Научная статья на тему '«. . . я, может быть, стал более строго отбирать слова и потому достиг некоторого совершенства» (к 100-летию со дня рождения М. В. Исаковского)'

«. . . я, может быть, стал более строго отбирать слова и потому достиг некоторого совершенства» (к 100-летию со дня рождения М. В. Исаковского) Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

67
19
Поделиться

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Блинова Ольга Иосифовна, Башкатов Виктор Захарович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему ««. . . я, может быть, стал более строго отбирать слова и потому достиг некоторого совершенства» (к 100-летию со дня рождения М. В. Исаковского)»

Сняли нынче-то. Воля господская, А три пули шинслку насквозь. Свадьбу он описал вологодскую, Да начальству, видать, не пришлось».

После этого рассказа «два истинно вольных стрелка!» чувствуют себя, как «два обманчиво-вольных стрелка», по-иному воспринимается и «колокольно-березовая Вологда»: Мы взбирались на дряхлые звонницы И глядели, угрюмо куря, На предмет утешения вольницы -Запыленные колокола. Они были все так же опасными. Мы молчали, темны и тяжки, И толкали неловкими пальцами Их подвязанные языки.

В этих двух заключительных строфах Е. Евтушенко находит яркие, «говорящие» художественные детали: запыленный, не используемый колокол - глашатай свободы, «с подвязанным языком», служащий лишь «предметом утешения вологодской вольницы».

В стилистическом плане в стихотворениях обращают на себя внимание и четыре мотивационных сцепки: колокол - колокольно-березовый, вольный - истинно вольный - обманчиво-вольный - воля (господ-

1.

2. 3.

Маргарите Зелениной,

г. Томск, Комсомольский 6-1.

Отвечаю на Ваши вопросы. Но прежде всего мне хотелось бы сказать несколько слов о диалектизмах вообще.

Диалектизм, по моему разумению, это такое слово или выражение, которое свойственно какому-либо говору и наречию, существующему в определённой местности, т.е. слово или выражение, имеющее ограниченное хождение (территориально), непонятное в другой местности и неупотребляемое там. И в силу того, что это слово или выражение свойственно именно какой-либо одной местности (или же нескольким мест-

ская) - вольница, звонница - вольница и Вологда -вологодский. Наименьшую смысловую нагрузку несет последняя сцепка. Три остальные составляют ведущие языковые средства в стихотворении, будучи объединенными единым смысловым стержнем - понятием свободы, независимости, что особо подчеркивается такими компонентами мотивационной цепочки, как вольный и (истинно) вольный (стрелок) «свободный, независимый, самостоятельный» и словом вольница -«группы населения, преимущественно в провинции, притязавшие на независимость». Из этого смыслового ряда выпадает слово воля («власть, право») с определением господская, которое стирает грань между бывшими и ныне здравствующими господами. Венчает основную мысль стихотворения мотивационная сцепка колокольно-березовая (Вологда) - колокола: хотя и запыленные колокола, но по-прежнему опасные для носителей «господской воли».

Таким образом, одни и те же языковые средства, в данном случае - мотивационно связанные слова, в произведениях разных художников слова выполняют разные стилистические функции, иначе говоря, колокола звонят или не звонят с разной целью и по разным причинам.

ностям), оно не может считаться словом общерусским (когда речь идёт о русском языке).

И если подходить к Вашим вопросам с этой точки зрения, то, как мне кажется, некоторые слова, зачисленные Вами в диалектизмы, вовсе не являются таковыми, а являются словами общерусскими.

К таким словам я отношу, например, слово «нива». Вы его считаете диалектизмом. А мне до Вашего письма никогда в голову не приходило, что «нива« - это диалектизм, т.е. некое местное слово. Чтобы проверить себя, я, по прочтении Вашего письма, заглянул в словарь Ушакова. Оказывается, Ушаков также относит слово «нива» к диалектизмам (во всяком случае, у Ушакова после этого слова имеется в скобках пометка, что оно является областным и поэтическим).

ЛИТЕРАТУРА

Блинова О.И. Явление мотивации слов: Лексикологический аспект. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1984; Ее же. Мотивационная «одежда» стилистических фигур // Вестник Томского пед. ун-та. Вып. 6. Серия: гуманитарные науки (филология). Томск, 1998. С. 3-5.

Пелевина Н.Ф. Стилистический анализ художественного текста. Л.: Просвещение, 1980. С. 30-31.

Рудаков ВВ. Предисловие//Осип Мандельштам. Стихотворения. Томск: Томское книжное изд-во, 1990. С. 5.

гатъя поступила в научную редакцию 24 мая 1999 г.

«... Я, МОЖЕТ БЫТЬ, СТАЛ БОЛЕЕ СТРОГО ОТБИРАТЬ СЛОВА И ПОТОМУ ДОСТИГ НЕКОТОРОГО СОВЕРШЕНСТВА» (к 100-летию со дня рождения М.В. Исаковского)

В 2000 г. российская поэзия будет отмечать замечательный юбилей - 100-летие со дня рождения выдающегося известнейшего российского советского поэта Михаила Васильевича Исаковского. Пожалуй, не было в бывшем СССР, как нет сейчас в странах СНГ человека, не знавшего или не знающего произведений этого автора, даже если человек никогда не интересовало поэзией. Да и за границей (как сейчас принято говорить, - в дальнем зарубежье) тоже знакомы с творчеством Михаила Васильевича. Мировую славу и всенародное признание принесли ему ставшие знаменитыми, истинно народными песни на его стихи -«Катюша», «И кто его знает», «Огонек», «В прифронтовом лесу», «Ой, туманы мои ...», «Снова замерло все до рассвета», «Летят перелетные птицы», «Провожанье». Пожалуй нет ветерана Великой Отечественной войны, нет семьи, не знающих и не поющих «со слезами на глазах» и комком в горле его «Враги сожгли родную хату» - песню, которую безуспешно пытались запретить-замолчать окололитературные бюрократы. Все эти песни, как и многие другие, может быть, не столь широко известные произведения Михаила Васильевича Исаковского, вошли в классику российской и мировой Поэзии.

В преддверии 100-летнего юбилея М.В. Исаковского мы впервые публикуем его письмо, написанное поэтом 28 декабря 1950 года студентке-дипломнице Томского государственного университета (оригинал хранится у О.И. Блиновой - шесть пожелтевших от времени страничек из школьной тетради в линейку). Это письмо не только содержит ответы Михаила Васильевича на ее вопросы об отношении поэта к используемым им диалектизмам, но и раскрывает принципы его поэтического мастерства в оригинальном творчестве и в художественных переводах. Письмо, написанное полвека назад, имеет современное звучание. И, что особенно дорого, в письме перед читателем предстает не только Поэт, но и Человек.

О.И. Блинова, В.З. Башкатов.

Вот с этим я никак не могу согласиться. Слово «нива» несомненно является словом общерусским. Ушаков говорит, что слово «нива» означает «поле, возделанное для посева, пашня». Это не совсем так. Нива -это не поле, это - узкая полоса земли в поле. Нивой она называется (во всяком случае называлась раньше, до коллективизации) и тогда, когда только что подготовлена для посева, и тогда, когда на ней уже зреет или созрел урожай. И свои полоски русские крестьяне всюду" называли именно нивами (нива, нивка, нивушка). В том же значении «нива» тысячи раз употреблялась в нашей классической и советской литературе. Оно понятно буквально каждому русскому человеку. Почему же такое слово надо считать диалектизмом? Это совершенно неправильно, по-моему. Я не согласен также с зачислением Вами в диалектизмы и таких, например, слов, как «погост», «стёжка».

Некоторые сомнения меня берут и в отношении слова «торба». И веб же я больше склоняюсь к тому, чтобы считать это слово вполне «правомочным», а не каким-либо местным. Вспомните хотя бы поговорку -«Носится, как дурак с писаной торбой». Поговорка эта, несомненно, понятна и употребляема всюду на территории России.

После этого довольно длинного предисловия, я и хочу ответить на Ваши вопросы.

1. Когда я писал свои стихи (и раньше, и в недавнее время), я никогда специально не думал о диалектизмах. Я лишь старался, в меру своих сил, найти такие слова, которые наиболее полно и наиболее точно выражали то, что мне хотелось сказать в своих стихах. И, вероятно, не раз было так, что, употребляя тот или иной диалектизм, я совершенно забывал о том, что это диалектизм. Мне нужно было слово, и если я находил его, то этим все и определялось.

Разумеется, в других случаях я знал, что употребляю некое областное слово, но меня это не смущало. (конечно, если это слово казалось мне понятным для широкого круга читателей).

Этим, по-моему, исчерпывается ответ на Ваш первый вопрос.

Что же касается того, какую стилистическую нагрузку выполняют диалектизмы в моих произведениях, то об этом, на мой взгляд, лучше всего судить Вам самим. Со стороны, как говорится, видней.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Далее Вы спрашиваете - изменилось ли моб отношение к диалектным словам в последующее время.

Оно не изменилось, за исключением того, что я, может быть, стал более строго отбирать слова и потому достиг некоторого совершенства.

Но я опять-таки должен повторить, что ни в первое, ни в последующее время не занимался специальным отбором диалектизмов для своих стихов. И если они попадали в мои стихи, то попадали потому, что я считал их самыми необходимыми в том или ином случае, и меня вовсе не интересовал вопрос - диалектизм я употребляю или не диалектизм. Я никогда не делил своего поэтического словаря на диалектизмы и на недиалектизмы.

3. Что касается диалектизмов (вернее, белоруссиз-мов) в моих переводах с белорусского, то дело здесь заключается в следующем. Я сознательно не переводил некоторых слов и оставлял их в том виде, как они есть по-белорусски. Например, я считал не нужным заменять белорусское слово «пан» русским «господин»: во-первых, потому, что слово «пан» понятно для широких кругов русских читателей, и, во-вторых, потому, что это слово, оставленное в русском тексте, в известном смысле сохраняет белорусский колорит в том или ином произведении белорусского поэта, переведенного мной, в то время, как русское слово «господин» лишает произведение такого колорита.

Я когда-то переводил поэму Шевченко «Катерина». В тексте поэмы автор называет свою героиню уменьшительным именем «Катря», что по смыслу вполне соответствует русскому имени «Катя». Я вначале так и писал - Катя, вместо Катря. Однако вскоре понял, что так будет неправильно. Ибо одно уже имя Катя (вместо Катря) как бы русифицирует поэму Шевченко, лишает еб тех самобытных украинских черт, которыми наделил еб автор.

То же самое я мог бы сказать и о слове «шлях». Слово очень понятное, распространённое, и его незачем переводить. В то же время-уже оно одно говорит читателю, что он имеет дело либо с украинским, либо с белорусским стихотворением, т.е. оно опять-таки сохраняет известный колорит,, известные черты оригинала.

И само собой разумеется, что те слова, о которых я говорил (шлях и пр.), а также те, о которых я не говорил, но которые перечисляются в Вашем письме (жалейка и др.) близки мне, как поэту, т.е. в мобм представлении они звучат полно, убедительно, и потому вполне подходят для того, чтобы их оставить в тексте и не заменять другими (например, жалейку можно было бы заменить дудкой, но это было бы гораздо хуже).

Вот веб, что хотелось Вам сказать.

Желаю Вам успеха в Вашей работе.

М. Исаковский.

Москва, 28 декабря 1950 г.