Научная статья на тему 'Трудные годы Прибалтики'

Трудные годы Прибалтики Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

143
31
Поделиться
Журнал
Балтийский регион
ВАК
RSCI
ESCI

Текст научной работы на тему «Трудные годы Прибалтики»

РЕЦЕНЗИИ

= 0 =

ТРУДНЫЕ ГОДЫ ПРИБАЛТИКИ1

Кантор Ю. Прибалтика: война без правил (1939—1945).

СПб.: Звезда, 2011. 336 с.

Сегодня, когда в глобализирующемся мире XXI в. происходят стремительные изменения, вопросы истории по-прежнему остаются важным фактором, влияющим на развитие международных отношений. Это воздействие может быть позитивным: страны и народы, связанные узами многолетней дружбы, испытывают друг к другу взаимное уважение и доверие и легче находят пути разрешения возникающих проблем. Однако если между странами и народами в прошлом происходили войны, конфликты, если они поступали несправедливо, то это может создавать весьма негативный фон для восприятия друг друга уже в современных условиях, порождать недоверие и подозрительность. Особенно это заметно в тех случаях, когда в отношениях между государствами остались сложные нерешенные проблемы. К сожалению, именно это мы наблюдаем в отношениях России и ее соседей — стран Балтии. В такой ситуации особое значение приобретают серьезные аргументированные исследования историков, свободных от конъюнктуры текущей политической борьбы. К числу таких работ относится рецензируемая книга советника директора Государственного Эрмитажа, доктора исторических наук Ю. З. Кантор.

Важное достоинство работы Ю. Кантор — фундаментальная источни-ковая база. Прежде всего, речь идет об архивах. Автор использует документы Архива внешней политики России, Российского государственного архива Военно-морского флота, Центрального архива ФСБ, а также Эстонского государственного архива, Латвийского государственного исторического архива, Особого архива Литвы, Архива Центра литовской эмиграции Каунасского университета. Следует особо подчеркнуть, что часть этих материалов впервые вводится в научный оборот.

Ю. Кантор нашла ряд новых, интересных материалов в российских архивах. Однако в еще большей степени она выступает первопроходцем в изучении архивов балтийских государств. Так, Ю. Кантор стала одним из первых ученых, работавших в архиве Центра литовской эмиграции Каунасского университета, чьи материалы, безусловно, можно назвать одними из самых интересных в книге.

ао1: 10.5922/2074-9848-2013-1-10 © Худолей К.К., 2013.

Рецензируемая книга состоит из трех глав, каждая из которых имеет краткое, но очень емкое название: «От Балтии к Прибалтике», «Территория "Остланд"» и «Снова Прибалтика». Эти названия четко отражают тот путь, который прошли народы Литвы, Латвии и Эстонии в годы Второй мировой войны.

В первой главе рассматривается развитие событий в Литве, Латвии и Эстонии в предвоенные годы и начальный период Второй мировой войны. В это время странами Балтии управляли авторитарные режимы А. Сметоны, К. Ульманиса и К. Пятса. Их появление было не случайным, а скорее даже закономерным. В 1920 — 30-е гг. схожие режимы были установлены почти во всех странах, ставших независимыми после Первой мировой войны, кроме Чехословакии и Финляндии. Причинами этого были практически полная несформированность городских средних слоев, неопытность политической элиты и отсутствие демократических традиций, обострение внутриполитической борьбы под влиянием мирового экономического кризиса конца 1920 — 30-х гг. и ряд других факторов.

Ю. Кантор справедливо определяет балтийские диктатуры как авторитарные. Это представляется важным, так как в ряде работ современных авторов они по-прежнему, как и в коминтерновские времена, называются фашистскими. Спецификой балтийских диктаторов стало то, что, в отличие от многих других авторитарных режимов, у них было значительно меньшее поле для маневра в сфере международных отношений. Хотя Литва, Латвия и Эстония ориентировались на Лигу Наций и западные державы и стремились проводить политику нейтралитета по скандинавскому образцу, на практике им приходилось маневрировать между Советским Союзом и Германией, которые не хотели сохранения Версальско-Вашингтонской системы. Минимальным было и сотрудничество трех балтийских государств между собой.

Автор книги обоснованно отмечает, что «пакт Молотова — Риббентропа, ставший по сути "вторым раундом" Мюнхенского сговора 1938 г., предопределил судьбу балтийских государств на многие десятилетия» (с. 6). В работе подробно рассматриваются события в Литве, Латвии и Эстонии осенью 1939 — весной 1940 г., политика СССР в отношении балтийских государств. В российской историографии, как известно, имеются две точки зрения по поводу оценки изменений, которые произошли в государствах Балтии летом 1940 г. Согласно первой, установление Советской власти и включение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР происходило по воле народов этих стран и при строгом соблюдении норм международного права, действовавших в то время; сторонники же другой точки зрения дают противоположные оценки этим процессам. Ю. Кантор придерживается второй позиции и приводит серьезные аргументы в ее обоснование.

------------------------------------------------------------------- «Р

Вторая глава, посвященная периоду германской оккупации Прибалтики в 1941—1944 гг., представляется наиболее важной и интересной, поскольку именно в ней использовано большинство архивных материалов, изученных автором. Ю. Кантор детально описывает политику гитлеровских оккупантов, их высокомерное отношение к литовцам, латышам и эстонцам, которые не подлежали уничтожению как евреи, но и не считались равными, а также массовые репрессии. Автор не обходит и вопроса о местных коллаборационистах, их роли в проведении политики гитлеровцев, в том числе и в организации террора. Отмечая жестокость оккупантов, Ю. Кантор в то же время признает, что антифашистское сопротивление — вопреки тому, что утверждалось в советской историографии, — было слабым. И еще один важный момент: в книге показана специфика положения, существовавшего в Литве, Латвии и Эстонии. В целом рассмотрение событий 1941—1944 гг. в исследовании Ю. Кантор выгодно отличается от ряда публикаций по данной тематике, поскольку речь идет не о поверхностных рассуждениях, а о глубоком анализе, основанном на прекрасном знании фактологической стороны данного сюжета.

Третья глава посвящена периоду 1944—1945 гг., когда вслед за изгнанием германских войск в Литве, Латвии и Эстонии произошли процессы, которые Ю. Кантор удачно называет «ресоветизацией» (с. 243). Речь идет и об укреплении власти союзного центра над балтийскими республиками, где в то время появились надежды на получение большей самостоятельности, и об установлении советских порядков во всех сферах жизни, в том числе тех, до которых советские власти не успели «добраться» осенью 1940 — весной 1941 г., — например, всеобщая коллективизация. Данная линия осуществлялась самыми грубыми и жестокими методами, свойственными сталинскому времени. Это, конечно, вызывало сопротивление, причем более сильное и массовое, чем в 1940—1941 гг. Вполне естественно, что при рассмотрении этих сюжетов Ю. Кантор иногда делает экскурсы и в более поздний период.

В рецензируемой книге имеется и ряд дискуссионных положений.

Во-первых, в отечественной историографии почти не исследован вопрос, почему из четырех стран, попавших в сферу советского влияния, Литва, Латвия и Эстония — в отличие от Финляндии — не оказали вооруженного сопротивления ни в 1939, ни в 1940 г. Конечно, важную роль играли менее удачное географическое положение (у Финляндии был тыл в виде нейтральной, но симпатизирующей Швеции), военнотехническая неподготовленность (ничего подобного «линии Ман-нергейма» у балтийских государств не было), но главным оказалось иное. Ю. Кантор справедливо пишет, что авторитарная политика А. Сметоны, К. Ульманиса и К. Пятса порождала «внутренний кризис» (с. 20), что затрудняло возможность сопротивления, но главный акцент

делается на несформировавшейся в молодых государствах Балтии «способности ценить независимость и отстаивать ее» (с. 20). Можно согласиться с тем, что уровень национального самосознания в Финляндии был выше, чем в странах Балтии, хотя следует отметить, что часть населения и военнослужащих, особенно в Эстонии, были готовы сражаться. Главной причиной политики балтийских диктаторов стало то, что они боялись своих народов. Отсюда их стремление сохранить власть путем различных договоренностей с Советским Союзом. Этот путь казался балтийским диктаторам более надежным, чем вооруженная борьба с непредсказуемым исходом.

Во-вторых, представляется, что несколько иначе следует расставить акценты при анализе международной реакции на изменения в странах Балтии.

Советизация Западной Белоруссии и Украины началась сразу после вступления в них Красной армии; почти сразу после нападения СССР на Финляндию с той же целью было создано «народное» правительство О. Куусинена, но никаких шагов по советизации Балтии Москва первоначально не предпринимала. Ю. Кантор связывает это с нежеланием СССР «обострять отношения с Англией и Францией и неясностью перспектив войны в Европе» (с. 39). По нашему мнению, главной причиной сдержанности Москвы была позиция Германии. По воспоминаниям одного из руководителей НКВД П. Судоплатова, именно об этом говорил В. М. Молотов в октябре 1939 г. на совещании по вопросам советской политики в странах Балтии. При этом В. М. Молотов подчеркивал необходимость создания такой ситуации, когда народы Литвы, Латвии и Эстонии сами свергнут буржуазный строй. После паузы из-за войны с Финляндией, которая продолжалась дольше, чем это планировало советское руководство, Коминтерн попытался весной 1940 г. активизировать деятельность компартий стран Балтии, но без успеха. Победы Германии на Западном фронте в мае-июне 1940 г. испугали И. Сталина, который был вынужден вновь изменить тактику и пойти на открытое вторжение в июне 1940 г.

Реакция западных держав на события лета 1940 г. в странах Балтии также была неоднозначной. Великобритания, которая вела на тот момент войну с Гитлером один на один, приветствовала ввод советских войск. Вашингтон выразил недовольство, но в значительно более мягкой форме, чем по поводу нападения на Финляндию. Чтобы не осложнять отношений с Советским Союзом, западные державы были (по некоторым признакам) готовы иметь дело с «народными» правительствами балтийских государств, сформированными под советскую диктовку. Однако они категорически отказались признать советизацию стран Балтии. Примечательно поведение иностранных диплома-

------------------------------------------------------------------- «Р

тов, которые 21 июля 1940 г. пришли на первое заседание Государственной думы Эстонии, избранной и работавшей уже по советскому образцу. Они выслушали «Интернационал», исполненный вместо гимна формально еще независимой Эстонии, присутствовали при формировании рабочих органов, но демонстративно покинули зал, когда в повестку дня были включены пункты о провозглашении Эстонии советской социалистической республикой и вхождении ее в состав Союза ССР.

Спорно, на наш взгляд, утверждение Ю. Кантор, что в годы Второй мировой войны и после нее «Запад признал за Советским Союзом право на Прибалтику де-факто, по умолчанию» (с. 243). Считаем, что ситуация и в этом случае была не столь однозначной. Конечно, в годы Второй мировой войны балтийский вопрос не был приоритетным, но он и не замалчивался полностью. Так, в мае 1942 г. Лондон отказался включить в советско-британский союзный договор пункт о признании СССР в границах 1941 г., что означало, в частности, признание де-юре вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР, и И. Сталин был вынужден уступить. В декабре 1943 г. во время Тегеранской конференции состоялась беседа Ф. Д. Рузвельта и И. Сталина, на которой обсуждался вопрос о возможности проведения в Литве, Латвии и Эстонии свободных выборов или референдума, хотя это и происходило в самой общей форме.

После окончания Второй мировой войны эта линия в основном продолжалась. Доктрины «сдерживания коммунизма» и «отбрасывания коммунизма», которых Запад придерживался на начальных этапах «холодной войны», предусматривали возврат СССР к границам 1939 г., то есть без Литвы, Латвии и Эстонии. В 1960 — 70-е гг. в позиции западных стран появились определенные различия. Так, Великобритания и некоторые другие западноевропейские страны согласились на урегулирование имущественных споров с СССР, возникших в результате советизации стран Балтии в 1940 г., что можно расценивать их как признание де-факто. США, Канада и ряд других западных стран на это не пошли. Случаи признания западными странами вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР де-юре были единичны (Нидерланды, Финляндия). Перед Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1975) президент США Дж. Форд подчеркнул, что подписание Заключительного акта не означает признания инкорпорации Литвы, Латвии и Эстонии в СССР.

В-третьих, Ю. Кантор пишет, что в 1946 г. прибалтийские республики «перестали быть "беспокойной" зоной» и «превратились в своеобразную, по советским меркам зажиточную "витрину социализма"» (с. 286).

Нам представляется, что это произошло позже — после смерти И. Сталина и ХХ съезда КПСС. Сопротивление советским порядкам было значительным с самого начала. Даже в серьезных исследованиях советских времен признавалось, что в Прибалтике еще до нападения Германии на СССР шла «гражданская война в малых размерах». Борьба против ресоветизации была значительно более масштабной. Подавить партизанское и подпольное движение только репрессиями не удавалось. Это вынудило руководство КПСС в середине 1950-х гг. сменить курс: национальным кадрам был открыт доступ в партийно-государственную, хозяйственную и интеллектуальную элиту, жизненный уровень населения стал выше, чем в среднем в СССР, были разрешены некоторые «вольности» в сфере культуры. Это привело к успокоению основной массы населения и стало предпосылкой для формирования образа Прибалтики как «советского Запада». И. Сталин, как нам кажется, сделал выводы из опыта советизации балтийских стран в 1940 г. и ресоветизации послевоенных лет применительно к странам Центральной и Восточной Европы. Там коммунистические порядки стали устанавливаться в более мягкой форме — народной демократии, — что было очень схоже с тем, о чем просили советское руководство некоторые левые круги стран Балтии летом 1940 г.

Естественно, что данные сюжеты ни в коем случае не снижают общего впечатления о книге Ю. Кантор, а заставляют лишь задуматься о новых направлениях исследования этой важной, но очень сложной темы.

К. К. Худолей

Об авторе

Худолей Константин Константинович, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой европейских исследований факультета международных отношений, Санкт-Петербургский государственный университет.

E-mail: kkhudoley@gmail.com

About the author

Prof. Konstantin Khudolei, head of the Department of European Studies, Faculty of International Relations, Saint-Petersburg State University.

E-mail: kkhudoley@gmail.com