Научная статья на тему '«Быть дамам в русском платье»: парадный костюм придворных дам в первой половине ХIХ в'

«Быть дамам в русском платье»: парадный костюм придворных дам в первой половине ХIХ в Текст научной статьи по специальности «Всеобщая история»

CC BY
544
178
Поделиться
Ключевые слова
ДВОРЯНСКАЯ ОДЕЖДА / РУССКОЕ ПЛАТЬЕ / ПРИДВОРНЫЙ ШТАТ / ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОР / ЧИНОВНЫЙ МИР РОССИИ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Выскочков Леонид Владимирович

В статье освещается такой вопрос церемониала русской монархии первой половины XIX века, как дамское «русское платье», получившее в то время статус придворного платья.

Ladies shall wear Russian dress: full-dress suit of court ladies of the first half of the 19th century

The paper covers such question of Russian court etiquette of the first half of the 19th century as ladies' Russian dress, having become the court dress to that time.

Текст научной работы на тему ««Быть дамам в русском платье»: парадный костюм придворных дам в первой половине ХIХ в»

ПРИЗВАНИЕ—ИСТОРИЯ

Л. В. Выскочкое

«БЫТЬ ДАМАМ В РУССКОМ ПЛАТЬЕ»:

ПАРАДНЫЙ КОСТЮМ ПРИДВОРНЫХ ДАМ в первой половине XIX в.

При российском дворе существовало несколько придворных почетных званий для дам и девиц. Собственно, в «Табели о рангах», как отмечает Л. Е. Шепелев, говорилось не о званиях, а о чинах. Все они указаны не в основной части «Табели», а в одном из объяснительных к ней «пунктов». Среди дамских званий старшим было звание обер-гофмейстерины. О ней говорилось, что она «имеет ранг над всеми дамами». Следующим было звание гофмейстерины. Оба звания обычно принадлежали дамам, занимавшим одноименные должности, заведовавшим придворным дамским штатом и канцеляриями императриц и великих княгинь. С 1880 г. этих званий никто не имел. Гофмейстерины, статс-дамы и камер-фрейлины имели общий титул— ваше высокопревосходительство1. Затем следовали действительные статс-дамы. Их ранг шел «за женами действительных тайных советников» (II класс). Действительные камер-девицы имели ранг, равный женам президентов коллегий (IV класс). Наконец, назывались гоф-дамы (приравнивались в ранге к женам бригадиров—V класс), гоф-девицы (приравнивались к женам полковников—VI класс) и ка-мер-девицы.

Однако на практике уже во второй четверти XVIII в. получила применение несколько дополненная и измененная номенклатура дамских придворных званий: обер-гофмейстерина, гофмейстерина, статс-дама, камер-фрейлина и фрейлина. Первые четыре звания в течение XVIII в. имели всего 82 лица. С 1730 г. стали присваиваться также

© Л. В. Выскочков, 2010

звания камер-фрейлины (то есть камер-девицы), с 1744 г. — фрейлины, ас 1748 г.—гофмейстерины.

Придворный штат 1796 г. включал следующие дамские звания, которые снова названы чинами: обер-гофмейстерина, гофмейстерина, 12 статс-дам и 12 фрейлин2. Камер-фрейлины (как и камер-юнкеры) штатом 1796 г. не предусматривались. Тем не менее, две фаворитки Павла I получили это звание. Это была фрейлина (с 1777 г.) Екатерина Ивановна Нелидова (1745-1839), пожалованная в камер-фрейлины в 1797 г., и княжна Анна Петровна Лопухина (1777-1805), пожалованная в камер-фрейлины в 1798 г. В законоположениях по придворному ведомству камер-фрейлины упоминаются лишь в 1834 г.

По штату Александра I 1801 г. общая численность статс-дам и фрейлин осталась прежней. В 1826 г. Николай I установил комплект фрейлин—36 человек. Это были так называемые «комплектные» фрейлины, которые назначались «состоять» при императрицах, великих княгинях и великих княжнах. Они назывались также «свитными». Эти фрейлины постоянно находились при дворе, часто и проживали там. Фрейлины императриц считались старше фрейлин, состоящих при великих княгинях, а те, в свою очередь, старше фрейлин великих княжон. Несколько фрейлин (от двух до пяти) имели более высокий ранг—камер-фрейлин. В придворной иерархии они приравнивались к статс-дамам. Статс-дамы составляли вторую по численности группу придворных дам. Как правило, это были супруги крупных гражданских или военных чинов. Большинство из них принадлежали к родовитым фамилиям и являлись «кавалерс-твенными дамами», то есть имели знак дамского ордена Святой Екатерины и некоторые другие награды. Фрейлины «высочайшего двора», не входящие в комплект, не несли постоянных обязанностей. Многие из них подолгу находились в отпуске (иногда проживая вне столицы) и появлялись при дворе лишь изредка, в торжественных случаях.

Первые упоминания о каких-то «русских платьях» относятся еще ко времени Екатерины II3. При Павле I была восстановлена старая мода. Графиня В. Н. Головина сообщает, что во время коронации Павла I весной 1797 г. «все были в полном параде: в первый раз появились придворные платья»4. Имеются в виду робы, то есть кринолины, которые, казалось, давно сделала немодными Французская

революция. В «Объявлении экспедиции церемониальных дел», относящемся, по-видимому, к декабрю 1796 г., предписывалось дамам иметь во время коронационных торжеств робы из черного бархата с таким же шлейфом и юбкой5. Однако на больших балах, как правило, надевали «русское платье». Относительно бала в Кавалергардской зале Гатчинского дворца 30 августа 1797 г. предписывалось: «по учиненным накануне повесткам, дамы в русском платье, кавалеры в праздничных кафтанах, а штаб и обер-офицеры в мундирах и башмаках»6. На маленьких балах, а также во время «вечерних собраний» в Кавалергардской или Кавалерской комнатах допускались отступления от этикета. Тогда дамы были в обыкновенных, а не русских платьях7.

При Александре I «русское платье» было восстановлено в правах. Сопровождавшая прусскую королевскую чету в Санкт-Петербург придворная прусская статс-дама Фосс записала в дневнике от 9 января 1809 г.: «Утром пришла графиня Ливен с портным Ея Величества императрицы-матери. Он снял с меня мерку для Русского платья, которое государь желает мне подарить». В два часа дня во время обеда прусской королевы на ней уже был «синий русский сарафан»8. 13-го января в 11 часов в дворцовой церкви во время обручения великой княжны Екатерины Павловны с принцем Ольденбургским все прусские дамы «были в русских придворных платьях, подаренным нам самим царем»9.

К 1810-м годам относится портрет великой княжны Александры Павловны, написанный неизвестным художником10. Судя по кокошнику, в русском платье была и великая княгиня Александра Федоровна в Александро-Невской лавре во время богослужения в 1818 г. Описывая свое болезненное состояние, она, между прочим, заметила, что была «вовсе не интересна в... розовом глазетовом* платье, с кокошником, шитым серебром, на голове»11.

В первых записях камер-фурьерских журналов за 1826 г. также неоднократно упоминается «белое русское платье» или «белое круглое платье». В таком платье дамы должны были быть 1 января и 18 апреля на Св. Пасху, также как и во время торжественного въезда в Москву 25 июля.

* Ткань с шелковой основой и металлическим утком серебряного цвета, то есть разновидность парчи.

Писатель Ф. Ансело, находившийся в составе французской делегации на коронации Николая I, сообщает о предписании императора относительно костюма на маскараде: «Женщинам полагалось явиться в национальном костюме, и лишь немногие ослушались этого предписания. Национальный наряд, кокетливо видоизмененный и роскошно украшенный, сообщал дамским костюмам пикантное своеобразие. Женские головные уборы, род диадемы из шелка, расшитый золотом и серебром, блистали брильянтами. Корсаж, украшенный сапфирами и изумрудами, заключал грудь в сверкающие латы, а из под короткой юбки видны были ножки в шелковых чулках и вышитых туфлях. На плечи девушек спадали длинные косы с большими бантами на концах»12.

В дневнике А. С. Пушкина от 6 декабря 1833 г. (день именин Николая I) сообщается о некоторых новых назначениях и далее следует фраза: «Дамы представлялись в русском платье»13. В тот год «русское платье» окончательно приобрело свой официальный статус. В николаевском указе от 27 февраля 1834 г. «Описание дамских нарядов для приезда в торжественные дни к высочайшему двору» «русское платье» было детально регламентировано. Парадный дамский наряд состоял из бархатного вечернего платья, имевшего разрез спереди к низу от талии, который открывал юбку из белой материи, «какой кто пожелает». По «хвосту и борту» платья, также «вокруг и на переди юбки» предписывалось иметь золотое шитье, «одинаковое с шитьем парадных мундиров придворных чинов». Платье гофмейстерины должно было быть малинового цвета, платья статс-дам и камер-фрейлин — пунцового, наставниц великих княжон синего с золотым шитьем.

Именно таким был наряд у камер-фрейлины и наставницы великой княжны Ольги Николаевны. В конце 1836 г. у великой княжны Ольги Николаевны появилась новая воспитательница — Анна Алексеевна Окулова (1794-1861), старшая из пяти сестер Окуловых, выпускница Екатерининского института, которая заменила предыдущую гувернантку шведку Дункер. Выбор был сделан самим Николаем I. Об Анне Алексеевне с благодарностью вспоминает Ольга Николаевна: «Ее сделали фрейлиной, по рангу она следовала за статс-дамами и получила, как Жюли Баранова (Ю. Ф. Баранова, урожденная Адлерберг.—Л.В.), русское платье синего цвета с золотом,

собственный выезд и ложу в театре. ...Она мне предложила вести дневник»14.

У фрейлин великих княгинь, как и у фрейлин царицы, платья были с серебряным шитьем, у фрейлин великих княжон светло-синего бархата. Замужние придворные дамы должны были «иметь повойник или кокошник», а девицы «повязку» произвольного цвета, с белой вуалью. Описанный наряд также получил название «русского платья». Фасон платья приглашенных ко двору дам также должен был соответствовать этому образцу, они могли быть «различных цветов, с различным шитьем, но нельзя было повторять узор, назначенный для придворных дам»15. «Русское платье» гофмейсте-рины, статс-дам и камер-фрелин можно увидеть на иллюстрациях упомянутой книги Л. Е. Шепелева16, а также на картине А. И. Ла-дюрнера «Гербовый зал Зимнего дворца» (1834 г.), где слева художник изобразил группу придворных дам в предписанных костюмах17.

В дальнейшем во время всех торжественных церемоний, как например во время обручения Марии Николаевны и герцога Максимилиана Лейхтенберского, следует стандартное объявление: «дамам быть в Русском платье, а Кавалерам в парадных мундирах»18. Отклонения от регламентированного фасона не допускались. Когда на одном из балов в 1840-х годах некоторые дамы появились в кокошниках из цветов, это вызвало гнев императора, хотя возможность использовать в дамском костюме украшения и драгоценные камни оставалась.

Как уже отмечалось, придворные дамы имели также особые знаки отличия. Гофмейстерины, статс-дамы, камер-фрейлины носили на правой стороне груди броши с миниатюрными портретами императрицы, окаймленные бриллиантами19. Считается, что первой на правой стороне груди стала носить портрет графиня А. А. Ма-тюшкина (статс-дама с 22 сентября 1762 г.). Обладательницы портретов, как отмечает историк Л. Е. Шепелев, именовались в быту «портретными дамами»20. Фрейлины носили золотые с бриллиантами вензеля («шифры») императрицы или великой княгини. Увенчанные короной они прикреплялись на Андреевской голубой ленте на левой стороне корсажа21.

Несовершеннолетние великие княжны также следовали общему стилю, но с некоторыми поправками. Ольга Николаевна вспоминает,

что в 1834 г., когда ей исполнилось одиннадцать лет, она «получила русское придворное платье из розового бархата, вышитого лебедями, без трена. На некоторых приемах, а также на большом балу в день Ангела Папа, 6 декабря, мне было разрешено появляться в нем, в Белом зале»22.

Можно представить, как приятно было девочкам почувствовать себя взрослыми, ведь для несовершеннолетних княжон Николай I считал излишними не только трен (шлейф), но и платья с декольте, а также Аннинские ленты через плечо. Та же Ольга Николаевна вспоминает о крестинах родившегося 9 сентября 1827 г. великого князя Константина Николаевича (за пять дет до указа 1834 г.): «К крестинам нам завили локоны, надели платья-декольте, белые туфли и Екатеринские ленты через плечо. Мы находили себя очень эффектными и внушающими уважение. Но — о разочарование!—когда Папа увидел нас издали, он воскликнул: “Что за обезьяны! Сейчас же снять ленты и прочие украшения!” мы были очень опечалены. По просьбе Мама нам оставили только нитки жемчуга... Уже тогда я поняла его желание, чтобы нас воспитывали в простоте и строгости, и это я ему обязана свои вкусом и привычками на всю жизнь»23.

Кокошники фрейлин бросились в глаза и маркизу де Кюстину в 1839 г. Впрочем не отличавшийся влечением к женскому полу маркиз и в этом случае полон сарказма: «Национальный наряд русских придворных дам величественен и дышит стариной. Голову их венчает убор, похожий на своего рода крепостную стену из богато разукрашенной ткани или на невысокую мужскую шляпу без дна. Этот венец высотой в несколько дюймов, расшитый, как правило, драгоценными камнями, приятно обрамляет лицо, оставляя лоб открытым; самобытный и благородный, он очень к лицу красавицам, но безнадежно вредит женщинам некрасивым. Увы, при русском дворе их немало: старики и старухи так дорожат своими придворными должностями, что ездят ко двору до самой смерти!»24

К свадьбе Марии Николаевны в 1839 г. ее приданое по обычаю было выставлено в Зимнем дворце. По свидетельству ее сестры великой княжны Ольги Николаевны, «в третьем зале — русские костюмы в числе двенадцати, и между ними—подвенечное платье, воскресный туалет, так же как и парадные платья со всеми к ним полагающимися драгоценностями, которые были выставлены в стеклянных

шкафах: ожерелья из сапфиров и изумрудов, драгоценности из бирюзы и рубинов»25.

Во время торжественного въезда в Санкт-Петербург невесты наследника цесаревича принцессы Марии Дармштадтской 8 сентября 1840 г. она впервые надела, переодевшись в трактире «У трех рук», парадное русское платье и бриллианты26. В то время камер-медхина А. И. Утермер, в замужестве Яковлева, впоследствии вспоминала об этом «русском платье»: «После приема принцесса вернулась в свои покои, где мне пришлось снимать с ее головы и шеи драгоценнейшие бриллиантовые уборы, какие я видела первый раз в жизни. На принцессе был голубого цвета шлейф, весь вышитый серебром и белый шелковый сарафан, перед которого тоже был вышит серебром, а вместо пуговиц нашиты были бриллианты с рубинами; повязка темно-малинового бархата, обшитая бриллиантами; с головы спадала вышитая серебром вуаль»27. Парадные шлейфы и сарафаны были приготовлены среди прочего приданого невесты за счет русского казначейства.

В «русском платье» придворные дамы появлялись на всех официальных церемониях николаевского царствования. Фрейлина А. Ф. Тютчева, описывая события 1854 г., заметила: «В дни больших праздников и особых торжеств богослужение отправлялось в Большой церкви Зимнего дворца: в таких случаях мужчины были в парадной форме, при орденах, а дамы в придворных костюмах, т. е. повойниках и сарафанах с треном, расшитых золотом, производивших очень величественное впечатление»28.

С небольшими видоизменениями русский наряд при Дворе просуществовал до начала XX в.

1 Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. ХУШ-начало XX в. СПб., 2001. С. 410.

2 Волков Н.Е. Двор русских императоров в его прошлом и настоящем. СПб., 1900. С. 84 (2-е изд. М., 2001).

3 Уортман Р. С. Сценарии власти: Мифы и церемонии русской монархии. Т. 1: От Петра Великого до смерти Николая I. М., 2002. С. 425.

4 Мемуары графини Головиной, урожденной графини Голицыной (1766-1811) I Вступл. и примеч. К. Валишевского; пер. с франц. [по рукописи] К. Папудогло. М., 1911. С. 180; см. также С. 158.

5 Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. С. 422.

6 Цит. по: Казнаков С. Павловская Гатчина II Лансере Н., Вейнер П. [и др.] Гатчина при Павле Петровиче, цесаревиче и императоре. СПб., 1995. С. 258.

7 Там же.

8 [Фосс]. Из дневника графини Фосс, обер-гофмейстерины Прусского двора//Русский архив. 1885. Кн. 1. № 4. С. 182.

9 Там же. С. 183.

10 Лансере Н., Вейнер П. [и др.] Гатчина при Павле Петровиче... С. 236.

11 Цит. по: Шильдер Н.К. Император Николай Первый, его жизнь и царствование: В 2 кн. Кн. 1. М., 1997. С. 110.

12 Ансело Ф. Шесть месяцев в России: Письма к Ксавье Сентину, сочиненные в 1826 году в пору коронования Гго Императорского Величества I Вступ. ст., сост., пер. с фр. и комент. Н.М. Сперанской. М., 2001. С. 151-152.

13 Пушкин А. С. Дневники II Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Т. 8. М., 1965. С. 31.

14 Сон юности. Воспоминания великой княжны Ольги Николаевны. 1825-1846

II Николай I. Муж. Отец. Император I Сост., предисл. Н. И. Азаровой. М., 2000. С. 222.

15 Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. С. 430.

16 Там же. С. 432, а также ил. № 52-54 на С. 192/193 (вкладка).

17 См. репродукцию в этой же книге № 56.

18 Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Николаем I. 1838-1839. М., 2008. С. 234.

19 См., например: КорфМ. Из записок II Русская старина. 1899. Т. 99. С. 294-295; ПаткульМ.А. Воспоминания II Исторический вестник. 1902. Т. 88. С. 445; Волков Н.Е. Двор русских императоров... С. 28, 44-47; Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. С. 430; и др.

20 Шепелев Л.Е. Чиновный мир России. С. 432.

21 Там же.

22 Сон юности. С. 205.

23 Там же. С. 180.

24 КюстинА. де. Россия в 1839 году: В 2 т. / Пер. с фр. под ред. В. Мильчи-ной, коммент. В. Мильчиной, А. Осповата. Т. 1. М., 1996. С. 186.

25 Сон юности. С. 256.

26 Жерихина Е. И. Приданое цесаревны Марии Александровны II Россия—Германия. Пространство общения: X Царскосельская научная конференция. СПб., 2004. С. 157.

27 Яковлева А. И. Воспоминания бывшей камер-юнгферы императрицы Марии Александровны II Александр II: Воспоминания. Дневники I Вступ. ст., сост., примеч. и подгот. текста В. Г. Чернухи. СПб., 1995. С. 87.

28 ТютчеваА. Ф. При дворе двух императоров: Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора Николая I и Александра II. М., 1990. С. 38.