Научная статья на тему 'ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ЖИТИЯ АВРААМИЯ СМОЛЕНСКОГО'

ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ЖИТИЯ АВРААМИЯ СМОЛЕНСКОГО Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
292
59
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
АВРААМИЙ / ЕФРЕМ / ЖИТИЕ / ЭНКОМИЙ / АПОЛОГИЯ

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Шаикин А. А.

В статье выясняется сложная жанровая специфика, определяемая характером замысла агиографического текста Ефрема, созданного в Смоленске в первой половине XIII века.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

GENRE CHARACTERISTICS IN THE LIFE OF ABRAHAM OF SMOLENSK

The article reveals the complex genre specificity, determined by the nature of the intention of the hagiographic text of Ephrem created in Smolensk in the first half of the 13th century.

Текст научной работы на тему «ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ЖИТИЯ АВРААМИЯ СМОЛЕНСКОГО»

10.01.01 - РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ), 10.01.03 - ЛИТЕРАТУРА НАРОДОВ СТРАН ЗАРУБЕЖЬЯ (С УКАЗАНИЕМ КОНКРЕТНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ) (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ) 10.01.01 - RUSSIAN LITERATURE (PHILOLOGICAL SCIENCES), 10.01.03 - LITERATURE OF THE PEOPLES OF FOREIGN COUNTRIES (WITH INDICATION OF SPECIFIC LITERATURE) (PHILOLOGICAL SCIENCES)

УДК 821.161.1-97:82'04

UDC 821.161.1-97:82'04

ШАИКИН А.А.

доктор филологических наук, профессор, кафедра истории русской литературы XI-XIX веков, Орловский государственный университет им. И.С. Тургенева E-mail: [email protected]

SHAIKIN A.A.

Doctor of Philology, Professor, Department of History of Russian Literature of XI-XIX centuries, Orel State University

E-mail: [email protected]

ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ЖИТИЯ АВРААМИЯ СМОЛЕНСКОГО GENRE CHARACTERISTICS IN THE LIFE OF ABRAHAM OF SMOLENSK

В статье выясняется сложная жанровая специфика, определяемая характером замысла агиографического текста Ефрема, созданного в Смоленске в первой половине XIII века.

Ключевые слова: Авраамий, Ефрем, житие, энкомий, апология.

The article reveals the complex genre specificity, determined by the nature of the intention of the hagiographie text of Ephrem created in Smolensk in the first half of the 13th century.

Keywords: Abraham, Ephrem, life, encomium, apologia.

Житие Авраамия Смоленского, созданное Ефремом [3], не поддается какому-либо однозначному жанровому определению. Конечно, это житие-биос, поскольку охвачена вся жизнь святого, но отнести его к преподоб-нической разновидности не получится: о детстве и юности рассказано слишком бегло и общо, а в изображение монашеской жизни превалирует угол зрения, фиксирующий конфликты и преследования героя. В то же время в тексте немало отступлений, фигур, уподоблений, как бы уводящих от фабулы «жития» Авраамия. Это заставляет исследователей искать в агиографической традиции формы, уточняющие жанровую природу текста Ефрема. Были указаны черты, сближающие его с энкомием (похвальным словом). «Энкомий ... гораздо более литерату-рен и публицистичен, чем жанр жития. В византийской традиции он мог выступать как самостоятельно, так и вместе с биографией святого. ... Для энкомия свойственно отсутствие описания многочисленных чудес, а также различные по содержанию авторские отступления, с риторическими обращениями к читателю, дидактическими поучениями, с краткими и развернутыми сопоставлениями с другими святыми» [18, с. 21]. Можно добавить, что, как и энкомий, текст Ефрема связан с празднованием дня успения святого, внимание сосредоточено не столько на биографических фактах, сколько на проблематике нравственного и мировоззренческого характера. Однако энкомий - это именно похвала святому, а Ефрем во многих случаях озабочен не только похвалой, но и оправданием своего героя. Для этого существовал особый жанр - апология, защитительная речь - жанр, также восходящий к античной традиции, но вполне освоенный христианской словесностью [20]. Энкомий и апология нередко сочетались в пределах одного текста.

Ефрем хорошо знал Житие св. Иоанна Златоуста1, в основе которого лежали иные тексты, в том числе и сочетающие оба указанных жанра. Прежде всего, к ним надо отнести Диалог Палладия, епископа Еленопольского, с Феодором, римским диаконом, повествующий о житии

блаженного Иоанна, епископа Константинопольского, Златоуста [21], и текст Псевдо-Мартирия Антиохийского, назвавшего свое произведение Житием во святых отца нашего, архиепископа Константинопольского, Иоанна Златоуста [22], но в действительности являющегося не столько житием, сколько откровенно риторическим произведением, сочетающим энкомий и апологию. Энкомий, как отмечалось, обычно привязан к дню памяти святого, об этом же говорит и Ефрем: его рассказ о «житьи блаженаго Аврамиа, бывшаго игумена монастыря сего» актуализирован тем, что «его же день успениа нынЬ празднующи память чтемъ» [3, с. 30].

В сведениях о родителях святого текст Ефрема краток и, так сказать, топосен, но рассказ о рождении Авраамия Смоленского Ефрем сопровождает особым нарративом о сне некоей монахини, в котором многие святители омывают родившегося отрока, а некая жена, «пресвЬтла си-яющи» (т. е. сама Богородица), принимает младенца и облачает «светлою оною ризою яко свЬтомъ одеже» [3, с. 32]2. Примечательно, что именно здесь выясняется, что и роженицу зовут Мария. Такого рода отступления от фабулы характерны и для энкомия, и для апология, цель которых не столько событийное повествование, сколько рефлексии по поводу происходящего. При этом вот что характерно: сцена, открывшаяся инокине, только ей и доступна, Мария узнает о происшедшем из ее рассказа. Еще более отстранен от происходящего с ним в «горнем плане» Иоанн Златоуст. В начале сознательной жизни его посещают святые апостолы Иоанн и Петр, благословляя его на дальнейшее служение и предвещая многие бедствия и скорби. Однако, как и в смоленском житии, чудесное явление открыто не самому его участнику, а некоему третьему лицу, в данном случае прозорливому старцу Исихию, наблюдающему встречу Иоанна с апостолами. Сам же Иоанн как бы ничего об этой встрече не знает, и Исихий запрещает рассказывать о ней, дабы они не лишились общения с таким великим угодником Божиим [5, с. 919 - 922]. Ефрем использует тот же прием, который

© Шайкин А.А. © Шайкин А.А.

имел место в Житии Иоанна Златоуста, хотя прием этот имеет, вероятно, общеагиографический характер3.

Путь вошедшего в возраст Авраамия в его самосознании определен Христом: «И аще кто не възметь креста своего, не поидеть въслЬдъ мене, нЬсть мнЬ подобенъ» (Мф. 10, 38) [3, с. 34]. Раздача имения, отказ от земных благ, прежде всего, от «свЬтлыхъ ризъ» - уже следствие такого выбора пути. Авраамий, по Ефрему, пошел даже далее обычного аскетизма: «хожааше яко единъ отъ ни-щихъ, и на уродство ся преложь» [3, с. 34]. Подвиг юродства - свидетельство исключительности.

Вставшему на путь, ведущий к Богу, естественно стремиться посетить места, где Спаситель смертную страсть принял и где обретались великие святые отцы - равный ангелам Антоний, его ученик Иларион, Евфимий-чудотворец, блаженный Савва и сподвижник Саввы, основатель монашества Феодосий. Стремился попасть туда и Феодосий Печерский, но если Феодосий мыслил это как физическое перемещение (первое бегство из дома матушки), то Авраамию достаточно проникать туда сознанием: «мыслью въспоминая святаго града Иерусалима и гробъ Господень» [3, с. 34]. Деепричастие «въспоминая» свидетельствует, что душа Авраамия уже знает эти места, ему надо только «вспомнить».

Герой жития любит чтение, но обычно об этом говорится в общем плане. Так, Аврамий Затворник «бо-жественыхъ писанш сладко послушаше и поучашеся в нихъ» [4, с. 1997]. Для Авраамия книги становятся жизненным руководством, вплоть до перемены гардероба: «Богодухновеныя же книгы и святыхъ жи-тиа почитая, и како бы ихъ житиа и труды, и подвигъ въсприяти, измЬнися свЬтлыхъ ризъ и в худыя ся обле-че...» [3, с. 34]. Ефрем перечисляет излюбленных авторов Авраамия: «Изъ всЬхъ любя часто почитати учение преподобнаго ЕфрЬма (Ефрема Сирина. - А. Ш.) и вели-каго вселеныя учителя Иоанна Златоустаго, и Феодосия Печерьскаго, бывшаго архимандрита всеа Руси. И вся же святыхъ богодухновенныхъ книгъ житиа ихъ и словеса проходя и внимая, почиташе день и нощь» [3, с. 34]. Такой читатель, кормимый «словомъ Божиимъ» характеризуется топосом пчелы: «яко дЬлолюбивая пчела, вся цвЬты облЬтающи и сладкую собЬ пищу приносящи и готовящи»4. Но Авраамий не просто читал - из прочитанного он составлял новые сборники: «вся отъ всЬх избирая и списая ово своею рукою, ово многыми писци» [3, с. 34]. Вскоре в дискурсе Ефрема «пчела» обращается в «пастуха», т. е. Авраамий не только собирал мудрость книжную, но и тут же наделял ею свою паству: «яко же пастухъ добрый, вся свЬдый паствы и когда на коей пажити ему пасти стадо». Этот «добрый пастух» противопоставляется «невежам», не умеющим заботиться о своих овцах: «не яко же невЬжа, невЬдый паствы, да ово-гда гладомъ, иногда же по горамъ разыдуться, блудяще, а инии отъ звЬрей снЬдени будуть». И чтобы не оставалось сомнений, кто эти невежды, Ефрем прямо их называет: «Тако всЬмъ есть вЬдомо невЬжамъ, взимающимъ санъ священьства» [3, с. 34]. Это уже прямой выпад против монастырской братии, с которой у книголюбивого монаха начали осложняться отношения (немало книжных упоминаний встретим и в дальнейшим развитии текста Ефрема).

Но апология учителя на этом не останавливается. Ефрема привлекают и иные сравнения. Теперь Авраамий

уже не пчела и не пастух, а «хитрии кормници», умеющий вести свой корабль. И опять Ефрем увлекается в немалое отступление о кормчем, избегающим противного ветра и бурь морских, не допускающим «потопления» и достигающим нужного города. Кормчий в длящемся отступлении сменяется просто путником, умеющим найти верный путь, свободный от разбойников, и успешно добраться до места. Такого рода отступления от фабулы, по большей части риторического характера, действительно, более характерны для энкомия и апология5, нежели для собственно жития.

Намеченная в этих отступлениях тема противостояния героя неким враждебным силам, стремящимся его погубить (конечно, в действительности это вышеназванные «невЬжы, взимающие санъ священьства»), вступает в явное противоречие с фабульной констатацией идиллической гармонии между его героем и монастырским окружением: «самому игумену, зрящу добраго житья, радоватися, и всей братьи славити Бога, и мноземъ отъ мира притекати отъ него утешение приимати отъ святыхъ книгъ» [3, с. 36]. Более того, игумен, который сам был настолько «хитръ Божественымъ книгамъ», что никто не смел «предъ нимъ отъ книгъ глаголати», видя книжные устремления инока, «принуди же блаженаго Авраамиа прияти священическый санъ» и вскоре произвел его в иереи [3, с. 36]. Семантика отступлений опережала фабулу, но теперь фабула догоняет отступления. Не заботясь о логической последовательности и как бы не замечая вопиющего противоречия, Ефрем внутри этой монастырской идиллии сообщает о глубоком разладе между его героем и всем монастырем: «Нищету же и наготу, и укорениа же отъ диявола, и тугу, и искушение отъ игумена и отъ всее братьи, и от рабъ - кто можеть исповЬдати?». И чтобы не было сомнений агиограф прибегает к прямой речи героя: «Яко же ему самому глаголати: "Быхъ 5 лЬтъ искушениа терьпя, поносимъ, бесчествуемъ, яко злодЬй"» [3, с. 36].

В повествовании Ефрема две противоположные силы действуют в одном направлении: дьявол прогнал Авраамия из монастыря в Селище, но оказывается это согласуется с высшей волей: «Богу хотящу, яко «нЬсть лЬпо свЬтилнику во тмЬ сияти и укрытися граду, выше горы сущу»6. Ефрему надо обосновать необходимость перехода своего героя в городской монастырь в Смоленске, где Авраамия могли слушать и поучаться от него больше людей. В этой связи он вспоминает ситуацию, связанную с Иоанном Златоустом, хотевшим уединиться в «пустыне», но одолевший святого по Высшей воле недуг вынудил его вернуться в город с тем, чтобы больше людей могли спастись его проповедями. Коренное различие состоит в том, что Иоанна Божий промысел возвращает в город, а возвращение в Смоленск Авраамия «бысть отъ дияволя научениа» [3, с. 38]. Не ясно, замечал ли автор-Ефрем эту активную роль дьявола в судьбе своего героя?

Для энкомия и апология свойственны отсылки к авторитетам. Если в характеристике проповеднической манеры отсылка к Златоусту имеет имплицитный характер, то увлеченность Авраамия эсхатологической темой прямо отсылает к имени знаменитого предшественника, и не только к нему: «яко же великый Иоанъ Златаустъ учитъ, чемеритъ день (день Страшного суда - А. Ш.) поминаеть, и самъ Господь, и вси святии его се проповЬдають» [3, с. 40]. И это не абстрактное напоминание о Страшном суде - «чемеритъ день» был изображен на иконе, напи-

10.01.01 - РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ), 10.01.03 - ЛИТЕРАТУРА НАРОДОВ СТРАН ЗАРУБЕЖЬЯ (С УКАЗАНИЕМ КОНКРЕТНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ) (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ) 10.01.01 - RUSSIAN LITERATURE (PHILOLOGICAL SCIENCES), 10.01.03 - LITERATURE OF THE PEOPLES OF FOREIGN COUNTRIES (WITH INDICATION OF SPECIFIC LITERATURE) (PHILOLOGICAL SCIENCES)

санной Авраамием. Ефрем дает ее описание: «и рЬка огнена предъ судищемъ течеть, и книгы разгыбаются, и Судии сЬде, и дЬла открыются всЬхъ»; вечной муки даже сам сатана «боится и трепещеть» [3, с. 40]. Рассказ об иконах - очередное отступление от фабулы жития, но, вот, кажется, Ефрем вернулся если не к событийной, то к бытийственной стороне жизни своего героя. Сообщая об отказе Авраамия посещать пиры, задаваемые знатными горожанами, Ефрем не просто упоминает об этом, он мотивирует отказ Авраамия: «многыхъ ради зазира-ний, яже бывають отъ мЬста избирающихъ, и инЬхъ ради многыхъ, яже бывають оть многаго ради пьяньства» [3, с. 40]. Бытовой ригоризм служит, во всяком случае, по законам метонимии, мотивации изображения аскетической внешности героя: «Образъ же блаженаго и тЬло удручено бяше, и кости его, и състави яко мощи исщести, и свЬтлость лица его блЬдъ имуще оть великаго труда и вьздержания, и бдЬния...». Описание, так сказать, обыденной внешности дополняется образом священника в действии: «Егда устраяшеся вь священчьскый сань, образъ же и подобье на Великого Василья черну браду таку имЬя, плешиву развЬ имЬя главу» [3, с. 40]. Ефрем отдает отчет в нестандартности созданного портрета и спешит извиниться перед читателем: «Но не зазрите ми, братье, моей грубости»; уверяет в достоверности своего изображения святого: «не лжа бо си глаголю или какою хытро-стью, или мудростью» и, наконец, объясняет, что создает он этот портрет «многыхъ ради, иже его не видЬша и не слышаша» [3, с. 40]. Кажется, это один из первых некли-шированных портретов в русской словесности.

В этом месте повествования Ефрема проходит некий шов. Упоминание о «рабе ленивом», мотивирующее труд агиографа, обычно помещается либо в начале, либо в конце повествования; финальной выглядит и благодарность Господу, давшего «сию благодать и помощъ граду Смоленьску, блаженаго Авраамья» [3, с. 40]. Здесь же агиограф заново обращается к читателям с просьбой о молитвенной помощи, дабы «конець свершити» начатому повествованию7. Но до конца еще далеко; еще не рассказано основное, ради чего и создавался этот текст.

Вторая - и, на наш взгляд, основная - часть текста Ефрема начинается с явления сатаны. Если в Селище дьявол косвенно, через монастырскую братию, допекал святого, то теперь он предстал пред Авраамием непосредственно. Смоленский сатана не похож на нечисть в виде языческих скоморохов, стращающих Феодосия Печерского; может быть, нечто общее есть с персонажем, прокатывающимся по келье Аврамия Затворника8. Сатана являлся Авраамию Смоленскому и днем, и ночью, в последнем случае так освещал келью, что не могли спать и прочие монахи; меняя размеры, бес возвышался до потолка и даже сбрасывал Авраамия с постели; утомивши святого ночью, не оставлял его и днем, являясь то в своем облике, то «въ жены бестудныя прЬображающеся». Последняя ситуация напомнила Ефрему происходившее с Антонием Великим, но Тот, Кто некогда укрепил Антония9, и «сему блаженому свою благодать и силу по-давааше и избавляше» [3, с. 42].

Неспособный одолеть святого, так сказать, один на один, сатана прибегает к уже испытанному способу: воздвигает на святого жителей Смоленска. Только что чуть не весь город ходил слушать проповеди Авраамия, а теперь все восстали на святого: «начаша овии клеветати

епископу, инии же хулити и досажати, ови еретика на-рицати, а инии глаголаху на нь — глубинныя книгы по-читаеть». Тут же и обвинения в распутстве: «къ женамъ прикладающе», и даже с намеком на педофилию: «Уже наши дЬти вся обратилъ10 есть». Обвинением выглядит даже то, чем надлежало бы гордиться: «друзии же про-рокомъ нарицающе» [3, с. 42]. Нечистый с горожанами поработал добросовестно: «никто же аще бы не глаголя на блаженаго Авраамиа въ граде», т. е. не было ни одного в городе, кто бы не восстал на святого. Нечто подобное происходило раньше и в монастыре в Селище.

Тотальность осуждения Авраамия Ефрем передает настойчиво: «Събраша же ся вси от мала и до велика весь градъ на нь»; люди требовали зрелищной казни святого: «инии глаголють заточити, а инии къ стЬнЬ ту пригвоздити и зажещи, а друзии потопити» [3, с. 42]. Демонстративно зрелищно Авраамия тащат на судилище: «яко злодЬа» святого «влачяху» по улицам города; высыпавшие из домов люди «овии ругахуся ему, инии же насмихаахуся ему и бесчинная словеса кыдаю-ще». Ефрем настойчиво отмечает тотальность поругания: «весь градъ и по торгу, и по улицамъ — вездЬ полна народа, и мужи же, глаголю, и жены, и дЬти» [3, с. 42]. Влачимого по улицам города святого Ефрем сравнивает с птицей, оказавшейся в руках птицеловов: «Блаженый же 6Ь яко птица ятъ руками». Описываемые сцены Ефрем наблюдает лично и свидетельствует: «позоръ тяжекъ вид^ти» [3, с. 42]. Тем самым автор становится актором.

Происходящее в Смоленске в сознании героя (и, конечно, солидарного с ним автора) отсылает к финалу евангельской истории Иисуса Христа: влекомый по улицам Авраамий, «в собЬ въспоминая страсть Господа нашего Исуса Христа, яко вся си претерпЬ нашего ради спасениа» 11. Евангельская история Христа, матричная в коллективном сознании, является универсальным пре-текстом судьбы святого. Как при Господе сатана проник в сердце иудеям, и они надругались Христом, учинив суд над Ним, так и теперь сатана изгнал Авраамия из прежнего монастыря и воздвиг жителей Смоленска на святого. Как прежде иудеи по отношению к Христу, так и ныне жители Смоленска по отношению к Авраамию начали клеветать на святого, хулить, называть еретиком и обвинять в чтении «глубинных книг». Как прежде, те, кто шел за Христом, начали кричать «распни его», так и теперь те, кто нескончаемым потоком шли слушать Авраамия, стали требовать «заточити», «къ стЬнЬ ту пригвоздити и зажещи», «потопити» святого. Иудеи оскорбляли Христа, влекомого по улицам Иерусалима, так и смоляне «ругахуся», «насмихаахуся», «бесчинная словеса кыдаю-ще» святому, которого «яко злодЬа влачяху» по улицам города [3, с. 42]. Авраамий воссылает молитву Христу, и Тот, кого вели по улицам Иерусалима, не оставил пору-гаемого на улицах Смоленска.

Голос Всевышнего обращается к священнику Луке Прусину: «се возводять блаженнаго моего угодника на снемъ съ двЬма ученикома, истязати хотять, ты же о немь никако же съблазнися» [3, с. 44]12. Вдохновленный вышним словом, Лука решается обратиться к судьям Авраамия, напоминая им о давнем неправедном суде и возмездии, постигшем неправедных судей. Имя Иоанна Златоуста в словах Луки еще явно не звучит, хотя в словах «хотЬша бес правды убити и» он подразумевается. Явно имя Златоуста появляется в словах епископа

Игнатия, которого привел в смущение иерей Лазарь, выполняющий, в свою очередь, Вышнюю волю. Лазарь предвещает, что «граду сему», т. е. Смоленску, будет епитимия великая, если они не раскаются в расправе над Авраамием 13. Наказание целого города - архетипи-ческое событие, о чем уже напомнил Лука Прусин и о чем Ефрем еще расскажет ниже. Пока же, хотя игумены и священники готовы были «жива его пожрети» [3, с. 44], приговор ограничился ссылкой Авраамия в тот же монастырь в Селище, в котором начиналась его монашеская деятельность и из которого он самовольно ушел.

Подробный пересказ наказаний, постигших гонителей Иоанна [5, с. 1120 - 1121], позволяет Ефрему обобщенно обозначить кары, постигшие судей Авраамия. Но если в Житии Златоуста кары тех, кто неправедно судил его, происходят уже после кончины святого, то в Смоленске аналогичные кары настигают судей Авраамия при его жизни: «Скоро на сихъ бысть, да овии отъ игу-менъ, инии же отъ поповъ напрасную смерть приимаху»; те же из хулителей, кто не усердствовал в обличениях и лишь «въ сонме на блаженнаго тужааху», теперь «при-падааху ему на ногу, прощениа просяще, а не бывше на сонме радоваахуся» [3, с. 48].

Чтобы представить, понять и оценить «факты» своей современности агиографу надо увидеть их в связях с «фактами» уже сбывшимися и являющимися надежной мерой современным. Общий смысл судьбы Авраамия прочитывается через судьбу Иоанна Златоуста14, но своими конкретными чертами творимое над Авраамием вызывает у Ефрема воспоминание о «святце» его героя - Аврамии Затворнике. То, как Авраамия волокли на судилище по улицам Смоленска и глумились над ним, отсылает не только ко Христу, но и к герою Ефрема Сирина: того Аврамия, «яко каменя бездушна», жители селения, которых он стремился приобщить к вере христовой, волокли веревками за шею вон из «веси», избивая «дрекольми» [4, с. 2001]. Поэтому вслед за упоминанием Златоуста, Ефрем отсылает и к тезоименному патрону своего героя: «Сего же ради блаженый имя на-реклъ себе, своего святьца подражая, яко же бо и онъ, подражая, много пострадалъ отъ оноя веси и за ня мо-ляся Богу обращая вся къ Богу и спасая, блаженый же терпя ихъ запрещение» [3, с. 46; курсив наш - А. Ш.]. Слово «запрещение» означает здесь изоляцию Аврамия Затворника, «запрещению» был подвергнут и Авраамий Смоленский: власти даже стражу («мечников») выставили на путях к монастырю в Селищах, дабы пресечь паломничество к Авраамию. Аврамия Затворника третировали язычники, Авраамия Смоленского - собратья по вере. Язычники, приведенные Аврамием Затворником к истинной вере, уже более не огорчали его, а те же, кто был наставлен смоленским Авраамием, «обратишася на своя дела злыхъ гр'Ьхъ» [3, с. 44].

В «Повести временных лет» под 1068 г. есть текст, условно именуемый Поучение о казнях Божиих и связываемый с именем Печерского игумена Феодосия [15, с. 458; 12, с. 397 - 398; 2, с. 512]. Мотивы этого Поучения (Слова) присутствуют в летописных статьях: 1092, 1093, 1110 гг. и др. Ефрем Смоленский, сообщающий, что тексты «игумена всея Руси» входили в круг чтения Авраамия, мог быть знаком с текстом самого Феодосия или с его использованиями в летописном тексте. Имеем в виду следующий фрагмент текста Жития: «Богу же

хотящу всЬмъ спастися, овогда же человеколюбие свое и милость являеть, овогда же казня, беда дая: глады, смерть, бездождье, сушу, туча тяжкыя, поганыхъ нахож-дениа, градъ пленение и вся, яже на ны отъ Бога прихо-дятъ. И теми обращая и приводя к собе, да не бо есмы безъ греха, а терпяще сихъ, рассудимъ, помянемъ, колико злыхъ яже сътворихомъ и забытью предахомъ, в нощи же и въ день съгрЪшающе» [3, с. 46]15. В этом месте Ефрем, на наш взгляд, подходит к центральному заданию своего текста, который из жития становится открытой апологией, защитительным словом.

Рассуждение о «нашей» греховности подводит агио-графа к вопросу о греховности священнослужителя, при этом его позиция заостряется и, вероятно, индивидуализируется. Набирая аргументы против тех, кто берется судить духовных лиц, Ефрем дает следующий текст: «... слыша-сте Господа, глаголюща: «Святителя моя, и черноризца, и ерЪа честьно имейте и не осужайте ихъ» [3, с. 46]. По свидетельству авторитетных экспертов, в Библии таких слов нет [17, с. 9]. Следом идут достоверные цитаты из Матфея, ап. Павла, но таких именно слов Господа не находится. Следовательно, данное место - либо искажение текста Ефрема переписчиками (к такой позиции склонны эксперты), либо обращение к иным, не библейским текстам, либо - вольное творчество самого Ефрема. Ефрем, между прочим, оставаясь в рамках привычного средневекового «мы», тем не менее уже явный индивидуалист: «Тем же внимай мы кождо себе: кождо за ся въздати имать слово въ день суда» [3, с. 46]. Готовый держать ответственность за свое слово - не волен ли он поделиться им с самим Словом? Такое предположение находит поддержку в тексте Ефрема. Немного ниже мысль, приписанную Богу, Ефрем высказывает от себя: «Да аще мы на ся възмемъ инехъ осужати, изгонити въ правду или бес правды, то уже отняли есмы отъ Бога и отдали есмы оному противному, рекше диаволу, Божий корабль» (с. 48). Тем самым Ефрем отвергает любой человеческий суд над иереями, правый или неправый; такой суд, считает он, означает передачу инициативы диаволу. Немного ниже, говоря о порочности человеческого суда, Ефрем еще раз прибегает к словам Господа, взятым опять же не из Библии: «Человеци взяша судъ мой, уже бо ихъ судиша, азъ имъ не сужду» 16.

О порочности человеческого суда над святителями, по мысли Ефрема, свидетельствуют и прецеденты. В Иерусалиме изгнали патриарха Илью, и жители города, радовавшиеся изгнанию, оказались обречены на пятилетний голод - не то ли ожидает жителей Смоленска?, как бы вопрошает Ефрем текстом Жития о Савве Освященном. Царь Анастасий, изгнавший Илью, был поражен молнией из облака, которое явилось только над палатой царевой [3, с. 46 - 48]17. Хотя княжеская власть Смоленска устранилась от суда над Авраамием, но и не воспрепятствовала ему, да к тому же и стражу, перекрывшую подступы к Авраамию в Селищенском монастыре, выставила - так что молния и смоленского князя может настигнуть. Рассуждение об опасности человеческих попыток судить деяния святых Ефрем находит в «Повести некоего отца духовна къ сыну духовну»18 (отметим, что опять появляется любимая Ефремом «морская тема»: «корабль есмы мы, кормникъ же Богъ, всего мира направляя и спасая своими присными рабы, реку же пророкы и апостолы, святителя и вся учителя Божиа, дажде и до скончаниа веку сему» [3, с. 48]. Прецеденты наказаний

10.01.01 - РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ), 10.01.03 - ЛИТЕРАТУРА НАРОДОВ СТРАН ЗАРУБЕЖЬЯ (С УКАЗАНИЕМ КОНКРЕТНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ) (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ) 10.01.01 - RUSSIAN LITERATURE (PHILOLOGICAL SCIENCES), 10.01.03 - LITERATURE OF THE PEOPLES OF FOREIGN COUNTRIES (WITH INDICATION OF SPECIFIC LITERATURE) (PHILOLOGICAL SCIENCES)

тех, кто дерзал судить «присных рабов» Господа, Ефрем приводит по «Златой цепи» 19: люди, по наущению дьявола осудившие некоего преподобного, хотя впоследствии покаялись перед ним и были им прощены, тем не менее подверглись суровому наказанию: «овии възбеснЪша, ови въ различныя впадоша беды греха ради» [3, с. 48]. Ефрем настойчиво проводит мысль: никто из людей не вправе судить апостолов, пророков, святителей, сам Господь их оберегает: «Азъ есмь с вами, никто же на вы» [3, с. 50]20. Таким образом, на ряде примеров Ефрем, по слову игумена Хрисанфа, показывает, «как Божий Суд, невидимый, но справедливый, через подвиг святого возвышается над судом человеческим» [19, с. 40].

После этих сентенций Ефрем возвращается к актуальному событийному ряду. Смоленскую землю охватила засуха: «иссыхати земли и садомъ, и нивамъ, и всему плоду земленому», причем прежде, по свидетельству автора, такого не бывало. Епископ Игнатий организует крестные ходы, но «не бысть дождя на землю» (с. 50). Автор-Ефрем уверен, что засуха наступила по Божьему промыслу, ибо Господь хотел «блаженаго Араамиа обья-вити». Когда некий священник предположил, что бездо-ждие может быть наказанием Господним за запрещение Авраамию вести литургию, епископ Игнатий тотчас же послал за опальным иноком и, проведя собственное расследование, убедился, что «яко все лжа и оглаголание по зависти и злобе диаволи бысть» [3, с. 50]. Теперь уже епископ просит благословения Авраамия для себя, а также просит благословить весь град и простить тех, кто послушал «лживыхъ клеветникъ и оглагольникъ». Игнатий поручает Авраамию молить Бога о всех людях смоленских и, главное, о дожде - вымолить «богатно дождь свой на земьлю» [3, с. 50]. Преодолевая смущение, Авраамий, в свою очередь, просит епископа помолиться о «святемъ стаде словесныхъ овець» [3, с. 50], и, выйдя из храма, выполняет просьбу святителя, и благодатный дождь пролился на Смоленск так скоро, что Авраамий не успел еще дойти до своей кельи.

Вступление Авраамия в монастырь, в котором епископ Игнатий предложил игуменствовать Авраамию, Ефрем стремится увидеть сквозь события Печерского монастыря. Световое явление, сопровождающие выбор места для новой Богородичной церкви Феодосием, в иной форме имеет место и в повествовании об Авраамии. Свет извне перемещается внутрь персонажа: Авраамий впервые входит во врата монастырские, и «св'Ьтъ восия ему въ сердци отъ Бога21 и с радостью просвещая душю его и помыслъ» [3, с. 54]. Ефрем усматривает в этом прямую параллель с «лестницей Иакова» (Быт. 28, 12): как там, так и здесь, осуществляется присутствие Господа «на семь месте» [3, с. 54]22. Свет и пролившийся раньше дождь сопрягаются Ефремом с псалмом Давыда (Пс. 65, 12), сулящим после прохождение через огонь и воду покой. Тем самым реализуется мотив, заявленный в заглавии: «просвЬгившагося въ терпЪньи мнозе» - инициальное проявляется в финальном.

Финальная часть Жития имеет свой заголовок «А се конець блаженаго и преподобнаго отца нашего Авраамиа и похвала граду сему, и заступление пречистЬй Богородици приснод'Ьв'Ь, и похвала». Похвала граду и Богородицы будут иметь место, но «конець блаженаго» (в смысле конца рассказа о блаженном) выливается в пространное авторское самобичевание, становящееся важнейшим элемен-

том, завершающим похвалу-апологию святого. Строится эта апология на контрасте противопоставления авторской многогрешности святой безупречности Авраамия. Форма такого противопоставления могла быть подсказана Ефрему его сирийским тезкой. Ефрем Сирин тоже противопоставляет себя, правда, не одному, а как бы всем своим героям, святым отцам: они «отрешились совсем отъ земныхъ дЬлъ и любовж> соединились съ Богомъ», тогда как он - «не приготованъ есмь и не прилЪженъ к подвигомъ» [4, с. 2023 и прим. 5 и 6]. Ефрем Сирин скорбит, что застигла его «зима бесконечная», а он «нагъ есмь и не готовъ жипемъ». Более всего Сирин сокрушается о собственной непоследовательности: «дивлю же ся, лю-бимици, како по вся дни согрешаю и по вся дни каюся, заутра же глумлюся». Эту тему сирийский автор детализирует: «въ один часъ строю, въ другой разрушаю; вече-ромъ говорю: завтра покаюсь; а когда настанетъ утро, мною овладЪваетъ леность, я отступаю назадъ и теряю день», в поддень откладываю на ночь, но «приспЪвъши же нощи, сномъ одерьжимъ есмь» [4, с. 2023 и прим. 8]. И нет сил преодолеть это бесполезное существование: «Господь мой приближился есть во шествiе, и се трепе-щеть сердце мое, и плачюся дни лености моея, не имы, что отвЪщати ему» [4, с. 2024]23.

Примерно то же и так же говорит о себе и смоленский Ефрем: «Азъ же грешный и недостойный ЕфрЪмъ и в лености мнозе пребывая (...) и празденъ, и пустъ бывъ всЪхъ благыхъ делъ (...), именемъ черноризець нарицаю-ся, делы же злыми далече его отстою». Ефрем разоблачает себя, как инока: «А како нарекуся, абы последний нарещися не могу, дела бо злая, яже сдеяхъ, обличають мя и стужають...». Ефрем считает себя «последним» среди учеников блаженного, ибо «ни по малу быхъ последуя житию, терпению, смирению, любви и молитве и всехъ его благыхъ нравовъ и обычай» [3, с. 58]. Но такого рода монологические саморазоблачения не отвечают главной цели - прославлению святого, и Ефрем начинает выстраивать оппозиции (он // аз), в которых христианским совершенствам героя противостоят низменные качества автора.

Чрезмерность самообличений в этих оппозициях имеет, на наш взгляд, риторический характер, ср.: [9, с. 112]. Вряд ли монах Ефрем был таким гулякой-пьяницей, лентяем, болтуном, пустословом, гордецом, щеголем, лежебоком, неженкой, оскорбителем нищих и т. п. - приемом контраста Ефрем стремится высветить совершенства героя, и потому решительно жертвует собственной персоной. Не принимали всерьез эти самообличения, по всей вероятности, и в средние века - иначе Ефрема не смогли бы причислить к лику святых24; в последующей традиции автор и герой образовали как бы святую пару, они и на иконах могли изображаться вместе25.

Таким образом, особые задачи, стоящие перед автором повествования об Авраамии Смоленском, заставили его существенно переформатировать шаблоны преподобнического жития. Ефрем жертвует изображением биографической полноты преподобного, почти избегает описания чудес, совершаемых святым при жизни и совершающихся по его смерти (в сущности, есть только одно чудо - вызывание дождя), нет детализированного описания монастырской жизни подвижника ни в Селищах, ни в городском монастыре Честного Креста, ни в последнем своем Богородничном мона-

стыре (Положения Ризы Пресвятой Богородицы), где он игуменствовал. Есть только сведения о том, как преподобный стремился украсить храмы. Вместо этого в центре повествования Ефрема оказались сцены конфликтов святого с монастырским и церковным начальством и в особенности сцена суда над ним. Стремясь оправдать своего героя, Ефрем прибегает к жанровым возможностям апология, развивая мысль о неподсудности таких деятелей, как Авраамий. Они не подлежат земному суду, даже в лице высших церковных иерархов, у них только один судия - Господь. Авраамий в сущности противопоставлен всем иерархам, окружающим его; последние только тогда приобретают положительные коннотации, когда проникаются правотой Авраамия. Задача оправдания естественным образом сопряжена с восхвалением героя - отсюда обращение Ефрема к специфике жанра

энкомия. Рядом с именем Авраамия возникают прославленные имена Иоанна Златоуста, Аврамия Затворника, Саввы Осященного, Феодосия Печерского. В тексте Ефрема немало отступлений, фигур, уподоблений, как бы уводящих от фабулы «жития» Авраамия. В собирании знаний Авраамий уподобляется традиционной «пчеле», но он не только собиратель «меда знаний», но и «добрый пастух», наделяющий этими знаниями окружающих. Авраамий - «хитрый кормчий», умеющий вести свой корабль, он - воевода-полководец, способный победить неприятеля. Эти и иные новаторские черты, проанализированные выше, свидетельствует о том, что в Смоленске около середины XIII века было создано произведение, обновившее в силу специфических задач, стоящих перед смоленским агиографом, формы преподобнического жития жанровыми возможностями апология и энкомия.

Примечания

1. Очевидно, древнерусский перевод редакции, приписываемой Георгию, архиеп. Александрийскому; версия этого перевода доступна в: [5, с. 898 - 1131].

2. О возможных связях сна инокини с апокрифическим рассказом о рождении пророка Илии см.: [19, с. 31].

3. Так, Феодосий Печерский в «горнем плане» является находящемуся при смерти черноризцу Дамиану с утешением и предсказанием о будущей небесной жизни, но физический Феодосий не знает об этом [8, с. 398].

4. Ср., например, в Предисловии к Житию Евфимия Великого Кирилл Скифопольский говорит о своей писательской работе: «подражая трудолюбивой пчеле, собирающей со многих цветов необходимое для производства меда» [23]. С пчелой сравнивается и Антоний Великий, извлекающий «мед» из общения с подвижниками. См.: [6, с. 24]. На рубеже ХП-ХШ вв. «пчела» эта появится в Молении Даниила Заточника.

5. Особенно это характерно для упомянутого выше произведения Псевдо-Мартирия Антиохийского.

6. Евангельский текст здесь дан не точно, см.: [17, с. 9.]. Полагаем, что Ефрем, вольно пересказывая Евангелие, дает тексту нужную для его повествования форму: под «тьмой» имеется в виду селищенская удаленность героя от города.

7. М.В. Антонова квалифицирует этот фрагмент как лирическое отступление, причем единственное, в тексте Жития. См.: [1, с. 70].

8. Как позже у Авраамия Смоленского, сатана являлся его патрону огнем под ногами, блистанием ослепительным; когда блаженный молился ночью, сатана, держа топор, ломал его келью и, прорубив, кричал сильным голосом: «потьщитеся, друзи мои, потьщитеся! Скоро шедше, удавити и!». Сирийский сатана, пожалуй, изощреннее смоленского: он прикидывался господом богом и искусными словами пытался совратить Аврамия. Но блаженный распознавал лесть лукавого и именем настоящего Господа прогонял наваждение. См.: [4, с. 2006 - 2007].

9. «.. .диавол принимал ночью образ прекрасной женщины и всячески пытался возбудить в Антонии страсть. Своему рабу содействовал Господь ... «Не я., а благодать Божия, которая со мною» (1Кор 15, 10). См.: [6, с. 26].

10. В переводе «обратить» дано как «совратил» [3, с. 43].

11. События данного момента как бы предугадывались еще в монастыре святой Богородицы в Селище: Авраамий «мыслью въспоминая» о том, как Господь «страсть приятъ нашего ради спасениа» [3, 34].

12. Отметим такую подробность: Ефрем знает, что Лука услышал голос Всевышнего в 9 часов, стоя на молитве.

13. Блаженный Лазарь, по рассказу Ефрема, имел опыт, сходный с Авраамиевым: он также был вынужден оставить свою епархию из-за того, что «властели» отнимали чужое неправедно, обижали вдовиц и сирот и самые святые церкви. Но в Смоленске этот Лазарь стал видным священником, ибо после Игнатия возглавил епископию [3, с. 44 - 46].

14. Игумен Хрисанф хорошо сформулировал: «Сравнение со Златоустом - это вызов, осознанное противопоставление внутри церкви одного множеству, возмутителя спокойствия тем, кто доволен положением вещей» [19, с. 26].

15. Ср., например, следующие летописные фрагменты: под 1068 г.: «Наводить бо Богъ по гнЬву своему иноплеменьникы на землю, и тако скрушенымъ имъ въспомянутся къ Богу. ... Земли же согрешивши которЬй любо, казнить Богъ смертью, ли гладомъ, ли наведеньемъ поганыхъ, ли ведромъ, ли гусеницею, ли инЬми казньми, аще ли покаявшеся будемъ, в нем же ны Богъ велить житии ... град вместо дождя испуская или морозом плоды побивая и землю зноем томя, за наши злодеяния» [12, с. 112]; под 1092: «В си же времена мнози человеци умираху различными недугы ... Се же наведе на ны Богъ, веля нам имЬти покаянье и въстягнутися от грЪха, и от зависти и от прочихъ злыхъ дЪлъ неприязнинъ» [12, с. 141]; под 1093 г.: «Да нахожениемъ поганых и мучими ими Владыку познаемъ, Его же мы прогнЬвахом» [12, с. 146].

16. Источник этой цитаты находят в так называемом Древнем Патерике, см.: [17, с. 9]. Так что, вероятно, и первая цитата восходит к какому-то тексту, обращавшемуся в кругу Авраамия. Немного ниже Ефрем сходную мысль, выраженную словами апостола Павла, приписывает Спасителю: «Рече бо Спасъ: «Смущая васъ, тъй прииметь судъ, кто любо буди» [3, с. 48] (Ср. Гал. 5, 10: « .смущающий вас, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение»).

17. В Житии Саввы, на текст которого опирается Ефрем, эта ситуация представлена весьма картинно: «громъ и молниями о полатЪхъ бывшемъ, и царя Анастасия единого гоняшемь, и тужащу емоу и бЪгающу от мЪста на мЬсто, и постиже его на единомъ ложи гнЬвъ Божии, и повергъ, оумри, якоже внезаапноу обрЪстися мертву» [7, с. 518].

18. Об этой повести см.: [13, с. 61].

19. Об этом сборнике в древнерусской письменности см.: [10, с. 184 - 187]. См. также: [13, с. 60 - 61]; [16, с. 78].

10.01.01 - РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ), 10.01.03 - ЛИТЕРАТУРА НАРОДОВ СТРАН ЗАРУБЕЖЬЯ (С УКАЗАНИЕМ КОНКРЕТНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ) (ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ) 10.01.01 - RUSSIAN LITERATURE (PHILOLOGICAL SCIENCES), 10.01.03 - LITERATURE OF THE PEOPLES OF FOREIGN COUNTRIES (WITH INDICATION OF SPECIFIC LITERATURE) (PHILOLOGICAL SCIENCES)

20. «Дословно воспроизведен фрагмент кондака Вознесению Господню (глас 6): «.. .вопия любящим Тя: «Аз есмь с вами и никто же на вы». (См. также: Рим 8: 31). - [17, с. 10].

21. Подобное «осияние» имело место и в начале аскетического подвига Аврамия Затворника, преодолевающего навязанный ему родителями брак.

22. Развитие мотива «лестницы Иакова» в агиографии см.: [19, с. 28].

23. О самоуничижениях Ефрема Сирина в иных его произведениях см.: [16, с. 166 - 167, сноска 63].

24. Ефрем местно чтился в Смоленске; в службе, посвященной Авраамию, не только Авраамий, но и Ефрем именуется «Божественным». - См.: [11, с. 516].

25. См.: репродукция парной иконы XVII в.: [14, в начале текстов житий, перед с. 1].

Библиографический список

1. Антонова М.В. Специфика сюжетно-композиционного строения «Жития Авраамия Смоленского» // Ученые записки Орловского государственного университета, 2019, № 2, С. 68 - 71.

2. Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1 : XI-XII вв. СПб.: «Наука», 1997, 544 с.

3. Житие Авраамия Смоленского // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 5. XIII век. СПб.: «Наука». 1997. С. 30 - 64.

4. Житие Аврамия Затворника («...сказаше преподобнаго отца нашего ЕфрЪма Сирина о житш преподобнаго отца Авраамша затворника») // Великие минеи четьи, собранные всероссийским митрополитом Макарием. Октябрь, вып. 6. День 29. СПб., 1880 (сканирование «Аксион эстин», 2009), стлб. 1996-2024.

5. Житие Иоанна Златоуста (сказание «о житш святаго !оанна Златаустаго, архiепископа Коньстяньтина града») // Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским Митрополитом Макарием. Ноябрь, вып. 8. Дни 13-15. СПб., 1899 (репринт «Аксион эстин», СПб.. 2009). День 13, стлб. 898 - 1131.

6. Житие преподобного отца нашего Антония Великого // Избранные жития святых: III-IX вв. / Текст печатается по изданию: «Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского с дополнениями из Пролога». Кн. 1 - 12. М., Синодальная типография, 1902 - 1911. М.: «Молодая гвардия», 1992, с. 23 - 49.

7. Житие святого отца нашего и наставника пустынного Саввы Освященного // Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Декабрь, дни 1-5. Вып. 10. СПб., 1901 (Репринт «Аксион эстин», 2009), День 5, С. 444 - 551.

8. Житие Феодосия Печерского // Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. XI - XII века. СПб.: «Наука», 1997, С. 352 - 433.

9. Конявская Е.Л. К вопросу об особенностях «Жития Авраамия Смоленкого» // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2001 № 1 (3). С. 111 - 113.

10. КрутоваМ. С., НевзороваН.Н. Златая чепь // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. I: (XI - первая половина XIV в.) Санкт-Петербург: "Наука", 1987, С. 184-187.

11. Макарий (Булгаков). История русской церкви. Кн. 2. М.: Из-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995, 703 с.

12. Повесть временных лет. Ч. 2. Приложения / Статьи и комментарии Д. С. Лихачева. Под ред. чл.-корр. АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1950, 555 с.

13. Редков Н. Преподобный Авраамий Смоленский и его житие, составленное учеником его Ефремом. Смоленская старина, вып. 1, ч. 1, 1909, с. 422.

14. Розанов С.П. Жития преподобнаго Авраамия Смоленского и службы ему. - СПб., 1912 (репринт: Смоленск, 2014), 167 с.

15. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. I: (XI - первая половина XIV в.). Ответ. ред. Д. С. Лихачев. Л.: «Наука». 1987, 493 с.

16. Топоров В.Н. Преподобный Авраамий Смоленский // Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Том II. Три века христианства на Руси (XII - XIV вв.). - М.: Школа «Языки русской культуры», 1998, с. 49-202.

17. Хрисанф, игумен (Шадронов Я. A.), Павлова Л. В. «Темные места» авторских отступлений в Житии преподобного Авраамия Смоленского // Авраамиевская седмица: материалы II международной конференции. Вып. II, 18 - 22 сентября 2017 г., Смоленск: Свиток, 2018, с. 8 - 19.

18. Хрисанф, игумен (Шадронов Я. А.). Пророческая тема в Житии Авраамия Смоленского // Авраамиевская седмица [Текст]: материалы II международной конференции. Вып. II, 18 - 22 сентября 2017 г., Смоленск: Свиток, 2018, с. 20-33.

19. Хрисанф, игумен (Шадронов Я. А.). Сакральное и профанное в Житии Авраамия Смоленского // Авраамиевская седмица. Вып. 3. Материалы III международной научной конференции, Смоленск, 11-13 сентября 2018 год: Смоленск: «Свиток», 2019, С. 25 - 44.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

20. [Электронный ресурс]: URL: https://azbyka.ru/otechnik:/bogoslovie/rannehristianskie-apologety-2-4-vekov/#0_3.

21. [Электронный ресурс]: URL: https://azbyka.ru/otechnikЛoann_Zlatoust/drevnie-zhitija-svt-ioanna-zlatousta/1.

22. [Электронный ресурс]: URL: https://azbyka.ru/otechnikЛoann_Zlatoust/drevnie-zhitija-svt-ioanna-zlatousta/2

23. [Электронный ресурс]: URL: http://azbyka.ru/otechnik/KiriИ_Skifopolskij/zhitie-izhe-vo-svjatyh-ottsa-nashego-evfimija-velikogo /

References

1. AntonovaM.V. The Spedfidty of the Plot and Composition Stature in "The Life of Abraham of Smolensk" // Scientific Notes of Orel State University, 2019, № 2, Pp. 68-71.

2. The Library of Literature of Old Russia, Vol. 1, 11-12th сс., Saint Petersburg: "Nauka", 1997, 544 Pp.

3. The Life of Abraham Of Smolensk // The Library of Literature of Old Russia, Vol. 5, 13th century, Saint Petersburg: "Nauka", 1997, Pp. 30 - 64.

4. The Life of Abraham the Reduse (... The Tale by Our Venerable Father Ephrem the Syrian of the Life of the Venerable Father Abraham the Redusive) // The Great Menaion Reader Collerted by the Metropolitan of All Russia Makarius. Ortober, Issue 6. Day 29. Saint Petersburg, 1880 fanning by "Aksion Estin", Saint Petersburg, 2009), ralumns 1996-2024.

5. The Life of Saint John Chrysostom (the Tale "of the Life of Our Venerable Father John Chrysostom, the Archbishop of Constantinople") // The Great Menaion Reader Сollected by the Metropolitan of All Russia Makarius. November, Issue 8. Days 13-15. Saint Petersburg, 1880 (reprint by "Aksion Estin", Saint Petersburg, 2009). Day 13, ralumns 898-1131.

6. The Life of Our Venerable Father Antony the Great // Selerted Lives of the Saints: 3d-9th сс. / The text is printed a^ording to the publkation "The Lives of the Saints in the Russian language told a^ording to the guida^e of the Menaion Reader of Saint Dimitry of Rostov with additions from the Prologue". Books 1-12. Mosraw, Synodalnaya Tipografia, 1902-1911. Mosraw: "Molodaya Gvardiya", 1992, Pp. 23 - 49.

7. The Life of Our Holy Father and Spiritual Guide of the Wilderness Sabbas the Sanrtified // The Great Menaion Reader Collerted by the Metropolitan of All Russia Macarius, December, Issue 10, Days 1-5, Saint Petersburg, 1901 (reprint by "Aksion estin", 2009), Day 5, ralumns 444-551.

8. The Life of Theodosius of the Caves // The Library of Literature of Old Russia, Vol. I, 11th -12th сс., Saint Petersburg: "Nauka", 1997. Pp. 352 - 433.

9. Konyavskaya E.L. On the Question of Spedal Asperts of "The Life of Abraham of Smolensk"]. Drevniaia Rus', Voprosy medievistiki, 2001, № 1 (3), Pp. 111 - 113.

10. KrutovaM.S., NevzorovaN.N. The Golden Chain // Dirtionary of Bibliognosts and Book-learning of Old Russia, Issue 1, 11th - first half

of 14th cc., Saint Petersburg, "Nauka", 1987, Pp. 184 - 187.

11. Makarius (Bulgakov). The History of the Russian Church. Book 2, Moscow, Spaso-Preobrazhenskiy Valaamskiy Monastery Publishing House, 1995, 703 p.

12. The Tale of Bygone Years. Part 2. Appendix / Articles and comments by D. S. Likhachev. Edited by corresponding member of the Academy of Sciences of the USSR V.P. Adrianova-Peretz. Moscow; Leningrad: Publishing House of the Academy of Sciences of the USSR, 1950, 555 Pp.

13. RedkovN. Saint Abraham of Smolensk and His Life Compiled by His Disciple Ephrem, Smolenskaia starina, 1909, Issue 1, Part 1, 422 p.

14. RozanovS.P. The Lives of Saint Abraham of Smolensk and Services Devoted to Him. Saint Petersburg, 1912 (reprint: Smolensk, 2014), 167 Pp.

15. Dictionary of Bibliognosts and Book-learning of Old Russia, Vol. I: (11th- first half of the 14th cc.), executive editor D.S. Likhachev. Leningrad: "Nauka", 1987, 493 Pp.

16. Toporov V.N. Saint Abraham of Smolensk // Toporov V.N. Sainthood and Saints in the Russian Spiritual Culture. Vol. 2, Three Centuries of Christianity in Rus' (12th-14th cc.). Moscow: Shkola "Yazyki russkoi kul'tury", 1998, Pp. 49-202.

17. Chrysanthus, the Hegumen (Shadronov Ya. A.), Pavlova L. V. "Dark Spots" of Author's Excurses in Life of Saint Abraham of Smolensk". Avraamievskaia sedmitsa: materials of the II international scientific conference, Issue 2, Sept. 18 - 22, 2017, Smolensk: "Svitok", 2018, Pp. 8 - 19.

18. Chrysanthus, the Hegumen (Shadronov Ya. A.) "Prophetic Theme In the Life of Abraham of Smolensk // Avraamievskaia sedmitsa: materials of the II international scientific conference, Issue 2, Sept. 18 - 22, 2017, Smolensk: "Svitok", 2018, Pp. 20-33.

19. Chrysanthus, the Hegumen (Shadronov Ya. A.) Sacred and Profane In the Life of Abraham of Smolensk // Avraamievskaia sedmitsa: materials of the II international scientific conference, Issue 3, Sept. 11 - 13, 2018, Smolensk: "Svitok", 2019, Pp, 25 - 44.

20. [Electronic resource]: URL: https://azbyka.ru/otechnik/bogoslovie/rannehristianskie-apologety-2-4-vekov/#0_3

21. [Electronic resource]: URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Zlatoust/drevnie-zhitija-svt-ioanna-zlatousta/1

22. [Electronic resource]: URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Zlatoust/drevnie-zhitija-svt-ioanna-zlatousta/2

23. [Electronic resource]: URL: http://azbyka.ru/otechnik/Kirill_Skifopolskij/zhitie-izhe-vo-syjatyh-ottsa-nashego-evfimija-velikogo /

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.