Научная статья на тему 'Возникновение, обращение и факторы развития слухов'

Возникновение, обращение и факторы развития слухов Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
1409
147
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
СЛУХИ / СПЛЕТНИ / ТРАНСЛЯЦИЯ / РЕЧЕВОЙ ЖАНР / СФЕРЫ РЕЧИ / RUMOR / GOSSIP / TRANSMISSION / SPEECH GENRE / SPEECH SPHERES

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Осетрова Елена Валерьевна

Слухи до сих пор являются одним из основных режимов передачи неофициальной новости в устной речевой среде, в последние десятилетия активно захватывая пространства СМИ и Интернета. В статье предложен преимущественно типологический взгляд на данный объект социально-коммуникативной природы: рассмотрены различные классификации слухов, факторы их успешного обращения в коллективе, механизм трансляции. Специально обсуждается проблема соотношения слухов и сплетен.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Occurrence, circulation and factors of development of rumor

Rumor is still one of the main regimes to transmit unofficial oral news. It's obvious that rumor has been actively spreading in mass-media and Internet for the recent 20 years. Mostly a typological view of this object of social-communicative kind is proposed in the article: different classifications of rumor, some factors of its successful circulation in social groups, transmission mechanism are considered. The correlation between rumor and gossip is discussed as a special subject.

Текст научной работы на тему «Возникновение, обращение и факторы развития слухов»

ВОЗНИКНОВЕНИЕ, ОБРАШЕНИЕ И ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ СЛУХОВ

Слухи, сплетни, трансляция, речевой жанр, сферы речи.

Объектом внимания в данной статье является механизм распространения слухов, а именно: их возникновение, обращение, факторы развития и сфера существования. Возникновение и обращение «слуховой» информации представлены рядом этапов.

Первый этап имеет под собой психологическое основание [Шерковин, 1975; Почепцов, 1998]. Теоретики утверждают, что истинная причина возникновения текстов слухов — коллективное бессознательное (К. Юнг) и его проявление как ответ на тревожные ожидания и ситуацию неопределенности [Почепцов, 2001, с. 491].

Известна, в частности, классификация слухов, учитывающая различные психологические потребности коллективного субъекта в информации подобного рода. Ее составляют три типа [Knapp, 1944; Шерковин, 1975; Назаретян, 2003]. Прежде всего называется «слух-желание», который в современных условиях периодически возникает в циркулирующих текстах о зарплате. Другой единицей классификации называют «слух-пугало», «востребованный» в экстремальных ситуациях, например, в начале 90-х гг. прошлого столетия в связи с кризисом российской экономической системы и периодическим исчезновением на рынке товаров первой необходимости или с резким возрастанием цен на продукты. Сюда следует отнести и слух о «непроходной» кандидатуре Г. Явлинского и, как следствие, возможной победе Г. Зюганова («коммунистической угрозе»), появившийся накануне первого тура президентских выборов 1996 г. и заставивший многих москвичей проголосовать за кандидатуру Б. Ельцина.

Психологи выделяют в отдельный тип еще «агрессивный слух», или «слух-разделитель», так же как и «слух-пугало», связанный с экстремальными социальными и экономическими ситуациями и регулярно сопровождающий последний в пространстве и времени. «Агрессивный слух» формирует сюжет, развивающий тему межгрупповых и межэтнических конфликтов. В этой связи следует вспомнить внезапно возникшие весной 1999 г. и поддерживаемые россиянами разговоры о надвигающейся третьей мировой войне, которая вот-вот разразится как следствие военного конфликта в Югославии.

В итоге, по Ю.В. Щербатых, восприятие и последующая передача слуха того или иного типа сопровождается большими или меньшими переживаниями, компенсирующими дефицит эмоций у современного человека [Щербатых, 2007, с. 206].

Второй условный этап развития слуха — формулирование базисного суждения, иначе говоря, исходной идеи текста. Этот фундамент слуха составляют только что совсем недавно родившиеся предтексты: мнения, толки, пересуды, россказни [Прозоров, 1997, с. 163-164].

С момента оформления базисного суждения в текстовую форму начинается цепочечная, или сетевая, трансляция слуха, иными словами, его обращение в

коммуникативной среде. Высказывание становится, по мысли В.В. Прозорова, двусоставным: в него непременно входит не только сюжетная основа, но и трансформирующая часть с элементами добавочных эмоционально-экспрессивных замечаний либо дополнительных пояснений, мнений, мотивировок и выводов. Одна идея каузирует бесчисленные варианты «присочинений»: сообщений о предмете слуха (Ты знаешь уже о...?; Вы слышали это?; Послушай, я тебе больше этого скажу!), сообщений о сообщениях (Вы слышали, что сказал имярек

о...?; А в «Новостях»-то совсем по-другому говорят; Я в Интернет зашел, туда эту информацию тоже «слили»), фрагменты оценочного содержания (Боже мой!; А жить-то как?; Хорошо бы, все это правдой оказалось...; Люди зря говорить не будут; Как же, деточка, я только теперь об этом и думаю!)] см. пример [разговор в такси]:

Водитель: А вы куда собрались? На «Столбы»?

Пассажир 1: Да вот, решили прогуляться, давно там не были... Осенью-то говорили, что там медведи ходят.

Водитель: Да сейчас какие медведи? Они ведь спят давно.

Пассажир 1: Это если они сытые. А если голодные, то могут и бродить.

Пассажир 2: Мама! Ну какие сейчас медведи на «Столбах»? Там на дороге сотни людей, все гуляют.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Пассажир 1: Вот мы и пошли... Думаю, не съедят [смеется].

(Речь Красноярска; декабрь 2008. Архив автора).

Так происходит в случае, если передаваемое содержание совпадает с внутренней установкой адресата [Панасюк, 1998, с. 59], готового поглотить и переработать очередную порцию важной, будоражащей, а потому нарушающей стабильное социальное состояние информации. Это дает основание психологам, социологам и историкам выделять несколько разновидностей преобразования фабулы слуха: сглаживание, когда несущественные детали сюжета исчезают и он становится короче; заострение, при котором сохранившиеся детали характерно «выпячиваются», становясь более функциональными; приспособление, «подстраивающее» детали сюжета под национальные, этнические, социальные стереотипы и установки [Allport, Postman, 1947], а также усложнение [Esposito, Rosnow, 1984] или слияние [Чернов, 1934] (большое количество иллюстрирующих типологию примеров находим в [Назаретян, 2003; Шейнов, 2007]).

Рано или поздно слухи, россказни, толки исчезают вместе с утерей злободневности вызвавшего их события. Завершению обращения каждого конкретного слуха может способствовать и сопротивление ему, вызванное неприятием информации либо сомнением со стороны слушателей: Вряд ли это так...; Да ну тебя!; И ты что, всему этому веришь?; Ерунда какая-то!; Полная чушь!; Очередной бред твоих старушек. Если массовая позиция противостояния активна и убедительна, то наблюдается скорое, а еще чаще постепенное приглушение и затухание слуха [Прозоров, 1997, с. 165].

Психологическое обоснование конечного этапа обращения слухов состоит в несовпадении установок аудитории с идеологическими либо эмоциональными установками передающего текст, а социальное — в потере актуальности вызвавшего их события.

Представляя механизм слухов, обратим внимание на условные факторы, которые делают возможным его развитие. В этой связи необходимо сослаться на Г. Олпорта и JI. Постмэна, а также на Т. Шибутани, которые вывели «основной

закон слухов»: 'слух = важность события х неопределенность / двусмысленность информации' [Allport, Postman, 1947; Shibutani, 1966].

У отечественных исследователей оба обозначенных условия трансформируются в интерес к теме и дефицит «надежной» информации. Они определяют успешную циркуляцию по устным коммуникативным каналам актуальной для аудитории информации, сведения о которой, поступающие, например, из официальных каналов, недостаточны или противоречивы и не вызывают доверия у массового адресата.

Рядом с основными стоят сопутствующие факторы. Фактор личностного статуса прямо связан с выгодной ролевой позицией человека, передающего слух. Ведь он, становясь источником сообщения, привлекает к себе внимание и через это хотя бы ненадолго занимает позицию «лидера мнений». Противоположен по направленности и масштабу влияния фактор эмоционального баланса, позволяющий оптимизировать не внешнее социальное положение индивида, но приводить в баланс внутреннее эмоциональное состояние всего коллектива, способствовать его адаптации к изменившейся реальности. Тогда слух либо снимает чрезмерное эмоциональное напряжение, накопившееся в сообществе, ведет к психологической разрядке, либо, напротив, эмоционально заряжает группу, долго пребывающую в скучной, обедненной событиями ситуации [Shibutani, 1966; Ольшанский, 2001, с. 282; Назаретян, 2003, с. 111-115; Шейнов, 2007, с. 542-544].

С перечисленными факторами коррелируют потребности человека. Некоторые из них он удовлетворяет, участвуя в процессе обращения слуха: имеются в виду познавательная, эмотивная, утилитарная потребности и потребность в удовлетворении престижа [Шерковин, 1975, с. 179; Караяни, 2003].

Приведем один характерный пример рефлексии по поводу механизма распространения слухов почти двухсотлетней давности. Он представляет рассуждения московского генерал-губернатора князя Д.В. Голицына. Их мы извлекаем из его отчета от 28 июня 1826 г. о результатах секретного расследования по одному из «дел о слухах», которые массово ходили в простонародной среде после восстания декабристов:

«В обширных городах всегда более находится, нежели в других местах, праздных людей, которые, о чем-либо услышав, при рассказах о том же другим всегда умножат слышанное и еще делают свои заключения, то таким образом слухи, распространяясь и увеличиваясь, служат только на несколько дней всеобщим разговором и потом скоро совершенно исчезают, давая место другим. Искоренить сие ни в каком государстве нельзя, а равно как трудно [дойти] до источника оных, да, по мнению моему, кажется сие и не нужно: ибо ежели обо всех нелепых толках производить строгое следствие, то сим самым только подается повод к осуждению, что верно есть какая-либо в слухах важность, когда стараются в раз-ведании, и таким образом пустые толки превратятся в значительность, а источник оных не обнаружится, поелику всякий, особенно простолюдины, по большей части, боятся признаваться пред правительством, когда оное начинает чего доискиваться» [Цит. по: Сыроечковский, 1934, с. 85].

В данном случае подчеркнута «обезличенная неопределенность» слухов — это толки всех, голос широких слоев населения, голос масс. Где-то зазвучав впервые, он быстро усиливается, видоизменяется и переплетается с другими голосами, оставляя впечатление повсеместности и всеохватности [Сыроечковский, 1934, с. 61]. Сфера бытования текстов-«слухов» определяется в научных работах с прямо противоположных позиций.

Традиционную точку зрения, идентичную мнению некоторых европейских ученых, представляет Г.Г. Почепцов: «Слух никогда не повторяет того, о чем говорят средства массовой коммуникации <...> Верно и обратное: часто слух содержит информацию, принципиально умалчиваемую средствами массовой коммуникации» [Почепцов, 1998, с. 199]. Для него коммуникативная среда слухов и информационное пространство СМИ разделены «непроницаемой стеной». Однако такой взгляд можно считать верным лишь по отношению к России времен ее «доперестроечного» прошлого.

В настоящее время более релевантно иное мнение, суть которого — в констатации очевидной разомкнутости границ между пространством СМИ и бытовой сферой общения [Прозоров, 1997; Михальская, 1996]. Следствием этого признается не только всеобщая поддержка слухов электронными, печатными масс-медиа, а также Интернетом в форме постоянных ссылок и цитат, но и активное продуцирование ими разнообразных слухов, развивающее эффект «глухого телефона» [Латынов, 1995, с. 15; Почепцов, 1999; Дубин, 2001; Щедровицкая, 2002; Желту-хина, 2003, с. 153, 174; Матвейчев, 2009, с. 122-123]. Это подтверждает и социологическое анкетирование. В первой половине 90-х гг. в нашей стране был зафиксирован поступательный рост тиражирования слухов через СМИ: газеты, радио и телевидение в качестве первичного источника слухов в августе 1992 г. отметили 23,3 % опрошенных, в мае 1994 г. 32,1 %, а в ноябре 1995 г. уже 58,4 % [Дмитриев и др., 1997, с. 135].

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В общем, можно утвердиться во мнении о коммуникативно-текстовой природе слухов. Большинство из обнаруженных стадий их развития совмещаются с этапами передачи устных сообщений по устному каналу коммуникации, сам же тип текста живет до тех пор, пока, циркулируя, находится в речевом движении, и умирает с потерей социальной актуальности.

Отдельно в границах заявленной темы следует обсудить проблему соотношения слухов и сплетен, которая регулярно выходит на первый план научной дискуссии, если в фокус внимания попадают эти схожие объекты.

Десятилетие назад отечественные лингвисты, разрабатывающие проблемы генристики, обратили внимание на объект сплетен. Они трактуются как первичный речевой жанр, к которому восходит светская беседа [Дементьев, 2000, с. 192], а также как ядерный субжанр бытового разговора, задающий в числе прочих его тактику [Седов, 1999, с. 19-21; 2007, с. 225] и подразделяющий языковые личности в зоне фатического общения на любителей дружеской беседы и тех, кто склоняется к болтовне / сплетне [Дементьев, 2000, с. 193].

Сплетни не только обслуживают довольно сложные межжанровые взаимосвязи, исполняя вторичные контекстные задачи, но функционируют самостоятельно. В этом случае они реализуют прототипический сценарий (новость — обсуждение — осуждение) и в соответствии со сложной интенциональной установкой [Дементьев, 2006, с. 274] — поделиться со «своими» сенсационной новостью —> обсудить / оценить ее героя —> получить от этого психологическое и социальное удовлетворение — квалифицированы как особый информационно-фатический жанр, отличный, в частности, от слухов [Панченко, 2002, с. 100-102; 2007].

Сплетни как специфическая форма массовой информации, курсирующая по неофициальным каналам, изучаются, кроме того, социальными психологами, антропологами и фольклористами, в арсенале которых богатый, в том числе этнографический, материал и результаты изысканий, проводимых в США и евро-

пейских странах более полувека. Справедливо указывая на субъектно-ориентированное содержание данных текстов, специалисты присваивают им статус оценочных сообщений, поскольку в центре их сюжетов — обстоятельства жизни и поведение некоей отсутствующей личности, приподнесенные, как правило, в осуждающем ключе. При этом четко определены параметры сплетничания: неформальная обстановка, условия праздного времяпрепровождения, декларируемая собеседниками приверженность общественным и групповым нормам поведения и морали [Горбатов, 2008, с. 16, 34; 2009а].

Российские ученые вслед за западными коллегами выделяют несколько социально-психологических функций сплетен: информационно-познавательную, раз-влекательно-игровую, аффилиативно-интеграционную (как инструмент сплочения и обособления «своей» групповой общности), проекционно-компенсаторную (как отражение свойств и склонностей коммуникантов в сюжете сплетни), презентационную, обучающую, а кроме того, функции социального контроля масс над элитой и следующую из нее тактическую. В реальности сплетни привычно используются в борьбе между отдельными индивидами и группами, поскольку очевидно их резкое негативное влияние на репутацию и имидж оппонентов [Ольшанский, 2001, с. 286-289; Горбатов, 2007; 20096].

Правомерно встает вопрос о соотношении понятий «слухи» и «сплетни», который вытекает из родственной связи этих двух феноменов, объединенных информативной природой и механизмом распространения; ср. хотя бы их определения у Ю.В. Рождественского: под слухами понимается недостоверное сообщение, «переданное по каналу молвы, которое сообщает вымышленные факты или дает фактам необъективную интерпретацию [Рождественский, 2004, с. 372]; «сплетни — это слухи или любые сведения о личностях, которые не должны быть в молве. Сплетни обычно направлены против достоинства личности. Они используются обычно для выведения человека из душевного равновесия с целью заставить его делать ошибки» [Рождественский, 2004, с. 191].

Окончательно не отвергая довольно популярную трактовку, состоящую в том, что сплетни есть «осуждающая», «мелкомасштабная» разновидность слухов, приведем серьезные аргументы из работ Д.С. Горбатова, свидетельствующие о принципиальном различии двух явлений.

Прежде всего, точной кажется мысль о важности фактора причастности коммуникантов к событиям, обсуждаемым в формате неавторизованных сообщений. Для слухов причастность непосредственна, когда сообщения воспринимаются как прямо относящиеся к собеседникам или их близким; сплетнями следует считать сообщения, «проводники» которых ощущают лишь косвенную вовлеченность в излагаемые события [Горбатов, 2009а].

Другой важный момент — положение о различных типах так называемых атрибуций, характерных для слухов и сплетен [Горбатов, 2008]. Если переводить его на язык лингвистики, речь идет о семантической структуре текстов. Для слухов принципиально отражение актуальной для сообщества ситуации с ощутимым элементом прогноза; то есть речь идет о событии, ориентированном в комментирующей части на событийное будущее: Вы слышали, электроэнергия опять подорожала, значит, и на хлеб иены повысят! Сплетня же скорее чертит противоположный вектор осмысления, когда обсуждение третьего лица совмещается с рассуждениями о мотивах, свойствах, комплексах личности, повлекших определенное поведение; то есть речь идет о событийном настоящем, в части ин-

терпретации типично ориентированном не то чтобы на событийное прошлое, но, во всяком случае, - на формулировку более или менее точного фактора каузативной природы: Знаешь, мне сказали, что Петрову шеф зарплату повысил... Конечно, такого подхалима еще поискать надо!

К сказанному добавим еще одно соображение. Сплетня кажется менее зависимой от динамики речевого существования: она состоится и тогда, когда участники соответствующего разговора, однократно обсудив интересующего их «героя», вволю посплетничав, больше не возвращаются к теме. Одновременно жанр слухов может быть признан успешно реализованным лишь в том случае, если информация, формирующая содержательное ядро высказывания, хотя бы какое-то время циркулирует в социальной среде, подтверждая через это свою необходимость и актуальность для коллектива.

Библиографический список

1. Горбатов Д.С. Сплетня как средство социализации // Вопросы психологии. 2007. № 3. С. 106-115.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2. Горбатов Д.С. Психология сплетни. Воронеж: Научная книга, 2008. 136 с.

3. Горбатов Д.С. Слухи, сплетни, городские легенды: психологическая природа различий // Вопросы психологии. 2009а. № 4. С. 71-79.

4. Горбатов Д.С. Сплетничание как социально-психологический феномен // Психологический журнал. 20096. Т. 30. № 1. С. 64-72.

5. Дементьев В.В. Непрямая коммуникация и ее жанры. Саратов: Изд-во Саратов, унта, 2000. 248 с.

6. Дементьев В.В. Непрямая коммуникация. М.: Гнозис, 2006. 376 с.

7. Дмитриев A.B., Латынов В.В., Хлопьев А.Т. Неформальная политическая коммуникация. М.: РОССПЭН, 1997. 199 с.

8. Дубин Б.В. Речь, слух, рассказ: трансформации устного в современной культуре // Дубин Б.В. Слово — письмо — литература: Очерки по социологии современной культуры. М.: Новое литературное обозрение, 2001. С. 70-81.

9. Желтухина М.Р. Тропологическая суггестивность масс-медиального дискурса: о проблеме речевого воздействия тропов в языке СМИ: монография. М.; Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2003. 656 с.

10. Караяни А.Г. Слухи как средство информационно-психологического противодействия // Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 6. С. 47-54.

11. Латынов В.В. Слухи: социальные функции и условия появления // Социологические исследования. 1995. № 1. С. 12-17.

12.Матвейчев O.A. Уши машут ослом: Сумма политгехнологий. М.: Эксмо, 2009. 640 с.

13. Михальская А.К. Русский Сократ: лекции по сравнительно-исторической риторике: учеб. пособие для студентов гуманитарных факультетов. М.: Academia, 1996. 192 с.

14. Назаретян А.П. Агрессивная толпа, массовая паника, слухи: лекции по социальной и политической психологии. СПб.: Питер, 2003. 192 с.

15. Ольшанский Д.В. Психология масс. СПб.: Питер, 2001. 368 с.

16.Панасюк А.Ю. Вам нужен имиджмейкер? Или о том, как создавать свой имидж. М.: Дело, 1998. 240 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

17.Панченко H.H. Клевета как фрагмент концептуального пространства обмана// Реальность, язык и сознание: Межд. межвуз. сб. науч. тр. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2002. С. 98-104.

18. Панченко H.H. Сплетни как жанр бытового общения // Жанры речи: сб. науч. статей. Саратов: Наука, 2007. Вып. 5. Жанр и культура. С. 224-232.

19.Почепцов Г.Г. Теория и практика коммуникации (от речей президентов до переговоров с террористами). М.: Центр, 1998. 352 с.

20. Почепцов Г.Г. Слухи, анекдот и «мыльные оперы» как глас народа // Рекламные идеи. 1999. № 4.

21. Почепцов Г.Г. Паблик рилейпшз для профессионалов. М.: Рефл-бук; Киев: Ваклер, 2001. 624 с.

22. Прозоров В.В. Молва как филологическая проблема // Жанры речи. Саратов: Изд-во ГосУНЦ «Колледж», 1997. С. 162-167.

23. Рождественский Ю.В. Теория риторики: учеб. пособие. 3-е изд. М.: Флинта: Наука, 2004. 512 с.

24. Седов К.Ф. О жанровой природе дискурсивного мышления языковой личности // Жанры речи. Саратов: Изд-во ГосУНЦ «Колледж», 1999. Вып. 2. С. 13-26.

25. Седов К.Ф. Разговор // Антология речевых жанров: Повседневная коммуникация. М.: Лабиринт, 2007. С. 220-230.

26. Сыроечковский В.Е. Московские «слухи» 1825-1826 гг. // Каторга и ссылка. М., 1934. Кн. 3. С. 59-86.

27. Чернов С.Н. Слухи 1825-1826 годов (Фольклор и история) // С.Ф. Ольденбургу: К 50-летию научно-общественной деятельности: сб. статей. Л.: Изд-во АН СССР, 1934. С. 565-584.

28. Шейнов В.П. Психологическое влияние. Минск: Харвест, 2007. 800 с.

29.Шерковин Ю.А. Стихийные процессы передачи информации// Социальная психология: краткий очерк. М.: Политиздат, 1975. С. 185-194.

30. Щедровицкая М. О важности слухов в условиях диктатуры СМИ // Со-общение. 2002. №2.

31. Щербатых Ю.В. Психология выборов. Манипулирование массовым сознанием: Механизмы воздействия: популярная энциклопедия. М.: Эксмо, 2007. 400 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

32. Allport G. W., Postman L. J. The Psychology of Rumor. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1947. 247 p.

33. Esposito T. L., Rosnow R. L. Cognitive Set and Message Processing: Implications of Prose Memory Research for Rumor Theory // Language and Communication. 1984. № 4. P. 301-315.

34. Knapp R. N. A Psychology of Rumor // The Public Opinion Quarterly. 1944. V. 8. № 1. P. 22-37.

35.Shibutani T. Improvised News: A Sociological Study of Rumour. Indianapolis: The Bobbs-Merrill Co., Inc., 1966. 262 p.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.