Научная статья на тему 'Революция символов 1968 года: как ситуационизм изменил протестную культуру'

Революция символов 1968 года: как ситуационизм изменил протестную культуру Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
54
9
Поделиться
Ключевые слова
МАЙ 68 / СИТУАЦИОНИЗМ / Р. КОЛЛИНЗ / ТЕОРИЯ ИНТЕРАКТИВНЫХ РИТУАЛОВ / ПРОТЕСТНАЯ КУЛЬТУРА / MAY 68 / SITUATIONISM / R. COLLINS / THEORY OF INTERACTIVE RITUALS / PROTEST CULTURE

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Апрыщенко Виктор Юрьевич, Булавинцев Никита Валерьевич

Рассматривается вопрос о том, как протесты 1968 г. изменили протестную культуру. Через призму теории интерактивных ритуалов Р. Коллинза майские события во Франции исследуются как борьба за символы групповой презентации, выступающие сакральными объектами, за символическое пространство, как борьба, направленная против традиционных структур, опосредовавших и воспроизводящих интерактивные ритуалы. Раскрываются особенности движения ситуационистов, которые вдохновили студенческие восстания своим отрицанием традиционно предлагаемых жизненных ориентиров и общественного однообразия, чьи методы «вторжения в символическое пространство» стали частью протестной культуры по всему миру. Актуальность темы исследования обусловлена тем, что молодежь в современную эпоху является активной политической силой, о чем свидетельствуют студенческие бунты во Франции весной 2006 г., движение антиглобалистов, значительную часть которого составляют именно молодые люди, участие молодежи в цветных революциях на постсоветском пространстве.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Апрыщенко Виктор Юрьевич, Булавинцев Никита Валерьевич

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

THE SYMBOLIC REVOLUTION OF 1968: HOW SITUATIONISM CHANGED PROTEST CULTURE

The article is concerned with the problem how the protests of 1968 changed the protest culture. Through the prism of the theory of interactive rituals, coined by R. Collins, the May events in France are investigated as a struggle for the new symbols and symbolic space and against the traditional structure that mediate and reproduce interactive rituals. The article focuses on the situationist movement, which inspired student uprisings and whose methods of “invading symbolic space” became an essential part of the protest culture all around the world. The research topic is relevant because the youth in the modern era is an active political force. This is evidenced by the student riots in France in the spring of 2006, the anti-globalization movement, a significant part young people and the participation of young people in the color revolutions in the post-Soviet space.

Текст научной работы на тему «Революция символов 1968 года: как ситуационизм изменил протестную культуру»

ISSN 0321-3056 ИЗВЕСТИЯ ВУЗОВ. СЕВЕРО-КАВКАЗСКИМ РЕГИОН. ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ._2019. № 2

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES. 2019. No. 2

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ HISTORICAL SCIENCES

УДК 94(4)

DOI 10.23683/0321-3056-2019-2-37-43

РЕВОЛЮЦИЯ СИМВОЛОВ 1968 ГОДА: КАК СИТУАЦИОНИЗМ ИЗМЕНИЛ ПРОТЕСТНУЮ КУЛЬТУРУ*

L

© 2019 г. В.Ю. Апрыщенко , Н.В. Булавинцев

а Южный федеральный университет, Ростов-на-Дону, Россия, b Воронежский государственный университет, Воронеж, Россия

THE SYMBOLIC REVOLUTION OF 1968: HOW SITUATIONISM CHANGED PROTEST CULTURE

L

V.Yu. Apryshchenko , N. V. Bulavintsev

а Southern Federal University, Rostov-on-Don, Russia, b Voronezh State University, Voronezh, Russia

Апрыщенко Виктор Юрьевич -

доктор исторических наук, профессор,

кафедра зарубежной истории

и международных отношений, директор

Института истории и международных отношений,

Южный федеральный университет,

ул. Большая Садовая, 33, г. Ростов-на-Дону,

344082, Россия.

E-mail: victorapr@sfedu.ru

Булавинцев Никита Валерьевич -студент магистратуры, кафедра международных отношений и мировой политики, Воронежский государственный университет, Университетская пл., 1, г. Воронеж, 394018, Россия. E-mail: office@main.vsu.ru

Victor Yu. Apryshchenko -Doctor of History, Professor, Department of Foreign History and International Relations, Director,

Institute of History and International Relations,

Southern Federal University,

Bolshaya Sadovaya St., 33, Rostov-on-Don,

344082, Russia.

E-mail: victorapr@sfedu.ru

Nikita V. Bulavintsev -Master's Degree Student, Department of International Relations and World Politics, Voronezh State University,

Universitetskaya Sq., 1, Voronezh, 394018, Russia. E-mail: office@main.vsu.ru

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Рассматривается вопрос о том, как протесты 1968 г. изменили протестную культуру. Через призму теории интерактивных ритуалов Р. Коллинза майские события во Франции исследуются как борьба за символы групповой презентации, выступающие сакральными объектами, за символическое пространство, как борьба, направленная против традиционных структур, опосредовавших и воспроизводящих интерактивные ритуалы. Раскрываются особенности движения ситуационистов, которые вдохновили студенческие восстания своим отрицанием традиционно предлагаемых жизненных ориентиров и общественного однообразия, чьи методы «вторжения в символическое пространство» стали частью протестной культуры по всему миру. Актуальность темы исследования обусловлена тем, что молодежь в современную эпоху является активной политической силой, о чем свидетельствуют студенческие бунты во Франции весной 2006 г., движение антиглобалистов, значительную часть которого составляют именно молодые люди, участие молодежи в цветных революциях на постсоветском пространстве.

Ключевые слова: Май 68, ситуационизм, Р. Коллинз, теория интерактивных ритуалов, протестная культура.

* Данная публикация подготовлена при поддержке Европейской комиссии в рамках проекта 599419-EPP-1-2018-1-RU-EPPJMO-CHAIR. Содержание статьи отражает мнение авторов и не является официальной позицией ЕС.

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES. 2019. No. 2

The article is concerned with the problem how the protests of1968 changed the protest culture. Through the prism of the theory of interactive rituals, coined by R. Collins, the May events in France are investigated as a struggle for the new symbols and symbolic space and against the traditional structure that mediate and reproduce interactive rituals. The article focuses on the situationist movement, which inspired student uprisings and whose methods of "invading symbolic space " became an essential part of the protest culture all around the world. The research topic is relevant because the youth in the modern era is an active political force. This is evidenced by the student riots in France in the spring of 2006, the anti-globalization movement, a significant part - young people and the participation of young people in the color revolutions in the post-Soviet space.

Keywords: May 68, situationism, R. Collins, theory of interactive rituals, protest culture.

«Год, который изменил историю». С таким подзаголовком «The Guardian» выпустил статью, посвященную 1968 г. и приуроченную к символическому юбилею [1]. На события 40-летней давности отозвалась и газета «The Impact» [2]. Спустя десять лет схожие заголовки можно было найти в большинстве крупных изданий: от «CNN» [3] и «Washington Post» [4] до крупнейшего французского издания «Le Monde» [5]. Статья «Проблеск самого влиятельного года», опубликованная «CNN» в 2014 г., характеризует социально-культурные и политические преобразования, изменившие ход американской истории. 1968 г., ставший свидетелем «потрясения времени в обстановке колледжа», видел, как был «убит политический и социальный гигант, война приобрела новый смысл, а нация - новый склад ума» [3]. Описывая те же события, «Washington Post» обращает внимание на то, как страна выходила из-под контроля. «Это было шокирующее время, момент опасности, разрушения и разделения - но также и время страсти и возможности» [4].

В 2018 г. был создан сайт «50 Years of Counter-Power», целиком и полностью посвященный трансформациям, произошедшим в 1968 г., «изменениям, которые сформировал наш мир» [6]. Во вводной статье к 4-му номеру журнала «Новое прошлое / The New Past» за 2018 г. редакторы Р.С. Айриян и В.С. Савчук отметили, что «феномен 1968 года» столь необычен, что ставит в тупик многих исследователей, особенно тех, кто привык четко определять «классовую сущность» и «социальный состав участников» общественных потрясений [7].

Несмотря на то что 1968 г. был действительно богат на события, все вышеперечисленные источники в первую очередь касаются одной общей темы - протестов. Наибольшее внимание уделяется майским событиям во Франции и движению за права человека в США. Можно сказать, что существует определенный консенсус по данному вопросу - большинство крупных изданий сходятся в том, что протесты 1968 г. до

неузнаваемости изменили не просто несколько стран, но «целый мир», сформировав реальность, в которой мы живем. Эти громкие заявления могут показаться преувеличением, ведь протесты 1968 г. не достигли намеченных результатов - антивоенное движение в США не добилось окончания войны во Вьетнаме, а протесты во Франции не изменили политическую систему Франции. Однако потрясения, произошедшие в 1968 г., имели совершенно иную природу, связанную с глубинными социальными и культурными изменениями, произошедшими в мире. Обычно пишут о том, что те протесты сказались на социальной жизни - ускорили либерализацию частной сферы, были связаны с сексуальной революцией, обозначили поворот в повседневной культуре. Но исследователи совершенно оставляют без внимания другой немаловажный аспект, в частности проблему, которой мы коснемся в данной статье, - это масштабное изменение протестной культуры.

Старые протесты, новые протестующие -

старые протестующие, новые протесты

На политической сцене в конце 60-х гг. появляются многочисленные движения, которые, несмотря на свою идеологическую пёстрость и совершенно разную на первый взгляд несовместимую направленность, тем не менее переплетались между собой. Наиболее наглядно это видно на примере протестов в США и Франции. В США движение за права человека, антивоенные контркультурные движения были столь тесно связаны между собой в своей деятельности, что их участники просто идентифицировали себя как «Движение» (the Movement) [8]. Оно было скорее сетью взаимодействий, а не привычной группой людей, и в дальнейшем из этой сети вышли движения феминисток, зеленых, за права сексуальных меньшинств и др. Во Франции майские события также объединили удивительно разных участников, единым фронтом выступили и студенты, и рабочие, и служащие.

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES. 2019. No. 2

Это обстоятельство совершенно не вписывается в классическое представление о протестных движениях.

Два вышеописанных примера объединяет одна общая черта: говоря словами Лиотара из его работы «Состояние Постмодерна» [9, р. 144], постепенно исчезает единый мета-нарратив, который связывает людей в единой политической деятельности. Несмотря на то что этими словами Лиотар описывал состояние постмодерна, еще в 1968 г. начинают угадываться весьма локальные тенденции, которые со временем будут становиться все более эксплицитными. Не мета-нарративы (единая идеология, единая цель) стали объединять людей в одно движение, а сети взаимодействия, которые конструировали свое собственное символическое пространство, аккумулировавшее людей с разной мотивацией и интересами в одну взаимодействующую сеть. Возникает вопрос о том, как и по какой причине происходило конструирование нового символического пространства. Далее мы сконцентрируемся на майских событиях во Франции.

Интерактивные ритуалы и создание нового

символического пространства протеста

За основу возьмем микросоциологическую теорию интерактивных ритуалов (Interactive Ritual Chain Theory) Р. Коллинза [10]. Это направление фокусируется на анализе микросоциальных процессов, во многом унаследовав подход И. Гоффмана к ритуалам взаимодействия с использованием терминов Дюркгейма. С точки зрения теории интерактивных ритуалов не отдельные индивиды создают общественные символы и общественный дискурс в широком смысле, но именно ритуалы взаимодействия (Interactive Rituals), иными словами ситуации и осознанный опыт, приобретенный из схожих ситуаций в прошлом, определяют дискурс, формируют общественные символы, повседневную культуру и во многом - поведение индивидов. Ритуалы взаимодействия включают в себя всевозможные социальные контакты, опосредованные особой социальной средой (социальными институтами), которые используют различные социальные символы, создавая и воспроизводя их через повторяющиеся цепочки взаимодействия.

Для нас принципиальны два аспекта данного подхода. Во-первых, то, что ритуалы взаимодействия преображают эмоциональные состояния

участников. Так, Дюркгейм писал, что успешный социальный ритуал позволяет индивиду держаться более уверенно, важно, заставляет проявлять инициативу и т.д. «Проваленный» социальный ритуал, напротив, понижает уровень «эмоциональной энергии», субъект чувствует себя изгоем, отчужденным от прочих участников коммуникации. Таким образом, ритуалы взаимодействия преображают эмоциональное состояние человека, «...берут эмоции как ингредиенты и трансформируют их в иные эмоции в качестве результата», заметил Р. Коллинз. Во-вторых, ритуалы взаимодействия создают символы и через их циркуляцию попадают в другие цепочки взаимодействия. Символы становятся успешными и популярными при условии, что они периодически воспроизводятся в процессе социальных интеракций, эмоционально вовлекают участников и обладают особым символическим значением для всех субъектов коммуникации.

Принимая во внимание эти два обстоятельства, можно заметить, что в послевоенной Европе ритуалы взаимодействия зачастую были опосредованными весьма авторитарными социальными институтами. Восточная Европа под контролем Советского Союза создавала авторитарные режимы, ограничивавшие базовые права граждан и свободу их самовыражения. Во Франции с приходом к власти де Голля новая конституция значительно расширила права президента, что позволило назвать этот период как режим «личной власти» де Голля, государственные институты все больше регламентировали повседневную жизнь, возрастало давление на молодежь, выступавшую против войны.

Поэтому майские протесты во Франции зачастую носили символический характер, связанный с так называемым «освобождением» слов, символов, действий, среды общения (т.е. ритуалов взаимодействия), самого дискурса от опосредовавших официальных структур, в первую очередь различных социальных институтов: государства, армии, университета и т.д. Символический характер протеста легко можно обнаружить в обстоятельствах, которые послужили началом восстания.

Поводом для выхода студентов на улицы стали официальные меры, направленные в адрес тех, кто выступал против войны и выражал свой протест в символической форме, разбивая окна парижских офисов Американ-экспресс - компании, рассматриваемой как олицетворение ценностей американского империализма. Когда за-

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES.

чинщики, включая Даниэля Кон-Бендита, возглавившего позже в Нантере движение за сексуальные свободы, были схвачены и предстали перед властями, события приобрели стихийный и бесконтрольный характер.

Бунт начался 3 мая, когда сотни студентов собрались на территории Сорбонны, чтобы продемонстрировать свою солидарность с арестованными товарищами. Столкновение с полицией было неизбежным, и волнения стали шириться, вовлекая в свою орбиту студентов, преподавателей, жителей парижских пригородов и рабочих. Бунт охватывал все новые обширные территории, а власти утрачивали контроль над ситуацией. Своего пика волнения достигли 10 мая, когда сотни людей были задержаны и арестованы, а улицы парижского Латинского квартала превратились в баррикады и представляли собой место постоянных столкновений. Поворотный момент настал три дня спустя, 13 мая, с началом всеобщей стачки. В тот день на улицы Парижа вышла огромная демонстрация, ставшая историческим событием и крупнейшим проявлением протеста, который знала французская столица за всю свою историю. Но наиболее примечательным было даже не количество участников шествия. Оно объединило тех, кто никогда ни до, ни после этих событий не выступал единым фронтом, - рабочих, служащих и студентов, требования которых совпали на короткий момент времени.

Если воспринимать протесты 1968 г. как борьбу за символическое пространство и попытку высвободить интерактивные ритуалы от опосредующих общественных структур, то знаменитые майские лозунги занимали в этом противостоянии одно из центральных мест. Естественно, невозможно говорить о лозунгах в отрыве от движения ситуационистов, которые во многом вдохновили студенческие протесты.

Ситуационистская революция,

или «Вторжение похитителей символов»

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Традиционно считается, что ситуационисты и дискурс ситуационизма сыграли одну из ключевых ролей в студенческих восстаниях 1968 г. Однако ситуационистский интернационал никогда не был массовым движением, на «пике» популярности в него входило всего-навсего 70 человек [11], а сам интернационал в отрыве от 1968 г. не столь хорошо известен даже в исследовательской среде. Поэтому весьма любопытно

2019. No. 2

то, что отдельные идеи, фразы и в особенности лозунги ситуационистов стали настолько знаменитыми, что их можно встретить даже в современной публицистике, не связанной с политикой или событиями 1968 г. Так, на знаменитый ситуационистский лозунг «Sous les pavés, la plage» («Под булыжниками мостовой - пляж!») есть вероятность наткнуться как в журнале мод «Vogue» [12] (в весьма ироничном контексте в статье про новую пляжную коллекцию), так и в репортаже о «желтых жилетах» в Париже [1З], где протестующие воплотили лозунг в жизнь. Это может служить свидетельством об относительном успехе в формировании своего символического пространства.

Бессменным теоретиком и основателем движения был француз Ги Дебор, а другими наиболее известными членами движения стали бельгийский писатель Рауль Ванейгем и датский художник Асгер Йорн. Хоть ситуационистский интернационал распался (в 1972 г., когда в нем состояло только 2 человека), идеи ситуациониз-ма неоднократно доказывали свою утопичность, а лидеры показали полную несостоятельность в организационных вопросах, символический капитал ситуационистов попал как в массовую культуру, так и в общественный дискурс, став частью масштабного изменения протестной культуры.

Ситуационистские «вторжения» в традиционное общественное пространство французского общества можно разделить по следующим направлениям: 1) через памфлеты, листовки и прессу, направленные в первую очередь на студенческие массы; 2) лозунги и лозунги-граффити, которые главным образом наносились на стены в символических частях города; З) практика «détournement»; 4) интеллектуальные работы, в которых излагались социально-политические взгляды ситуационистов, с наиболее заметной работой «Общество спектакля» Ги Дебора и «Революция повседневной жизни» Рауля Ванейгема. Кратко остановимся на первых трех пунктах.

Лозунги ситуационистов в виде граффити украшали стены в забаррикадированном Париже, а их идеи распространялись через парижскую газету «Internationale Situationniste» и передавались из уст в уста среди студентов. Ситуаци-онистские плакаты, листовки и памфлеты попадали в студенческую среду в первую очередь через захваченный корпус Сорбонны в 1968 г., и находили отклик даже среди рабочих. Наиболее

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES. 2019. No. 2

показательный и важный памфлет ситуациони-стов, вдохновивший студенческие протесты, -«О нищете студенческой жизни» [14]. В этой небольшой брошюре весьма эпатажно излагались ключевые моменты взгляда ситуациони-стов на проблемы студенчества и общества. Согласно памфлету, студенчество маргинализиро-вано и отчуждено, а причина кроется в «государственной идеологии». Как видим, ситуацио-нисты так же считали, что основное противоречие, которое вылилось в майские события, лежит в символической сфере: государство, по их мнению, контролирует и воспроизводит ситуации, роли и стереотипы, из-за которых студенчество чувствует отчуждение. Это видение ситуации укладывается в нашу трактовку событий с точки зрения теории интерактивных ритуалов: тогда желание ситуационистов воспроизводить свои символы, а также присваивать традиционные, перерабатывая их до неузнаваемости, становится вполне закономерным.

У памфлета весьма примечательная история. В 1966 г. шесть радикальных студентов, которые не состояли в ситуационистском интернационале, но были вдохновлены непосредственно этим движением и имели с ним прямые контакты, по бюрократическому недосмотру смогли попасть в руководящие круги AFGES, подразделения UNEF в Страсбурге, крупнейшей организации студенческих профсоюзов. Они издали памфлет, написанный ситуационистским интернационалом, в виде брошюры, которая прилагалась к профсоюзной прессе. Из-за содержания памфлета разразился грандиозный скандал, который стал предметом обсуждения в местной и федеральной прессе - от «Le Nouvel Alsacien» до «Le Monde» [15]. Памфлет быстро обзавелся репутацией в леворадикальной среде, его первый тираж быстро разошелся за несколько месяцев, а в 1967 г. был выпущен дополнительный тираж в 10 тыс. экземпляров. Именно этот памфлет привлек внимание к ситуационистам, из-за чего первые тиражи «Общества спектакля» Ги Дебора, вышедшие годом позже, были распроданы за пару месяцев [15].

Одной из центральных практик, которой пользовались ситуационисты для «захвата символического пространства», был «détournement». Леттристский интернационал изобрел эту практику в 1950-х гг., а позднее ситуационисты применили ее в своих целях. По сути «détournement» означает заимствование массовых культурных символов, рекламных слоганов

и других узнаваемых изображений и выражений и превращение их в новый символ - антитезу старому. Эта практика зачастую воплощалась в подписях на популярных картинах, переиначи-ваниях рекламных слоганов, политических лозунгов, а также в пародиях на известные выражения. Позже «détournement» вдохновит тактики панк-движений и других субкультур в 1970 и 1980-х гг.

Студенты в захваченном ими корпусе Сорбонны зачастую прибегали к практикам «détournement» в лучших традициях ситуацио-нистов. Символическое пространство университета пестрило классическими портретами и картинами, окруженными грандиозным и помпезным убранством здания XVII в.: дорогими люстрами, благородными породами дерева -всем тем, что подчеркнуло бы особый статус заведения. Студенты же пытались обесценить символы прошлых эпох, переформировать старую среду, высмеять и спародировать символы, которые раньше олицетворяли величие и грандиозность их университета. Эти методы символического обновления среды совмещали в себе главным образом игру и пародию [16].

Одна из самых знаменитых надписей в университете Сорбонны «Человечество не будет счастливо до тех пор, пока последний бюрократ не будет повешен на кишках последнего капиталиста» была написана поверх академической картины, изображавшей представительных людей, спускавшихся по лестнице. Надпись не призывала к прямому насилию над бюрократами и капиталистами, как могло показаться на первый взгляд, а была пародией на слова философа Жана Мелье, символическим протестом против университетской системы, совмещая одновременно принципы насилия и игры, деконструкцию и созидание новых символов. Другое известное граффити было оставлено студентами уже в 1969 г.: к портрету кардинала Ришелье были пририсованы два облачка с текстом, содержавшим ситуационистские лозунги («...Искусство мертво, да здравствует революция!»).

Объектами, против которых протестующие выходили на улицы Парижа, были символы и традиционные структуры государства и общества, воспроизводившие те символы. Это - одновременно символическая борьба за освобождение дискурса и за возможность самостоятельно производить ритуалы взаимодействия за счет коллективного актора, простых индивидов,

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES.

участников коммуникации, а не административных и государственных структур, символических бюрократов и капиталистов. Как подметил Мишель де Серто, «...мы начали говорить. Казалось, как будто впервые». Таким образом, государственные и общественные структуры, производя среду и ритуалы взаимодействия, согласно «Обществу спектакля» Ги Дебора, «отчуждали» тех участников коммуникации, которые отказывались приобщаться к существующему дискурсу. В лозунгах мая 1968 г. воплотилось желание сказать: «Я существую», создать собственное символическое пространство и не быть частью политической объективации со стороны общественных институтов. Май 1968 г. через движения радикального студенчества продемонстрировал нового субъекта воспроизводства социальных ритуалов взаимодействия и механизмов, новую среду коммуникации - коллективного субъекта, гражданское общество.

Таким образом, достижения протестов 1968 г. находились не столько в плоскости политики и политических систем, сколько в культурной и социальных сферах, в совершенно новых методах организации и мобилизации общественных движений. Успех, достигнутый протестами 1968 г. в конструировании своего символического пространства и мобилизации населения, стал примером для подражания для всех последующих социальных движений [8], центральный мотив которых - попытка воспроизвести столь же сильный эмоционально заряженный символический капитал для мобилизации движения. Многие современные движения (в первую очередь движение антиглобалистов) существуют на принципах сетевых взаимодействий, без какой-либо классической структуры, пытаясь аккумулировать в себе абсолютно разнородные и несовместимые группы (в случае антиглобалистов - от радикальных экологов до противников абортов), сплачивая их вокруг единого эмоционально заряженного символического каркаса из идей, лозунгов, пространства и т.д., который поддерживает и воспроизводит себя через повторяющиеся интерактивные ритуалы взаимодействия.

Как видим, пример протестов 1968 г., новые методики и фокусы внимания действительно прочно изменили саму природу социальных движений, принципы, по которым социальные движения формируются и функционируют. А

2019. No. 2

значит, «призрак 1968 года» обречен скитаться не только по Европе, но и по всему миру.

Литература

1. 1968: The year that changed history // The Guardian. 2008. URL: https:// www.theguardian.com/observer/ gallery/2008/jan/17/1 (дата обращения: 27.02.2019).

2. 1968: A Glimpse at The Most Influential Year // The Impact. 2008. URL: https:// theimpactnews.com/ special-report-archive/2012/02/23/a-glimpse-at-the-most-influential-year/ (дата обращения: 27.02.2019).

3. Eight unforgettable ways 1968 made history // CNN. 2014. URL: https://edition-m.cnn.com/2014/ 07/31/us/1968-important-events/index.html?r=https% 3A%2F%2Fwww.google.com%2F (дата обращения: 15.02.2019).

4. The year America unraveled // The Washington Post. 2018. URL: https: //www.washingtonpost.com/ graphics/2018/national/1968-history-major-events-in-pop-culture/?utm_term=.62ce3331d662 (дата обращения: 05.02.2019).

5. Anniversaire de Mai 68: le 24 mai, le moment des révolutionnaires sans revolution // Le Monde. 2018. URL: https: //www.lemonde.fr/societe/article/2018/05/ 24/anniversaire-de-mai-68-le-24-mai-le-moment-des-revolutionnaires-sansrevolution_5303943_3224.html? xtmc=mai_1968&xtcr=6 (дата обращения: 15.02.2019).

6. 50 powerful stories of people-led resistance and transformation since 1968 that have shaped our world // 50 Years of Counter-Power. 2018. URL: http:// 50years.tni.org/ (дата обращения: 15.02.2019).

7. 1968: год, который потряс мир // Новое прошлое / The New Past. 2018. Вып. 4. 276 с.

8. Collins R. Social movements and the Focus of emotional attention // Passionate politics / eds. by Goodwin J., Jasper J.M., Polletta F. Chicago, 2001. P. 27-44.

9. Lyotard J.-F. The Postmodern Condition: A Report on Knowledge. Minnesota: University of Minnesota Press, 1984. 144 p.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

10. Collins R. Interaction Ritual Chains. Princeton: Princeton University Press, 2004. 440 p.

11. Bonnet A. Situationists / situationist geography // The International Encyclopedia of Geography. N.Y.: John Wiley & Sons, 2017.

12. Идеальное путешествие: совместная коллекция Eres и Vita Kin // Vogue. 2018. URL: https:// vogue.ua/article/fashion/brend/idealnoe-puteshestvie-sovmestnaya-kollekciya-eres-i-vita-kin.html (дата обращения: 26.02.2019).

13. Paris is burning // Imgur. 2018. URL: https:// im-gur.com/gallery/gLA9Eaj (дата обращения: 15.02.2019).

ISSN 0321-3056 IZVESTIYA VUZOV. SEVERO-KAVKAZSKII REGION. SOCIAL SCIENCES. 2019. No. 2

14. О нищете студенческой жизни [памфлет]. М. : Новости, 2012. 88 с.

15. Михайленко С. К истории одного памфлета. URL: https://avtonom.org/news/pamflet-o-nishchete-studencheskoi-zhizni-vpervye-polnostyu-na-russkom (дата обращения: 26.02.2019).

16. McDonough T. The Beautiful Language of My Century. London: The MIT Press, 2007. 273 p.

References

1. 1968: The year that changed history. Guardian. 2008. Available at: https:// www.theguardian.com/ observ-er/gallery/2008/j an/17/1 (accessed 27.02.2019).

2. 1968: A Glimpse at the Most Influential Year. The Impact. 2008. Available at: https:// theimpactnews. com'special-report-archive/2012/02/23/a-glimpse-at-the-most-influential-year/ (accessed 27.02.2019).

3. Eight unforgettable ways 1968 made history. CNN. 2014. Available at: https://edition-m.cnn.com/2014/ 07/31/us/1968-important-events/index.html? r=https%3A %2F%2Fwww.google.com%2F (accessed 15.02.2019).

4. The year America unraveled. The Washington Post. 2018. Available at: https:// www.washingtonpost.com/ graphics/2018/national/1968-history-maj or-events-in-pop-culture/?utm_term=.62ce3 3 31d662 (accessed 05.02.2019).

5. Anniversaire de Mai 68: le 24 mai, le moment des révolutionnaires sans revolution. Le Monde. 2018. Available at: https://www.lemonde.fr/societe/article/ 2018/05/24/ an-niversaire-de-mai-68-le-24-mai-le-moment-des-revolution naires-sansrevolution_5303943_3224.html?xtmc=mai_ 1968&xtcr=6 (accessed 15.02.2019).

6. 50 powerful stories of people-led resistance and transformation since 1968 that have shaped our world. 50 Years of Counter-Power. 2018. Available at: http:// 50years.tni.org/ (accessed 15.02.2019).

7. 1968: god, kotoryi potryas mir [1968: the Year that Turned the World]. Novoe proshloe / The New Past. 2018, iss. 4, 276 p.

8. Collins R. Social movements and the Focus of emotional attention. Passionate politics. Ed. by J. Goodwin, J.M. Jasper, F. Polletta. Chicago, 2001, pp. 27-44.

9. Lyotard J.-F. The Postmodern Condition: A Report on Knowledge. Minnesota: University of Minnesota Press, 1984, 144 p.

10. Collins R. Interaction Ritual Chains. Princeton: Princeton University Press, 2004, 440 p.

11. Bonnet A. Situationists / situationist geography. The International Encyclopedia of Geography. New York: John Wiley & Sons, 2017.

12. Ideal'noe puteshestvie: sovmestnaya kollektsiya Eres i Vita Kin [Ideal Travel: mutual collection of Eres and Vita Kin]. Vogue. 2018. Available at: https:// vogue.ua/ arti-cle/fashion/brend/idealnoe-puteshestvie-sovmestnaya-kollekciya-eres-i-vita-kin.html (accessed 26.02.2019).

13. Paris is burning. Imgur. 2018. Available at: https://imgur.com/gallery/gLA9Eaj (accessed 15.02.2019).

14. O nishchete studencheskoi zhizni [About the Poverty of Student Life]. Moscow: Novosti, 2012, 88 p.

15. Mikhailenko S. K istorii odnogo pamfleta [To the History of one Pamphlet]. Available at: https:// avtonom. org/news/pamflet-o-nishchete-studencheskoi-zhizni-vpervye-polnostyu-na-russkom (accessed 26.02.2019).

16. McDonough T. The Beautiful Language of My Century. London: The MIT Press, 2007, 273 p.

Поступила в редакцию / Received 14 марта 2019 г. / March 14, 2019