Научная статья на тему '"благородные защитники" и "неразумные дети": японская цветная гравюра конца XIX В. Как инструмент колониальной пропаганды'

"благородные защитники" и "неразумные дети": японская цветная гравюра конца XIX В. Как инструмент колониальной пропаганды Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY-NC-ND
17
2
Поделиться
Ключевые слова
ЯПОНИЯ / ЭПОХА МЭЙДЗИ / ПРОПАГАНДА / КСИЛОГРАФИЯ / КОЛОНИАЛЬНОСТЬ / JAPAN / MEIJI EPOCH / PROPAGANDA / XYLOGRAPH / COLONIALITY

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Лебедева Ольга Игоревна

В статье рассматривается процесс формирования изобразительного канона пропагандистских изображений в Японии 1870-1890-х гг. Как и в других тоталитарных государствах первой половины XX в., в Японии создавалось огромное количество визуальной пропаганды, и стилистика изображения и избираемые сюжеты сходны с европейскими. Но и в ранний период становления японской колониальной империи в печати появляются сюжеты, создающие типично колониальный дискурс на дальневосточном материале. Мотив ребенка-варвара, которого спасает взрослый цивилизованный мужчина-японец, один из наиболее популярных. В данной статье он рассматривается на примере ксилографий «Девочка из Ботан» (Хяккури Сандзин, 1874) и «Капитан Хигути» (Мидзуно Тосиката, 1895).

“Noble Conquerors” and “Foolish Children”. Colonial Propaganda in Japanese Xylography at the end of 19th century

The article is devoted to the formation of visual standards of Japanese propaganda images in 1870s 1890s. As it was in the other totalitarian states of the first half of 20th century, Japanese painters produced a large amount of visual propaganda with the style and selected subjects similar to the European ones. In the early period of making Japanese colonial Empire newspapers started to publish subjects generating typical colonial discourse based on the indigenous Far-eastern material. One of the most popular themes was the rescue of a barbaric child by a civilized Japanese male of mature years. The article considers the case by example of the following xylographs: “Botan girl” (Hyakkuri Sanjin,1874) and “Captain Higuchi” (Mizuno Toshikata, 1895).

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «"благородные защитники" и "неразумные дети": японская цветная гравюра конца XIX В. Как инструмент колониальной пропаганды»

О.И. Лебедева

«Благородные защитники» и «неразумные дети»: японская цветная гравюра конца XIX в. как инструмент колониальной пропаганды

В статье рассматривается процесс формирования изобразительного канона пропагандистских изображений в Японии 1870-1890-х гг. Как и в других тоталитарных государствах первой половины XX в., в Японии создавалось огромное количество визуальной пропаганды, и стилистика изображения и избираемые сюжеты сходны с европейскими. Но и в ранний период становления японской колониальной империи в печати появляются сюжеты, создающие типично колониальный дискурс на дальневосточном материале. Мотив ребенка-варвара, которого спасает взрослый цивилизованный мужчина-японец, - один из наиболее популярных. В данной статье он рассматривается на примере ксилографий «Девочка из Ботан» (Хяккури Сандзин, 1874) и «Капитан Хигути» (Мидзуно Тосика-та, 1895).

Ключевые слова: Япония, эпоха Мэйдзи, пропаганда, ксилография, колониальность.

С конца XIX в. в Японии формировались изобразительные каноны пропагандистских изображений, которые будут использоваться в почти неизменном виде до конца Второй мировой войны. Часто они исполняли роль своего рода агитационных материалов, призванных быстро обеспечить народную поддержку политики власти, в том числе захватнических войн и приращения сферы влияния за счет колоний и протекторатов. Помимо очевидно ожидаемых в таком контексте мотивов - например, батальных сцен или образа врага, - в изображениях обнаруживается часто повторяющийся мотив - это образы детей. Риторический прием, использующий семейную метафору, позволяет достичь поставленных

© Лебедева О.И., 2017

целей за счет обращения к эмоциям адресата при помощи легких для восприятия визуальных образов1. На пропагандистских плакатах и открытках 1930-х гг. этот прием будет одним из основных. Но истоки метафоры «отца, поучающего неразумных детей», обнаруживаются уже в 1870-х гг. Рассмотрим это на примере двух необычных для того времени ксилографий.

Вторая половина XIX в. для Японии, как и для многих других стран Ближнего и Дальнего Востока, - время перемен. В японской историографии период с 1868 по 1912 г. принято называть эпохой Мэйдзи - по девизу правления императора Муцухито (его посмертное имя Мэйдзи), который правил в эти годы. В это время Япония вышла из режима добровольной самоизоляции, которую она поддерживала на протяжении более чем двух столетий, и околоправительственные круги поставили своей целью модернизировать страну и превратить ее в «сильную державу», для того чтобы не стать колонией. За образец приняли европейские государства - Англию, Францию, Германию. Развитые страны того времени, как известно, представляли собой либо формирующиеся национальные государства, либо колониальные империи. Япония восприняла оба этих вектора. Несмотря на то что она не побывала ничьей колонией, с 1880-х гг. в стране возобладали антизападные националистические настроения, типологически сходные с теми, которые возникали в постколониальных государствах Х1Х-ХХ вв. И при этом Япония сама стала колониальной империей, которая вела захватнические войны и аннексировала территории в Юго-Восточной Азии. «Имперский» образ мысли затронул, конечно, не только политиков, но и широкие слои общества. В японской публицистике и литературе историософского толка на рубеже веков сформировалась колониальная концепция, включающая идею «варвара», нецивилизованного жителя окрестных стран, который только и ждет от Японской империи введения в просвещенный мир2.

В дальнейшем японский колониализм получит теоретическое обоснование в виде доктрины паназиатизма, согласно которой народы Азии должны объединиться под началом Японии для того, чтобы противостоять «завоеванию Востока Западом». Основу этой идеологии составляли представления о превосходстве Японии над всеми остальными странами Азии и о том, что ее долг - указать им путь развития, поскольку только она сохранила в себе древнюю культуру Востока (в то время как Китай, прежний центр дальневосточной ойкумены, пришел в упадок) и одновременно восприняла достижения современной цивилизации3. В соответствии с древнекитайской концепцией пространства, которую взяли в качестве

базиса для теоретических построений авторы мэйдзийской имперской идеологии, другие народы Азии должны были стать варварским окружением, которое оттеняет культурность центра. Иерархия стран Востока (Тоё:) понималась как модель семьи в неоконфуцианском духе во главе с японским императором-отцом, т. е. как родительско-детские отношения4.

«Настоящей» колониальной империей Япония стала в 1895 г., когда в результате Первой японо-китайской войны (1894-1895) остров Тайвань стал первой японской колонией. Но история претензий Японии на эту территорию началась раньше. В конце 1871 г. поблизости от японских берегов произошел инцидент: несколько десятков рыбаков с архипелага Рюкю (в его состав входит остров Окинава) возвращались домой, их корабль потерпел крушение, и они были вынуждены высадиться на юге Тайваня, где подверглись нападению местных жителей. Правовой статус как королевства Рюкю, так и острова Тайвань на тот момент был неопределенным. Бывший в XVII в. голландской колонией под названием Формоза, с 1683 г. Тайвань формально считался подчиненным китайской империи Цин, но фактически не управлялся Китаем и не имел с ним существенных связей. Королевство Рюкю с начала XVII в. зависело то от Китая, то от Японии, бывало вассалом японского княжества Сацума и данником Цинского Китая. Но правительство в Токио приняло решение срочно объявить жителей Рюкю полноценными подданными императора Мэйдзи и получить таким образом «законное» право на военную операцию возмездия на Тайване. Эта военная операция, даже в самом японском правительстве многими не поддержанная, состоялась три года спустя: в 1874 г. японский отряд под командованием Сайго Цугимити (брата знаменитого Сайго Такамори, одного из ярких участников преобразований Мэйдзи, а затем - руководителя не менее известного антиправительственного самурайского мятежа) высадился на острове недалеко от деревни Ботан, чтобы наказать жителей этой деревни - предполагаемых виновных в убийстве рыбаков. Политическим итогом этого похода стало закрепление суверенитета Японии над архипелагом Рюкю5. Но для нас интереснее освещение этой операции в японской печати и его символический подтекст.

В состав карательной экспедиции Сайго Цугимити входил известный репортер «Токийской ежедневной газеты» (То:нити симбун, или полностью То:кё: нитинити симбун) Кисида Гинко (1833-1905). Поэтому различные события тайваньского похода, не вызвавшего сначала позитивного отклика ни среди элиты, ни в обществе в целом, нашли отражение на страницах этой крупной газеты.

В деревне Ботан военные захватили в плен девочку-подростка. Ее одели в японские (т.е. в «цивилизованные») одежды, а затем отвезли в Японию. Подразумевалось, что таким образом ей (а через нее - всем жителям Тайваня) покажут преимущества истинно просвещенной жизни. Прагматическая и более реалистичная цель, видимо, заключалась в том, чтобы продемонстрировать японцам зримый итог сомнительного Тайваньского похода. Затем ее вернули обратно, в деревню Ботан.

Этот визит освещался в печати. Так, в «Токийской ежедневной газете» (№ 726 от 26 июня 1874 г.) появилась статья, по мотивам которой несколько месяцев спустя была опубликована гравюра нисики-э6. На гравюре изображен момент, когда два японских солдата надевают на девочку пожалованное ей командиром отряда кимоно. Сопровождающая изображение надпись гласит:

Цветы ботан [пионы (кит.), омонимично названию деревни - О. Л.] кто-то стал называть двадцатидневной травой [хацука-гуса (разг.)]. Девочка из Ботан стесняется говорить. Ее одежда - подарок генерал-губернатора, это не многослойное, а однослойное кимоно. Это изображение девочки, которая смиренно проделала долгий путь морем, наполненная раскрывшейся [хиракэюку; этот глагол регулярно используется в значении «просвещать», «окультуривать» - О. Л.] для нее императорской милости (мэгуми)1.

История с «приобщением варвара к цивилизации» вполне тра-диционна для западного колониального дискурса, и даже более раннего канона изображения «окультуривания» дикарей и миссионерства. Этот сюжет также прямо коррелирует с существовавшей на рубеже веков практикой колониальных выставок с «человеческими зоопарками», или «выставками людей». Также эту гравюру можно рассматривать как прототип для складывавшихся в то время канонов пропагандистских изображений, которые оказались тиражируемыми в условиях милитаристского централизованного государства 1890-1940-х гг.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

Во-первых, на гравюре, изображающей девочку из Ботан, присутствует непосредственно момент «окультуривания» варвара подданными японского императора, символически обозначенный посредством смены одеяния. Одежда - это типичный как для церемониала дальневосточных культур, так и для визуальных искусств в целом маркер для обозначения статуса изображаемого человека. Мотив «просвещения» будет многократно повторяться в изображении событий японо-китайских войн, оккупированных Кореи и

Маньчжурии. Во-вторых, на роль варвара выбрана девочка, следовательно, гендер и возраст маркированы, отличаются от принятых по умолчанию - т. е. от зрелого мужчины. Таким образом, выбран тот типаж, который в риторике власти чаще предстает в качестве объекта, а не субъекта (т. е. служит для репрезентации желаемых качеств, приписываемых какому-либо социуму в целом, а не для изображения его активно действующего полноправного участника, обладающего индивидуальностью)8.

Изображение не-японца, варвара, в виде неспособного позаботиться о себе ребенка оказалось чрезвычайно популярным во время первой Японо-китайской войны (1894-1895). В японской прессе, а затем и в искусстве была широко растиражирована история капитана Хигути (неизвестно, существовал ли реальный прототип). Сообщалось, что некий капитан Хигути (в некоторых источниках у него есть и имя - Хигути Сэйдзабуро) услышал, что прямо на поле боя плачет маленький мальчик. Хигути подхватил ребенка на руки и вместе с ним повел своих подчиненных в атаку (в одной из версий есть уточнение, позволяющее предположить, что не из особого цинизма, а потому что на его отряд именно в этот момент напал неприятель), а после победы в битве вернул спасенного ребенка благодарным роди-телям9. В другом варианте истории говорилось, что Хигути передал мальчика пленнику-китайцу, чтобы тот вернул его родителям, а в награду затем был отпущен на свободу, в еще одной версии - что ребенок отказался покидать своего японского «спасителя», и Хигути был вынужден оставить его у себя на боевой позиции10. История капитана Хигути успешно вписалась в нарратив военной пропаганды, так как иллюстрировала один из главных ее посылов: Японо-китайская война преподносилась как благородное стремление просвещенной и модернизированной Японии указать истинный путь своему косному и отсталому азиатскому соседу. Этот сюжет оказался воспетым в различных жанрах: в песне, на картине в западном стиле (художник направления ё:га Асаи Тю написал в 1895 г. картину «Капитан Хигути, спасающий ребенка»)11 и на многочисленных цветных гравюрах.

На гравюре художника Мидзуно Тосиката «Капитан Хигути» (1895) изображен самый драматичный эпизод истории: Хигути под градом стрел одной рукой прижимает к себе малыша, а в другой руке держит саблю, указывая путь своему отряду12. Сопровождающая надпись гласит:

Командир 6-го батальона капитан Хигути, победив врага у Мо-тяньлина и продвигаясь к утесу высотой в 100 сяку, нашел на дороге покинутого ребенка, который плакал. Пожалев ребенка, который мог

бы замерзнуть до смерти, капитан Хигути подхватил ребенка на руки и продолжил движение. Неожиданно Хигути наткнулся на врага, и началась битва. Он обнял ребенка левой рукой, а правой выхватил саблю и повел своих людей в атаку. После он передал ребенка пленнику, чтобы он вернул его родителям, что показывает воинский дух и смелость наших солдат.

Другой часто изображенный эпизод истории - это момент возвращения ребенка отцу (или другому китайцу), передача его «на родину». Этот эпизод мы видим на гравюре художника Огата Гэкко «Капитан Хигути в разгар битвы самолично держит потерянного ребенка» (1895) и на вышеупомянутой картине Асаи Тю. Благодарно принимающий ребенка мужчина-китаец стоит перед Хигути на коленях, подразумевается, что он по недосмотру и из беспечности оставил мальчика в опасности. Таким образом, японские военные представали не только смелыми воинами, но и благородными защитниками.

Примечательно, что противопоставление между японцами и китайцами, так же как и на гравюре, изображающей девочку из деревни Ботан, обозначено при помощи одежды. В изображении истории капитана Хигути все японцы в европейских мундирах и с отчасти европеизированными чертами лица, а китайцы, включая ребенка - в традиционном платье и с маньчжурской косичкой. Отметим, что двадцатью годами ранее на гравюре с девочкой из Ботан в качестве «цивилизующих» одежд изображалось японское кимоно, теперь же внешняя европеизация продвинулась дальше в сторону того, чтобы стать новой японской нормой.

Символические способы репрезентации «Сферы сопроцве-тания Великой Восточной Азии» (Дайто:а кё:эйкэн), которые представлены на пропагандистских открытках и плакатах в 1920-1930-е гг., будут использовать обе эти тенденции - изображение представителей других народов Азии как «варваров», которых обучают японцы, и выбор детских образов для более яркого обозначения их незрелости и подчиненности. Этот пропагандистский прием, безусловно, не уникален для Японии (ср., например, памятники солдату с ребенком на руках в Европе). Но в ранний период формирования изобразительных канонов японской пропаганды некоторые ее черты имели пока больше дальневосточной специфики, что можно видеть на рассмотренных ксилографиях.

Примечания

1 Ср.: Pozzi L. "Chinese Children Rise Up!": Representations of Children in the Work of the Cartoon Propaganda Corps during the Second Sino-Japanese War [Электронный ресурс] // Cross-Currents E-Journal. 2014. No. 13 (December 2014). URL: http:// cross-currents.berkeley.edu/e-journal/issue-13 (дата обращения: 15.06.17).

2 Подробнее см.: Tanaka S. Japan's Orient: Rendering Pasts into History. Berkeley: Univ. of California Press, 1993.

3 «Музеем азиатской цивилизации» называет Японию известный публицист Окакура Какудзо (1863-1913). См.: Окакура Какудзо. Идеалы Востока // Лебедева О.И. Искусство Японии на рубеже XIX-XX веков: взгляды и концепции Окакура Какудзо. М.: РГГУ, 2015. С. 88-92 (Orientalia et classica. LVIII).

4 Мещеряков А.Н. Быть японцем: история, поэтика и сценография японского тоталитаризма. М.: Наталис, 2009. С. 314.

5 Подробнее о политической истории этого периода см.: Мещеряков А.Н. Император Мэйдзи и его Япония. М.: Наталис, 2006. С. 315-328.

Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте наш сервис подбора литературы.

6 Hyakkuri Sanjin. Taiwan Botan girl [Электронный ресурс] // Tokyo nichinichi shinbun. No. 726 (26 June 1874). URL: http://www.nishikie.com/stories/TNS-0726_taiwan_botan_girl.html (дата обращения: 15.06.17).

7 Перевод ксилографической скорописной надписи выполнен в рамках семинара по чтению японских средневековых рукописей под руководством М.В. Торопы-гиной (Институт востоковедения РАН, 2015).

8 Yuval-Davis N. Gender and Nation. L.: Sage Publications, 2012. P. 39.

9 Keene D. The Sino-Japanese War of 1894-95 and Its Cultural Effects in Japan // Tradition and Modernisation in Japanese Culture / Ed. by D. Shively. Princeton: Princeton Univ. Press, 1971. P. 140-141.

10 Eastlake F.W., Yamada Y. Heroic Japan: A History of the War between China & Japan. L.: Sampson Low, Maeston&Company, 1897. P. 333-334.

11 Об исторической живописи ёга см.: Лебедева О.И. Историческая живопись ёга на рубеже XIX-XX веков // История и культура традиционной Японии. Вып. 9 (Orientalia et classica. LXV). М.; СПб., 2016. С. 323-333.

12 Japanese Color Woodblock Print "Captain Higuchi" by Mizuno Toshikata, 1895 [Электронный ресурс] // The Lavenberg Collection of Japanese Prints. URL: http://www.myjapanesehanga.com/home/artists/mizuno-toshikata-1866-1908-/ captain-higuchi (дата обращения: 15.06.17).