Научная статья на тему 'Участие шахтеров Кузбасса во всероссийских «Рельсовых войнах» в 1998 г'

Участие шахтеров Кузбасса во всероссийских «Рельсовых войнах» в 1998 г Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
158
53
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
КУЗБАСС / «ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ» / ШАХТЕРЫ / "РЕЛЬСОВЫЕ ВОЙНЫ" / "SHOCK THERAPY" / "RAILWAY WARS" / KUZBAS / MINERS

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Соловенко Игорь Сергеевич

Показан один из драматических этапов в протестном движении шахтеров Кузбасса во время перехода к рыночным отношениям. Определены причины, цель и результаты участия кузбассовцев во всероссийской акции протеста горняков.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Participation of Kuzbas miners in Russian railway wars in 19981

One of the most dramatic periods in the protest movement of Kuzbas miners when passing to the market economy is shown. Reasons, goals and results of participation of Kuzbas people in All-Russian protest action of miners are described. Inability of federal authority to solve essential problems of the majority of population provoked the All-Russian protest action in May, 1998. It was called the railway war. During May a days-long blockade of railway communications between Moscow and Vorkuta, central and southern Russian regions, and also in the middle part of the Trans-Siberian Railway was conducted. This action became an apogee of workers struggle for their economic rights when passing to the market economy. Miners took the lead in railway wars. Railway opposition in Kuzbas lasted 27 days and was the most powerful, radical and consistent against the background of other protest action sites in the country. Miners demanded resignation of the RF President, nationalization of coal-mining industry, stopping of closing enterprises without preliminary establishment of work places, paying off arrears of wages, etc. The majority of region residents supported picketers demands, but not everybody agreed with the protest form, considering it far too radical. The Trans-Siberian Railway on the territory of Kuzbas was blocked twice in May and July, because paying off arrears of wages did not occur in time. The conflict was settled due to cooperation of the federal and regional authorities. Members of the governmental committee promised miners to satisfy the demands on improvement of the social-economical situation in Kuzbas. A lot was done in summer, but August default and replacement of the RF Government did not allow meeting all obligations in time. Participation of Kuzbas miners in All-Russian railway wars in 1998 showed the efficiency of this form of protest. But the main goal, resignation of the RF President B. Yeltsin, was not reached because of the peripheral location of the region and absence of a strong political organization, which could lead miners protest action of all coal-mining regions in the country. The economic price of such efficiency was very high.

Текст научной работы на тему «Участие шахтеров Кузбасса во всероссийских «Рельсовых войнах» в 1998 г»

И. С. Соловенко

УЧАСТИЕ ШАХТЕРОВ КУЗБАССА ВО ВСЕРОССИЙСКИХ «РЕЛЬСОВЫХ ВОЙНАХ» В 1998 г.

Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ и Администрации Кемеровской области (проект № 11-11-42009а/Т).

Показан один из драматических этапов в протестном движении шахтеров Кузбасса во время перехода к рыночным отношениям. Определены причины, цель и результаты участия кузбассовцев во всероссийской акции протеста горняков.

Ключевые слова: Кузбасс; «шоковая терапия»; шахтеры; «рельсовые войны».

Причины высокой протестной активности кузбассовцев в 1998 г. были тесно связаны с серьезными проблемами в угольной промышленности. Эти проблемы накапливались на протяжении всего периода рыночных реформ. В процессе реализации программы «шоковой терапии» государство предоставило горнякам широкую экономическую свободу, в результате которой большинство угольных объединений стали акционерными обществами и начали самостоятельно строить свою внутреннюю и внешнюю стратегию экономического развития. В то же время в угольной отрасли не было еще эффективного собственника (подлинная приватизация угольных компаний только делала первые шаги), объем добычи и производительность труда продолжали падать, в «перекошенной» экономике нарастали трудности со сбытом угольной продукции, армия безработных увеличивалась.

В числе причин неэффективного развития стратегически важной для страны отрасли были в первую очередь ошибки, просчеты и коррупция, имевшие место в процессе ее реструктуризации. Львиная доля средств, предназначенных для проведения реструктуризации, направлялась на закрытие шахт, и при этом забывалась не менее важная составляющая - техническое перевооружение. В результате горное хозяйство страны разрушалось, шахтный фонд пришел в неудовлетворительное состояние, а износ машин, оборудования и транспортных средств на многих угольных предприятиях достиг 80% [1]. В целом в течение 1990-х гг. жесткая конкуренция на внутреннем и внешнем энергетических рынках не позволила сделать российские шахты процветающими, а шахтеров - богатыми. Отечественные и зарубежные инвесторы стали менять свои ориентиры в сторону более выгодных отраслей, таких как нефтедобывающая, металлургическая, целлюлозно-бумажная и др. Тем более, за весь предыдущий период реструктуризации 1998 г. оказался «пиковым» по количеству вовлеченных одновременно в ликвидацию предприятий отрасли и массовому высвобождению персонала с закрываемых организаций.

Провалы в процессе реструктуризации угольной отрасли дополнялись и другими острыми проблемами. Во-первых, это отсутствие в угольных регионах специальных структур по переподготовке безработных и созданию новых рабочих мест. Существование данной проблемы вынуждены были признать даже члены Правительства РФ [2. С. 62]. Во-вторых, в начале 1998 г. в структуре Правительства РФ отсутствовал какой-либо специальный орган, занимающийся вопросами развития угольной промышленности. В-третьих, серьезной

причиной кризиса в угольной отрасли являлось падение производства в потребляющих уголь отраслях промышленности, из-за чего угольщики теряли «живые» деньги. В-четвертых, уровень господдержки отрасли, без какого-либо экономического обоснования, неуклонно снижался [3].

Средства, которые направлялись в угольные регионы, быстро исчезали в связи с высоким уровнем воровства и коррупции. Шахтерские деньги, несмотря на жесткий контроль за их использованием со стороны МВФ и МБРР, растворялись благодаря их нецелевому использованию, существованию всевозможных посреднических структур, неэффективной организации управления отраслью, отсутствию прозрачности в финансовой деятельности предприятий и др. Угольная промышленность, которая являлась наиболее доходной и слабо проверяемой, всегда была в центре внимания преступников. По мнению многих аналитиков, в 1998 г. в Кузбассе около полутора десятков преступных групп контролировали свыше половины сбыта угля [4. С. 30].

Анализ источников и литературы показал, что, кроме вышеуказанных, причинами низкой рентабельности угольной промышленности Кузбасса накануне и во время «рельсовых войн» являлись такие, как существенное отстранение государства от решения экономических вопросов; неполное выполнение Правительством РФ взятых на себя социальных обязательств; разрушение геологической службы; тяжелое бремя налогов; высокий уровень бартерного расчета, определявший высокие закупочные цены на материалы, покупные и комплектующие изделия; устаревшие технологии; слабая производственная и технологическая дисциплина; высокие показатели временной нетрудоспособности; отсутствие перемещения угледобывающих мощностей на новые места угольного бассейна; несоответствие качества угольной продукции требованиям зарубежных потребителей и, соответственно, снижение объемов экспорта угля; высокий уровень затрат на перевозку угля; рост задолженности по заработной плате; падение платежеспособного спроса населения; долги потребителей (большая часть которых - бюджетные организации) перед шахтерами; повышение количества случаев производственного травматизма и аварийности; длительный монтаж лав; низкая эффективность транспортной системы, не позволяющая успешно связывать угледобывающие предприятия и потребителей угля; жесткий валютный коридор, имевший место до августа 1998 г. и др.

Экономическая ситуация в Кузнецком угольном бассейне была сложнее, чем в других угольных регионах

страны, так как все вышеуказанные проблемы и процессы негативного характера были здесь более ярко выражены. В итоге по многим экономическим показателям предприятия угольной промышленности Кузбасса уступали другим угольным регионам. Так, например, производительность труда шахтеров Печорского угольного бассейна в начале 1998 г. на 70% превышала аналогичный показатель по Кузбассу [5], и это далеко не единственный пример. Таким образом, будущее Кузнецкого угольного бассейна выглядело весьма призрачно, что не могла не осознавать региональная власть.

Финансово-экономический кризис, начавшийся за рубежом, еще более обострил обстановку в угольной отрасли России в 1998 г. Уже в начале года резко упали мировые цены на многие виды российского экспортного сырья. Сокращался государственный бюджет, не решались многочисленные проблемы в экономике и социальной сфере. В наиболее сложном положении оказались субъекты Российской Федерации, ориентированные на рынок сырья, среди которых был и Кузбасс. Ярким примером затянувшегося кризиса являлось продолжение отрицательной динамики экономических показателей в угольной промышленности. Так, добыча угля в стране снизилась с 245 млн т в 1997 г. до 232 млн т в 1998 г. [6. Л. 64]. Разразившийся финансово-экономический кризис еще более обострил обстановку в народном хозяйстве Кузбасса. Высокая зависимость многих предприятий от ослабевающей угольной отрасли автоматически осложнила деятельность всех сегментов региональной экономики. Социальноэкономическая обстановка в рассматриваемое время осложнялась и тем, что Кемеровская область относилась к депрессивным субъектам РФ и во многом зависела от государственных дотаций. Между тем шахтерский край не только не получал какой-либо дополнительной помощи, но и имел значительное недофинансирование запланированных средств из государственного бюджета. В 1998 г. министерство финансов планировало выделить Кемеровской области 5 млрд руб., но в федеральном бюджете было утверждено всего 1,5 млрд руб. [7. С. 33]. В то же время, по подсчетам Е.Т. Гайдара, в открытом бюджете столицы на тот момент имелось «в три раза больше средств, чем надо» [8. С. 17]. Данный дисбаланс бюджетного финансирования еще более обострял отношения между центром и регионами, ставил в тупик руководителей муниципальных образований. В итоге большая часть шахтеров воспринимали рыночные преобразования негативно.

Неэффективный курс развития экономики и серьезное падение промышленного производства подорвали социальную стабильность как в Кемеровской области, так и в других угольных регионах страны. В 1998 г. значительно снизились реальные денежные доходы, выросли инфляция и безработица, увеличилась задолженность по зарплате и пенсионному обеспечению шахтеров. Низкий уровень зарплаты, ее нерегулярная выплата, а также отсутствие каких-либо серьезных форм социальной поддержки населения привели к резкому обеднению большинства работников угольной промышленности и росту социальной напряженности. Шахтерские профсоюзы (Независимый профсоюз горняков России и Независимый профсоюз работников

угольной промышленности России), между которыми к тому же не было единства, оказались не готовы отстаивать права горняков в новых экономических и социально-политических условиях. Тем более в Кузбассе уровень доверия шахтеров профсоюзам был существенно ниже, чем, например, в Печорском угольном бассейне и Восточном Донбассе. Все это вынуждало голодных людей самостоятельно идти на радикальные меры: забастовки, пикеты, голодовки, блокирование дорог и др. Как и прежде, в авангарде протестного движения Кузбасса находились горняки.

Смягчить социально-экономическую напряженность в шахтерской среде пытался губернатор Кемеровской области А.Г. Тулеев. Он неоднократно обращался с просьбой о помощи к Президенту и Правительству РФ, а также непосредственно в министерство экономики [9. Л. 18] и региональной политики России [10. Л. 2]. Данные обращения руководителя региона активно поддерживали горняки и их профсоюзы. Однако ни Президент, ни Правительство РФ не предпринимали каких-либо реальных усилий по решению шахтерских проблем вплоть до осени 1998 г. Накануне крупномасштабных акций протеста федеральная исполнительная власть попыталась успокоить шахтеров, снять социальную напряженность в угольных регионах. 8 мая 1998 г. вышел Указ Президента РФ Б.Н. Ельцина «О мерах по стабилизации социально-экономической обстановки в угледобывающих регионах» [7. С. 39], который планировал существенно усилить финансирование угольной отрасли. Однако данный шаг руководителя государства стал очередным обещанием и не остановил голодных людей от радикальных мер. Неспособность федеральной власти во время рыночных преобразований решать жизненно важные проблемы большей части населения страны спровоцировала в мае 1998 г. всероссийскую акцию протеста. Она получила название «рельсовая война». В течение мая была проведена многодневная блокада железнодорожных сообщений между Москвой и Воркутой, центральными и южными районами России, а также в срединной части Транссибирской магистрали. Данная акция стала апогеем борьбы шахтеров за свои экономические права и интересы во время перехода к рыночным отношениям. Инициаторами, организаторами и вдохновителями «рельсовых войн» стали горняки, на их призыв горячо откликнулись работники бюджетных организаций, машиностроители, работники ЖКХ, пенсионеры, безработные и др.

Всероссийская акция протеста началась 13 мая 1998 г. в Печорском угольном бассейне, ее инициаторами выступили горняки Инты. Однако уже через два дня центр шахтерской борьбы стал перемещаться в Кузбасс. Здесь «рельсовое противостояние» длилось 27 суток и явилось наиболее мощным, радикальным и последовательным на фоне других очагов протестного движения в стране. Центром протестного движения шахтеров Кузбасса стал г. Анжеро-Судженск, где уже 15 мая была перекрыта Транссибирская железнодорожная магистраль. В результате все железнодорожные составы, в том числе и пассажирские, вынуждены были следовать по обходному маршруту. На рельсы вышли не менее одной тысячи шахтеров, пенсионеров, безра-

ботных и представителей бюджетных организаций. Между тем большую часть пикетчиков составляли горняки неперспективных шахт. Их настроения и лозунги были наиболее радикальными, а в случае применения силы многие были готовы взяться за оружие [11]. Шахтеры требовали отставки Президента РФ, национализации угольной промышленности, прекращения закрытия предприятий без предварительного создания рабочих мест, погашения задолженности по зарплате и регрессным искам всем предприятиям города и т.д. [12]. Данные требования противоречили идеям и лозунгам первых шахтерских выступлений 1989-1991 гг., что указывает на полное разочарование горняков в результатах протестных действий того периода. Не видно было среди голодающих и стоящих сутками на рельсах и лидеров прежних забастовок [13]. Некоторые их них покинули Кузбасс, остальные молча наблюдали со стороны. Для всех были очевидны справедливые требования горняков, которые уже боролись не за «больший кусок колбасы», как это было в 1989 г., а за кусок хлеба для себя и своей семьи.

Солидарность с пикетчиками Анжеро-Судженска проявили шахтеры других городов Кемеровской области. 16 мая уже работал региональный штаб забастовщиков (Координационный совет городов Кузбасса) [14. С. 70]. Главной целью штаба стала координация проте-стных действий трудящихся и пенсионеров всей области. Председателем областного стачкома был избран представитель г. Анжеро-Судженска В. Фокин. Таким образом, стихийный протест стал более организованным и масштабным.

К более решительным действиям трудящихся Кузбасса подталкивало и ширившееся забастовочное движение в других регионах страны. Всероссийскую акцию протеста поддержали горняки Воркуты и Восточного Донбасса. Имелась угроза железнодорожных блокад в Екатеринбурге, Омске и Иркутской области [7. С. 47]. Однако самой болезненной точкой в транспортной системе России являлся блокированный Транссиб. 20 мая железную дорогу перекрыли в районе городов Прокопьевск и Юрга. В итоге сообщение между севером и югом Кузбасса было прервано, блокировалось большое сибирское кольцо, а также железнодорожное сообщение с Томском. Пикетчики договорились пропускать только местные электрички, а также поезда стратегической важности и с гуманитарной помощью для шахтеров. В результате полностью была остановлена перевозка пассажиров и грузов на Дальний Восток и обратно. Акция протеста обострила социальноэкономическое положение в области и соседних регионах. На 20 мая экономика Кузбасса уже имела ущерб примерно 1,5 млн руб. Наибольшие потери несли железная дорога и угольная промышленность, под угрозой оказалась металлургическая промышленность региона. В этот же день по распоряжению губернатора в Кемеровской области было объявлено чрезвычайное положение. Координационный совет обратился к пикетчикам с предложением пропускать поезда к местным предприятиям и таким образом смягчить экономическую ситуацию в регионе [15].

Между тем пикеты на железных дорогах решительно поддержали работники многих предприятий и орга-

низаций Кемеровской области, а также представители мелкого и среднего бизнеса, сельские жители. Накануне и в первые дни «рельсовой войны» требования забастовщиков носили в большей мере экономический характер: погашение задолженности по зарплате и пенсиям, выделение средств на конверсию производства, выполнение Правительством РФ обязательств по социальной защищенности и т.д. Палитра участия и предложений бастующих шахтеров была очень пестрой, «от чтения стихов до требования немедленно учредить Сибирскую республику во главе с генералом Александром Лебедем» [11]. Через пять дней блокады Транссиба, в связи с расширением географии протеста и отсутствием адекватной реакции со стороны федеральной власти, основными требованиями пикетчиков стала отставка Президента и Правительства РФ. Вместе с тем анализ имеющихся источников показал, что четкие требования имели только шахтеры, трудящиеся и безработные г. Анжеро-Судженска. В других городах Кузбасса, а также в областном Координационном совете конкретная программа действий и требований отсутствовала. Шахтерские требования поддержали Независимый профсоюз горняков России, Росуглепроф и Федерация независимых профсоюзов России. Кроме того, Генеральный совет ФНПР призвал зарубежные профсоюзы бойкотировать поставки угля в Россию, что сделало бы Правительство РФ сговорчивее. Протестное движение горняков России было поддержано и на международном уровне в лице заявлений компартий Сирии, Греции и Италии [16. Л. 19]. Солидарность с участниками Всекузбасской акции проявили депутаты Законодательного собрания и Общественной палаты Кемеровской области [17. С. 60], а также многие другие неправительственные организации.

По мнению же федеральных чиновников, деньги «терялись» в самом Кузбассе, как и в других шахтерских регионах. Важные государственные чины, например, заместитель главы администрации Президента РФ И. Шабдурасулов, обвинили (используя при этом малоубедительные доводы) руководство Кемеровской области в нецелевом использовании федеральных средств [18]. Со своей стороны Правительство РФ направило в Кемеровскую область мобильные бригады налоговой полиции, ФСБ и МВД. Перед силовыми структурами поставили задачу распутать цепочку посредников, занимающихся продажей угля, и выяснить, куда же подевались сотни миллионов рублей, которые заработали, но не получили шахтеры, а также разобраться в истинных причинах социального кризиса в шахтерских районах. Но это не остановило протестное движение шахтеров в Кузбассе.

Отсутствие внятной позиции федерального центра подталкивало региональную власть менять свое отношение к происходящему. Разобщенные и нередко половинчатые требования коллективов областной штаб по чрезвычайному положению решил объединить и существенно дополнить. По мнению А. Тулеева, выплата зарплаты не решала коренных проблем, необходимо было добиваться экономической самостоятельности Кемеровской области. Губернатор призвал кузбас-совцев отказаться от радикальной формы протеста. Однако к этому времени авторитет губернатора не-

сколько пошатнулся,и его призыв к необходимости сворачивания блокады Транссиба не был услышан пикетчиками. Наоборот, обстановка продолжала усугубляться. Утром 22 мая на рельсы вышли шахтеры Междуре-ченска. В результате железнодорожные перевозки в Кемеровской области оказались полностью парализованы. При этом ежесуточные потери от простоя поездов составляли для региона более 1,5 млн руб. [19. С. 241].

Федеральная власть все-таки была вынуждена реагировать на рост радикальных действий в Кузбассе и других шахтерских регионах. 22 мая комиссия во главе с заместителем председателя Правительства РФ О. Сысуевым прибыла в бастующий регион. В то же время он заявил, что будет рассматривать только экономические вопросы и предложения, а политические требования невыполнимы, так как для отставки Президента РФ нужны более веские причины. На сторону правительственной комиссии в этот момент встали члены Координационного совета городов Кузбасса. Они обратились к шахтерам с предложением прекратить блокаду железнодорожных путей. Но пикетчики не прислушались и к их мнению. Таким образом, акция протеста приобретала неуправляемый характер, и последствия действий забастовщиков становились все более непредсказуемы.

Поскольку областной Координационный совет не имел конкретной программы требований и утратил доверие пикетчиков, представители Правительства РФ вынуждены были работать по каждому городу Кузбасса в отдельности. Комиссия явно торопилась с решением вопроса снятия блокады Транссиба, поэтому подписывала документы, не особо задумываясь о последствиях. Так, например, в протоколе по Анжеро-Судженску первый пункт требований гласил: «Отставка Президента РФ». И заместитель председателя Правительства РФ О. Сысуев подписал данный документ [20]. К тому же горняки стали получать деньги из федерального бюджета, что делало их сговорчивее. В итоге 23 мая пикетчики Междуреченска с рельсов ушли, и движение по югу области было возобновлено.

Следовательно, действия анжеро-судженских и юр-гинских пикетчиков уже не имели серьезного значения. 24 мая одновременно в Анжеро-Судженске и Юрге была снята блокада главного хода Транссибирской железнодорожной магистрали в Кузбассе. Правительство пообещало до 1 июля 1998 г. трудящимся и пенсионерам области погасить долги по зарплате и пенсиям, решить многие вопросы социальной защищенности. В случае невыполнения условий, указанных в протоколах, участники акции на железной дороге оставляли за собой право возобновить акцию протеста в той же форме. 25 мая губернатор отменил чрезвычайное положение в Кемеровской области [21. С. 236]. На этом первый этап «рельсовой войны» в Кузбассе закончился. На федеральном, региональном и местном уровнях наблюдалось оживление в решении социально-экономических проблем населения. Больше других от действий пикетчиков пострадала железная дорога. Только прямые убытки Министерства путей сообщения за 11 дней блокады Транссиба составили около 500 млн руб., в том числе Кузбасского отделения Западно-Сибирской железной дороги - 100 млн руб. [22].

Перекрытие Транссиба принесло Кемеровской области и «золотой дождь». Министр путей сообщения Н.Е. Аксененко, прибывший в составе правительственной комиссии на переговоры с пикетчиками, выделил анжерским шахтерам на погашение долгов по зарплате 50 млн руб. (деньги перевели из фонда заработной платы железнодорожников). Основным же итогом встречи министра путей сообщения Н.Е. Аксененко с руководителями Кемеровской области стало снижение на 25% прейскурантного тарифа на перевозку угля всех марок на любые расстояния. Кроме того, из Пенсионного фонда России поступило 100 млн руб., благодаря чему в области были закрыты все долги по апрельским пенсиям и начаты выплаты пенсий за май. Были разблокированы госрезервы, начали поставлять лекарства и т.д. [7. С. 60]. Население Кемеровской области оценило всекузбасскую акцию протеста неоднозначно. По данным «КузбассЦИОМа», половина кузбассовцев полностью одобрила действия бастующих в мае. Другая половина жителей области предвидела и серьезные трудности, с которыми в будущем должна была столкнуться экономика Кузбасса после забастовки [23].

12 июня началась всероссийская акция протеста горняков у Дома Правительства РФ, в которой принимали участие представители угледобывающих предприятий Кузбасса. Однако и данная акция не оказала существенного влияния на оперативность в действиях федеральной исполнительной власти. В течение июня Правительство РФ так и не выполнило большинство взятых на себя обязательств перед трудящимися Кемеровской области, тем самым поставив под угрозу социальную стабильность в регионе. Уже 30 июня 1998 г. Координационный совет городов Кузбасса поставил в известность вице-премьера О. Сысуева о невыполнении подписанных протоколов и инициировал пикетирование железной дороги в городах Анжеро-Судженске, Юрге и Прокопьевске. Таким образом, месячное «перемирие» между забастовщиками и Правительством РФ завершилось. В течение 1-2 июля железная дорога пикетировалась по восемь часов в день. В акции участвовали жители городов: Анжеро-Судженск, Юрга, Прокопьевск, Междуреченск, Осинники, Топки, Ле-нинск-Кузнецкий и Новокузнецк. Губернатор области поддержал требования трудящихся, но вновь высказался против блокады Транссиба. Ни первого, ни второго июля Правительство РФ не предприняло каких-либо мер для ликвидации кризисной ситуации. В итоге на третий день протеста трудящиеся, безработные и пенсионеры Анжеро-Судженска, Юрги и Топок вновь перекрыли важную транспортную магистраль. Беспрепятственно шли только пассажирские поезда и электрички. Пикеты солидарности состоялись во многих шахтерских городах - Киселевске, Кемерове, Белове, Ленинск-Кузнецком и Междуреченске. Главным требованием пикетчиков стала «отставка Президента Ельцина Б.».

Второе «стояние на рельсах» было более организованным, нежели первое. Десятки организаций (даже те, которые раньше не участвовали в забастовках) прислали своих представителей. Обстановка была накалена до предела. Рядом с участниками блокады Транссиба постоянно находились спецподразделения

милиции. С первых же дней акции предпринимались попытки уговорить пикетчиков, увести их с рельсов. К ним поступали десятки телеграмм из разных населенных пунктов Кузбасса с просьбой открыть движение поездов. Однако пикетчики не уступали даже тогда, когда стоял вопрос о пропуске 114 вагонов с опасными грузами, представляющими угрозу для жизни населения области [24].

В свою очередь, руководство Кемеровской области обвинило федеральное Правительство в срыве выполнения подписанных протоколов и фактически взяло паузу во вновь разразившемся конфликте. Вскоре в шахтерский регион прибыла правительственная комиссия во главе с первым заместителем министра топлива и энергетики И. Кожуховским. Появление представителей Правительства, а также их обещания по исправлению ситуации повлияли на позицию администрации Кемеровской области. 6 июля региональная исполнительная власть обратились к пикетчикам с просьбой открыть движение поездов. В этот же день топкинские рабочие прекратили блокирование железнодорожной магистрали [25. С. 44]. Другие шахтерские города юга Кузбасса ограничились только моральной поддержкой, так и не «встав» на рельсы. Таким образом, путь с запада на восток был открыт, а анжеро-судженцы и юр-гинцы вновь держали в блокаде только Томск. Большого смысла данная акция уже не имела. 7 июля на путях Кузбасского отделения дороги простаивали только 17 грузовых поездов, блокированных на главном ходу Транссиба и Томском железнодорожном узле [7. С. 73]. Несмотря на слабую эффективность протестных действий, пикетчики Анжеро-Судженска и Юрги все же отказывались покидать Транссиб. В этот сложный для анжеро-судженцев и юргинцев момент Координационный совет городов Кузбасса обратился к жителям региона с просьбой о поддержке акции и вновь подтвердил свое требование - отставку Президента РФ. Действия пикетчиков решительно поддержало и Законодательное Собрание Кемеровской области. Начался поиск компромисса, и 11 июля произошла встреча представителей бастующих городов Кузбасса с правительственной комиссией. Обе стороны выразили готовность к переговорам. Камнем преткновения стала последовательность осуществления переговорного процесса. Правительственная делегация выступала за схему «разблокирование - комиссия - переговоры». Позиция участников акции выглядела иначе: «комиссия -переговоры - разблокирование». По-прежнему никто не хотел уступать.

В итоге после 10 дней блокирования магистрали каких-либо положительных изменений в разрешении конфликта не произошло. Правительство не торопилось встречаться с пикетчиками. Ситуация осложнялась скоплением опасного груза на железнодорожных станциях Кузнецкого края. К тому же ни один, даже соседний, регион страны адекватно не поддержал куз-бассовцев в данной акции. Возникал справедливый вопрос об экономическом будущем Кемеровской области. В этих условиях губернатор А. Тулеев, с одной стороны, занял жесткую позицию по отношению к тем протестным акциям, которые имели разрушительные для региона последствия. С другой - активизировал

меры по борьбе с экономическими преступлениями.

13 июля губернатор обратился к забастовщикам с предложением покинуть рельсы до приезда правительственной комиссии. В этот же день в области приступила к работе бригада Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД России [7. С. 76].

Предложение губернатора встретило неоднозначную реакцию в забастовочной среде. Обстановка осложнялась и отсутствием каких-либо положительных изменений в темпах погашения финансовых обязательств. На 15 июля по сводному протоколу в Кузбасс поступило только 67% от обещанной суммы [26]. Между тем общественное мнение в бастующих городах области все более склонялось в пользу позиции губернатора. Его активно поддержали железнодорожники, а также предприятия и организации, которые не участвовали в блокаде дорог и несли существенные финансово-экономические потери. Действия А. Тулеева по разблокированию Транссиба поддержали все региональные общественно-политические силы, в том числе обком КПРФ [27. Л. 6]. Требовали изменить форму протеста и руководители многих предприятий и организаций соседних регионов. Более всего их возмущало сохранение рабочего ритма предприятий и организаций Кемеровской области, в то время как им приходилось сворачивать производство, останавливать работы, сокращать зарплату трудящимся и т.д. Наиболее серьезные трудности испытывали томские предприятия и организации, так как именно в это время начинался северный завоз, а также поставка стройматериалов для городов и поселков нефтяников и газовиков.

На участвующих в блокаде Транссиба стало оказываться колоссальное моральное давление. Во-первых, их действия подверг жесткой критике губернатор области. Во-вторых, на пикетчиков нарастало информационное давление прежде всего со стороны центральных СМИ. В-третьих, шахтеры Кузбасса остались без адекватной поддержки их коллег в других угледобывающих регионах, а также трудящихся соседних краев и областей. В итоге бастующие горняки стали сомневаться в рациональном характере своих действий и были готовы к уступкам. На этом фоне 19 июля в бастующий регион прибыл заместитель председателя Правительства РФ О. Сысуев, который «привез» в Кузбасс 730 млн руб. по протоколу от 25 мая. К тому же Правительство сообщило А. Тулееву, что договорилось с Японией о кредите в 400 млн долл. США на развитие угольной отрасли. В этот же день все блокады железнодорожных магистралей в Кузбассе были сняты, а сами пикеты отодвинуты от полотна дороги на 50 м. О. Сысуев признал ошибку тактики, которую Правительство применяло в мае, чтобы разблокировать Транссиб. Он подписал «заведомо невыполнимые протоколы», лишь бы открыть магистраль. Еще одним просчетом, по его мнению, было обещание рассмотреть протоколы тех городов, где он не успел побывать [28. С. 108]. Таким образом, правительственная комиссия заняла жесткую, но не категоричную позицию по отношению к требованиям и действиям пикетчиков.

Жесткая и уклончивая позиция вице-премьера явно не удовлетворила членов областного забастовочного комитета. Однако противопоставить какие-либо контр-

аргументы они не смогли, а сил и смелости для дальнейшей борьбы было недостаточно. На этом второй этап «рельсовой войны» в Кузбассе завершился. Наибольший ущерб вновь был нанесен Транссибирской железной дороге, который составил не менее 750 млн руб. [7. С. 85]. Выход из кризиса руководство Кемеровской области видело в подписании договоренностей с членами правительственной комиссии, главной целью которых было разграничение полномочий между регионом и федеральным центром. Эта работа началась уже в июле, но так и не была закончена по двум причинам: во-первых, августовский дефолт ухудшил макроэкономическую ситуацию в стране и федеральный центр не желал каких-либо финансово-экономических уступок; во-вторых, после дефолта произошла смена Правительства РФ, что автоматически сняло какие-либо обязательства Кремля перед администрацией Кемеровской области. Одним из итогов участия в «рельсовых войнах» стало преследование правоохранительными органами лидеров пикетчиков. Вскоре

после договоренностей с правительственной комиссией шахтеры Осинников вновь ненадолго перекрыли железнодорожную ветку Новокузнецк - Таштагол, требуя прекратить преследование их товарищей. Угрозы перекрытия железных дорог по этой причине прозвучали и в других шахтерских городах. Всем была очевидна иррациональность нагнетания напряженности в регионе по данной причине, поэтому власть пошла на уступки и прекратила преследование лидеров шахтерских пикетов.

Таким образом, участие шахтеров Кузбасса во всероссийских «рельсовых войнах» в 1998 г. показало эффективность данной формы протеста. Однако главной цели - отставки Президента РФ Б. Ельцина - они не добились по причине периферийного местоположения региона и отсутствия в стране сильной политической организации, которая могла бы возглавить протестное движение шахтеров всех угледобывающих регионов. Очень высокой оказалась и экономическая цена такой эффективности.

ЛИТЕРАТУРА

1. Постановление президиума Ростовского теркома Росуглепрофсоюза // Знамя шахтера (Новошахтинск, Ростовская область). 1998. 21 мая.

2. День шахтера (реструктуризация угольной промышленности глазами участников и журналистов) / Е. Адаев, Л. Берсенева, И. Галкина и др.

М., 2004.

3. Синявский Б. Навечно замороженные // Известия. 1998. 27 мая.

4. Соловенко И.С. Экономические факторы обострения социальной обстановки в Кузбассе во время кризиса 1998 года // Известия Томского

политехнического университета. 2009. Т. 315. № 6.

5. Угольщики хотят получать финансовую поддержку только через правительство республики // Искра (Инта, Республика Коми). 1998. 19 фев-

раля.

6. Центр хранения архивных документов в г. Шахты Ростовской области. Ф.Р. 1127. Оп. 2. Д. 52.

7. Соловенко И. С., Епифанцев К.В. «Рельсовая война» в Юрге в 1998 году. Томск, 2009.

8. ГайдарЕ.Т. Почему в Москве жить хорошо // Московские новости. 1998. № 7 (22 февраля - 1 марта).

9. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 10128. Оп. 1. Д. 2620.

10. ГАРФ. Ф. 10104. Оп. 1. Д. 3.

11. Попок В. Стояние на Транссибе // Кузбасс. 1998. 21 мая.

12. Чичкин А. Шахтеры покинули забои, чтобы напомнить о себе // Российская газета. 1998. 16 мая.

13. Лынев Р. Пламенные борцы - 89, чой-то вас не видно? // Кузбасс. 1998. 11 июля.

14. Профсоюзы Кузбасса между прошлым и будущим. Кемерово, 2003.

15. Архив Юргинской студии телевидения.

16. Государственный архив Кемеровской области (ГАКО). Ф. 1311. Оп. 11. Д. 77.

17. Общественная палата Кемеровской области: десятилетний опыт формирования гражданского общества. Кемерово, 2004.

18. Точка зрения политиков // Пласт (Шахты, Ростовская область). 1998. № 32 (49). С. 1.

19. Угольный Кузбасс: страницы истории. Кемерово, 2005.

20. Протокол заседания рабочей группы по рассмотрению требований, выдвинутых трудящимися и жителями города Анжеро-Судженска // Личный архив П.П. Холопова.

21. Тулеев А.Г. Кузбасс. Сибирь. Россия... Кемерово, 2002.

22. Михайлов П. Падение, которое радует // Кузбасс. 1998. 23 мая.

23. МорозоваЕ. Отношение кузбассовцев к «железнодорожному бунту» // Кузнецкий край (Кемерово). 1998. 2 июня.

24. Небогатова Т. Железная дорога после окончания «рельсовой войны» // Кузбасс. 1998. 30 мая.

25. Новости, цифры, факты, комментарии. Кузбасс: хроника событий 1997-2007. Кемерово, 2007.

26. Багаев Е. Тулеев разблокировал Транссиб. На неделю? // Кузнецкий край. 1998. 21 июля.

27. ГАКО. Ф. 1311. Оп. 11. Д. 76.

28. Соловенко И.С. «Рельсовая война» в Кузбассе в 1998 г.: этапы, особенности и результаты // Вестник ТГУ. История. 2010. № 3 (11).

Статья представлена научной редакцией «История» 18 октября 2011 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.