Научная статья на тему 'Зарождение реализма в японской литературе'

Зарождение реализма в японской литературе Текст научной статьи по специальности «История литературы отдельных стран и народов»

CC BY
1023
158
Поделиться
Ключевые слова
ЯПОНСКИЙ РЕАЛИЗМ И НАТУРАЛИЗМ / СИДЗЭНСЮГИ / ВЛИЯНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ / СHIZENSUGI

Аннотация научной статьи по литературе, литературоведению и устному народному творчеству, автор научной работы — Исакова Полина Александровна

Зарождение реализма в японской литературе в конце XIX начале XX века было обусловлено как влиянием, которое оказали западная натуралистическая и реалистическая литературы на литературный процесс в Японии, так и внутренней общественно-литературной эволюцией.

Emergence of Realism in Japanese Literature

The emergence of realism in Japanese literature of the end XIX beginning XX centuries was caused by the influence of by Western Naturalism and Realism literature, as well as by internal social-literary evolution Japan.

Текст научной работы на тему «Зарождение реализма в японской литературе»

ПРИМЕЧАНИЯ

* Здесь и далее в скобках приводятся цитаты из оды Ломоносова «На день брачного сочетания великого князя Петра Федоровича великая княгини Екатерины Алексеевны, 1746 года».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ломоносов М. В. Избранные произведения. Л.: Советский писатель, 1965. 580 с.

2. Морозов А. А. Михаил Васильевич Ломоносов // М. В. Ломоносов. Избранные произведения. Л.: Советский писатель, 1965. 580 с.

3. Пушкин А. С. Сочинения: В 3 т. Т. 1: Стихотворения; Сказки; Руслан и Людмила: Поэма. М.: Художественная литература, 1985. 735 с.

4. Сумароков А. П. Избранные произведения. Л.: Советский писатель, 1957. 608 с.

5. ТресиддерДж. Словарь символов. М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. 448 с.

REFERENCEС

1. LomonoœvM. V Izbrannye proizvedenija. L.: Сovetсkij pkatel', 1965. 580 s.

2. Morozov A. A. Mihail Vadl'evich Lomonoœv // M. V. Lomonoœv. Izbrannye proizvedenija. L.: Сovetсkij pkatel', 1965. 580 s.

3. Pupkin A. С. ^chine^a: V 3 t. T. 1: Qihotvorenija; Œazki; Rudan i Ljudmila: Poema. M.: Hudozhedvennaja literatura, 1985. 735 с.

4. ^marokov A. P. Izbrannye proizvedenija. L.: Сovetсkij pkatel', 1957. 608 s.

П. А. Исакова

ЗАРОЖДЕНИЕ РЕАЛИЗМА В ЯПОНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Зарождение реализма в японской литературе в конце XIX — начале XX века было обусловлено как влиянием, которое оказали западная натуралистическая и реалистическая литературы на литературный процесс в Японии, так и внутренней общественнолитературной эволюцией.

Ключевые слова: японский реализм и натурализм, сидзэнсюги, влияние европейской литературы.

P Isakova

Emergense of Realism in Japanese Literature

The emergense of realism in Japanese literature of the end XIX — beginning XX centuries с was с caused by the influense of by Western Naturalism and Realism literature, as well as by internal social-literary evolution Japan.

Keywords: Japanese realism and naturalism, Œizensyugi, influense of European literature.

В странах Востока элементы реалистиче- ской, турецкой, арабской и др.) позже, чем

ского метода возникли в литературах, пере- на западе, причём не только в результате

живающих эпоху так называемого восточ- внутренней общественно-литературной эво-

ного Возрождения. Реализм просветитель- люции, но и под прямым воздействием за-

ский, а затем критический оформился в падной, а затем и русской литературы. В

восточных литературах (китайской, иран-113начале XX века Япония активно знакоми-

лась с мировой литературой. Благодаря переводческой деятельности Фтабатэй Симэй, Мори Огай, других писателей и переводчиков японские читатели открывали для себя шедевры русской, французской, немецкой и английской литератур.

«Последние годы XIX века и первые XX,

— писал Н. И. Конрад, — принесли в Японию из Европы Флобера, Бальзака, Мопассана, Золя, Ибсена, Тургенева, Чехова, Достоевского, Толстого... Внутренние факторы собственного роста, влияние европейской натуралистической школы создали в Японии слывшую под именем «натуралистической», а на деле классическую реалистическую литературу эпохи расцвета буржуазии и начала её упадка» [7, с. 372-373].

В связи с открытием мировой литературы перед японскими литераторами открывались совершенно новые возможности литературного творчества, его новое назначение.

В частности, японская литература испытывала сильное влияние русского и западного реализма и натурализма. Это отражалось в проблематике произведений японских писателей, в разработке новых для японской литературы социально острых тем, в художественном методе и стиле.

Можно с уверенностью сказать, что ни один из писателей периода Мэйдзи* и Тай-сё** не остался в стороне от процесса восприятия новых идей, новых принципов художественного творчества, которые были принесены в Японию русской и западноевропейской литературами. Недаром известных японских писателей того времени То-кутоми Рока называли «японским Толстым», Нацумэ Сосэки — «японским Чеховым», многие произведения Куникида Доп-по были близки тургеневским рассказам.

Помимо влияния европейской литературы, в Японии существовали и внутренние факторы, способствующие развитию эры «натурализма». Недостаточность прежних средств литературного выражения обусловила необходимость создания общественно

значимого романа на основе творческого метода «реализм», в первую очередь посвящённого проблемам политики, буржуазно-помещичьей верхушке. Трансформация мировоззрения мелкобуржуазной интеллигенции, пролетариата и крестьянства на явления окружающей действительности сделала неизбежным появление реалистического метода в японской литературе. Обострение классовой борьбы и усиление рабочего движения способствовало обнаружению язв жизни, вскрытию теневой стороны действительности.

Не подлежит сомнению факт, что все писатели того времени осознавали необходимость изображения в японской литературе реальной жизни, что служило главной предпосылкой возможности развития реализма. Однако каждый из литераторов по-разному отвечал на вопрос как эту действительность следует изображать и какую конкретную действительность выбрать объектом изображения. Для японской литературы периода Мэйдзи особенно остро стоял вопрос о художественном методе, и к однозначному решению этой проблемы литература Мэйдзи так и не пришла. В те годы в японской литературе соседствовали и романтические, и натуралистические, и реалистические тенденции.

Однако наиболее сильным оказался японский натурализм — «сидзэнсюги», — который высоко ценил его современник — поэт и критик Исикава Такубоку: «Натурализм освободил литературу. Это самое значительное явление в литературной жизни за последние несколько лет. Разрушая всяческие правила и ошибочные идеи, обличая фальшь, это направление поднимает на щит правду жизни такой, какая она есть [4, с. 112].

«Сущность группы “сидзэнсюги” в том,

— писал известный критик натурализма Хасэгава Тэнкэй, — что она даёт непосредственную картину человеческой жизни, отбросив традиции, отбросив идеалы» [3, с. 330].

Важным является вопрос трактовки термина «сидзэнсюги». Без сомнения, изначально подразумевалось, что исходные положения «сидзэнсюги» схожи с европейским натурализмом. Но явление, перенесённое из одной части земного шара в другую, не могло сохраниться в первоначальном виде. По мнению Н. И. Конрада, это новое направление получило название, взятое из современной тому поколению европейской литературной жизни, так как оно оформлялось и конкретизировалось под влиянием Запада. Знакомство японцев с писателями и натуралистической, и реалистической школ совпало с недавним в то время расцветом натурализма в Европе. Поэтому созданные под этим влиянием произведения стали считаться натуралистическими. Посыл первых писателей нового времени действительно созвучен натуралистической школе: родоначальник японского натурализма Косуги Тэнгай призывал «Изображать так, как есть» («аругамама-но бёся»), Таяма Катай придерживался принципа «неприкрашенного изображения» («рокоцунару бёся») и «плоскостного изображения» («хэймэн бёся»).

Почему же именно натуралистический метод завоевал в те годы наиболее широкое признание? В книге «Японская художественная традиция» Т. П. Григорьева выдвигает следующее предположение. «Может быть, дело в предубеждении против рассудочности, которая всегда претила утончённому вкусу японцев, воспринималась ими как свидетельство примитивного мышления, не дошедшего до осознания своей относительности» [3, с. 25]. Натуралисты считали, что незачем знать суть вещей, когда истина в принципе непостижима. Гипотеза Т П. Григорьевой объясняет внутреннюю причину популярности натурализма, к которому японских писателей привела национальная традиция восприятия действительности, а эта внутренняя причина, в свою очередь, в какой-то мере способствовала и появлению внешней причины, подготовила

почву для её проявления — широкого распространения философии позитивизма О. Конта и Г. Спенсера, отвергавших возможность обнаружения сущности явлений в процессе их познания и считавших, что объяснение как таковое невозможно.

Отдавая должное натурализму как явлению прогрессивному на определённом этапе развития литературы, японские писатели, увидев, что натурализм исчерпал себя и оказался в творческом тупике, перешли к резкой критике «сидзэнсюги», утверждая принципы реализма. Как и их западные учителя, японские натуралисты смотрели на человека как на биологическое существо, порабощённое животными инстинктами, и сводили задачу литературы к протокольному воспроизведению действительности. Для писателей-реалистов же характерна острая социальная критика, проникнутая идеями гуманизма. «Бесспорно, вначале натурализм представлял собой такую философию, к которой мы горячо стремились, но в какой-то момент мы обнаружили теоретическую противоречивость этой философии... Лично я во всяком случае не мог больше довольствоваться позицией постороннего наблюдателя. Отношение писателя к человеческой жизни не должно быть позицией постороннего наблюдателя. Писатель должен быть критиком или же проектировщиком человеческой жизни» [4, с. 130].

Декларация реалистических принципов литературного творчества японских писателей стала продолжением и развитием взглядов на литературу, которые высказывал Фтабатэй Симэй ещё до бурного расцвета «сидзэнсюги» в статье «Теория повествовательного жанра» (1886). Фтабатэй считал, что объектом литературы служат не только чувства, но и все многообразные явления жизни; цель литературы — правдиво воссоздать действительность, но писатель не копирует её, а за случайными явлениями обнаруживает законы. По мнению Фтаба-тэй, искусство, как и наука, — способ по-

знания действительности специфическими средствами, и в этом его социальное назначение. Известно, что приверженностью реалистическому направлению в литературе Фтабатэй Симэй был обязан сильному влиянию на него статей Белинского, творчества русских писателей-реалистов Гоголя, Тургенева, Гончарова.

Таким образом, мозаичная картина литературной жизни Японии в эпоху Мэйдзи в значительной мере определялась не только многообразием и противоречивостью явлений действительности, ставших объектом изображения, но и многообразием форм и методов её изображения, обусловленным тем, что одни писатели находились под влиянием русской реалистической литературы, другие восприняли натуралистический метод художественного творчества, а третьи обращались к традиционным формам японской литературы.

В творчестве многих писателей отразилось столкновение влияний и европейского натурализма, с одной стороны, и русского реализма — с другой. Увлечённые и импульсивные, они не успевали в полной мере осваивать прочитанное, выделять главное и второстепенное, осознавать различия, идейные и художественные, реализма и натурализма. Однако причины тому существуют совершенно объективные. Во-первых, трудно провести чёткую различительную грань между реалистической и натуралистической литературами, что отмечал французский критик Давид Соваж, современник Золя и Толстого в своём монументальном исследовании «Реалии и натурализм в литературе и искусстве» [9, с. 189].

Во-вторых, японские писатели ещё не были в достаточной мере подготовлены к органическому и целенаправленному восприятию инонациональных литератур Запада уже в силу того, что японская литература не прошла того пути развития, как западноевропейская, что было обусловлено значительным отставанием Японии в социальноэкономическом развитии, поздним, по срав-

нению с Западной Европой, установлением капиталистических отношений. Кроме того, нельзя не учитывать, что поток новых идей, новых учений, новых знаний, захлестнувший Японию после революции Мэйдзи, был слишком мощным, при этом и в экономике, и в политике, и в философии, и в искусстве Японии происходили коренные преобразования.

«Просветительский период» стал первым этапом на пути становления общественной мысли и литературы в Японии после революции Мэйдзи. Концом этого периода принято считать появление в литературном мире Цубоути Сёё и Фтабатэй Симэй. Трактат Цубоути Сёё «Сущность романа» — первое теоретическое произведение, посвящённое новой литературе, а роман «Нравы студентов нашего времени» — первый творческий опыт создания нового романа. В статье Фтабатэй Симэй «Общая теория романа» (1887-1888) изложены принципы построения новой литературы, на которые писатель опирается в романе «Плывущее облако». «Просветительский период» в Японии не является аналогом эпохи Просвещения, характерной для Англии, Франции и других стран Европы, начиная со второй половины XVII века и почти до конца XVIII века. Интеллектуальное и философское движение эпохи Просвещения оказало большое влияние на последовавшие изменения в этике и социальной жизни Европы, призывая к политической централизации, к превращению феодальных государств в национальные и к расширению прав их граждан. Столкновение между набиравшей силу буржуазией и умирающей идеологией феодалов воспринималось общественностью как борьба просвещения с обскурантизмом. Когда в наиболее развитых капиталистических странах буржуазия уже создавала свою государственность, культуру, литературу, буржуазия Японии только появлялась. Поэтому Япония, взяв за образец развитие Запада и США, поставила перед собой задачу сделать свою идеологию более современной. В

японской литературе, посвящённой «просветительскому периоду», наиболее часто встречаются такие термины, как «осовременивание», европеизация.

В конце 90-х годов возникает литературное движение, получившее название «сид-зэнсюги ундо». «Сидзэнсюги ундо» — [Й^^ЩЖШ, сидзэнсюгиундо:] (сидзэн

— «натура», «природа»; сюги — «принцип»), — так называемое «движение за натурализм», стало главным направлением литературы конца 90-х годов XIX века — 20-х годов XX века. Оно стало важнейшей вехой в развитии японской литературы. Движение «сидзэнсюги», вопреки названию, утвердило в японской литературе и натурализм, и реализм как художественные методы.

Традиционно считается, что понятие «сидзэнсюги» было введено Мори Огай в 1889 году как эквивалент европейского термина. Однако становление в Японии реалистической литературы, характерной для Европы середины XIX в., пришлось на период распространения на Западе натурализма, а вследствие скудности теоретических познаний японских литераторов в области западной поэтики произошло смешение понятий «реализм» и «натурализм». Это обстоятельство и стало одним из факторов, повлиявших на утверждение «сидзэнсюги» как главного литературного направления первых двух десятилетий XX века.

Реализм в японской литературе развивался в сложном взаимодействии не только с натурализмом, но и с романтизмом. Борьба романтиков за раскрепощение личности, начатая ими ломка устаревших канонов были продолжены реалистами. В японской литературе реализм и натурализм развиваются параллельно, они взаимодействуют между собой. Реализм утверждался одновременно и как отрицание поверхностности натурализма, и как развитие его позитивной программы. Поэтому японская критика нередко вкладывает в понятие «сидзэнсюги» черты, которые присущи собственно реализму, не

проводя четкого разграничения между натурализмом и реализмом. Движение объединило разнородные и разностильные явления общим художественным интересом к проблемам действительности, поэтому надо иметь в виду сложность, качественную неоднородность того, что в Японии входит в понятие «сидзэнсюги».

В годы, предшествовавшие «движению за натурализм», в японской литературе развивалась так называемая «сякай сёсэцу» сякай сё:сэцу], известная в русском литературоведении как «социальный роман», или «социальная проза», которая стала началом формирования литературы нового времени.

Приверженцы социальной прозы заявляли, что их интересуют не отдельные явления общественной жизни, а многогранный облик современного общества с его нравами и противоречиями. Стремление к широкому охвату и исследованию жизни требует от писателя критического отношения к действительности. Социальная проза обратилась к жертвам общественной несправедливости. Именно в социальных романах и повестях, вначале описывающих только отрицательные аспекты жизни, критиковалась политика того времени. Зарождение социалистической литературы ознаменовано появлением таких писателей и литературных критиков, как Утида Роан, Токутоми Рока, Киносита Наоэ.

Социальный роман был предпосылкой для развития реализма, который начался на рубеже веков. Были освоены не только Бальзак и Толстой, но и Флобер и Золя.

Сближение искусства и науки, требование научной объективности, скрупулезного изучения фактов, — всё это было очень важным приобретением для японской литературы, где лишь малую роль играли наблюдение, изучение, анализ. Вплоть до нового времени в литературе господствовало мнение о том, что истинную природу вещей можно постигнуть внезапно, интуитивно, а не путем логического умозаключения.

Вопреки многовековым традициям, теперь японские писатели начали пытаться расчленять предметы, стремились к их анализу. Трезвая оценка и исследование явлений с художественной стороны стали эстетическим требованием движения «сидзэн-сюги». Xасэгава Тэнкэй писал: «Исследовать человека, поставив его в определенные условия, и наблюдать изменения его психологического состояния — какая прекрасная возможность для писателя» [14, с. 117]. Пристально наблюдать жизнь, отбросив старые догмы, и показать жизнь такой, какая она есть, — в этом он видит задачу новой школы.

Движение «сидзэнсюги» испытывало также влияние теории экспериментального романа Золя. Новым для японских писателей был мотив объяснения зла сложившимися обстоятельствами и социальной средой.

В то же время экспериментальный роман, констатирующий факты, но не обобщающий их, его запрограммированный объективизм критиковали как реалисты, так и романтики. Мори Огай критикует Золя за то, что тот подменяет художественное творчество анатомией. «Факт — прекрасный материал для создания произведений. Но для того, чтобы факты заиграли, требуется еще и вымысел. Именно поэтому Доде превосходит Золя» [12, с. 18]. Вслед за Золя Косу-ги Тэнгай в повести «Модная песенка» стремится доказать зависимость поведения людей от их физиологии, роковой наследственности: героиня страдает за грехи своих развратных предков — богатых землевладельцев. Предисловие Косуги Тэнгай к повести «Модная песенка» прозвучало как манифест японского натурализма: «Природа есть природа. Нет ни хорошего, ни плохого, ни безобразного... А поэтому нет смысла ограничивать себя понятиями добра и зла, красоты и уродства... Писатель лишь копирует явления так, как они есть... Он должен совершенно исключить какое бы то ни было субъективное начало» [11, с. 5].

Отражая неприглядные стороны действительности, натуралисты осваивали новые области жизни, которые раньше оставались вне поля их зрения. Это касается не только биологических сторон жизни, наследственности, но и таких социальных сфер, как жизнь городских низов, крестьян, судьбы солдата на войне и т. д. Однако человек в концепции японских натуралистов — прежде всего биологическая особь, он рассматривается вне своих социальных отношений. В этом натурализм принципиально расходился с реализмом.

Критик Симамура Xогэцу в статье «Ценность натурализма» (1907) пишет о японском натурализме, что если истина составляет содержание натуралистической литературы, то основой для определения натуралистического художественного метода должно служить стремление художника объяснить, раскрыть суть этой истины. Xу-дожник, изображая частное явление и проникая в его сущность, поднимает вопрос о смысле человеческой жизни во всем разнообразии его проявлений, заставляет читателя задуматься над судьбами человечества.

В этой связи выдвигается и проблема авторской позиции. Критик Катагами Тэнгэн в своей статье «Сидзэнсюги» с мировоззренческих позиций» (1906) утверждает, что необходимо, чтобы писатель был не сторонним наблюдателем, а давал свою оценку изображаемым явлениям. Объективное воспроизведение действительности с привнесением чувства скорби, боли и сожаления и есть, с точки зрения Катами Тэнгэн, реалистическое изображение. В вопросах соотношения частного и общего японская критика тех лет вплотную подходит к пониманию типического в искусстве.

Движение «сидзэнсюги» не противопоставляло себя реализму. Оно стремилось к тем же целям, следовало одной с реализмом программе. И хотя движение по-прежнему называлось «за натурализм», именно реализм определил его главное содержание.

В эти годы, когда реалистическая литература Японии осмысливала свои задачи, вырабатывала новый художественный метод, резко возрастает интерес японских писателей к русской литературе. Он был предопределен созвучием национального своеобразия русского литературного процесса и эстетического идеала русской литературы духовным потребностям новой японской литературы.

Гармоническое слияние субъективнолирического и объективно-реалистического начал — одна из важнейших тенденций развития новой японской литературы. В синтезе такого рода японские писатели усматри-

вали путь к созданию истинных художественных ценностей. Без преувеличения можно сказать, что почти на всех японских писателей нового времени оказали влияние русские классики. Реформы Мэйдзи*** и «движение за свободу и народные права»****, направленные на свержение феодального строя, оказали огромное влияние на становление нового для японской литературы направления — реализма. Поражение «движения за свободу и народные права» вызвало необходимость изменить идеалистические представления о жизни и ознаменовало приход реалистического подхода и в литературе.

ПРИМЕЧАНИЯ

*Эпоха Мэйдзи [ВДЙ| «просвещённое правительство» — период в истории Японии с 1868 по 1912, который ознаменован отказом Японии от самоизоляции и становлением её как мировой державы.

**Эпоха Тайсё «великая справедливость» — эпоха, длившаяся с 1912 по 1926. В целом эпоха

Тайсё характеризовалась высокой степенью интеллектуальной активности; но сами цели все дальше отходили от устремлений эпохи Мэйдзи. Романтизм Мэйдзи проложил путь реализму и натурализму, ибо новому поколению, чье воспитание было уже не столь ориентировано на конфуцианство, как в случае с поколением предыдущим, было чуждо настоящее чувство социальной ответственности.

***Реформы Мэйдзи [вяёдаазд (мэйдзи-но кайкаку) — время преобразований, последовавших за «революцией Мэйдзи» 1867-1868 гг., которая привела к падению бакуфу — правительства сёгунов Токугава. Благодаря этому правительству Япония стала стремительно превращаться в великую державу. Именно в этот период произошли введение новой буржуазной конституции, судебная реформа, аграрные преобразования, среди которых — отмена феодальной зависимости крестьян, феодальной собственности на землю, введение свободы выбора возделываемых культур и реформа поземельного налога.

**** «Движение за свободу и народные права» [ЁЙШМ] «дзию минкэн ундо» — движение, которое на первом этапе боролось за конституцию и учреждение парламента в Японии в 1874-1882 гг. Участвовали широкие демократические слои. На втором этапе (с 1882 по 1884) целью движения стало свержение правительства самодержавной монархии и учреждение конституционно-монархического строя. На третьем этапе (с 1884 по 1885 г.) представители левого крыла разделяли республиканские идеи. Они выступали в защиту интересов крестьянства, но аграрной программы не имели; опирались на крестьянство некоторых центральных префектур, оказавшихся в тяжёлом положении из-за кризисных явлений в экономике, а также на некоторые воинские гарнизоны. В ноябре 1884 ими было организовано вооруженное выступление крестьян, но оно было подавлено правительственными войсками. В 1885-1886 гг. были арестованы руководители левого крыла. Сторонники движения стали полностью поддерживать монархию, часть из них вошла в правительство. Движение прекратило своё существование с принятием конституции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Литература на русском языке

1. Григорьева Т. П. К вопросу о развитии теории реализма в японской литературе // Японская литература. М.: Исследования и материалы, 1959. 147 с.

2. Григорьева Т. П. Японская литература XX века. М.: Xудожественная литература, 1983. 416 с.

3. Григорьева Т. П. Японская художественная традиция. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», Институт востоковедения Академии наук СССР, 1979. 368 с.

4. Гришина В. А. Исикава Такубоку — критик и публицист. М.: МГУ, 1981. 200 с.

5. Иванов Б. В. Сингэки. Что это такое? М.: Правда, 1976. 85 с.

6. Идзу Тосихико. История современной японской литературы / Пер. с яп., ред., коммент. Н. И. Конрад. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. 431 с.

7. КонрадН. И. Очерки японской литературы. М.: Художественная литература, 1973. 462 с.

8. Конрад Н. И. Курс лекций по истории японской литературы эпохи «Мэйдзи» (1868-1912) // http://ru-jp.org/konrad meiji bungaku 01.htm (30.05.11)

9. Соваж Д. Реалии и натурализм в литературе и искусстве / Пер. с фр. А. Серебряковой. М.: Типолитография В.Ф.Рихтера, 1891. 350 с.

Литература на японском языке

10. Кикути Кан. Современная японская литература. XIX том. Гэндай нихон бунгакукан / Кан Кикути, Ямамото Юдзо. Япония, 1967. 225 с.

11. Косуги Тэнгай. Модная песенка. Хаяриута / Тэнгай Косуги. Япония, 1902. 157 с.

12. Мори Огай. Теория романа с позиции медицины. Игаку-но сэцу-ёри идзудэтару сё:сэцурон. Япония: Ёмиури, 1889. № 8. 178 с.

13. Фукуда Киёбито. Сборник критических статей. Хиханронсю. Япония: Киёмидзу сёин, 1938. 329 с.

14. Хасэгава Тэнкэй. Собрание критических статей. Япония: Иванамибунко, 1988. 235 с.

REFERENCEС

1. Grigor'eva T. P. K vopro^ o razvitii teorii realizma v japo^koj literature // Japo^kaja literatura. M.: Iссledovanija i materialy, 1959. 147 s.

2. Grigor'eva T. P. Japo^kaja literatura XX vek.a M.: Hudozhe^ennaja literatura , 1983. 416 s.

3. Grigor'eva T. P. Japo^kaja hudozhe^ennaja traditdja. M.: Glavnaja redakcija vortochnoj literatury izdatel^tva «Nauka», Incito voсtokovedenija Akademii nauk СССR, 1979. 368 s.

4. GriMna V A. Idkava Takuboku — kritik i puMitad M.: MGU, 1981. 200 s.

5. IvanovB. V Qngjeki. Chto eto takoe?. M.: Pravda, 1976. 85 s.

6. Idzu Todhiko. ^tanja ravremennoj japo^koj literatury / Per. с jap., red., komment. N. I. Konrad M.: Izdatel'rtvo inoсtrannoj literatury, 1961. 431 s.

7. Konrad N. I. Ocherki japo^koj literatury. M.: Hudozhe^ennaja literatura, 1973. 462 s.

8. Konrad N. I. Kurc lekteij po ^torn japo^koj literatury epohi «Mjejdzi» (1868-1912) // http://ru-jp.org/konrad_meiji_bungaku_01.htm (30.05.11)

9. ^vazh D. Realii i naturalizme v literature i kkurctve / Per. с fr. A. Сerebrjakovoj. M.: Tipolitografija V. F. Rihtera, 1891. 350 s.

Д. П. Сафонова

ПРОДУКТИВНЫЕ МОДЕЛИ АФФИКСАЛЬНОГО СЛОВООБРАЗОВАНИЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ ПО ДАННЫМ КОРПУСА ФОЛЬКЛОРНЫХ КОРЯКСКИХ СКАЗОК

Статья посвящена изучению корякского языка, относящегося к чукотско-камчатской семье палеоазиатских языков. Корякский язык является младописьменным, к тому же на современном этапе насчитывается очень малое число его носителей, что обусловливает необходимость его изучения. Автор преследует цель — создать корпус