Научная статья на тему 'Универсант Серебряного века: А. А. Богданов-врач, естествоиспытатель и философ. Сообщение I. Богданов-теоретик'

Универсант Серебряного века: А. А. Богданов-врач, естествоиспытатель и философ. Сообщение I. Богданов-теоретик Текст научной статьи по специальности «Философия»

CC BY
69
19
Поделиться
Ключевые слова
БОГДАНОВА. А. / ГЕМОТРАНСФУЗИОЛОГИЯ / ГЕРОНТОЛОГИЯ / КИБЕРНЕТИКА / СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД / ЭМПИРИОМОНИЗМ / BOGDANOV A. A.

Аннотация научной статьи по философии, автор научной работы — Тюкин Владимир Петрович, Чурилов Леонид Павлович, Фионик Ольга Владимировна

Статья посвящена биографии и анализу основных творческих достижений основоположника кибернетики и отечественной гемотрансфузиологии, выдающегося врача, патофизиолога, философа и писателя А. А. Богданова-Малиновского. Рассматривается историческая судьба идей Богданова и их современное воплощение, приводится библиография его трудови работ о нем. Первая часть посвящена теоретическим достижениям Богданова и охватывает его работу до 1917 г.

Polymath of Silver Age: Alexander Bogdanov- Physician, Naturalist and Philosopher. I. Bogdanov as theoretician

The article refers to biography and analysis of main creative achievements of Alexander A. Bogdanov-Malinovskiy, founder of Cybernetics and pioneer of Russian blood transfusion service, an outstanding physician, pathophysiologist, writer and philosopher. The catamnesis and current development of his ideas are discussed, the bibliographies of his papers and works about him are given. Part I refers to him as theoretician and covers period up to 1917 (bibl. 100 ref.; 7 fig.).

Текст научной работы на тему «Универсант Серебряного века: А. А. Богданов-врач, естествоиспытатель и философ. Сообщение I. Богданов-теоретик»

В. П. Тюкин1, Л. П. Чурилов2, О. В. Фионик2 УНИВЕРСАНТ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА:

A. А. БОГДАНОВ — ВРАЧ, ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЬ И ФИЛОСОФ. Сообщение I. БОГДАНОВ-ТЕОРЕТИК

1 Антикварный салон «Ренессанс»

2 ГОУ ВПО Санкт-Петербургский государственный университет, Медицинский факультет

Богданова. .. в будущем — поставят на высоту огромную. И, разумеется, прежде нас его

оценит Европа...

А. М.Горький, 1910

«Серебряный век»—эпоха расцвета российской науки и культуры — оставил Отечеству богатейшее духовное наследие, в том числе — ив области медицины. Сегодня мы вправе говорить и о духовных гигантах той эпохи, таких как Н. Ф. Фёдоров (18291903), И. И. Мечников (1845-1916), К. А. Тимирязев (1843-1920), А. М. Ляпунов (1858-

1918) (рис. 4), и об их ближайших учениках, чей интеллект формировался в тот период, а раскрылся уже в Советской России — наследниках традиций Серебряного века. Именно их усилиями науке нашего Отечества, несмотря на все социальные катаклизмы, удалось вписать много славных страниц в историю человеческих достижений XX столетия. Мы открываем серию исторических портретов естествоиспытателей — наследников Серебряного века, искания которых существенно повлияли на развитие медицины. Наш первый герой — Александр Александрович Богданов.

В марте 2009 г. исполнилось 100 лет со дня выхода в свет философской работы

B. И. Ульянова-Ленина (1870-1924) «Материализм и эмпириокритицизм». Труд, знакомый, хотя бы поверхностно, любому выпускнику советского вуза, сейчас мало кто читает. Тем интереснее, что главный «антигерой» этого произведения — человек, критике философских взглядов которого посвящены две ключевые главы книги, был врачом. Именно его работа «Эмпириомонизм» (1906) [27]1 вдохновила Ленина на единственную в его творческой биографии философскую книгу. Если уж «великий практик» под влиянием брошюры, написанной медиком-любителем философии, решился на столь фундаментальный ответ, значит, было что-то в «Эмпириомонизме», что казалось Ленину важным. Со страниц ленинской работы «антигерой» выступает в негативно-демоническом свете. Поэтому мы, студенты советской эпохи, всегда интересовались, кем же он был в действительности (рис. 1)?

Александр Александрович Малиновский (псевдоним — Богданов, другие псевдонимы разных лет — Антонов, Вернер, Рахметов, Рядовой...) родился 22 августа 1873 г. в глухой российской провинции — г. Соколка Гродненской губернии (ныне — Белорус-

1 Полная библиография трудов Богданова и работ о нем приводится после ч. 2 данной статьи в следующем номере данного журнала. Труды Богданова даются в хронологическом, а работы о нем — в алфавитном порядке.

© В.П.Тюкин, Л.П.Чурилов, О.В.Фионик, 2010

сия) [36]. Отец его — тоже Александр Александрович Малиновский — был народный учитель, коренной вологжанин, «немного не кончивший духовную семинарию» (здесь и далее — в кавычках цитаты из автобиографии Богданова [2]) и дослужившийся до инспектора горных училищ, по службе часто переезжавший. Мать «из русской мелкошляхетской семьи». В небогатом семействе Малиновских детей было десять, четверо умерли от болезней во младенчестве или раннем детстве. Их смерть потрясла мальчика и заставила, по его воспоминаниям, задуматься о хрупкости жизни, о необходимости «борьбы за жизнеспособность», подтолкнув к занятиям науками о человеке. Характерно, что врачами стали четверо детей Малиновских: кроме Александра медицинскую стезю избрали его старший (Николай) и младший (Сергей) братья, а также одна из младших сестёр Мария — она была среди первых в России врачей-женщин [4, 36, 49]. Способный юный книгочей, благодаря инспекторской должности отца в горном училище в Туле, «лет в 6-7 получил доступ в библиотеку училища и в его маленький физический кабинет. . . Учился в тульской гимназии, жил в условиях казарменно-тюремных, там злостно-тупое начальство научило меня бояться и ненавидеть властвующих и отрицать авторитеты» [2]. Отношения между родителями были непростыми, стиль воспитания — патриархально-деспотическим. Богданов шутил, что именно семейные неурядицы, свидетелем коих он был в детстве, породили в нем тягу к упорядочиванию действительности и изучению всеобщих принципов организации, побудили к отрицанию диктата. «Папа — дурак!» Таково, по словам моих родителей, было первое суждение, мною высказанное, в возрасте около полутора лет... Поводом послужила очередная ссора между родителями. Вполне естественно и в согласии с учением Фрейда, я принял сторону матери... » [4]. Рано проявились выдающиеся интеллектуальные и коммуникативные способности Александра, еще мальчиком он репетиторствовал, чтобы материально помочь семье, учился блестяще, окончив горное училище, а затем — Тульскую гимназию с золотой медалью, в 1893 г. поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета [38]. У юноши Малиновского преподаватели отмечают недюжинный дар обобщения, яркий синтетический самостоятельный ум, математические способности, огромное трудолюбие. Факультеты этого профиля в России в ту пору готовили широко образованных универсантов, естествоиспытателей, глубоко знающих не только естественные науки, но и математику, сведущих в науках об обществе. На путь энциклопедизма встал и студент Малиновский. Одним из его учителей в университете был К. А. Тимирязев, у которого он слушал курс анатомии и физиологии растений. Молодой Богданов знакомится с работами московского гуманистического философа-космиста Н. Ф. Фёдорова (рис. 4). Правдолюба Александра привлекает общественная деятельность, он становится членом студсовета, активно участвует в протестном народовольческом движении. «Главным в этом человеке, остро и тонко воспринимавшем действительность, было стремление изменить несовершенный мир, сделать его разумнее, справедливее. На эту идею работало все его существо, ей подчинена была напряженная работа ума». [56] Власти исключают его с III курса и в 1896 г. высылают в Тулу, по месту жительства. Молодой Богданов занимается самообразованием, изучает экономику и философию, примыкает к мест-

ным социал-демократам. Он живет на рабочей окраине и однажды, поздним вечером, в одиночку разгоняет группу напавших на него подвыпивших хулиганов. Богданов все больше убеждается, что быть субъектом революции необразованный пролетарий не может [50]. В тульских марксистских кружках, куда привел его рабочий Иван Савельев, Богданов вместе с учителем начальной школы (единственным большевиком, открыто примыкавшим к масонству) И. И. Скворцовым-Степановым (1870-1928) занимается просветительством, преподает рабочим политэкономию [45]. Преподавание требует создания учебного пособия — и молодые соавторы пишут первый в России учебник экономики, основанный на историческом подходе — «Краткий курс экономической науки» (1897), оказавшийся настолько удачным, что впоследствии он выдержит 15 переизданий на русском и выйдет ещё на 11 языках [9]. Образование надо продолжить.

Александр решает, что идее общественного служения из всех наук в наибольшей мере отвечает медицина, и поступает на медицинский факультет Харьковского университета, который еще помнит студента Мечникова, выпускника 1865 г., кстати — первооткрывателя изогемагглютинации (1893). Университет он оканчивает экстерном в 1899 г. со специализацией в области психиатрии и медицинской психологии [41]. Диплом Богданов ознаменовал публикацией своей первой философской работы «Основные элементы исторического взгляда на природу» [15]. Его просветительская деятельность среди рабочих не прекращается, власти истолковывают ее как «революционную пропаганду» и, после полугода в московской тюрьме, ссылают молодого врача сначала в Калугу, где в те годы уже блистал интеллект К. Э. Циолковского (1857-1935), развивавшего помимо теории освоения космоса монистскую философию и евгенические идеи, которым отдал дань Богданов, а затем — на родину отца в Вологду [51].

Поражает «жестокость царских сатрапов», которые на казенный кошт отправили в ссылку молодого человека не в Сибирь, а в тихий и уютный родной город, где отбывала ссылку в родном имении и сестра Ленина — М. И. Ульянова. Здесь он долго и плодотворно общался с высланными туда же интеллектуалами и энциклопедистами, например, с выдающимся философом Н.А. Бердяевым (1874—1948), с которым они обменивались полемическими статьями и рецензиями, оппонируя друг другу. Интересно, что и Бердяев в позднейших размышлениях был не чужд медицинской тематики — известно, например, его определение здоровья как свободы, сохраняющее значение для общей нозологии до сих пор. С другой стороны, Богданов признавал, что было чему поучиться у Бердяева как оратора и знатока неокантианства, при этом, констатируя, что в релятивистской философии тот силен не был [2]. Вологодская ссылка свела Богданова и с другими незаурядными россиянами его поколения: прекрасным писателем-символистом А. М. Ремизовым (1877—1957), романтическим полярным исследователем В. А. Русановым (1875-1913), позже без вести пропавшим в Карском море, с будущим наркомом просвещения Советской России А. В. Луначарским (1875—1933) [51]. С последним его связала тесная дружба, а затем и родство: тот женился на младшей сестре Богданова переводчице Анне Александровне Малиновской (1884-1959).

Вероятно, это был яркий период интеллектуального созревания доктора Богданова, своего рода последипломный курс усовершенствования. Ведь университеты жизни — это люди, с которыми нас сводит судьба. Любопытно, а каких результатов ожидали борцы с революцией, создавая такие сообщества левых интеллектуалов в тихой русской глубинке и финансируя их взаимную работу над собой? На Вологодчине (рис. 2) Богданов успел поработать психиатром в земской больнице в селе Кувшиново, путешествовал по Печорскому Северу вместе с В. А. Русановым в его геолого-географиче-ских экспедициях в качестве топографа, много читал и писал, отредактировал сборник

Рис. 2. А. А. Богданов с женой, фельдшерицей Натальей Богдановной Корсак (1865-1945) в 1903 г. в ссылке в г. Вологде

«Очерки реалистического мировоззрения» [12, 51]. К концу ссылки в 1903 г. он вступает в РСДРП, которую возглавлял В. И. Ульянов (Ленин), и переезжает в г. Бежецк. В 1904 г. Богданов по собственной инициативе отправился в Швейцарию, где лично познакомился с Лениным, поддержав его идейно-политическую борьбу, и вошел в состав центрального органа большевиков. Богданов был главным «кассиром» финансово-организационной группы большевиков, куда входили Л. Б. Красин (1870-1926) и Ленин, играл важную роль в связях между зарубежными и российскими революционерами [37, 42, 53]. Возвратившись, он работает в рабочем совете С.-Петербурга, участвуя в революции 1905 г., арестовывается и в питерских «Крестах» дописывает свою, вызвавшую большой резонанс книгу «Эмпириомонизм» [55]. Освобождённый под залог, он снова выезжает за границу, где на III съезде РСДРП делает программный доклад от большевиков и входит в ЦК партии. В эти годы он высылался в Швейцарию правительством или выезжал туда по заданию РСДРП еще не раз (1905-1907 гг.), нелегально возвращался в Финляндию, где жил вместе с Лениным на даче в Куоккале (Репино). Много времени они провели в общении и дискуссиях и на о. Капри у А. М. Горького, высоко ценившего Богданова как мыслителя [40, 49, 61], когда ими создавался просветительский центр для рабочих — социал-демократов (рис. 3).

Существуют свидетельства [44], что в Швейцарии, кроме партийной работы, Богданов посещал теософско-эзотерические лекции видного австрийского философа, основателя антропософии и вальдорфской педагогики Рудольфа Штайнера (рис. 4), который развивал идею об определяющей роли крови как носительницы индивидуальных свойств личности, отпечатка личного опыта и памяти предков, придавал значение ее оккультно-символической роли в различных культурах. Рациональное зерно в идеях оккультиста было перенято материалистом Богдановым [52].

В эти же годы (1900, 1902, 1907) в Австро-Венгрии Карл Ландштейнер, Альфред де Кастелло, Адриано Стурли и Якоб Янский открыли группы крови и создали иммунологическую теорию кровесовместимости [75]. Первое переливание крови с учетом группосовместимости провел в 1907 г. американский патолог Рёбен Оттенберг (1882-

Рис. 3. Момент истории. А. А. Богданов и В. И. Ленин играют в шахматы на о. Капри у Максима Горького (1908 г.). Позиция у основателя общей теории организации явно смотрится предпочтительнее, чем у вождя мирового пролетариата, который, кажется, зевнул... (не фигуру ли?). А. А. Богданов играл в силу мастера и давал сеансы игры на 10 досках вслепую

[50]

1959), открывший менделевское наследование её групп, совместно с хирургом Джорджем Крайлом. Врач А.А. Богданов с его широкой эрудицией и острым интересом к передовым научным открытиям и концепциям был в курсе этих медицинских достижений.

В 1897 г. вышел и пользовался значительной популярностью в Европе фантастический роман ирландского беллетриста Брэма Стокера (1847-1912) «Дракула» —о легендарном вампире. Читал его и Богданов. Все эти разнородные научные, философские и культурные источники были переплавлены его творческим умом и повлияли на концепцию и сюжет научно-фантастической утопии «Красная звезда» (написана в 1907) [8]. Вообще, подход Богданова к культуре, науке и творчеству был холистическим. Он синтезировал идеи, не только основываясь на рафинированно-научной литературе по отдельно взятым специальностям, но, будучи убежден во всеобщей связи вещей и явлений, анализировал весь культурный поток того времени. Воплощал он его тоже в разных формах — естественно-научных и философских статьях, научных и художественных книгах.

Именно это мы наблюдаем сейчас в культуре постмодерна, где больше нет места пуристическому научному снобизму и где, в условиях всеобщей информированности, плодотворно смешиваются, казалось бы, далекие друг от друга научные и творческие жанры. Можно сказать, что Богданов опередил свое время (археомодерн) именно по стилю своей постмодернистской научно-познавательной деятельности, которой были присущи демократизм, дух синтеза, междисциплинарность.

Действие «Красной звезды» (в свое время эту книгу ценили такие корифеи жанра как выдающийся советский палеонтолог и фантаст И. А. Ефремов (1908-1972) и классик русской литературы А. Н. Толстой (1882-1945), почерпнувший оттуда сюжетные ходы для «Аэлиты»), развёртывается на Марсе, куда попадает земной революционер Леонид. На отдельно взятой планете, в условиях неравномерности развития различных

Рис. 4. Философы, повлиявшие на поиски А. А. Богданова в экспериментальной медицине. Слева — Николай Федорович Федоров (Гагарин) (портрет работы Л. О. Пастернака), основоположник русского космизма, верил в физическое воскрешение умерших на основе научного воссоединения рассеянных атомов их тел, согласно индивидуальной организации. Считал, что борьба со смертью будет объединяющей идеей в развитии человечества. Работавший библиографом, был очень популярен в научно-студенческих кругах Москвы в 90-е годы XIX века, когда Богданов там учился. Его теория повлияла на поиски Богданова в области геронтологии, друг Богданова химик Л. Б. Красин, последователь космизма, именно основываясь на идеях Федорова, предложил сохранить тело Ленина [57]. Справа— Рудольф Штайнер (1861-1925), австрийский философ и педагог

цивилизаций построен социализм. Социалистическое общество основано на торжестве научного мировоззрения, высокой образованности его членов. Леонид влюбляется в марсианку-врача Нэтти и узнаёт от неё, что с целью физического омоложения и духовного единения марсиане практикуют «физиологический коллективизм», т. е. обменные переливания крови. Прототипом одного из героев стал фельдшер Кувшиновской больницы Иван Ермолаев, работавший со ссыльным врачом Богдановым [51]. Небольшая повесть полна интересных и даже пророческих научных идей. Здесь и реактивный звездолет (вспомним краткое пребывание в Калуге при К. Э. Циолковском), и атомный (радиационный) двигатель — идея на тот момент совершенно оригинальная [60, 63, 74]. Кстати, позже в своих трудах Богданов [7] высказал мысль о ключевой роли атомной энергии в цивилизации ближайшего будущего и предупредил о всепланетной опасности создания тотально разрушительного атомного оружия! Мы можем, конечно, сказать, что идея эта тогда носилась в воздухе. Вспомним письмо (1913) патофизиолога Е. С. Лондона (1869-1938) царю Николаю II, в котором основатель радиобиологии предупреждал, что в наступающем XX веке мощь и величие наций будут зависеть от того, в какой мере они овладеют «технологией радия». Не забудем и строчки Андрея Белого (1880-1934): «Мир — рвался в опытах Кюри Атомной, лопнувшею бомбой На элек-

тронные струи... » (1921). Наконец, приходит на память роман «Освобожденный мир» Герберта Уэллса (1866-1946), который Богданов, конечно, читал (1913) и где впервые появляется само словосочетание «атомная бомба». Но мы упоминаем эти идеи Богда-нова-фантаста не приоритета ради, а чтобы подчеркнуть научность его фантастики. Он был весьма подготовленным физиком, увлекался астрономией и математикой. Так, в 1911 г. «Журнал Русского физико-химического общества» опубликовал его статью, посвященную природе шаровых молний [26], и высказанная там гипотеза до сих пор признается оригинальной и обоснованной. Позже он, одним из первых в СССР, писал и о теории относительности [18]. Да и предсказания Богданова-социолога сбылись. Возможно, именно из его вышедшей на 8 языках «Красной звезды», которую прочитал и высоко оценил Ленин, и была последним заимствована идея победы социализма в одной стране, отсутствующая в ортодоксальном марксизме. И не просто почерпнул Ильич идею — реализовал на практике. А его теория «слабого звена» в системе империалистических держав — это просто приложение богдановского принципа слабого звена, выведенного в «Общей тектологии» (см. ниже) [22]. Но именно Богданов, предсказавший самую возможность этого, уже на страницах своей утопии [8] прогнозировал: «...даже там, где социализм удержится и выйдет победителем, его характер будет глубоко и надолго искажен многими годами осадного положения, необходимого террора и военщины, с неизбежным последствием — варварским патриотизмом» (1908). Все в истории России случилось по Богданову, вплоть до украшения его звездой красноармейских буденовок [42, 78] (рис. 5).

Новая философия естествознания (модернистская ветвь субъективного идеализма) создана в конце XIX — начале XX века австрийским физиком и философом Эрнестом Махом (1838-1916) и немецким психологом и физиологом Максом Ферворном (1863 -1921). Оба были близки к медицине. Э. Мах внес значительный вклад не только в физику (число Маха в гидродинамике и принцип Маха в космогонии), но также в физиологию и биофизику: совместно с психиатром и физиологом Й. Брейером (1842-1925) он создал теорию чувства равновесия (теория Маха—Брейера). М.Ферворн, вообще, считается в патофизиологии основоположником кондиционализма [76]. Богданов детально изучил их работы, был признанным в России экспертом в этой области, с его предисловиями вышли первые русские издания трудов Маха «Анализ ощущений и отношение физического к психическому» (1907, 1908) [25] и Фервор-на «Вопрос о границах познания» (1909). Полемика, развязанная ленинским «Материализмом и эмпириокритицизмом», на которую Богданов дал ответ в книге «Вера и наука» (1910) [17], разделила былых однопартийцев. Оценивая эти книги, А. М. Горький подчеркивал, что, уступая Ленину по полемической остроте и политическому напору, Богданов стоит много выше как философ и ученый. А сам Богданов указывал, что марксизм от ленинской

Рис. 5. Еще одна партия (1908). Здесь, похоже, туго приходится уже Богданову. Не эту ли позицию вспомнил Ильич, когда воскликнул своё знаменитое: «Есть такая партия!»? 19 ноября 1917 г. Богданов напишет А. В. Луначарскому: «грубый шахматист Ленин и самовлюбленный актер Троцкий... сдали социализм солдатчине»

борьбы за его чистоту постепенно превратится из научной доктрины в неорелигию [17, 45, 53, 57]. К сожалению, история подтвердит и этот диагноз доктора Богданова. Суть их разногласий, с современной точки зрения, вовсе не в философии. Богданов грядущую революцию видел в основе своей как научно-техническую. Соответственно этому, он считал просветительскую работу революционной, полагая, что только образованные труженики смогут создать коллективистское общество [40, 46, 55]. Отсюда центральная роль интеллигенции в его социальных построениях. Именно Богданов ввел термин «техническая интеллигенция», на долгие годы ставший общепринятым. Следовательно, для Богданова интеллигенция, творческий труд которой организует жизнь, и была революционным классом будущего, ей должна была принадлежать главенствующая роль в переустройстве общества [40, 55, 72]. Все это никак не согласовалось с большевистскими концепциями диктатуры пролетариата, которому отводилась роль гегемона. Сегодня, вникая в социологические труды Богданова [29] из нынешнего постиндустриального общества, мы можем лишь удивляться этим дальним предвидениям — ведь в постиндустриальный период именно та часть общества, которую большевики уничижительно именовали «прослойкой», превратилась в класс, создающий информационные ценности, от которых жизненно зависит современная цивилизация. И именно она в наибольшей мере заинтересована в векторе развития общества, т. е. объективно выполняет революционную роль. Нет, доктор Богданов не ошибся ни в диагнозе, ни в прогнозе!

Но до этого еще исторически далеко. Большинству партийцев кажется, что прав Ленин. После совместной работы в редакции газеты «Пролетарий» (1906-1909), идейном центре большевиков, Малиновский и Ульянов окончательно расходятся во взглядах. («Видела раз, как они чуть не подрались с Богдановым, схватились за палки и озверело смотрят друг на друга, в особенности, Ильич», — вспоминала Н. К. Крупская в 1935 г. [57]). Нашего героя исключают из этого центра (1909 г.), отстранив от контроля над партийными финансами, а в 1910 г. Богданов, создавший вместе с Луначарским свою группу и газету «Вперед», пропагандирующую его видение перехода к социализму через культурно-просветительное и научное развитие, исключается и из ЦК. Он активно участвует в просвещении рабочих в школах о. Капри и Болоньи, переводит на русский «Капитал» К. Маркса. Но Ленин отмежёвывается от взглядов Богданова, которые считает идеалистическими и реакционными [33, 53, 61]. С 1911 г. А. А. Богданов отходит от политической работы, сосредоточившись на научной, просветительской и литературной. Таким образом, в политике победила ленинская линия, наш социализм вырос из военного коммунизма [54], а по отношению к интеллигенции со временем был взят курс, который можно описать тремя глаголами: запугать, прикормить, проследить. Собственно говоря, Система и существовала, пока хватало интеллектуального импульса, данного России «Серебряным веком», а развалилась она, когда годы пренебрежения интеллигенцией и ее сверхэксплуатации (при невозможности свободного воспроизводства — т. е. развития научных школ) истощили научно-технический потенциал страны, и она не смогла ответить на вызовы постиндустриальной информационно-технической революции. Как развивалась бы Россия, если бы большевизм воспринял богдановскую, а не ленинскую точку зрения? Трудно сказать, но Богданов никогда более не примыкал к большевистской партии, не восстановился он в ее рядах и после революции (хотя его друг, еще один интеллектуал-большевик, крупный инженер и менеджер Леонид Борисович Красин это сделал — и стал полпредом, а свояк Луначарский — наркомом). Пусть ленинизм и отмежевался от Богданова как марксиста, тем не менее, ряд социологических и экономических идей Богданова был реализован Советской властью на практике [33, 46, 77, 86].

Другие оправдавшиеся социологические прогнозы Богданова — сексуальная революция и приход однополого стиля в дизайн одежды [7, 8, 74]. Интересно, что он идет дальше и полагает, что в обществе далекого будущего и язык будет лишен категории рода, а имена станут универсально двуполыми. А. А. Богданов (в силу диалектики) —и утопист, и антиутопист в одном лице. Он нарисовал совсем не «социалистический рай». В его фантастике много социальных предупреждений. Он предвидел экологические кризисы и новые болезни, порождаемые цивилизацией, указывал, что рост народонаселения создаст в постиндустриальном мире предпосылки для глобальных потрясений, связанных с нехваткой природных и сельскохозяйственных ресурсов. Им ставится и совсем современно звучащий вопрос: могут ли две культурно и организационно весьма различные цивилизации ужиться мирно на одной планете — и как этого достичь? В эпоху глобализации и этно-культурных конфликтов, которые будоражат XXI век, это особенно актуально. Внимательное изучение текстов богдановской фантастики позволяет обнаружить там россыпь футурологических идей: например, «электронный мозг», управляющий звездолётом, а также компьютеризованные фабрики — производство, организованное и управляемое вычислительными машинами без участия человека [7, 8, 60, 63]! В ту эпоху слово «компьютер» не существовало, но кто как не основатель «всеобщей организационной науки» мог такое предвидеть — и действительно предвосхитил. Также Богданов предсказал стереокино, синтетические полимерные материалы, хранение и востребование баз данных на сверхъёмких носителях.

Обменное переливание крови, массовое донорство, создание банков крови, передача с нею и ее компонентами эпигенетического опыта организма, омоложение и оздоровление путем гемотрансфузий, искусственный синтез белка, пересадка органов человека — это комплекс биомедицинских предвидений из фантастики Богданова (кроме первого романа он написал его продолжение «Инженер Мэнни» (1911) и неоконченную поэму «Марсианин, заброшенный на Землю»). Все эти прогнозы полностью или частично оправдались [7, 49, 60]. Интересно, что А. А. Богданов предполагал возникновение в будущем у части людей, продолжительность жизни которых многократно возрастет, тяги к эвтаназии, и предвидел создание специальных клиник для нее. Социально-медицинская основа для этого странного общественного явления, как мы видим, закладывается уже сейчас. Так, в 2008 г. в Люксембурге отказ Великого герцога утвердить закон об эвтаназии привел к правительственному кризису. Не отвыкнет ли благополучная часть человечества жить для будущего? Автор «Красной звезды» знал только один способ избежать этого — светя другим, сгорать, т. е. служить обществу как братству.

Подчеркнем, что А. А. Богданов в родной ему медицинской области пойдет дальше — от чистых предвидений — к целенаправленной экспериментально-клинической реализации комплекса гемотрансфузиологических идей. Успешная и стремительная реализация богдановской программы в этой области вывела нашу страну, значительно отстававшую к середине 20-х годов прошлого века в гемотрансфузиологии от США, Великобритании и ряда других держав, на ведущие позиции в мире уже к 1940 г. [43, 48, 58] (см. ч. 2 данной статьи).

Несколько лет перед войной, которые Богданов всецело посвятил науке и преподаванию, были очень плодотворны. Он пишет «Философию живого опыта» (4 издания за 10 лет) [24, 65], по амнистии в 1913 г. возвращается в Россию, где и публикует свой главный труд—«Тектология. Всеобщая организационная наука (в 2-х книгах)» (1913-1917) [20-21] (рис. 6). Это блестящее междисциплинарное научное исследование, разрабатывающее на базе данных естественных, точных и гуманитарных наук о человеке, обществе и природе смелую идею автора, выраженную в следующих словах:

ТЕКТОЛОГИЯ

ВСЕОБЩАЯ ОРГАНИЗАЦИОННАЯ НАУКА

«структурные отношения могут быть обобщены до такой же степени формальной чистоты схем, как в математике отношения величин; и на такой основе организационные задачи могут решаться способами, аналогичными математическим». «Тек-тология» писалась целое десятилетие (третий том добавлен в 1922 г. [21]). При жизни автора она трижды переиздавалась и в 1926-1928 гг. вышла в Берлине на немецком [28]. Чрезвычайно глубокая по идеям и широкая по охвату научного материала, книга написана прекрасным ясным русским языком. Интересно, что само слово «тектология» автор заимствует у биоло-га-эволюциониста Эрнеста Геккеля (1834-1919), разделявшего идеи Маха и Ферворна. Эта деталь показывает, сколь значима была для поисков Богданова медико-биологическая составляющая его образования. Впрочем, и Н. Винер (рис. 7) не изобретал термина «кибернетика», который впервые фигурирует, как обозначение самостоятельной науки ещё в 1835 г. у французского физика А.-М. Ампера (1775-1836).

Современные ученые считают, что именно А. А. Богданов в «Тектологии» выступает как создатель основ кибернетики, опережая на много лет своё время, устанавливая единые системные закономерности связи и управления (организации) в органическом и неорганическом мире, человеческом обществе и познании [46, 62, 82, 90, 91]. Он исходит из того, что организованное целое больше суммы своих частей. При этом, чем больше

Рис. 6. Первое издание «Тектологии» (1913 г.) [20]

Рис. 7. Верхний ряд: отечественные предшественники тектологии и кибернетики. Слева направо — Фердинанд Бронислав Трентовский, Иван Алексеевич Вышнеградский, Евграф Степанович Федоров, учитель Богданова — Александр Михайлович Ляпунов. Нижний ряд — зарубежные современники Богданова — протокибернетики. Слева направо: Л. Дж. Хендерсон, Н. Винер; М. Петрович-Алас; В. Ф. Оствальд, Л. фон Берталанффи

оно отличается от этой суммы, тем более оно организовано. Неорганизованное целое — меньше суммы своих составляющих, а нейтральное — равно ей. Далее рассматриваются способы организации и дезорганизации — централистический (агрессия) и чёточный или скелетный— «дегрессия», когда высокоорганизованный пластичный комплекс выделяет организационно низшие автономные группировки. Дегрессия, по мысли автора, важна для пластичности систем. Эти идеи Богданова актуальны в современной патофизиологии, где учение о реактивности организма подошло к осознанию необходимости саногенного равновесия между централизованными системными регуляторными механизмами и действием автономных местных биорегуляторов. Концепция системноместного защитного равновесия [76], играющая важную роль в понимании патогенеза шока, воспаления, ответа острой фазы, дисплазий соединительной ткани, метаболического синдрома — напрямую связана с представлениями о взаимоотношениях эгрессии и дегрессии в обеспечении устойчивого развития систем, впервые сформулированными именно Богдановым. Он рассматривает механизмы системообразования (конъюгацию или соединение комплексов, ингрессию — вхождение элементов одного комплекса в другой; дезингрессию — распад комплекса), расширяет значение принципа естественного подбора за пределы биологии [22]. Эти представления применяются в современной биологии для объяснения путей возникновения эукариотических клеток, в частности — в симбиотической гипотезе происхождения некоторых органоидов [83], они отражены в гипотезах происхождения вирусов [95]. Богданов в «Тектологии» вводит понятие «бирегулятор», т. е. обратная связь, причем иллюстрирует его теми же примерами, которые использовал через 40 с лишним лет психиатр и физиолог Уильям Росс Эшби (1903-1972) в своем «Введении в кибернетику» (1956). Он формулирует закон наименьших — о ключевой роли слабого звена при взаимодействии систем со средой. Эта же закономерность у Эшби названа «правилом вето». Последний ввел в 1947 г. понятия «самоорганизация» и «гомеостат», и писал позже, что работы Богданова были ему известны, но он не ссылается на них в своих трудах [91]. Ряд положений тектологии иллюстрируется Богдановым на основе сравнительной лингвистики. Полиглот Богданов развивает идею, что язык — форма организации общественного сознания, он показывает сравнительно-историческим методом скрытую в языке системность, предвосхищая идеи структурализма в языкознании [22, 45, 91]. Интересно отметить предвидение великого футуролога о роли английского языка в постиндустриальном мире. Он считает бесперспективными попытки создания мирового языка искусственным путем (хотя и публикует свои работы — и даже фантастику — на языке эсперанто). По его мнению, по грамматике к задачам управления автоматизированным производством (читай: задачам компьютеризации) наиболее подходит английский: В тезисах 1919 г. «Пролетарская культура и международный язык» он пишет: «Ряд объективных данных намечает для этой роли английский язык... есть... необходимость пропаганды в пролетариате всех стран, кроме англосаксонских, изучения, в первую очередь, английского языка» [13].

В «Тектологии» [20-22] Богдановым вводится понятие изоморфизма форм и способов организации в природе, языке, мышлении, организмах, машинах, обществе — причем, значительно ранее, чем это сделал австрийский биолог Людвиг фон Берталанффи (1901-1972) в своих работах по общей теории систем (1945, 1950). Как раз в 1928 г., после выхода в свет немецкой версии богдановской «Тектологии» [28] и появляется первая работа фон Берталанффи (рис. 7) по системной биологии развития: «Kritische Theorie der Formbildung, Borntraeger», автору которой предстоит соединить теорию организации систем с неравновесной термодинамикой и ввести понятия «открытой системы» и «стабильно-динамического состояния», отсутствующие в труде Богданова.

В монографии Богданова мы находим такие, впервые вводимые в межнаучный оборот понятия, как: «цепная реакция», «принцип минимума», «теория равновесия». Будучи универсантом, в истинном смысле этого слова, он смело и плодотворно имплантирует понятия, ограниченные до этого сферой одних отраслей науки, на почву других.

«Тектология» —книга огромного общенаучного значения. На ее страницах впервые высказаны идеи и принципы, позже разработанные рядом ученых в таких ключевых концепциях науки XX века, как кибернетика, научный менеджмент, системный подход, структуральная лингвистика, теория катастроф, синергетика, праксиология [41, 45, 62, 76, 80, 88, 90, 99]. Закономерно, что первая формулировка общей теории систем появилась именно в нашей стране. Еще в 1843 г. в Познани польский философ, идеолог панславизма Фердинанд Бронислав Трентовский (1808-1869), читавший лекции не только во Фрайбургском, но и в Петербургском университете, издал книгу «Отношение философии к кибернетике как искусству управления народом», в которой предрекал, что именно славянская культура выработает новый синтетический взгляд на вопросы управления и системного развития (рис. 7). Выдающийся русский инженер-конструктор И. А. Вышнеградский (1831-1895) — министр финансов России в годы богдановской юности — разработал первую математическую теорию автоматического регулирования. Петербургский «Менделеев кристаллографии» Е. С. Федоров (1853-1919) в статье «Перфекционизм» расширил трактовку физико-химического принципа Ле Ша-телье до всеобщей закономерности, предсказав на этой основе формы неоткрытых кристаллов, и утверждал, что в системах главное — не стройность и приспособленность, а способность достигать оных (1906 г.). Наконец, один из главных предшественников математической кибернетики русский математик А. М. Ляпунов (1857-1918) создал общематематическую теорию устойчивости систем именно в 1890-х годах, когда Богданов был его студентом в Харьковском университете (рис. 7). Любопытно, что ученик Ляпунова в своей «Тектологии» обошелся минимумом математического аппарата. Упомянем и статью одного из первых русских эндокринологов — Н. А. Белова «Учение о внутренней секреции органов и тканей и его значение в современной медицине» (Новое в медицине. 1911. №22. С. 1228-1236), где прослеживается системный подход к вопросам биорегуляции и содержатся положения, предвосхищающие развитие биокибернетики.

Конечно, процессы вызревания системного подхода происходили в мировой науке повсеместно. В Гарварде действовал семинар философа Джосайи Ройса (1855-1916), который посещали выдающийся биохимик, исследователь механизмов поддержания кислотно-щелочного равновесия организма Лоуренс Дж. Хендерсон (1878-1942) и юный вундеркинд — дипломированный философ и логик в 18 лет, магистрант Норберт Винер (1894-1964), сын переводчика Л. Н. Толстого слависта Льва Соломоновича Винера, стремившийся в Гарварде стать зоологом, но ушедший в философию и математику из-за близорукости и трудностей с ручными умениями (рис. 7). Хендерсон, чье имя известно каждому студенту — медику или химику — в связи с уравнением Хендерсона-Хассельбалха, развивал идеи физико-химического гомеостаза и придавал большое значение саморегуляции констант организма, прежде всего, как и Богданова, его интересовала кровь. Он пришел к выводу, что химические вещества, на которых базируется функционирование живых систем, например, вода и диоксид углерода, по свойствам сами несут определенную предпосылку к самоорганизации и достижению упорядоченности [96]. Одновременно с выходом в свет богдановской «Тектологии» он публикует книгу «Fitness of Environment», описывающую эти идеи (1913). Позже (1924) эта работа Хендерсона выйдет в русском переводе по инициативе А. А. Богданова, который следил за научными новинками, тем более в столь близкой его поискам сфере. Еще много поз-

же Н. Винер напишет свою книгу «Cybernetics Or the Control and Communication in the Animal and the Machine» (1948).

В Европе конструктор одного из первых аналоговых компьютеров, ученик Анри Пуанкаре — сербский математик, философ, эксперт по рыболовству и полярный исследователь Михайло Петрович-Алас (1868-1943) с 1906 г. развивает протокибернетическое «учение об аналогиях» в познании и организации природных и искусственных образований. Выдающийся физико-химик релятивист Вильгельм Фридрих Оствальд (18531932), автор понятия «культурология», которого Богданов широко цитирует, настаивал в своих этюдах на необходимости создания новой науки организаторики (1911-1913, 1916) (рис. 7).

Величие Богданова в том, что он собрал, систематизировал, оригинально дополнил и развил все вызревавшие в мире идеи, которые составили сущность системного подхода. В его трактовке и марксизм был частным случаем всеобщей организационной теории. Более того, Богданов считал: что, так как философские истины, в отличие от научных, не подлежат проверке опытом, по мере развития естествознания, тектология, истины которой проверяются наукой, заменит философию [16, 47, 64]. В советский период роль трудов Богданова приуменьшалась и замалчивалась сервильными учеными: ведь он был идейным оппонентом Ленина [61, 64]. «Тектология» долго оставалась неизвестной не читающим по-русски или по-немецки ученым. Лишь с 1980 г. когда Дж. Горелик перевел этот труд на английский и издал в США [30], мировое научное сообщество получило возможность в полной мере оценить приоритет Богданова [62]. А 4-е русское издание этого шедевра системного мышления увидело свет лишь через 70 с лишним лет (1989) [22]. Уже в наше время, после всплеска интереса к его жизни и трудам в 80-90-е годы, Богданова вновь начинают «стесняться» — теперь из-за того, что он был марксистом и считал неизбежным и необходимым переход России к социализму.

В 1914 г. грянула Мировая война. Врач Богданов был призван в армию и отправлен на фронт, где служил в полковом эвакогоспитале №152 (1915 г.) [42]. Несмотря на пропагандируемый его бывшими однопартийцами лозунг поражения собственного правительства, сражался он с честью и был представлен к ордену за спасение из-под обстрела санитарного обоза. Однако, военный быт пошатнул здоровье Богданова — у него развились «экзема и неврастения», и он был комиссован [2, 50, 56]. В этом же году в США военная комиссия забракует желающего стать солдатом Норберта Винера из-за близорукости. Михайло Петрович-Алас переключится на криптографию и создаст сербский военный шифр (рис. 7).

По возвращении с фронта Богданов работает младшим ординатором в одном из московских госпиталей, параллельно продолжая научную и публицистическую работу, исследует тектологическую природу всемирных общественных кризисов [11]. Думаем, что реалии нынешнего глобального финансово-экономического кризиса неизбежно вызовут новый интерес к идеям и предвидениям автора работы «Мировые кризисы: мирные и военные» (1916). Ведь А. А. Богданов разработал (как прикладное следствие своей «Тектологии») «наиболее полно теорию динамического экономического равновесия, лежащую в основе современных представлений об оптимальном перспективном планировании» и внес заметный вклад в принципы построения межотраслевого экономического баланса [14, 59].

Считаются с именем Богданова и современные специалисты в области научного менеджмента [86]. Еще в 1913 г. врач-энциклопедист написал статью «Между человеком и машиною», в которой обобщил опыт научной организации труда в системе Ф. У. Тэйлора и Г. Форда и обрисовал перспективы научной организации труда (НОТ)

[10]. Эта работа, дополненная в 1918 г., предшествовала публикациям отца научной теории менеджмента французского горного инженера А. Файоля. В Советской России А. А. Богданов вместе со своим последователем рабочим-поэтом Алексеем Капитоновичем Гастевым (1882-1941?) стали зачинателями движения НОТ, созвав в 1921 г. в Москве съезд, разрабатывающий проблемы эргономики и научного менеджмента, причем Богданов выступил с программным докладом [33]. В 1961 г., восстанавливая приоритет Богданова в этих областях, президент Польской академии наук Тадеуш Котар-бинский (1886-1981) назовет его основоположником праксиологии — учения о научной оптимизации труда [80]. В области эргономики и НОТ Богданов ставил задачу «поднять трудоспособность масс до высшего уровня, какой совместим с поддержанием здоровья рабочих и возможностью развиваться культурно» [10].

Военно-полевая медицина дала Богданову богатый опыт наблюдений за ранеными, больными и пораженными, это в дальнейшем укрепит его уверенность в стратегической необходимости развития службы переливания крови в стране.

Многие пациенты его госпиталя были бы спасены, если бы существовала возможность экстренной гемотрансфузии. К тому времени американский хирург Джордж Вашингтон Крайл (1864 — 1943) уже произвел с 1907 г. 61 успешное группосовместимое переливание крови. Были открыты консервирующие свойства цитрата натрия, что позволяло производить непрямые переливания [75, 77]. И хотя в эксперименте это впервые разработали в 1910 г. отечественные медики из Военно-медицинской академии — Вадим Александрович Юревич (1872-1963) (рис. 8) и Николай Константинович Розенберг (1876-1933), за рубежом в практику этот метод, известный и там по работам А.Юстена (1914), ввели гораздо раньше — в клинике Маунт Синай (США) усилиями Р.

Левисона (1915) [97].

К 1916 г. Великобритания внедрила консервацию крови глюкозо-цитратным раствором (Ф. Рус и Д. Р. Турнер) и мобильную станцию переливания крови, которая широко применялась при оказании помощи раненым на Западном фронте (изобретена американским военным хирургом Освальдом Х. Робертсоном (1917). А на Восточном фронте все было без перемен. . .

Увы, корифеи русской трансфузиологии — Юревич и Богданов — к огромному несчастью для науки не встретились, и лишь потому, что были по разные стороны баррикад. Юревич служил в Белой Армии, эмигрировал, жил и работал в Чехословакии, Франции, Индокитае и США. Можно только гадать, какой взлет ждал бы русскую науку, если бы красные и белые ее корифеи имели возможность трудиться бок о бок — как красные и белые кровяные тельца в крови.

Рис. 8. В. А. Юревич — изобретатель цитратной консервации крови (1910) и плазмафереза (1914), ученик Н. Я. Чистовича и И. И. Мечникова [79]