Научная статья на тему 'Российско-китайские отношения в Синьцзяне в 1917 году: вопрос о репатриации беженцев'

Российско-китайские отношения в Синьцзяне в 1917 году: вопрос о репатриации беженцев Текст научной статьи по специальности «Политика и политические науки»

CC BY
95
37
Поделиться

Аннотация научной статьи по политике и политическим наукам, автор научной работы — Моисеев В. А.

В работе на основании обширного документального материала показано, как в 1917 г. в Синьцзяне решался вопрос о возвращении на родину казахов и киргизов участников антирусского восстания, причиной которого стал указ Николая II о призыве «инородцев» на тыловые работы.The article, relying on a wide range of documentary evidence, reveals the way the issue of repatriating the Kazakhs and the Kirghiz who had taken part in the anti-Russian insurrection caused by Nicolas II's edict of the conscription of aboriginals for back areas labour was handled in Sinjiang in 1917.

Похожие темы научных работ по политике и политическим наукам , автор научной работы — Моисеев В.А.,

Текст научной работы на тему «Российско-китайские отношения в Синьцзяне в 1917 году: вопрос о репатриации беженцев»

В.А.Моисеев

— д.и.н., проф. Алтайского государственного университета

РОССИЙСКО-КИТАЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В СИНЬЦЗЯНЕ В 1917 ГОДУ: ВОПРОС О РЕПАТРИАЦИИ БЕЖЕНЦЕВ

АННОТАЦИЯ. В работе на основании обширного документального материала показано, как в 1917 г. в Синьцзяне решался вопрос о возвращении на родину казахов и киргизов — участников антирусского восстания, причиной которого стал указ Николая II о призыве «инородцев» на тыловые работы.

The article, relying on a wide range of documentary evidence, reveals the way the issue of repatriating the Kazakhs and the Kirghiz who had taken part in the anti-Russian insurrection caused by Nicolas II’s edict of the conscription of aboriginals for back areas labour was handled in Sinjiang in 1917.

Известия о Февральской буржуазной революции в России в 1917 г. и низвержении царского режима в марте того же года докатились до Синьцзяна. Узнав от русских консулов об объявленной Временным правительством амнистии, первые группы казахов и киргизов потянулись на свои кочевья в Семиречье. Однако значительная часть их кочевий оказалась занята, к тому же местные власти не рекомендовали возвращавшимся жить на своих прежних местах, а русские крестьяне встретили бывших повстанцев враждебно. «Когда получено было известие об амнистии киргиз, — писал 2 октября 1917 г. консул в Кашгаре дипломатическому чиновнику в Туркестанском крае, — то все они по мере сил и возможности устремились обратно в Россию на свои старые кочевья. Но здесь при возвращении им пришлось встретиться уже не с правительственным запрещением, а с нежеланием русского населения пустить их обратно, питавшего к ним глубокую неприязнь и вражду за учиненные киргизами погромы и убийства их близких и родных. Особенно печальная участь постигла тех киргиз, которые возвращались через перевал Бедель в направлении на Пржевальск: здесь крестьяне избивали их, отнимая у них последние крохи их уцелевшего имущества. Более спокойно проходил процесс обратного движения киргиз на Нарын, т.к. здесь они попадали непосредственно к своим родственникам и знакомым, оставшимся и после мятежа на своих кочевьях». По настоятельной просьбе российских консулов в Синьцзяне «не чинить препятствий обратному движению киргиз и оказывать материальное им содействие, снабжая их хлебом и мукой», китайские власти открыли продовольственные пункты по дороге на Нарын: в Уч-Турфане и Са-кыр-бае [1. Л. 16, 17]. Реэмигранты вынуждены были искать прибежище в разных волостях не только Семиреченской, но и Сырдарьинской областей. В адрес туркестанских властей и Временного правительства пошли жалобы и ходатайства от возвращавшихся казахов и киргизов.

Вопрос о возвращении участников восстания из Китая на родину становится одним из важнейших в работе созданного Временным правительством в Средней Азии и Казахстане Туркестанского комитета, в деятельности съездов коренного населения Семиреченской области. Так, в ответ на телеграмму из Ташкента от Туркестанского комитета от 22 апреля 1917 г. съезд казахов, киргизов, уйгур Семиречья, проходивший в это время в г.Верном, разработал план переселения и размещения реэмигрантов и предложил исполнительным органам на местах, не дожидаясь решения правительства, приступить к выполнению этого плана. 4 и 6 мая 1917 г. в г.Пишпеке обсуждался вопрос об урегулировании отношений русского и туземного населения в Пржевальском, Пишпекском и Джаркентском уездах. В обсуждении принимали участие комиссары Временного правительства — члены Туркестанского комитета О.А.Шкапский и М.Т.Тынышпаев, заведующий переселенческим делом Семиреченской области В.А.Гончаревский, комиссар Пржевальского уезда П.И.Шебалин, председатель Обла-

стного киргизского комитета И.Д.Джайнаков, прикомандированный от Временного правительства к Туркестанскому комитету С.Н.Шендриков, драгоман российского консульства в Кашгаре Стефанович и представитель киргизов Пржевальского уезда К.Т.Тельтаев. Обстоятельно обсудив вопрос, участники совещания пришли к выводу, что в сложившихся условиях невозможно мирное сожительство русских крестьян, пострадавших в ходе восстания, и беженцев, возвращавшихся из Китая. Было принято решение не допускать без обоюдного согласия сторон участников восстания в котловину оз. Иссык-Куль и в районы Большого и Малого Кебеня и Ак-Пикета Пишпекского уезда, создать специальную комиссию для отвода земель казахам-атбанам и киргизам племени богу в Нарынкольском и Кольджатском участках Джаркентского уезда и в районе Кызылбургской волости Верненского уезда; других киргизов, возвращавшихся из-под Аксу и Уч-Турфана, расселить в Тонской, Семизбельской и Ула -хольской долинах Пржевальского участка и в районе Нарынского участка и Загорных волостей Пишпекского уезда. Совершенно разоренные во время восстания семьи русских крестьян сел Столыпино и Белоцарское переселялись в кочевья Атекинской и Сарыбагишевской волостей в Чуйско-Кебенский район. Участники совещания наметили план и порядок возвращения и расселения участников восстания, места расположения войск для предотвращения возможных столкновений, для обеспечения нуждающихся продовольствием. Дунганам села Мариинского, отличившимся особой жестокостью при резне русского населения, вообще было запрещено возвращение в пределы российского Туркестана [1. Л. 90—91].

Между тем положение беженцев в Синьцзяне осложнилось. Газета «Туркестанские ведомости» 21 июня 1917 г. в статье «Трагическое положение киргиз» сообщала: «Из Кульджи получены известия, что население Кульджи вооружилось, заняло проходы китайской границы и режет возвращающихся киргиз. Скрывающие киргиз подвергаются расстрелу. Киргизы гибнут тысячами от свирепствующего среди них сыпного тифа». Ташкентский Совет солдатских и рабочих депутатов обратился к Временному правительству с предложением оказать немедленную помощь беженцам, в том числе отозвать из Кульджи российского консула Бодянского, отобрать у русского населения Семиречья оружие, предоставить возвращающимся казахам и киргизам в бесплатное пользование казенные земли, оброчные статьи и леса.

8 июля 1917 г. при Военном министерстве состоялось межведомственное совещание по вопросу о возвращении и обустройстве беженцев из Синьцзяна и об оказании финансовой и материальной помощи пострадавшему в ходе восстания русскому населению Семиреченской области. В совещании приняли участие помощник военного министра, полковник князь Ту -манов (председатель совещания); начальник Переселенческого управления Г.Ф.Чиркин; вицедиректор Департамента государственного казначейства А.И.Ефимович; старший ревизор Департамента гражданской отчетности Н.Д.Никифоровский; помощник юрисконсульта Министерства Юстиции Е.И.Гаусман; чиновник особых поручений Министерства внутренних дел П.В.Вдзенковский; и.д. начальника Азиатской части Главного штаба полковник А.В.Стрель-бицкий; член Туркестанского комитета генерал-майор Давлетшин.

А.В.Стрельбицкий изложил собравшимся суть дела и ознакомил с имеющимися в Военном министерстве материалами. Как известно, поводом к антиправительственному выступлению мусульманского населения Казахстана и Средней Азии, вылившемуся в антирусское восстание, послужил непродуманный по существу и грубый по форме указ царя Николая II от 25 июня 1916 г. о призыве «инородцев» на тыловые работы. Страх местного населения перед военной службой, враждебная агитация выходцев из Синьцзяна, военнопленных немцев, шпионов, мусульманского духовенства, а главное, земельное неустройство и жестокость низовых органов власти — все это привело к восстанию, к его подавлению карательными войсками, к бегству части казахского и киргизского населения в Китай [2; 3. С. 293—312]. В ходе восстания, по данным Военного министерства, было разорено 10 тыс. хозяйств русских крестьян, убито около 3 тыс. чел., значительное число мирных жителей было угнано в плен. Ме-

стные туркестанские власти наметили план мероприятий по оказанию помощи пострадавшим, по размещению в кочевьях организаторов восстания пяти казачьих станиц Уральского казачьего войска и т.п. Однако Февральская буржуазная революция и свержение царизма не позволили провести эти планы в жизнь. Временное правительство сочло эти планы несправедливыми по отношению к коренному населению, отменило царский указ о призыве на тыловые работы и объявило всем повстанцам амнистию. Туркестанскому комитету было поручено возвратить всех беженцев из Синьцзяна на места своего прежнего проживания и примирить их с русским населением. Комитет возложил эту сложную и деликатную задачу на двух своих членов: на М.Тынышбаева и О.Шкапского. Совместно с Семиреченским областным казахским съездом представители комитета провели большую работу по изысканию территорий для беженцев, определили их примерную численность и рассчитали необходимые для переселения суммы. По их подсчетам, численность беженцев составляла 50 тыс. семейств. Поскольку все они были «ограблены китайцами донага», лишились не только скота, но даже одежды и пищи, необходимо было выделить из казны как минимум по 100 руб. на каждую семью, т.е. 5 млн. руб. Чтобы не возбудить этими мерами русское население против возвращавшихся беженцев и предотвратить возможные столкновения на почве мщения, необходимо было одновременно оказать материальную помощь пострадавшим русским хозяйствам. По данным проведенного статистического обследования, в четырех уездах Семиреченской области пострадало 9989 хозяйств, общая сумма убытков составила 31 млн. руб. Председатель Туркестанского комитета Н.Н.Щепкин посчитал эту сумму завышенной и предложил ограничиться помощью по 750 руб. на одно хозяйство.

Председатель совещания Туманов сообщил также его участникам, что военный министр А. Ф.Керенский полагает «крайне желательным разрешение настоящего дела в возможно благоприятном для местного населения смысле как с точки зрения моральной, так и по соображениям политического свойства».

Представители Министерства финансов и Государственного контроля А.И.Ефимович и Н.Д.Никифоровский выступили против возложения на государство обязанности возмещения убытков. По их мнению, государство должно выделить ссуды, а совершенно разоренным семьям оказать безвозмездную помощь в минимальных размерах. Однако остальные участники не согласились с их предложением, заявив, что все пострадавшие вправе рассчитывать на материальную помощь Временного правительства. Было решено потерявшим все имущество и постройки русским 2300 семьям выделить безвозвратное пособие по 1000 руб. каждой, остальным 7700 хозяйствам — по 500 руб.; всего — на 6,5 млн. руб.; возвращавшемуся из Китая казахскому и киргизскому населению выделить 5 млн. руб. Совещание также рекомендовало Временному правительству обратиться к русскому и туземному населению с призывом забыть прежние обиды и помириться [4. Л. 102—106].

Несмотря на правильные решения, их реализация задерживалась, и положение в Семиречье обострялось. 8 августа 1917 г. председатель Семиреченского областного крестьянского съезда направил в адрес Временного правительства телеграмму, в которой настоятельно просил о немедленном возмещении понесенных населением убытков. «Десятки тысяч людей, — говорилось в телеграмме, — совершенно не имеют средств существования. Больше половины области засуха, также недосев хлебов, среди населения тревожное настроение, часть бежит в Россию. Возмещение убытка внесет спокойствие, удержит население на местах» [4. Л. 111— 112]. Аналогичные телеграммы поступали и из других мест. 6 сентября 1917 г. Временное правительство приняло постановление об отпуске в распоряжение Туркестанского комитета для оказания помощи пострадавшему в ходе восстания населению 11 млн. 150 тыс. руб.

К началу октября в Кашгарии осталось около 1200 семей киргизов, проживавших ранее по берегам Иссык-Куля, куда возвращение было запрещено. «Их неоднократные попытки двинуться через Бедель на старые кочевья кончались плачевно: крестьяне их разбивали, грабили

и они бежали обратно в Китай». Оставшиеся вынуждены были обратиться к китайским властям с просьбой о принятии их в подданство Китайской Республики. Российское консульство в Кашгаре предложило даоиню (гражданскому губернатору) направить киргизов в Нарын-ский район и оказывать им по пути до границы материальную помощь или оставить в Синьцзяне до весны [1. Л. 17]. Октябрьский переворот в Петрограде и победа Советской власти в Туркестане приостановили на некоторое время работу по репатриации беженцев.

ЛИТЕРАТУРА

1. Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф. Комиссара Временного правительства по Семиреченской области. 1917 г. Д. 159G.

2. Восстание 191б года в Средней Азии и Казахстане: Сб. док. М., 196G.

3. Моисеев В. А. Россия и Китай в Центральной Азии (вторая половина XIX в. — 1917 г.). Барнаул, 2GG3.

4. РГВИА. Ф. Главный архив. Азиатская часть. Д. 2G.