Научная статья на тему 'Социально-политическая активность Российской студенческой молодежи: методологические проблемы социологического исследования'

Социально-политическая активность Российской студенческой молодежи: методологические проблемы социологического исследования Текст научной статьи по специальности «Социология»

CC BY
1218
121
Поделиться
Ключевые слова
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ / СОЦИАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ / МОЛОДЕЖЬ / СТУДЕНЧЕСКАЯ МОЛОДЕЖЬ

Аннотация научной статьи по социологии, автор научной работы — Тихонов Виталий Геннадьевич

Социально-политическая активность представляет собой деятельность социальных групп или индивидов, связанную с формулированием и выражением собственных потребностей и интересов, со стремлением изменить существующий политический или социально-экономический порядок и соответствующие политические институты. В качестве одного из основных субъектов социально-политической активности традиционно принято рассматривать молодежь как особую социально-демографическую группу. Данная статья посвящена исследованию методологических аспектов социально-политической активности российской студенческой молодежи.

Похожие темы научных работ по социологии , автор научной работы — Тихонов Виталий Геннадьевич,

SOCIAL AND POLITICAL ACTIVITY OF RUSSIAN STUDENTS YOUTH: METHODOLOGICAL PROBLEMS OF SOCIAL STUDIES

Social and political activity is an activity of social groups or individuals associated with the formulation and expression of their own needs and interests, the desire to change the existing political and social and economic order and the relevant political institutions. As one of the main subjects of social and political activity are traditionally considered as youth specific social and demographic group. This article is devoted to the study of methodological aspects of the socio-political activity of Russian college students

Текст научной работы на тему «Социально-политическая активность Российской студенческой молодежи: методологические проблемы социологического исследования»

УДК 316.012 Тихонов Виталий Геннадьевич

соискатель кафедры социологии,

политологии и права

Института по переподготовке

и повышению квалификации

преподавателей гуманитарных и социальных наук

Южного федерального университета (ИППК ЮФУ)

тел.: (863) 264-19-12

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ РОССИЙСКОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Tihonov Vitaliy Gennadyevich

post-graduate student of the chair of sociology,

politology and law, Institute for retraining and advanced training of teachers of humanitarian and social sciences, Southern Federal University tel.: (863) 264-19-12

SOCIAL AND POLITICAL ACTIVITY OF RUSSIAN STUDENTS YOUTH: METHODOLOGICAL PROBLEMS OF SOCIAL STUDIES

Аннотация:

Социально-политическая активность представляет собой деятельность социальных групп или индивидов, связанную с формулированием и выражением собственных потребностей и интересов, со стремлением изменить существующий политический или социально-экономический порядок и соответствующие политические институты. В качестве одного из основных субъектов социально-политической активности традиционно принято рассматривать молодежь как особую социально-демографическую группу. Данная статья посвящена исследованию методологических аспектов социально-политической активности российской студенческой молодежи.

Ключевые слова:

социально-политическая активность, социальная активность, молодежь, студенческая молодежь.

The summary:

Social and political activity is an activity of social groups or individuals associated with the formulation and expression of their own needs and interests, the desire to change the existing political and social and economic order and the relevant political institutions. As one of the main subjects of social and political activity are traditionally considered as youth specific social and demographic group. This article is devoted to the study of methodological aspects of the sociopolitical activity of Russian college students.

Keywords:

social and political activity, social activity, youth, students youth

Проблема активизации молодежного ресурса для решения модернизационных задач в современном российском обществе является одной из актуальных и социально значимых, поскольку молодежь является особой, обладающей рядом специфических характеристик, социально-демографической группой, от которой во многом зависит будущее любой страны. Среди молодежных проблем особое место занимает проблема социально-политической активности молодежи, от характера, направленности, форм реализации которой во многом зависит состояние баланса между потребностью общества в сохранении стабильности и одновременно в постоянном обновлении.

Молодежный активизм в целом и социально-политическая активность молодежи в частности объективно существуют в современном мире в различных формах, что вызывает необходимость теоретического осмысления этого феномена. В современной науке молодежный активизм анализируется, как правило, в рамках изучения общественных движений. Что касается первых попыток теоретического анализа молодежной активности в социально-политической сфере, то они были произведены представителями психоаналитического подхода, его психодинамического направления. Представители этой научной школы исходят из постулата, согласно которому социальная активность является следствием невозможности разрешения внутреннего конфликта личности в рамках традиционных социальных институтов, прежде всего семьи, образования и церкви. Для представителей же молодежной социально-демографической группы, в силу их возрастных особенностей, данный внутренний конфликт преобразовывается в конфликт идентичности и освоения социальных ролей, конфликт интимности и изоляции. Здесь необходимо отметить, что развернувшаяся в последнее время дискуссия о гендерных аспектах молодежного активизма в значительной степени способствовала возвращению исследовательского интереса к психодинамическим подходам изучения социальной активности. Выделяя достоинства данного подхода, следует обратить внимание прежде всего на то, что психодинамический подход апеллирует к отдельной личности и ее проблемам, пытаясь через изучение отдельных активистов проанализировать сущность социальных процессов.

В рамках социологического изучения молодежной активности в качестве традиционного подхода может рассматриваться парадигма коллективного поведения, которая, будучи характерной для американской социологической школы, восходит еще к идеям мыслителей XVII в. Дж. Локка и Т. Гоббса о коллективном договоре и опирается на рассмотрение общества как объединения автономных субъектов. В рамках данной

парадигмы общественное движение в целом рассматривается как результат взаимодействия индивидов в специфических условиях социальной напряженности, недовольства, депривации, как иррациональный ответ на фрустрацию, разрядка психологической напряженности маргинальных групп и личностей.

Необходимо отметить, что парадигма коллективных действий, несмотря на свои несомненные достоинства, не свободна и от некоторых недостатков. В частности, основанная преимущественно на утилитарной логике рыночных отношений и конкуренции, эмпирическую базу которой составляют главным образом материалы исследований общественных движений в США, данная концепция совершенно не принимает во внимание внутренний мир человека, нерациональный характер действий, культурные особенности и другие факторы, выходящие за рамки так называемого индустриального общества. По мнению противников концепции коллективных действий, последняя не смогла дать адекватный анализ общественных процессов 80-х гг. ХХ в., что привело к распространению парадигмы «новых общественных движений», именуемая еще парадигмой идентичности. В рамках данной концепции, развиваемой в работах Ю. Хабермаса, Э. Гидденса, А. Турена и других ученых, делается акцент на макросо-циологических детерминантах социальной активности, а общественные движения рассматриваются в качестве социальных субъектов и движущих сил исторического развития. Парадигма «новых общественных движений» опирается на изучение тех движений, которые ставят своей целью создание новой идентичности, новых общечеловеческих ценностей, в основе которых лежат ценности постиндустриального общества (к этой категории можно отнести правозащитное движение, движение за мир, экологическое движение, антиядерное движение, движение против ксенофобии за толерантность, антиглобалистское движение, движения местных сообществ и др.)

Ценность этих новых движений заключается, с точки зрения представителей рассматриваемой парадигмы, в том, что они способствуют установлению новых отношений человека с самим собой, природой и социальным окружением: эти отношения основаны не на принципах утилитаризма, а на идеях автономии, индивидуальности, уникальности, гармоничности, планетарности, самоидентичности. В рамках парадигмы «новых общественных движений» совершенно по-другому рассматриваются структура и деятельность участников рассматриваемых движений. Что касается организационной структуры движения, то в качестве последней выступает не иерархия, а сети, формальные отношения заменяются неформальными: все это способствует тому, что структура движения становится подвижной и гибкой, она трансформируется в зависимости от актуальных задач через создание временных рабочих групп. Осуществляемая в рамках новых общественных движений социальная активность направлена в первую очередь на создание и продвижение новой идентичности, цели движений понимаются участниками не в контексте частных интересов, а как задачи исторического прогресса, поэтому эффективность движений не может оцениваться в терминах успеха или поражения.

Разработчики концепции «новых общественных движений» считают социальную субъектность молодежи фундаментальным основанием ее социальной активности: социальная активность и молодежное движение как социальное явление выступают при этом проявлением одного и того же сущностного основания. Социальная субъектность молодежи достигается через самодеятельность группового молодежного субъекта и через самодеятельность этого субъекта обеспечивается преемственность, то есть молодежь участвует в процессе смены поколений. На практике различные проявления молодежной социальной активности включают в себя как неотъемлемый компонент возможность испытать те или иные поведенческие, ситуационные, общественные практики в более яркой, игровой, «быстрой», радикальной форме. Социальная активность молодежи фактически представляет собой своего рода включенное обучение социальным навыкам, где важно не то, что ты делаешь, а то, как ты это делаешь и какую ответственность ты несешь за свои действия [1]. Несмотря на то, что многие исследователи молодежи и ее социальной активности не считают, что активность представителей рассматриваемой социально-демографической группы обладает какой-либо спецификой по сравнению с активностью представителей других социальных слоев и групп, мы все же полагаем, что определенная специфика здесь есть и она проявляется в том, что молодежная социальная активность обыкновенно является ответом на дискриминацию, неполноценный статус и даже стигматизацию молодежи в обществе. В классической теории стигматизации, разработанной, в частности, И. Гоффманом, стигма определяется как физический или социальный признак, девальвирующий социальную идентичность актора и делающий его непригодным для широкого социального принятия. Причиной стигматизации, с точки зрения И. Гоффмана, является несоответствие социальной идентичности виртуальным ожидания, в качестве же непосредственного ее механизма выступает, с одной стороны, априорное приписывание личности или социальной группе тех или иных негативных свойств, а с другой стороны, определенные практики (в том числе иногда - ритуальные), связанные с изоляцией, ограничением, исключением и т.п. Следствием стигматизации является формирование в обществе социальных границ и объединений по принципу «мы - они», «свои - чужие». Соответственно, те индивиды, которые преследуют цель избежать стигматизации, стремятся продемонстрировать поведение, соответствующее социальным ожиданиям общества, отрицающее наличие стигматизирующих признаков.

Не вызывает сомнений тот факт, что описываемые процессы имеют непосредственное отношение к молодежи. Как известно, молодежь, вплоть до 60-х гг. XX в. вообще исключительно рассматривалась в контексте «конфликта поколений». Вплоть до настоящего времени в различных странах общественное сознание продолжает приписывать молодежи неуважение к старшим, склонность к употреблению алкоголя и наркотиков, радикальные взгляды, вызывающее, агрессивное, а порой даже экстремистское поведение. И если общественное мнение в странах Запада после молодежных бунтов конца 1960-х гг. все же пришло к пониманию молодежи просто как особой части общества, то в России заниженность социального статуса и дискриминация молодежи по признаку возраста отмечаются многими исследователями, а их

преодоление лежит в основе государственной молодежной политики. В этом контексте, отмечают С.П. Иваненков и А.В. Кострикин, молодежная социальная активность может рассматриваться двояким образом. Во-первых, молодежный активизм в целом и активность молодежи в социально-политической сфере в частности могут рассматриваться как попытка преодоления дискриминации через отстаивание своей идентичности. В данном случае речь идет о предпринимаемой молодыми людьми попытке объединиться и отстаивать свои права на своеобразие, отстаивать право на существование своих взглядов и способов поведения, если они не нарушают действующего законодательства, или требовать изменения установившегося порядка, если формы поведения выходят за рамки закона. Во-вторых, ответ на дискриминацию или стигматизацию молодежи может заключаться в демонстрации представителями рассматриваемой социально-демографической группы своих социально-приемлемых и социально-значимых, «полезных» целей и форм поведения (в данном случае молодежные инициативы выступают механизмом для обеспечения социального приятия молодежи обществом, оказания ей доверия). В последнем случае речь идет фактически об адаптационной стратегии, в основе которой может лежать ориентация на достижение личного успеха молодежных активистов, а молодежный активизм при этом выступает в качестве механизма социального лифта, который в нашей стране в настоящее время практически не функционирует в рамках существующих социальных и политических институтов [2].

Социально-политическая активность молодежи, таким образом, может рассматриваться как ответ на отсутствие реальных социальных лифтов или как действия, направленные на то, чтобы их актор был замечен и включен в список кандидатов на продвижение. Интересно, что такой отечественный исследователь проблем молодежи, как В.В. Костюшев в основу своей классификации молодежных движений положил именно этот критерий, выделив на основании политического позиционирования по отношению к власти конформистские, нон-конформистские и независимые (альтернативные) социокультурные молодежные группы [3]. Специфической характеристикой независимых или альтернативных молодежных сообществ, равно как и «конформистских», является то, что они демонстрируют социально одобряемые формы деятельности, но, в отличие от «конформистских» движений, альтернативные группы не ставят свою декларируемую лояльность на первое место.

В рамках исследования социально-политической активности молодежи особую актуальность приобретает изучение соответствующей активности именно студенчества как наиболее продвинутой группы молодежи, призванной в будущем пополнить ряды интеллигенции, квалифицированных специалистов, от сознания и поведения которых зависит не только успешное развитие экономики страны, но и социальнополитической сферы жизнедеятельности российского общества. Именно в студенческой среде должны формироваться молодежные лидеры, потенциальные общественные и политические деятели, от социально-политической активности которых зависит решение стоящих перед современной Россией задач.

Представители студенческой молодежи как большой социальной группы, служащей источником пополнения интеллигенции, связаны между собой общим видом деятельности и образуют в этом смысле определенную социально-профессиональную группу. Специфика данной социально-профессиональной группы связана с общественной деятельностью студентов, которая, в сочетании с территориальным сосредоточением, порождает у них известную общность интересов, групповое самосознание, специфическую субкультуру и образ жизни, причем это дополняется и усиливается возрастной однородностью, которой не имеют остальные социально-профессиональные группы. Подобная социально-психологическая общность объективируется и закрепляется деятельностью целого ряда политических, культурнопросветительских, спортивных и бытовых студенческих организаций. Рассматривая студенческую молодежь как субъект социально-политической активности, следует учитывать и то, что студенчество не занимает самостоятельного места в системе производства, а студенческий статус является заранее временным. Что же касается публичного положения студенчества и специфических трудностей, возникающих в процессе его социализации, то они определяются характером публичного строя и находятся в прямой зависимости от уровня социально-экономического и культурного развития страны, включая и национальные особенности системы высшего образования.

Ссылки:

1. Ростки политического: молодежный активизм в Германии и России // Неприкосновенный запас.

2008. № 5 (61). URL: http://www.nlobooks.ru/rus/nz-online/619/1115/

2. Иваненков С.П., Кострикин А.В. Проблемы исследования социальной активности молодежи // Credo new. 2009. № 3.

3. Костюшев В.В. Практики позиционирования молодежных групп в поле культуры и политики российского общества // Публичная политика: вопросы мягкой безопасности в Балтийском регионе / под ред. М.Б. Горного. СПб., 2004. С. 163-174.

References (transliterated):

1. Rostki politicheskogo: molodezhniy aktivizm v Ger-manii i Rossii // Neprikosnovenniy zapas. 2008. No. 5 (61). URL: http://www.nlobooks.ru/rus/nz-online/619/1115/

2. Ivanenkov S.P., Kostrikin A.V. Problemy issledovani-ya sotsial'noy aktivnosti molodezhi // Credo new.

2009. No. 3.

3. Kostyushev V.V. Praktiki pozitsionirovaniya mo-lodezhnykh grupp v pole kul'tury i politiki rossiyskogo obshchestva // Publichnaya politika: voprosy my-agkoy bezopasnosti v Baltiyskom regione / ed. by M.B. Gorniy. SPb., 2004. P. 163-174.