Научная статья на тему 'Восприятие иноязычного художественного произведения: русская и зарубежная литературы ХIХ - начала ХХ ХХ в'

Восприятие иноязычного художественного произведения: русская и зарубежная литературы ХIХ - начала ХХ ХХ в Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
164
36
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ФР. АССИЗСКИЙ / Ш. . ДЕ ДЕ ЛАКЛО / В. СКОТТ / А.С. ПУШКИН / Н.В. ГОГОЛЬ / М.Ю. ЛЕРМОНТОВ / Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ / Л.Н. ТОЛСТОЙ / Х. СОРРИЛЬЯ / Э. ПО / НАЦИОНАЛЬНОЕ И ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЕ В ЛИТЕРАТУРЕ / РЕЦЕПЦИЯ / ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВЗАИМОСВЯЗИ / КОМПАРАТИВИСТИКА / ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПЕРЕВОД
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Миллионщикова Т.М.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Восприятие иноязычного художественного произведения: русская и зарубежная литературы ХIХ - начала ХХ ХХ в»

культе», как и в «культе», исчезает собственно Гёте, редуцируемый до «знака», отсылающего к несовместимым в своей противоположности значениям.

2020.02.005. МИЛЛИОНЩИКОВА Т.М. ВОСПРИЯТИЕ ИНОЯЗЫЧНОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ: РУССКАЯ И ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРЫ Х1Х - НАЧАЛА ХХ в. (Обзор).

Ключевые слова: Фр. Ассизский; Ш. де Лакло; В. Скотт; А.С. Пушкин; Н.В. Гоголь; М.Ю. Лермонтов; Ф.М. Достоевский; Л.Н. Толстой; Х. Соррилья; Э. По; национальное и интернациональное в литературе; рецепция; литературные взаимосвязи; компаративистика; литературный перевод.

Цель обзора - представить статьи, авторы которых исследуют одну из актуальных проблем современного литературоведения -восприятие художественного произведения в инонациональной культурной среде: как процессы вхождения произведений западноевропейской и американской литературы в российский культурный контекст Х1Х - начала ХХ в., так и восприятие русской классики иностранными читателями.

М.С. Самарина (СПбГУ) [8] рассматривает рецепцию средневекового итальянского мистика Франциска Ассизского русскими мыслителями, писателями и поэтами Х1Х-ХХ вв. Из всех религиозных деятелей Западной Европы Франциск Ассизский - самый любимый и самый известный в восточнохристианском мире. Фигура великого мистика с его острейшим ощущением личной сопричастности человеческим страданиям и ответственности перед миром и Богом всегда привлекала российскую интеллектуальную мысль, и в России научное изучение и художественное восприятие Франциска Ассизского имеет длительную историю. Идеи, созвучные с францисканскими, обнаруживаются у Ф.М. Достоевского (тема бедности, унижений и страданий), у Л.Н. Толстого (толстовское непротивление злу) и в русской религиозной философии (мысль Н.А. Бердяева о Фр. Ассизском как вдохновителе Возрождения). В поэзии Серебряного века с его культом итальянского Средневековья под впечатлением личности и деятельности св. Франциска ока-

зались Эллис, В.В. Вересаев, Д.И. Коковцев, М.А. Волошин, А.А. Блок, Б.Л. Пастернак, М.А. Кузмин и Вяч. Иванов.

В.Д. Алташина (СПбГУ) [1] рассматривает проблему вхождения романа Шадерло де Лакло (1741-1803) «Опасные связи» (1782) в российский культурный тезаурус. Этот один из самых известных романов эпохи Просвещения на русский язык переводился трижды (1804-1805, 1930-1933, 1965), однако читатели Х1Х в. знакомились с текстом в оригинале, широко цитируя его в своих произведениях. Многократно ссылаются на этот роман А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов, для которых, как и для всего поколения, обреченного на «бездействие, праздность и скуку» последекабри-стской эпохи, баталии велись не на полях сражений, а в салонах и альковах. Герои романа Лакло предлагали им образцы подобных «битв» для подражания.

Отсылки Пушкина к «Опасным связям» встречаются в «Евгении Онегине» и в наброске «Гости съезжались на дачу» (18201830), персонажи которых напоминают Вальмона из романа Лакло -человека светского, эгоистичного, циничного, соблазняющего женщин для пополнения своего «списка». Пушкин не только сам надевал маску Вальмона, но и часто обращался к этому образу в своих ранних сочинениях. В отличие от него, М. Ю. Лермонтов, ни разу не цитировавший французский роман, вдохновлялся им при написании «Героя нашего времени» (1840): Печорин, как и главные герои французского писателя, живет умом, а не сердцем, он пресыщен, эгоистичен и безжалостен и, подобно персонажам Лак-ло, излагает стратегию соблазнения.

Если в начале Х1Х в. «Опасные связи» были настольной книгой молодых дворян, то в конце века в этом произведении видят лишь образец нравственной развращенности, как это доказывает роман П.Д. Боборыкина (1836-1921) «Вечерняя жертва» (1868), построенный на «развращающем влиянии» французской литературы - и прежде всего романа Лакло. М.Е. Салтыков-Щедрин обрушил на Боборыкина суровую критику в своей статье «Новаторы особого рода» (1868)1, где упрекает его в том, что он,

1 Салтыков-Щедрин М.Е. Новаторы особого рода // Салтыков-Щедрин М.Е. Собр. соч.: в 20 т. - М.: Худож. лит., 1970. - Т. 9. - С. 36-47.

перенеся на русскую почву «Опасные связи», возбудил вкус к «подобным произведениям».

В ХХ в. роман оказался в России забыт, и лишь в 1999 г. Л.А. Филатов выпустил оригинальный трагифарс «Опасный, опасный, очень опасный...»1, построенный на ироническом диалоге с текстом Лакло.

В центре внимания С. Фокина (СПбГУ) [9] - рассуждения Ф.М. Достоевского о методе Э. По из предисловия к публикации рассказов американского писателя2. Ф.М. Достоевский увидел в Э. По «вполне американца», противопоставив его немецкому романтику Э.Т.А. Гофману, при этом русский писатель не вполне развил свою идею, просто упомянув две-три черты, которые будто бы отличают одного автора от другого. Если исходить из этих кратких характеристик, то можно заключить, что Гофман, согласно Достоевскому, «неизмеримо выше» По «как поэт», поскольку у него есть «жажда красоты», «светлый идеал», из чего вытекало, что у американского поэта такой жажды и такого идеала русский писатель не увидел.

Вместе с тем «американскость» Э. По Ф.М. Достоевский, по убеждению исследователя, связывал с некоей «материальностью», дав понять при этом, что она плохо согласуется с «фантастичностью», которую обычно приписывают американскому писателю. С. Фокин обращает внимание на то, что, наряду с «материальностью», в предисловии русского писателя появляется понятие «капризный талант». «Капризность» Э. По, в представлении русского писателя, складывается из «верности» описания души человека, поставленного в исключительные обстоятельства, а также из «силы воображения», приумноженной «силой подробностей». Творческий метод американского писателя обрел под пером Достоевского черты «капризного реализма», вполне согласующегося с лишенным высоких идеалов мировоззрением «вполне американца» Э. По.

Л.Н. Полубояринова (СПбГУ) [6] анализирует рецепцию романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» (1862, немецкий перевод -

1 Филатов Л. Опасный, опасный, очень опасный... // Филатов Л. Бродячий театр. - М.: Эксмо-Пресс, 2001. - С. 89-208.

Достоевский Ф.М. [Предисловие к публикации «Три рассказа Эдгара Поэ»] // Достоевский Ф.М. Собр. соч.: в 15 т. - СПб., 1993. - Т. 11. - С. 159-160.

1865) австрийскими прозаиками последней трети Х1Х - начала ХХ в., проследив некоторые значимые тенденции в «культурном трансфере» между Россией и Австрией.

Одним из первых на «Отцов и детей» откликнулся Леопольд фон Захер Мазох (1836-1895) в романе «Венера в мехах» (1870), сделавший акцент не на фигуре «нигилиста» Базарова как на образе «нового человека», а на образе «сильной женщины» Одинцовой. В новелле Фердинанда фон Заара (1835-1906) «Диссонансы» (1901) и в повести Марии фон Эбнер-Эшенбах (1830-1916) «Фрицев бал» (1910) акцент сделан, как и в русском первоисточнике, на противостоянии аристократов-«отцов» и демократов-«детей». Однако толкование австрийскими писателями конфликта поколений существенно отклоняется от схемы, намеченной в тургеневском романе: Заар сосредоточен на привлекательности «консервативных» культурно-политических ценностей, а Эбнер-Эшенбах делает акцент на поэзии и обаянии пожилого возраста.

Испанский литературовед Жорди Морильяс [5] рассматривает восприятие романа «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевского двумя крупнейшими испанскими философами ХХ в. Мигелем де Унамуно (1864-1936) и Хосе Луисом Лопесом Арангуреном (1909-1996). Толкование поэмы о Великом инквизиторе Ф.М. Достоевского этими учеными имеет как религиозный, так и социально-политический характер.

Рецепция творчества русского писателя профессором этики М. де Унамуно реконструируется по его художественным и публицистическим произведениям, где он рассматривает Достоевского с филологической и политической точек зрения и утверждает, что автор «Братьев Карамазовых» был в первую очередь «политическим мыслителем», «пророком новой религии», приведшей Россию к большевистской революции 1917 г. Богословское прочтение Достоевского, в частности романа «Братья Карамазовы», содержится в повести «Святой Мануэль Добрый, мученик», в которой М. де Унамуно, подобно русскому писателю, постарался ответить на вопрос о бессмертии и спасении человеческой души.

С точки зрения другого испанского философа ХХ в., Хосе Л. Лопеса Арангурена, Достоевский - глубоко христианский мыслитель, выразивший в своих романах идею «экзистенциального христианства» [5, с. 21].

В статье О.Ю. и О.А. Поляковых (Вят. ГУ) [7] дан обзор публикаций одного из ведущих британских специалистов по русской литературе золотого века - Джона Бейли (1925-2015). Авторы выделяют в качестве определяющей черты его метода сосредоточенность на значимой константе поэтики конкретного русского писателя, которая рассматривается в контексте его творческой биографии, социокультурного фона и особенностей мирового литературного процесса. В основе суждений британского литературоведа о творчестве А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, А.П. Чехова и других классиков русской литературы - биографический, культурно-исторический и компаративистский методы исследования.

А.С. Пушкин, по мнению Дж. Бейли, оставил художественное наследие, с которым прослеживается «мистическая» генетическая связь всей последующей русской словесности: в его творчестве соединились «ренессансный простор» с «классическим самоограничением», «романтический индивидуализм» с «социальным реализмом Х1Х в.». Одну из особенностей восприятия Пушкина в работах Дж. Бейли авторы статьи видят в акцентировании интереса русского поэта к традициям западноевропейской литературы, а также в «открытости» и «фрагментарности» его художественной манеры.

В прозе Н.В. Гоголя, с точки зрения Дж. Бейли, стихия иррационального и магическое воздействие его художественного слова соединяются с известным «жизнеподобием», что позволяет рассматривать русского писателя в мировом литературном процессе в качестве создателя «магического реализма». Британский литературовед не склонен считать Гоголя «социальным писателем», защитником «маленького человека», поскольку он творил в «век шекспировской вольности» русской литературы, свободной от «идеологических намерений», которые привнес в литературу «догматик» В.Г. Белинский.

В отличие от произведений Н.В. Гоголя, творчество И.С. Тургенева было хорошо известно в Великобритании конца Х1Х в. Его романы, по мнению британского исследователя, отличались от идеологически перегруженных произведений Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского «мудрой беспристрастностью».

Наибольшие трудности, связанные с интерпретацией биографии и художественных произведений русских писателей золотого века, вызвала у Дж. Бейли творческая личность А.П. Чехова, которого он называет «слишком прекрасным» человеком, «героической личностью». Принятие мира таким, какой он есть, видится Дж. Бейли концептуальной чертой творчества русского писателя. А.П. Чехов, по мысли британского литературоведа, был приверженцем «старомодной» традиционной комедии и не стремился преподать «моральные уроки». Глубокое постижение жизни и ее объективное изображение видятся Дж. Бейли высокими достоинствами Чехова-писателя.

«Оценки английским литературоведом художественного наследия русских писателей, нередко весьма спорные, представляют интерес для отечественного литературоведения прежде всего благодаря весомому компаративному компоненту, рассмотрению русской литературы в контексте западноевропейского литературного процесса, а также внедрению в широкий научный оборот значимых материалов англоязычной русистики» [7, с. 139], заключают исследователи.

Сопоставительный анализ произведений русской и зарубежной литератур проводят А. А. Багдасарова [2] и А. Жолковский [4].

В центре внимания А.А. Багдасаровой (ЮФУ) [2] - интерпретации сюжета о Дон Жуане в пьесах А.С. Пушкина «Каменный гость» (1830) и испанского драматурга Х. Соррильи «Дон Хуан Тенорио» (1844). Эти произведения, появившиеся на свет в столь различных культурных контекстах, оказались весьма близкими друг другу с точки зрения толкования легендарного сюжета. Знаковые и рубежные для русской и испанской национальных традиций прочтения донжуановского сюжета, обе пьесы отмечены характерным для романтической традиции радикальным переосмыслением образа Дон Жуана.

Русская и испанская версии строятся на трансформации традиционного сюжета о Насмешнике и Соблазнителе и на актуализации фаустовских мотивов. При этом в драмах А. С. Пушкина и Х. Соррильи значительно разнится звучание темы любви Дон Жуана и мотива поиска идеальной возлюбленной, столь характерных для романтической интерпретации этого «вечного» сюжета. Обе драмы представляют собой вариации романтического прочте-

ния сюжета, отмеченные, однако, национальной спецификой и своеобразием авторского замысла.

На компаративистском методе построена статья американского литературоведа А. Жолковского (Университет Южной Калифорнии, Лос-Анджелес, США) [4], который сопоставляет повествование о битве при Ватерлоо из «Пармской обители» (1839) Стендаля и аналогичное место из «Войны и мира» Л. Толстого -главы о поездке Пьера под Бородино.

Выделяя сходства и различия, А. Жолковский констатирует, что лейтмотивом этих двух текстов является подрыв некоторых готовых представлений, их «деромантизирующее остранение», отчасти сходное, но во многом различное.

Очевидный общий знаменатель - ирония по поводу таких абстракций, как «поле сражения», воплощенная в мотиве «непонимания событий человеком, находящимся в их гуще». Натурализации этой остраняющей установки служат как общая для двух протагонистов наивность в военных вопросах, так и их разные идентичности. С одной стороны, «неправильные» реакции Фабри-цио хорошо согласуются с множественностью тех «масок», с точки зрения которых он смотрит на происходящее; с другой - удивление Пьера естественно мотивируется его единой, но противоречивой ролью «своего (аристократа) чужого (штатского)» по отношению к высокопоставленным знакомым и «чужого (штатского аристократа), становящегося своим ("нашим барином")» по отношению к солдатам [4, с. 318].

Главное же различие двух повествовательных установок, по мнению исследователя, состоит в том, что Стендаль глазами Фаб-рицио показывает сражение в основном «снизу», направляя жало демифологизации на средний и рядовой состав армии, а Толстой -глазами Пьера «вровень и сверху», подрывая военные теории высших чинов, а рядовых солдат и боевых офицеров героизируя.

Одно из направлений в современной компаративистике -изучение истории и эволюции литературного перевода. К этой проблеме обращается Е.А. Горшкова (СПбГУ) [3]. Исследовательница рассматривает переводы на русский язык романов В. Скотта «Квентин Дорвард» («Quentin Durward», 1823) и «Анна Гейер-штейнская» («Anne of Geierstein, or The Maiden of the Mist», 1829) и их заглавий. В России большое влияние оказали французские

переводы этих произведений шотландского романиста. В некоторых из них в заголовках романов обнаруживается тенденция выдвинуть на первый план не вымышленных персонажей, а известные исторические личности. Например, в одном из русских переводов «Квентина Дорварда» подчеркивается важная историческая роль Людовика XI, поэтому в русском названии на первое место был поставлен король («Король и стрелок»). Название романа «Анна Гейерштейнская» претерпело гендерную трансформацию («Карл Смелый») благодаря французскому переводу, где были смещены акценты с женского начала (Анна Гейерштейнская) на мужское (Карл Смелый). Объяснение этому автор статьи видит в том, что Карл Бургундский был известной исторической личностью, в отличие от вымышленного персонажа - Анны Гейер-штейнской.

Список литературы

1. Алташина В.Д. Роман Шадерло де Лакло «Опасные связи» в России // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. - СПб.: Издательство С.-Пе-терб. ун-та, 2019. - С. 19-30. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

2. Багдасарова А.А. Романтические вариации сюжета о Дон Жуане (на материале пьес А.С. Пушкина «Каменный гость» и X. Соррильи «Дон Хуан Тено-рио») // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. - СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2019. - С. 31-57. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

3. Горшкова Е.А. Как «Анна Гейерштейнская» стала «Карлом Смелым», а «Квентин Дорвард» превратился в «Короля и стрелка»: К проблеме восприятия исторического романа В. Скотта в России // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. - СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2019. -С. 58-66. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

4. Жолковский А.К. Толстовские страницы «Пармской обители» (К остранению войны у Толстого и Стендаля) // Лев Толстой в Иерусалиме: Материалы международной науч. конф. «Лев Толстой: после юбилея» / сост. Толстая Е.Д.; предисл. В. Паперного. - М.: Новое литературное обозрение, 2013. - С. 317339.

5. Морильяс Ж. «Великий инквизитор» Ф.М. Достоевского у Мигеля де Унаму-но и у Хосе Л. Лопеса Арангурена // Достоевский и христианство: Рецепция, вариации, интерпретации / под ред. Морильяса Ж. - СПб.: Дмитрий Буланин, 2015. - С. 11-21. - (Dostoevsky monographs; вып. 6).

6. Полубояринова Л.Н. Рецепция романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» в Австрии // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. - СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2019. - С. 117-126. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

7. Поляков О.Ю., Полякова О.А. Творчество русских писателей Х1Х в. в эссеи-стике Джона Бейли // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. -СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2019. - С. 127-139. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

8. Самарина М.С. Франциск Ассизский и Россия // Рецепция литературного произведения в иноязычной среде: межвуз. сб. науч. статей / отв. ред. Бурова И.И., Полубояринова Л.Н. - СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2019. -С. 140-149. - (Comparativistica Petropolitana; вып. 1).

9. Фокин С. «Американский гений» в свете суждений Барбе д'Оревильи, Бодлера и Достоевского // По, Бодлер, Достоевский: Блеск и нищета национального гения / сост., вступ. ст.: Уракова А., Фокин С. - М.: Новое литературное обозрение, 2017. - С. 147-165.

ПОЭТИКА И СТИЛИСТИКА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

2020.02.006. МЕЛЛМАНН К. О ПРОИСХОЖДЕНИИ ПРОШЕДШЕГО ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНОГО (ЭПИЧЕСКОГО ПРЕТЕРИТА). MELLMANN K. On the origin of the epic preterit // Journal of literary theory. - Berlin, 2019. - Vol. 13, N 2. - P. 206-226.

Ключевые слова: эпический претерит; эвиденциальность; К. Хамбургер; устные традиции; фикциональность.

Использование прошедшего времени в повествовательном дискурсе на первый взгляд предполагает, что события, о которых повествуется, отнесены в прошлое по отношению к акту наррации. Однако в середине XX в. это интуитивное представление было подвергнуто критике несколькими известными исследователями, и в первую очередь немецким теоретиком литературы К. Хамбургер. В своей знаменитой книге «Логика литературы»1 она, собственно, и ввела категорию «повествовательного прошедшего», отталкиваясь от хорошо известного факта, что в нарративном дискурсе прошедшее время комбинируется с дейктическими выражениями иначе,

1 Hamburger K. Die Logik der Dichtung. - Stuttgart, 1957.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.