Андреев Ю. В. Раннегреческий полис (гомеровский период) // Раннегреческий полис (гомеровский период): Избранные статьи. СПб., 2003. С. 52-53; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 73-76; Cook J. M. Greek in Ionia and in the East. New York, 1963. P. 32-33; Huxley G. L. The Early Ionians. 2nd. ed. New York, 1972. P. 40-46, 168, n. 2; Snodgrass A. M. The Dark Age of Greece. 2nd. ed. New York, 2001. P 435.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.