Научная статья на тему 'Религиозные верования адыгов по сведениям европейских авторов (XIII - середина XIX века)'

Религиозные верования адыгов по сведениям европейских авторов (XIII - середина XIX века) Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
418
27
Поделиться
Ключевые слова
ВЕРОВАНИЯ АДЫГОВ / ПРАВОСЛАВИЕ / ЯЗЫЧЕСТВО / ИСЛАМ / РЕЛИГИОЗНЫЙ СИНКРЕТИЗМ

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Остапенко Роман Александрович

Статья об эволюции религиозных верований адыгов в течение семи столетий с XIII до середины XIX века написана на основе нарративных текстов европейских авторов. Особое внимание уделено процессу изменения исторической памяти и духовного мира обитателей Северо-Западного Кавказа сохранению у черкесского народа реликтового православия без его обрядовой составляющей.

Текст научной работы на тему «Религиозные верования адыгов по сведениям европейских авторов (XIII - середина XIX века)»

"Культурная жизнь Юга России"

№ 3 (41), 2011

Р. А. ОСТАПЕНКО

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ АДЫГОВ ПО СВЕДЕНИЯМ ЕВРОПЕЙСКИХ АВТОРОВ (XIII - середина XIX века)

Статья об эволюции религиозных верований адыгов в течение семи столетий - с XIII до середины XIX века написана на основе нарративных текстов европейских авторов. Особое внимание уделено процессу изменения исторической памяти и духовного мира обитателей Северо-Западного Кавказа - сохранению у черкесского народа реликтового православия без его обрядовой составляющей.

Ключевые слова: верования адыгов, православие, язычество, ислам, религиозный синкретизм.

В VI - середине XV века господствующей религией в Черкесии являлось православное христианство, поддерживаемое Византийской империей. Церковь хранит свидетельства о деятельности подвижников, с которыми связано начало христианизации жителей Северо-Западного Кавказа: Андрея Первозванного, Симона Канонита, Матфея и Варфоломея. В 40-м году от Рождества Христова они проповедовали среди алан, абазгов и зихов (зикхов) [1]. Апостол Андрей распространял учение среди адыгских племен (касогов), не принявших, как пишут многочисленные исследователи, христианства из-за своего грубого нрава: «Зикхи -народ жесткий, грубый и даже доныне наполовину неверный, они хотели убить Андрея, но увидев, что он беден, кроток и ведет строгую жизнь, оставили сие намерение» [2].

Через некоторое время территория снова оказалась объектом действия христианской миссии. Теперь уже непреднамеренно, стихийно. Поскольку властители Римской империи жестоко боролись с новой, неуклонно набиравшей силу верой и одним из наказаний для крещеных была ссылка в расположенные здесь греческие поселения - Фанагорию, Танаис (в устье Дона), Анату-рос (на Кубани), Фазис, Диоскуриас и др. Учение «не могло не распространяться среди горцев Северного Кавказа, с которыми греческие колонии вели деятельные торговые сношения» [3]. Когда религия обрела статус государственной в Византийской империи (IV в.), ее влияние на духовную жизнь населения усилилось и на черноморском побережье.

Расцвет христианства среди адыгских племен происходит в VI веке, во времена правления византийского императора Юстиниана Великого. Адыги приняли веру без сопротивления, на их земле были построены многочисленные храмы. По словам просветителя Ш. Б. Ногмова, «Имя Юстиниана было в таком уважении между адыгами, что для подтверждения своих слов народ клялся юс-тиниановым троном. Под влиянием религиозного союза горцев с Византийской империей греческое духовенство, проникши в Кавказские горы, принесло занятие искусствами и просвещение» [4].

Следы этого влияния заметны в описаниях духовного мира адыгов, данные в работах европейцев - путешественников, ученых, миссионеров, политических агентов и торговцев. До середины

XV века все без исключения называли религию этого народа православным христианством и указывали, что богослужения проводят греческие священники. Подобные свидетельства встречаем у доминиканца Юлиана («О путешествии в страну приволжских венгерцев»), посетившего Северный Кавказ в 1235 году, у монаха французского ордена миноритов В. де Рубрука («Путешествие в восточные страны»), побывавшего среди черкесов в 1253 году, у немецкого путешественника И. Шильтбергера («Путешествие по Европе, Азии и Африке»), оруженосца рыцаря Линхарта Рехар-тингера, проведшего несколько десятков лет в плену у турок и татар [5].

С падением Византии религиозные предпочтения начали постепенно меняться, возник так называемый синкретический дуализм: наряду с православием практиковались и языческие культы. О сосуществовании христианских и языческих обрядов говорят побывавший среди адыгов в 1502 году генуэзский путешественник Дж. Интериано («Быт и страна зихов, именуемых черкесами») и польский дипломат М. Броневский («Описание Татарии»). Дальнейшее ослабление веры в Христа отражено в повествовании европейского миссионера итальянца А. Ламберти, посетившего Кавказ в начале XVII века. Об этом же писали префект г. Кафы Э. Дортелли д'Асколи («Описание Черного моря и Татарии») и монах доминиканского ордена Ж. де Люк («Описание Перекопских и Ногайских Татар, Черкесов, Мингрелов и Грузин»), который побывал там приблизительно в 1625 году [6].

Начавшийся с середины XVII века период изменений духовного мира адыгов, когда к трансформировавшимся под воздействием обстоятельств христианству и язычеству присоединился ислам, характеризовался синкретическим триа-лизмом. О начале проникновения мусульманства в черкесскую среду одним из первых упомянул французский торговец драгоценными камнями Ж. Б. Тавернье («Шесть путешествий в Турцию, Персию и Индию»), во время путешествий по Азии побывавший на Северном Кавказе. Его наблюдения подтвердил немецкий ученый, «посол Голштинии в Московии» А. Олеарий («Описание путешествия в Московию»), заметки которого увидели свет в 1647 году [7].

В конце XVII - начале XVIII века европейцы, побывавшие среди горцев, затруднялись в опреде-

№ 3 (41), 2011 "Культурная жизнь Юга России" ^^

лении религии черкесов из-за сложности процветавшего у них синкретического культа; все чаще и чаще в работах иностранцев адыги назывались неверующими. Такого мнения придерживались побывавший на Кавказе в конце XVII века вместе с генуэзскими купцами нидерландский подданный Я. Стрейс («Описание города Терки») и голландский картограф Н. Витсен («Северная и Восточная Татария») [8], составивший описание этого региона. Французский путешественник Ж. Шарден («Путешествие в Персию и другие восточные страны») в 1672 году сделал вывод, что у черкесов «нет никакой религии, даже языческой»; его соотечественник Ферран («Путешествие из Крыма в Черкессию») добавил: «по неимению у черкесов книг и жрецов» нельзя решить, какая у них вера; той же оценки придерживался О. де ла Мотрэ в книге, вышедшей в 1723 году («Путешествие в Европу, Азию и Африку») [9]. Следующее наблюдение принадлежит шотландцу П. Г. Брусу («Воспоминания о путешествии по Германии, России, Татарии, Западной Индии»), принятому на русскую службу и посетившему Кавказ в первой четверти XVIII века: «Здесь каждое племя приносит свои жертвоприношения по собственному желанию» [10].

Немецкий военный на русской службе И.-Г. Гербер в работе под названием «Записки о находящихся на западном берегу Каспийского моря, между Астраханью и рекою Кура, народах и землях и об их состоянии в 1728 году» отмечал усиление мусульманства среди адыгов в начале XVIII века. Французский консул в Крыму К. Главани («Описание Черкесии») писал о горцах: «Они чтут субботу, воскресенье и пятницу, празднуют Пасху с христианами и байрам с турками, утверждая, что все хорошо» [11].

Из общего контекста выпадают заметки «Новейшие государства Казань, Астрахань, Грузия и многие другие». То, что их автор, прибывший в Россию в составе шведского посольства путешественник Э. Кемпфер, характеризует адыгов преимущественно как христиан греческого исповедания, может объясняться двумя причинами. Или Кемпфер использовал труды предшественников, посетивших черкесов несколькими столетиями ранее, или же при Иване Грозном адыги, действительно, ненадолго вернулись в лоно Православной Церкви.

Со второй половины XVIII века у адыгских племен, особенно кабардинцев, позиции ислама усиливались под влиянием Османской империи и Крыма. На всем протяжении этого столетия адыги оставались разобщенными в духовной жизни, часто одни племена использовали некоторые элементы христианского богослужения, а другие исповедовали ислам, но довольно непоследовательно, что-то принимая, а что-то отторгая. В это время у горцев Северо-Западного Кавказа отсутствовали религиозные иерархи - и христианские, и мусульманские. К сообщениям европейских авторов, подтверждающим такое положение вещей, следует отнести сочинение Дж. Кука («Путешествия и странствования по Российскому Го-

сударству, Татарии», 1736) и консула Франции в Крыму М. Пейсонеля («Исследование торговли на черкесско-абхазском берегу Черного моря в 17501762 гг.») [12], естествоиспытателя из балтийских немцев на русской службе И. А. Гюльденштедта («Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа»), бывшего среди горцев во время русско-турецкой войны (1768-1774), профессора П. С. Палласа («Заметки о путешествиях в южные наместничества Российского Государства»), посетившего Кавказ в 1793-1794 годах [13].

Даже в начале XIX века, как это ни парадоксально, в исторической памяти адыгов, несмотря на усиление позиций мусульманства, сохранялось христианское «прошлое». Об этом читаем у польского историка Я. Потоцкого («Путешествие в Астраханские и Кавказские степи»), оставившего религиозное описание адыгских племен убыхов и абазинцев; у немецкого академика Г.-Ю. Клапрота («Путешествие по Кавказу и Грузии»), повидавшего Кавказ в 1807-1808 годах; у коммерсанта Р. Скасси («Извлечение из записки о делах Чер-кесии»). С ними согласны французский военный Ж.-В.-Э. Тебу де Мариньи («Путешествие в Чер-кесию»), служивший в русской армии на Кавказе в 1818 году; шотландец Р. Лайэлл («Путешествие в Россию, Крым, Кавказ и Грузию») живший среди адыгов в 1822 году; французский путешественник Ж.-Ш. де Бесс («Путешествие в Крым, на Кавказ, в Грузию, Армению, Малую Азию и в Константинополь»), который был на Кавказе в 1829-1830 годах; немец на русской службе И. Ф. Бларамберг («Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа»); французский путешественник Д. де Монпере («Путешествие по Кавказу, к Черкесам и Абхазцам, в Колхиду, Грузию, Армению и в Крым»); английский агент Дж. Белл, живший среди черкесов с 1837 по 1840 год и поднимавший их на мятеж против России («Дневник пребывания в Черке-сии»), а также К. Кох («Путешествие по России и в Кавказские земли») [14]. В воспоминаниях Э. Спенсера говорится о религиозном синкретизме у адыгов в XIX веке: «Доктрина Магомета, однако, не пустила глубоких корней среди этого народа <.. .> она настолько смешана с христианством, что почти образует отдельную религию» [15].

Таким образом, в разные исторические периоды духовные предпочтения адыгов менялись, во-первых, в связи с политическим и экономическим влиянием соседних государств; во-вторых, вследствие свойственной адыгам толерантности (отсутствия «религиозного иммунитета») и частичной интеграции (полупогружения в любую религиозную структуру). Подтверждением тому и итогом явился выработанный нормативный этикет адыгэ хабзэ, в религиозной сфере трансформированный в адыгагъэ (адыгство). Адыги и сегодня в большинстве своем держатся отстраненно от любой религиозной доктрины, заменяя ее консолидирующими факторами. Поэтому остаются актуальными слова О. де ла Мотрэ: «Нет ничего более сложного, чем черкесская религия» [16].

"Культурная жизнь Юга России"

38 ^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^

№ 3 (41), 2011

Литература и примечания

1. Макарий, архиеп. Харьковский. История христианства на Руси до равноапостольного князя Владимира. СПб., 1868. С.11.

2. Петровский С. В. Апокрифические сказания об Апостольской проповеди по Черноморскому побережью // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 21. Одесса, 1898. С. 83; позднее переиздано в кн.: Кузнецов В. А. Христианство на Северном Кавказе до XV века. Владикавказ, 2002. С. 13; Дорофей, иеромонах (Дбар). История христианства в Абхазии в первом тысячелетии. Новый Афон, 2005. С. 65-66.

3. Историческая записка. О христианстве на Северном Кавказе // Ставропольские епархиальные ведомости. 1888. № 18. С. 713.

4. Ногмов Ш. Б. История адыхейского народа. Тифлис, 1861. С. 43.

5. Адыги, балкарцы, карачаевцы в известиях

европейских авторов XIII-XIX вв. Нальчик, 1974. С.32-33;36;38.

6. Там же. С. 47; 54; 59; 67; 70-71.

7. Там же. С. 76-79; 40.

8.Там же. С. 102; 94.

9. Там же. С. 104; 112; 141-142.

10. Там же. С. 149-150.

11. Там же. С.154-155; 161-162.

12. Там же. С. 176-177; Материалы для истории черкесского народа. Вып. 2. Краснодар, 1927. С. 21.

13. Адыги, балкарцы, карачаевцы ... С. 207208; 215, 218.

14. Там же. С. 226; 239; 269; 319; 327; 339; 372373; 450; 529;625.

15. Спенсер Э. Путешествие в Черкесию. Майкоп, 1993.С. 106.

16. Де ла Мотрэ О. Путешествие в Европу, Азию и Африку // Адыги, балкарцы, карачаевцы ... С. 141-142.

R. A. OSTAPENKO. RELIGIOUS BELIEFS OF ADYGS ACCORDING TO THE INFORMATION OF EUROPEAN AUTHORS (XIII - THE MIDDLE OF XIX CENTURIES)

This article, written on the basis of European authors' narrative texts, is dedicated to the evolution of the Adygs' religious beliefs during seven centuries - from the XIII till the middle of the XIX centuries. Special attention is paid to the process of change of historical memory and spiritual world of the inhabitants of the northwestern Caucasus. The process of keeping of Circassian people's relict orthodoxy without its ritual component is also emphasized. Key words: beliefs of Adygs, Orthodoxy, paganism, Islam, religious syncretism.

Е. М. БАГАЕВА

ФОРМИРОВАНИЕ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОЙ ИНДУСТРИИ НА КУБАНИ В 80-90-е ГОДЫ XIX ВЕКА

В статье рассматривается период социально-экономической истории России, характеризуемый бурным развитием рыночных отношений. Кубанская область постепенно включалась в данный процесс как часть Российской Империи.

Ключевые слова: промышленность, фабрично-заводская индустрия, продукция, производство.

ХХ столетие наглядно показало, что прогресс в экономическом развитии страны возможен только на базе социально ориентированной рыночной экономики. Анализ форм, характера и масштабов промышленного предпринимательства в России занимает особое место в современной исторической науке.

Кубанская индустрия имеет богатые традиции, изучение которых помогает всесторонне охарактеризовать основные направления социально-экономического развития региона. Формирование фабрично-заводской промышленности на Кубани, протекая в общем русле рыночной модернизации страны, отличалось рядом особенностей (военная организация Кубанского казачьего войска, малонаселенность и необжитость плодородного обширного края, привилегированное положение казачества).

В последние десятилетия XIX века началось

увеличение числа промышленных заведений: если в 1878 году их насчитывалось 2166 [1], то в 1889-м - 5960 [2]. Согласно данным «Кавказского календаря», Кубанская область занимала первое место по количеству заводов и фабрик среди других регионов Кавказского края. По доходу от валового годового производства промышленных товаров она уступала лишь Бакинской губернии, развитие нефтяной отрасли которой приносило большие доходы.

Процесс капитализации существенно затронул винокуренную, пивоваренную, табачную, кирпичную, кожевенную, чугунолитейную отрасли. Изменению характера, форм и масштабов производства в немалой степени способствовали достижения научно-технического прогресса.

По нескольким признакам (размер, доходность, техническая оснащенность) на общем фоне выделялись винокуренное и пивоваренное