Научная статья на тему 'Сирия и Ливан в XIX начале XX века: первые шаги модернизации «Сверху» (по материалам АВПРИ)'

Сирия и Ливан в XIX начале XX века: первые шаги модернизации «Сверху» (по материалам АВПРИ) Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
2597
207
Поделиться
Журнал
Восточный архив
Область наук
Ключевые слова
СИРИЯ / ЛИВАН / XIX НАЧАЛО XX ВЕКА / МОДЕРНИЗАЦИЯ / SYRIA / LEBANON / XIX BEGINNING OF THE XX CENTURY / MODERNIZATION

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Горбунова Наталья Максовна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Текст научной работы на тему «Сирия и Ливан в XIX начале XX века: первые шаги модернизации «Сверху» (по материалам АВПРИ)»

-о£>

<*о-

Н.М. Г орбунова

СИРИЯ И ЛИВАН В XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА:

ПЕРВЫЕ ШАГИ МОДЕРНИЗАЦИИ «СВЕРХУ»

(по материалам АВПРИ)

Архивное наследие российских консульств в Сирийском вилайете Османской империи XIX - начала ХХ в. свидетельствует о том, что этот вилайет, в который входил и Ливан, страдал от нескончаемой и безысходной межконфессиональной борьбы, с которой дряхлевшая империя не в состоянии была справиться. Надо признать, что османское правительство принимало разнообразные меры, пытаясь модернизировать провинции империи, ввести там современные формы управления, имея при этом целью укрепление своей власти. Эти попытки были связаны с нарастанием антитурецких настроений среди арабов, переживавших этап зарождения арабского национально-освободительного движения, а также среди национальных меньшинств.

Ливанские горы с давних времен предоставляли убежище многочисленным религиозным и этническим меньшинствам, гонимым из Сирии, Малой Азии и других регионов. Сложный состав населения Ливана в значительной степени способствовал тому, что процессы модернизации и ломки традиционных структур, нравов и обычаев начались здесь задолго до того, как это произошло в других арабских провинциях Османской империи. Основанные в Ливане и Сирии монастыри различных христианских толков служили своеобразными очагами культуры и образования.

Горный Ливан получил импульс развития после того, как в 1787 г. его правителем был избран молодой эмир Бешир из рода Шехабов. Бешир Шехаб, или Бешир II, подавил сопротивление своих соперников и к 1825 г. распространил свою власть не только на весь Ливан, но и на долину Бекаа.

Важнейшим шагом Бешира Шехаба, оказавшим влияние на судьбу Ливана, стало

принятие им, по примеру отца, христианства маронитского вероисповедания. Этот акт возвысил положение ливанских маронитов по сравнению с друзами и стал причиной обострения соперничества между двумя общинами. Существование бок о бок двух религий и их противостояние явилось главным фактором, подтолкнувшим модерниза-ционные процессы в маронитском обществе. Эмир Бешир управлял Ливаном до 1840 г. Когда Порта официально передала управление над Сирией и Киликией сыну Мухаммеда Али - Ибрахиму-паше, захватившему эти территории военным путем, Горный Ливан оставался под властью Беши-ра II.

В 1839 г. Османская империя вступила в эпоху политических и административных реформ - Танзимат. Прежде всего была перестроена структура административного управления Сирии и Ливана, там возникли округа во главе с губернаторами. Христианам была обеспечена защита законом. Была учреждена почта, открыты начальные и средние школы, а также расширена сеть миссионерских школ. В Бейруте миссионеры открыли первую в Сирии школу для девочек, организовали типографию. Однако эти мероприятия не оказали заметного влияния на жизнь страны.

После волны восстаний, прокатившейся по Сирии, в 1841 г. там была восстановлена власть турецкого султана. Этому активно содействовали европейские державы, прежде всего Франция и Англия. И этот фактор -влияние европейской политики и культуры в условиях соперничества стран Европы -был второй важной причиной ускорения процессов модернизации Леванта. В силу сложившихся обстоятельств Франция укрепляла свое влияние в этом регионе с помо-

щью маронитских феодалов, а Англия -друзских. В 1842 г. турецкое правительство под давлением западных стран поделило Ливан на Северный с губернатором-марони-том во главе и Южный с губернатором-дру-зом.

Антифеодальные крестьянские восстания в Ливане в 1858 и 1860 гг. вылились в варварский погром христиан, унесший тысячи жизней. Под предлогом защиты единоверцев Наполеон III ввел туда французские войска. Но Франция не смогла закрепиться в Ливане ив 1861 г. вывела из него свои войска.

Для успокоения населения Турция согласилась на предложение Англии, Франции, Австрии, России и Пруссии разработать и принять автономный статус Ливана. 9 июня 1861 г. в Константинополе было подписано соглашение о ливанском Органическом статуте (регламенте). Деление Ливана на Северный и Южный отменялось. Создавался автономный санджак Горный Ливан (Бейрут не вошел в его состав) под управлением губернатора-христианина, которого назначала Порта и утверждали европейские державы. При губернаторе находился выборный административный совет. Утверждался также институт европейских консулов, который осуществлял надзор за автономным Ливаном. Регламент открыл западным державам дополнительные возможности для влияния в Ливане. Одновременно были ликвидированы привилегии феодалов и раскрепощены крестьяне.

В 1860-1870-х годах начался процесс культурного возрождения Ливана. Важную роль в нем сыграли известные просветители Н. Языджи и Б. Бустани. Однако в этот период, завершивший друзско-маронитские столкновения в Ливане и христианские погромы в Дамаске, можно было говорить лишь о первых ростках модернизации традиционного уклада жизни местного населения. Например, в Бейруте сохранялись древние обряды и обычаи, издавна заведенный ритм жизни, исчисление времени и т.п. И все же постепенно все больше явлений свидетельствовало о ломке старых традиций, о

модификации общественного сознания и социальных связей, о переменах в политической жизни и экономике. Другими словами, наблюдалась картина всесторонней общественной трансформации.

В Сирии и Ливане особенно упрочиваются позиции Франции, которые становятся доминирующими. Французский язык проникает в деловую жизнь, ему обучают детей. Относительно быстрому распространению общедоступных учреждений образования и просвещения Сирия обязана была католическим и протестантским миссиям иностранных государств, которые соперничали между собой за влияние и обращение в свою веру местного населения. В 1855 г. иезуитский орден основал там светский колледж, впоследствии переименованный в университет Св. Иосифа. Хотя позиции России в Ливане были крайне слабыми (она поддерживала православную арабскую церковь, в основном на территории Сирии и Палестины), тем не менее Императорское православное палестинское общество открыло ряд школ для мальчиков и девочек из христианских арабских семей с целью воспитания их в духе православия. Но особенно активно в этом регионе действовали протестанты. В 1866 г. американская протестантская миссия в Бейруте основала колледж и Американский университет, сыгравшие заметную роль в просвещении и обучении местной молодежи. Однако европейская культура в XIX в. усваивалась в основном поверхностно. В наибольшей степени интерес к ней проявляли арабы-христиане в силу их старых экономических и религиозных связей с Европой. В Сирии и Горном Ливане также действовали десятки монастырей: маронитских, православных, униатских, католических и протестантских.

Спустя десятилетия корни европейской культуры в Леванте заметно углубились. Возник слой европейски образованной интеллигенции. Этим процессам сопутствовало пробуждение национального самосознания, повышенный интерес к национальному культурному наследию, зарождение политического мышления. Передача новой инфор-

мации в широкие слои населения облегчалась тесными связями между интеллигенцией и народом в условиях слабой социальной дифференциации. Широкое распространение получили публичные диспуты, на которых обсуждалась роль науки и литературы в обществе, моральные ценности и достижения цивилизации. Особенно важными для просвещения были попытки преодолеть разрыв между местными диалектами и литературным языком.

Своеобразным мостом между Левантом и западными странами был все возрастающий поток переселенцев-эмигрантов, которые стремились в Америку, как Северную, так и Южную, а также в Западную Европу на заработки или на постоянное место жительства. Это дополнительно стимулировало ливанцев к обучению детей западным языкам. Часть православного населения знала русский язык.

Следует отметить, что в Сирии и Ливане в этот период религиозная принадлежность существенно влияла и на политическую, и на культурную ориентацию. Открытые проявления мусульманской нетерпимости в Сирии совпадали с подъемом национально-освободительных движений. В то же время христианское население, в отличие от мусульманского, гораздо легче усваивало европейскую культуру.

О модернизационных процессах в Османской Турции этого периода много и интересно писал в наше время петербургский исследователь С.М. Иванов. Вот одно из его высказываний: «Исторический опыт султанской Турции, как и других стран Востока, показывает, что в эпоху нового времени модернизация традиционных обществ была невозможна без активной роли государства и без многогранного внешнего воздействия Запада. Однако в конечном итоге все проблемы модернизации фокусировались на проблеме эволюции человека. Модернизация лишь тогда приводила к качественным сдвигам в эволюции общества, когда она сопровождалась возникновением в нем прослойки экономически независимых от государства людей - коммерсантов и предпри-

нимателей, представителей свободных профессий»1.

* * *

Политическое напряжение и столкновение интересов различных слоев населения нарастали в османской Турции и ее провинциях с каждым годом. Все более заметный вес в обществе приобретало движение младотурок, стремившееся низвергнуть власть султана и прийти к управлению страной. Иностранные дипломаты и консулы на местах сообщали об этих намерениях в многочисленных донесениях. Наблюдения русских консулов, сохранившиеся в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ), чрезвычайно интересны и поучительны.

В 1908 г. консула в Алеппо (Северная Сирия) А. Круглова сменил фон Циммерман, донесения которого отличаются глубиной анализа и свидетельствуют о широкой эрудиции автора. На время его службы приходится ключевое событие в жизни Османской империи - провозглашение султаном Абдул Гамидом конституции в июле 1908 г. Это событие привело в движение все население империи. Вот как об этом пишет сам Циммерман: «Прошло уже около двух месяцев со дня объявления в Алеппо дарованной Турции Его Величеством Султаном конституции. Конечно, нельзя покамест еще произнести по поводу вводимых в Турции новых порядков никакого окончательного суждения и далеко нельзя еще ничего предрешать ... Первая телеграмма, сообщавшая сюда о свершившемся в Турции перевороте, была получена здесь 12-го минувшего июля. Она была адресована Салоникским комитетом сосланному сюда полковнику артиллерии Сабри-бею...»2. В телеграмме сообщалось об объявлении конституции и амнистии всем политическим преступникам. Сабри-бей вызывался из Алеппо. «Передайте наши поздравления всем нашим братьям в ваших краях, которые будут наслаждаться оттоманскими свободою, единством и равенством». Телеграфист не решался передать телеграмму, Сабри-паша боялся в нее

поверить . Далее консул писал: «Власти Алеппо находились в состоянии полной растерянности, пока не получили вечером 12-го июля телеграмму генерал-губернатору На-зиму-паше от Саида-паши, официально извещавшего, что он в качестве премьер-министра приглашен созвать парламент, что Его Величество соизволил провозгласить конституционное правление.»4. Младотурецкие лидеры, предполагается далее в донесении, думают «при помощи таких обещаний обмануть европейские державы, придав Турции наружный вид вполне культурного во всех отношениях государства, а потому вполне заслуживающего, как будто, всех тех уступок, которые они одним именем конституции рассчитывают у них вырвать, дабы избавиться от европейской опеки, которою они так тяготятся...»5.

Самыми опасными противниками нарождавшейся младотурецкой власти были помещики, землевладельцы-ага, которые использовали зависимых от них людей для провоцирования беспорядков и делали все возможное для сохранения старых поряд-ков6. Однако им трудно было противостоять организованным и энергичным действиям младотурецкого комитета, посылавшего на места своих решительных представителей, которые путем проповеди и речей распространяли в провинциях новые идеи и насаждали в Сирии и Анатолии отделы главного комитета в Салониках7.

Открывшийся комитет, пишет Циммерман в своем донесении, организовал подписку на проведение празднования конституции, но подписка шла туго. «Старания их привлечь разными даровыми увеселениями и приманкой дарового угощения как можно больше народа вполне удались, но публика производила впечатление какой-то сдержанности и как бы неуверенности, как будто простонародная масса не была в состоянии отдать себе полный отчет о том, что проис-ходило»8.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Попытки старой османской администрации осадить и приглушить деятельность младотурецких комитетов на местах были успешны лишь вначале, «но вскоре вся ад-

министрация оказалась игрушкою в полном смысле этого слова в руках комитета.». Народ перестал обращаться к законной власти и, поняв, в чьих руках реальная власть, по всем своим делам шел в отделы Салоник-

9

ского комитета .

На первых порах в Алеппо число отделов комитета стало расти как на дрожжах. Причем каждый из них считал себя настоящим. Одни выступали защитниками угнетенного народа, другие заботились об устройстве библиотек и развитии народного образования. Третьи видели свою задачу в донесении центральному комитету о злоупотреблениях чиновников и т.п. Все эти отделы стали переименовываться в политические клубы10. «Некультурное и громадное большинство туземного населения, - отмечает фон Циммерман, - не имеет решительно никакого самого элементарного понятия

о предлагаемых ему столь неожиданно свободе, равенстве, братстве и правосудии». Некоторые члены здешних комитетов горько жаловались консулу на крайнюю трудность для распространения новых идей и на то, что «местное население даже не понимает смысла слова свобода»11.

Приведем дальнейшие рассуждения фон Циммермана о положении дел в Сирии: «Конечно, для всяких новых реформ, проводимых в такой стране, как Турция, и путем переворота, театром которого были лишь Константинополь и часть Европейской Турции, о котором узнали в Малоазийских провинциях лишь как о свершившемся факте и в котором, следовательно, далеко не участвовала вся страна, необходимо время и даже очень много времени, чтобы провозглашенные принципы успели проникнуть в народ и привиться в нем. К движению примкнуло много пришлого (чуждого) элемента. Среди них те, что были сторонниками старого режима и извлекали из него материальную пользу, они и теперь прикрываются младотурецкими лозунгами, по-прежнему преследуя корыстные цели. Другие, сходные с ними по образу мышления, но были ранее не у дел, теперь они воспользовались конституционными идеями как лозунгом, чтобы до-

биться власти. Идет быстрое обогащение тех, кто дорвался к власти»12. По мнению консула, распространению конституционных начал мешала и пестрота населения (религиозная и этническая): «Нужен гений, чтобы объединить турок, албанцев, черкесов, курдов, арабов и т.д. в один народ, не помогают даже узы ислама. Такого гения нет»13. Местный комитет, - отмечал фон Циммерман, - отстраняет неугодных чиновников, оставляя тех, которые превращаются в сторонников режима, взяв с них клятву, что они будут честны. Однако чиновники по-прежнему берут взятки. Из-за риска они берут взятки вдвое, втрое больше прежнего. Чтобы «устроить дело», теперь надо заручиться лично еще и каким-либо членом комитета14.

Суть отдельных событий, происходивших на его глазах, консул раскрывает описанием земельных отношений и земельной собственности в Сирии, этой аграрной стране. Земельный вопрос был одним из главных, порождавших конфликты. Он отмечает громадное влияние местных помещиков. «Почти везде, - пишет он, - как в Алеппском вилайете, так и далее вглубь страны туземные крестьяне не владеют собственною землею, арендуют ее у помещиков и, хотя такая аренда передается из рода в род, но землевладелец может во всякое время и без всяких мотивов, кроме своей воли, согнать любого своего крестьянина с земли, на которой он живет, и лишить таким образом его и семью своего скудного пропитания. В результате получается, конечно, что сейчас в своих деревнях они пользуются безграничною властью и своими крестьянами правят деспотически в полном смысле этого слова. Чтобы иметь на своей стороне местных властей, большинство их поступает на государственную службу, получая нередко благодаря богатству, влиянию и связям довольно видные места в вилайете и, широко пользуясь своею властью и силою в крае, всегда принуждали генерал-губернатора считаться с ними, фактически участвуя совместно с ним в управлении вилайетом»15.

Другим примером подобного рода является донесение консула З.П. Лишина: «Несмотря на смену мутесаррифа, разбои и грабежи продолжаются в Триполийском санджаке, - пишет он. - Жертвами нападений являются почти всегда христиане, жизнь и имущество которых ничем не обеспечены против насилия и произвола местных мусульманских беев»16. После того, как новые власти выгнали их со своих должностей, по-мещики-аги стали «непримиримыми врагами конституции и ее поборников, что самые принципы равенства и братства, проводимые ныне последними, легко могут в будущем лишить их сначала их нынешней власти в своих деревнях, а затем и самих земель, которыми они кормятся»17.

Почувствовав, что власть их боится, городские низы подняли голову. Циммерман сообщает о «брожении, происходящем именно в тех кварталах города, где сосредоточивается чернь». Ее требования сводились к полной отмене налогов и снижению цен на основные продукты питания. Он приводит слова генерал-губернатора, что «нет никакой более возможности собирать налоги и пошлины, ибо народ под предлогом провозглашения конституции и свободы отказывается платить»18. Торжества по случаю открытия парламента, отмечаемые повсюду, в Бейлане были запрещены, так как губернатор опасался нападения мусульман на христиан. Тогда собравшаяся толпа разгромила дом местного каймакама, едва спасшегося бегством. «Толпа ворвалась в квартиру, - пишет консул, - разграбила ее дотла и ушла, побив все стекла и переломав все окна и двери»19. В Мерсине сбросили в море приехавшего туда австрийского вицеконсула. В Урфе губернатором едва была предотвращена резня христиан. В Диарбе-кире курды устраивают демонстрации протеста против конституции. При этом все вооружаются. Имам в Мараше проповедовал вражду к христианам. За это губернатор сделал ему строжайший выговор. Тогда имам собрал толпу и пошел к дому губернатора, чтобы приступом взять его. Губернатор едва спасся20.

Так Циммерман завершает картину всеобщего распада и хаоса, и в качестве итога перечисляет фактические перемены, произошедшие в этом регионе Османской империи - Северной Сирии. Во-первых, это амнистия ссыльных, освобождение заключенных. Во-вторых, ликвидация портовых контрольных паспортных комиссий, которые следили за въездом и выездом турецких подданных, особенно армян. В-третьих, упразднение должности военного командира, осуществлявшего политический надзор, и судебного инспектора. В-четвертых, уничтожение цензуры. И в-пятых, подготовка к выборам21. Все эти важные изменения не относились к разряду первостепенных и не могли заметно ускорить процессы модернизации, в которых так нуждалась страна.

Подводя итог своим наблюдениям во вверенном ему регионе, Циммерман отмечает всеобщее недовольство населения -как христианского, считавшего себя обманутым, так и мусульманского, особенно арабов, желавших взять власть в свои руки. Они были крайне возмущены той ничтожной долей, которую турки предоставили им в управлении страной, в котором они участвовали довольно широко при старом режиме. «Турки опасаются ныне выпустить из рук власть и остаться в хвосте у других народностей, вследствие чего они не доверяют более даже единоверным с ними народностям Турции»22. «Сами турки ныне открыто сознают, - пишет консул далее, - все неудобства, которые представляет для них объявленное ими всеобщее равноправие. Мне сообщили, что недавно вопросы о “равенстве и братстве” разбирались в здешнем либеральном клубе. и что члены оного пришли к заключению о невозможности для турок применять теперь же на практике принципы братства и равенства без ущерба для своего преобладания в стране. и что потому следует покамест признавать эти принципы лишь теоретически, как дело, весьма желательное в будущем... пока все народы Турции будут более подготовлены

к осуществлению недостижимого ныне идеала слития их в один народ вместе с османлисами»23.

(Окончание следует)

Примечания

1 Иванов С.М. Османская империя в мировой экономической системе (вторая половина XIX -начало XX века). СПб., 2005, с. 25-26.

2 АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Оп. 482, д. 239, л. 15-16.

3 Там же, л. 16.

4 Там же, л. 17.

5 Там же, л. 26-27.

6 Там же, л. 34 об.

7 Там же, л. 49-49 об.

8 Там же, л. 17.

9 Там же, л. 20.

10 Там же, л. 22.

11 Там же.

12 Там же, л. 18.

13 Там же, л. 28.

14 Там же, л. 66 об.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

15 Там же, л. 33 об. - 34.

16 АВПРИ. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517, д. 1349, л. 34.

17 Там же, л. 34 об.

18 Там же, л. 36-37.

19 Там же, л. 62-63.

20 Там же, л. 63-65.

21 Там же, л. 37-37 об.

22 Там же, л. 15.

23 Там же, л. 65 об. - 66 об.