Научная статья на тему 'Проблемы изучения личности преступника в трудах Иосифа Соломоновича Ноя'

Проблемы изучения личности преступника в трудах Иосифа Соломоновича Ноя Текст научной статьи по специальности «Право»

CC BY
49
11
Поделиться
Ключевые слова
БОРЬБА С ПРЕСТУПНОСТЬЮ / СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО / ПРИНЦИПЫ НАКАЗАНИЯ / ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ / ИСПРАВЛЕНИЕ / ПЕРЕВОСПИТАНИЕ / CRIME CONTROL / SOVIET STATE / PRINCIPLES OF PUNISHMENT / EDUCATIONAL INFLUENCE / CORRECTION / RE-EDUCATION

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Захарченко Георгий Всеволодович

В представляемой статье рассматривается творческое наследие известного советского криминолога профессора Иосифа Соломоновича Ноя, в котором были сформулированы основные задачи изучения личности человека, совершившего преступление. Автор стремится показать существенную близость подходов к этой сложнейшей проблеме в СССР и современной России.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Захарченко Георгий Всеволодович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

PROBLEMS OF STUDYING PERSONALITY OF A CRIMINAL IN THE WORKS OF JOSEPH SOLOMONOVICH NOY

In the present article considers creative legacy of the famous Soviet criminologist, professor Joseph Solomonovich Noy, in which main tasks of studying personality of a person who committed a crime were formulated. The author seeks to show substantial proximity of approaches to this highly complex problem in the USSR and in modern Russia.

Текст научной работы на тему «Проблемы изучения личности преступника в трудах Иосифа Соломоновича Ноя»

Вестник Самарской гуманитарной акалемии. Серия «Право». 2018. № 1 (20)

УДК 343.9.01

ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА В ТРУДАХ ИОСИФА СОЛОМОНОВИЧА НОЯ

© Г. В. Захарченко

Захарченко Георгий Всеволодович

кандидат философских наук, доцент

доцент кафедры теории и истории государства и права Самарский юридический институт ФСИН России e-mail: Sta5561@yandex.ru

В прелставляемой статье рассматривается творческое наслелие известного советского криминолога профессора Иосифа Соломоновича Ноя в котором были сформулированы основные залачи изучения личности человека совершившего преступление. Автор стремится показать существенную близость полхолов к этой сложнейшей проблеме в СССР и современной России.

Ключевые слова: борьба с преступностью, Советское госуларство, принципы наказания, воспитательное возлействие, исправление, перевоспитание.

В творчестве известного и весьма популярного в 70-е годы благодаря неординарности своих суждений и выводов криминолога И. С. Ноя, была предпринята попытка возродить некоторые идеи советской криминологии 20-х годов ориентированные на выяснение причин преступности не только в социальном, но и в личностно-психо-логическом плане. Кроме того И. С. Ной активно занимался еще и формированием научной концепции о необходимой в условиях СССР переориентации пенитенциарной системы на преимущественно воспитательное воздействие на человека, совершившего преступление.

В своих работах он ввел в научный оборот достаточно прочно забытые к семидесятым годам исследования Е. Г. Ширвиндта и других советских криминологов 20-х годов. Так, И. С Ной, обращаясь к статье Е. Г. Ширвиндта датируемой 1927 годом, вполне солидарен с автором относительно того, что увлечение чисто карательными методами борьбы с преступностью не соответствует природе нового общественного строя, а само

по себе лишение свободы как наиболее распространенное, в том числе и в СССР, наказание «есть лишь форма реакции государства на преступные деяния, наиболее характерная для буржуазного общества»1.

И. С. Ной как и криминологи 20-х годов настаивает на том, что наказания должны постепенно терять репрессивную составляющую и превращаться в действия во все большей степени приобретающие характер личностно ориентированных воспитательных мер. И. С. Ной подчеркивал совпадение собственной точки зрения с Е. Г. Ширвиндтом и в том плане, что в условиях социалистического общества необходимо стремиться к качественному изменению принципов наказания, осуществляя самое широкое применение условного осуждения, введя, как меру наказания, общественное порицание, заменяя лишение свободы обязательным трудом с сохранением личной свободы, заменяя тюрьмы воспитательными учреждениями и давая возможность применять практику товарищеских судов. Все это, активно предлагавшееся в 20-е годы в качестве социалистических принципов организации пенитенциарной системы СССР, стало активно вводится в практику на фоне реформ советского государства в 60-70-е годы XX века.

В стране реально утверждался принцип, в соответствии с которым понятие «исправление» приобретало смысл не только утилитарный, основанный на восприятии бывшим правонарушителем нормальных условий трудовой социальной жизни, но и определенные черты духовного перерождения, морального возрождения личности, собственным общественным выбором освобождавшейся от неизбежности повторного преступления.

Все эти выводы, несмотря на явно видимую с позиций сегодняшнего дня поспешность и определенную утопическую оторванность от повседневной реальности советского общества позволяют сделать вывод, в котором без сомнения были правы и И. С. Ной и его советские коллеги. Суть его состоит в том, что весьма важным качеством, напрямую следующим из криминологической оценки построенного в СССР реального социализма со всеми его противоречиями и недостатками стала вполне объективная констатация того, что именно этот строй позволил создать в реальных общественных отношениях социальную обстановку с чрезвычайно низким уровнем преступности.

На достижение этого «сработали» именно те особенности советского строя, которые были сформированы в стране и в целом имели достаточно противоречивые результаты. К началу 70-х годов, за пятьдесят лет существования в Советской России и СССР социалистического общества реально удалось как репрессивными, так и воспитательно-пенитенциарными методами принципиально оздоровить криминогенную ситуацию. Однако советская пенитенциарная наука и практика хотели большего. В процессе перехода к построению коммунистического общества строились смелые планы по борьбе за полное искоренение преступности.

В качестве основной задачи в этом направлении рассматривалась деятельность, направленная на окончательное искоренение «пережитков прошлого»

1 Ширвиндт Е. Г. Проблемы Советского уголовного права на грани второго десятилетия Октября // Советское право. 1927. № 6 (30). С.78.

из сознания граждан и борьба с еще сохранявшейся так называемой «мелкобуржуазной стихией» в повседневной жизни.

В поисках путей для решения этих проблем И. С. Ной обращался к опыту первых десяти лет существования советской власти. Именно в те годы с целью изучения личности преступника, выработки практических рекомендаций и методик по профилактике преступлений были созданы психологические и криминологические кабинеты во многих крупных городах СССР: Ленинграде, Москве, Самаре, Саратове, Минске, Ростове-на-Дону, Харькове, Одессе, Тифлисе, Баку. В 1925 году при НКВД РСФСР создан Государственный институт по изучению преступности и личности преступника. В числе его основных задач значились: разработка системы методов изучения и воспитательного воздействия на осужденных.

В 20-е годы были опубликованы фундаментальные труды по пенитенциарной психологии: монография С. В. Познышева «Криминальная психология: Преступные типы» (1926), книга М. Н. Гернета «В тюрьме. Очерки тюремной психологии» (1927), обобщающая методическая работа Ю. Ю. Бехтерева «Изучение личности заключенного» (1928) и ряд других2.

Следует отметить, что в период активной творческой деятельности И. С. Ноя было широко распространено представление о том, что советский опыт того периода несет в себе «чистый», еще не утративший ленинских демократических традиций и коллегиальности в принятии решений опыт развития социалистических идей и практики построения нового общества.

Обращались к тому периоду и за ответами на многие вопросы по поводу организации пенитенциарного дела как основного способа борьбы с преступностью. В частности весьма актуальным был вопрос, каким образом молодое советское государство, уже в первые годы существования, смогло наладить достаточно эффективное противостояние резко выросшей в момент революционного кризиса уголовной преступности. Было ясно, что не только репрессиями и террором удалось решить данную проблему, а противопоставив обрушившейся на страну, разрушительной стихии социальной деструкции, пролетарскую дисциплину, помноженную на всестороннюю организацию учета и контроля в масштабах всего государства.

По поводу возможного современного понимания тогдашних представлений о враждебной социализму и криминогенной в своей основе «мелкобуржуазной стихии» можно сказать, что природа ее собственно не в самих особо деструктивных качествах конкретного социального слоя мелких собственников. Сами по себе они великие труженики бесконечно и беспрерывно занятые своим делом. Кстати именно этот слой наиболее уязвим перед многими видами криминала. Стихийный рост преступности в революционную эпоху создает, прежде всего приобретающая особый размах социальная дезорганизация. Она с одной стороны выбивает множество людей (в том числе и огромное количество мелких собственников) из привычного жизненного уклада, с другой — разложение и разрушение государственного аппарата принуждения создает реальную

2 См.: Деболъский М. Г. Организация и функционирование психологической службы в уголовно-исполнительной системе : лекция. Вологда : ВИПЭ Минюста России, 2005.

обстановку криминальной безнаказанности которая увлекает доступностью преступного промысла большое количество морально неустойчивых граждан.

Возрождение в СССР на рубеже 60-70-х годов криминологии как науки о личности преступника, стремящейся ответить на вопрос «кто такой преступник?» с позиций коммунистической идеологии было связано как раз с ситуацией, когда в криминал пошло большое количество людей, не имевших никаких социальных связей с традиционным преступным миром. Идеологический постулат однозначно утверждавший, что в обществе, освободившемся от капиталистической эксплуатации, нет, и не может быть объективных оснований для совершения преступлений оказался в противоречии с реальностью. Надо было найти ответ на вопрос почему социалистическая революция покончившая с буржуазной собственностью и социальным неравенством, давшая сразу большие преимущества эксплуатируемому большинству, сформулировавшая простейший лозунг: хозяйничай экономно, не лодырничай не воруй, дававший, по мнению идеологов, основу для мирного и спокойного освоения победившим пролетариатом всех ресурсов, доставшихся от старого мира, не смогла разом покончить с преступностью. Ответ на возникший вопрос прямо направлял внимание на человека, субъекта, ставил задачу поиска оснований для девиантного и противоправного поведения в области наследственной и психологической предрасположенности к ним.

Возрождение интереса к поискам причин преступности в сфере психологической и генетической предрасположенности индивидов, которое отразил в своем творчестве И. С. Ной, было вызвано кроме всего прочего еще и глубокими политическими изменениями в СССР на рубеже 50-60-х годов, когда сформировались представления о возможности очищения социализма построенного в СССР от ошибок и преступлений за счет обращения к «чистому» революционному опыту первых лет Советской власти.

Обильно упоминаемые и цитируемые И. С. Ноем труды советских криминологов 20-х годов сформировались в обстановке активно развивавшейся в те годы полемики о том что представляет собой социалистическое общество. Важной основой его признавался новый человек, свободный от пороков эксплуататорского мира, нравственно совершенный и проникнутый коммунистической идеологией. Его необходимо было защитить от массово представленных в тогдашнем обществе носителей буржуазного прошлого. Для того чтобы отделить здоровые элементы от зараженных пережитками прошлого необходим был тщательный анализ и отбор социально близкого человеческого материала. Преступность же понималась в те годы, прежде всего как глубоко индивидуализированное проявление асоциального поведения. Соответственно основным средством преодоления глубоко личностных, психосоциальных в своей основе пороков представлялось, прежде всего, воспитание и перевоспитание.

В дальнейшем с обострением социальных противоречий в ходе форсированного перехода к социализму (индустриализация, коллективизация) одержала верх сталинская идея об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Следствием этого для советской пенитенциарной науки и практики исполнения наказаний стало упрощенное представление о природе преступности в СССР. Преступник стал рассматриваться как активный

враг советского строя, соответственно, в отношении его вполне логично возобладала ориентация на применение преимущественно карательных мер. Из подобной установки кроме всего прочего следовало еще и то, что сама по себе личность преступника, его индивидуальные качества для наказания его значения уже почти не имели. Чаще всего наказывался сам факт преступления, причем, весьма часто с чрезмерной жестокостью.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Когда же ситуация в обществе изменилась, карательные функции государства стали постепенно сворачиваться, а в качестве ведущей идеологической установки и перспективы было заявлено о переходе к развернутому строительству коммунизма естественным образом оказалась возрожденной и идея о том, что если не соответствует действительности утверждение Сталина об усилении классовой борьбы по мере продвижения в построении социализма, то в советском обществе отсутствуют объективные основы преступности. Из чего логично следовало, что если, несмотря на это, преступность в СССР продолжает существовать, то причины ее следует искать, в том числе и в личности преступника. Подобные утверждения далеко не всегда находили понимание в научном сообществе, о чем говорит достаточно критическое отношение к точке зрения на эту проблему И. С. Ноя.

Рассматривая методологическую основу криминологии, И. С. Ной вполне определенно исходил из фундаментального положения о том, что социальный строй, созданный в результате Великой Октябрьской Социалистической революции, сам по себе преступность не порождает. В свою очередь развитие его государственно-правовых основ, связанное с участием широких слоев трудящихся в управлении государством, выступает в качестве социальной, культурной и нравственно-этической основы того, что соблюдение основных, естественных правил человеческого общежития должно в новой политической реальности исключать криминальные проявления и превратиться в в привычку.

Из этого И. С. Ной делал вывод, ставшим основой предлагавшейся им методологии изучения преступности: поскольку самим фактом совершения глубоких социальных преобразований в Советском государстве подорваны социальные корни преступности основным источником ее становится человек, совершающий преступление, путем изучения которого можно определить то, что детерминирует преступность3.

Формулируя подобную задачу, он исходил из ее чрезвычайной сложности, так как изучение скрытых, внутренних особенностей личности человека, совершающего преступление — чрезвычайно трудное и ответственное дело. Все это усугублялось еще и тем, что в традициях западноевропейской и американской криминологии были достаточно широко распространены расово-антрополо-гические, биологизаторские подходы в понимании оснований преступности. Смысл их состоял в том, чтобы исходя из теории о якобы биологической предопределенности асоциального поведения определенных социальных групп скрыть социальные основания преступности, переложив ответственность за нее на так называемого преступного человека.

3 См.: ^й И. С. Методологические проблемы современной криминологии. Саратов, СГУ, 1975.

Именно определенная перекличка с подобными концепциями и ставилась в вину как И. С. Ною так и другим советским криминологам занимавшимся аналогичными проблемами. Следует, однако, отметить, что в своих выводах он вполне определенно стремился уйти от биологизаторского упрощенчества ставя перед криминологией и пенитенциарной теорией все более сложные проблемы, а не пытаясь искать простых решений. Так И. С. Ной писал, что активно предпринимавшиеся в конце 50-х начале 60-х годов попытки организовать изучение личности преступников на основе чисто социологических подходов давало результат содержавший данные о крайне низком образовательном уровне лиц совершивших преступление. Это было их наиболее заметным отличием от тех, кто не склонен был к противоправным действиям. В то же время, как отмечал И. С. Ной, в дальнейшем вывод о том, что основу совершивших преступление, составляют лица с наиболее низким образовательным уровнем не подтвердился. Постепенное повышение его у советского народа выявило ситуацию, когда и среди преступников количество лиц с минимальным образованием значительно снизилось. Из этого стало очевидным, что сам по себе низкий образовательный уровень причиной преступности не является4.

Развивая свою мысль о невозможности чисто социологическими методами установить подлинные причины преступности, И. С. Ной поставил под сомнение еще одну весьма устойчивую точку зрения, смысл которой состоит в том, что если значительное количество преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения, то само по себе пьянство является причиной преступности. Опровергая подобные утверждения он приводит точку зрения советского психолога П. М. Якобсона который отмечал, что социология вполне может установить наличие прямой зависимости между ростом продажи и потребления спиртных напитков в определенные дни и сопутствующим этому ростом преступности. В то же время это не может объяснить причину совершаемых в эти дни преступлений, так как большинство людей употреблявших спиртное в эти дни не совершали преступлений5.

Формулируя в своих трудах основы широкой государственной программы по изучению личности преступника, в которую по его глубокому убеждению должны были входить и деятельность психологов и психиатров И. С. Ноя считал, что именно эта задача должна была в первую очередь решаться советской криминологией. Однако на пути подобного ее развития оказались устойчивые представления накрепко связывавшие факт существования преступности с социальной обстановкой в которой формируется личность. Исходя из этого любая попытка включить в проблематику изучения преступности какие либо идеи о наличии биологических или наследственных оснований жестко критиковались, а исследователи (в том числе и сам И. С. Ной) пытавшиеся настаивать на необходимости серьезного изучения их влияния на преступное поведение, подвергались жесткой критике за отход от принципов марксистско-ленинской идеологии.

4 См.: Ной И. С. Методологические проблемы современной криминологии. С. 35.

5 См.: Якобсон П. М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. М., 1969. С. 15.

В трудах И. С. Ноя содержится большой объем аргументированной полемики с противниками его позиции. В некоторых случаях он прямо обвиняет не только советскую криминологию, но и систему юридического образования в недостаточном внимании к изучению личности преступника. В частности он писал о том, что в процессе подготовки юристов в советских вузах не уделяется внимания анализу индивидуально-психологических свойств личности преступника вне самого факта совершения преступления, хотя именно на основе такого подхода можно выявить реальные криминогенные качества личности, отличающие ее от личности законопослушного человека6.

В своей критике позиций советской криминологии И. С. Ной высказывал и более категоричные суждения. Он полагал, что лишившись возможностей глубокого изучения личности преступника, она фактически утратила возможности выявлять истинные криминогенные факторы социальной среды. По его мнению, избрав подобный путь развития, криминология не могла добывать новых знаний и поэтому в литературе из года в год стали пересказываться самые общие положения о причинах преступности в СССР заключающиеся, в пережитках капитализма в сознании и во влиянии капиталистического лагеря7.

В качестве итога своих критических суждений И. С. Ной фактически предлагал формирование широкой программы исследований, которые в условиях советского общества 70-х годов должны были дать развернутый и аргументированный ответ на вопрос: «Кто такой преступник в советском обществе и какими средствами необходимо воздействовать на человека, чтобы сделать невозможными или, по крайней мере, свести к абсолютному минимуму преступные проявления?» Подобная постановка вопроса во второй половине 70-х годов была чрезвычайно актуальна, политически и идеологически злободневна. Дело в том, что реальный социализм как государственный строй и политико-правовая система существовал к тому времени уже 60 лет. Неоднократно предпринимавшиеся попытки наметить общую перспективу его развития, которая определила бы его будущее, прежде всего в гуманитарном плане, оказались далеко недостаточными по глубине понимания внутренних особенностей существовавшего общества. Сюда, прежде всего, относились весьма поспешные выводы о переходе к построению коммунизма сделанные в конце 50-х годов. Принятая в 70-е годы за теоретико-идеологическую основу концепция развитого социалистического общества также страдала множеством методологических изъянов, которые необходимо было преодолеть для того, чтобы реально понять какой именно общественный строй сложился в СССР, какова его природа, как должна функционировать его государственно-правовая и политико-идеологическая системы.

Именно в контексте перечисленных проблем и оказалась чрезвычайно актуальной и злободневной постановка И. С. Ноем приведенного выше вопроса фактически призванного дать ответ о причине сохранения достаточно высокого и общественно опасного уровня преступности в условиях социализма. Практи-

6 См.: ^й И. С. Сущность и функции уголовного наказания в Советском государстве: политико-юридическое исследование. Саратов : СГУ, 1973.

7 См.: ^й И. С. Методологические проблемы современной криминологии.

ческий смысл проблемы сводился к попыткам разъяснения того, почему у одних граждан живущих в условиях социалистического общества складывается вполне адекватное общегуманистическим установкам господствующей идеологии сознание, а у других утверждаются антиобщественные, индивидуалистические взгляды и позиции.

Трудность ответа на этот вопрос состояла в том, что теоретическая доктрина развитого социализма фактически отказывалась видеть основы преступности на «макроуровне» общественной организации упорно настаивая на том, что социализм устраняет объективные основы преступности в обществе вместе с ликвидацией частной собственности и эксплуатации человека человеком. Как следствие этого развернулись активные поиски причин преступности в микросоциальной сфере: в семье, ближайшем бытовом окружении, изъянах школьного воспитания, обстановки в трудовых коллективах, а также в сфере недостаточного общеобразовательного и культурного уровня граждан. Одновременно с этим иногда звучали и суждения о том, что антиобщественное, преступное поведение может быть связано, а иногда и обусловлено психоло-гическими особенностями конкретной личности — свойствами его темперамента, характера, эмоциональной и волевой сферы проявления индивидуальных свойств и качеств8.

Вполне разделяя представления о том, что реальный социализм оказался весьма далек от надежд просветителей XVIII века, что с социальным переустройством будет достигнуто не только полное равенство между людьми в социальном, отношении, но оно еще и автоматически создаст нового, гармонично развитого и высокоморального человека, И. С. Ной заявлял о новой, чрезвычайно сложной задаче, которая возникает перед криминологией и представлениями об организации пенитенциарной системы советского общества в целом. Он писал о настоятельной необходимости объяснять и прогнозировать разнообразные преступные проявления в условиях отсутствия объективных социальных причин их порождающих9.

Безусловно, как и все свои современники, сформировавшие комплекс собственных научных представлений в рамках господства коммунистической идеологии в этом суждении И. С. Ной, конечно же, весьма существенно преувеличивает антикриминогенную природу социализма. Но это было общее и искреннее заблуждение великой эпохи, весьма многого достигшей в общей декриминализации человеческих отношений. Развивая далее идеи о необходимости активных поисков оснований антиобщественного поведения в индивидуальных психосоциальных особенностях личности, И. С. Ной ставил задачу формирования рабочей гипотезы способной предположить, что преступление может совершаться тогда, когда формируется своего рода «попадание» криминогенных внешних условий в определенную личность, достаточно подготовленную социобиологически для преступной реакции10.

8 См.: Сахаров А. Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. М. : Госюриздат, 1961.

9 См.: ^й И. С. Методологические проблемы современной криминологии. С. 135.

10 Там же. С. 136.

Подчеркивая исключительную сложность и многообразие возможных вариантов практического совершения подобного «попадания» И. С. Ной видел в нем необходимость совпадения множества самых разнообразных, в том числе и случайных факторов. Важнейшей задачей сформулированной им рабочей гипотезы нового понимания причин преступности он считал необходимость использования криминологией достижений генетики. Тем более что наследственная обусловленность психических свойств личности в том числе и криминогенных уже в то время не вызывала никаких сомнений.

Необходимо отметить, что отвечая на многочисленные критические оценки собственного понимания причин преступности, И. С. Ной постоянно подчеркивал, что речь в его гипотезе ни в коей мере не идет о преобладании наследственных и биологических факторов в обосновании причин преступного поведения людей. Он считал, что основная трудность в развитии советской криминологии состоит не в преувеличении их роли, а в фактическом игнорировании, превратившемся в обоснованную идеологическими принципами концепцию.

Развивая свои идеи, И. С. Ной настаивал, несмотря на критическое отношение к собственной позиции, что для того, чтобы понять глубинные причины преступного поведения, необходимо преодолеть заблуждение на счет того, что каждый человек в равной степени способен к абсолютно любой деятельности. Если для каждого человека характерен свой собственный и неповторимый генотип и если не каждый из возможных его вариантов практического проявления в равной мере может определять как способности к музыке, математике, спорту и к какой-либо другой деятельности, то очевидно, что в условиях, когда социальные факторы социалистического общества сами по себе преступность не порождают, детерминанты преступного поведения нельзя связывать лишь с внешним воздействием11.

Оценивая эту мысль спустя десятилетия можно лишь отметить, что в известной мере идеологическая ориентированность советской юридической науки на постулат об отсутствии в условиях социализма объективных основ преступности оказала серьезную помощь в формировании идей о психогенетических ее предпосылках в человеческом сознании. В самом деле, ведь если преступности в обществе по объективным причинам быть не должно, а она есть, то и объяснение этого факта неизбежно и неуклонно будет несмотря ни на что дрейфовать в сторону восприятия идей ее субъективного обоснования.

Подводя определенный итог анализу научных идей И. С. Ноя, следует обратить внимание, прежде всего на то, как он сам понимал основные цели и задачи развития юридической науки в сфере обоснования и понимания причин преступности. Он писал, что юридические исследования долгое время в основном сводилось к выяснению воли законодателя, выраженной в правовой норме. А также к толкованию этой нормы с целью ее правильного применения на практике. Такого рода исследования, ввиду своей постоянной необходимости проводились всегда и будут проводиться и впредь. Их значимость очевидна с точки зрения потребности в обеспечении правильного применения на практике

11 См.: Ной И. С. Методологические проблемы современной криминологии. С. 210.

норм уголовного законодательства, без чего невозможно соблюдение законности и охрана прав и интересов граждан.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Однако, как считал И. С. Ной, это лишь «арифметика» уголовно-правовой науки. Высший ее этап связан с получением новых знаний, необходимых как для совершенствования уголовного законодательства, так и для познания закономерностей его развития. Без социологических исследований такие знания получить невозможно12.

Он был убежден, что если перед научным сообществом стоит задача выявления всех обстоятельств, обуславливающих преступность как явление, то в исследовании ее должны самым активным образом участвовать специалисты самых широких отраслей как общественных, так и естественных наук. И. С. Ной считал, что «самым большим заблуждением является широко распространенное представление о том, что криминологом может быть только юрист. Именно юристу по характеру его образования труднее всего разобраться во всем том, что детерминирует преступность и отдельные преступления. Только тогда, когда юрист способен понять ученых других отраслей наук и использовать их данные для объяснения преступного поведения, он оказывается на уровне тех требований, которые криминологическая наука предъявляет к своим исследованиям»13.

И. С. Ной подчеркивал, что чем быстрее эта особенность криминологического знания будет усвоена, тем эффективнее может стать реальное практическое противодействие преступности. Будущее же в изучении фундаментальных ее причин он связывал с формированием комплексной системы научного знания, которая должна будет изучать закономерности асоциального поведения человека. Без этого не будет реальной возможности ни бороться с преступностью, ни заниматься исправлением людей совершивших противоправные действия. Ни заниматься профилактикой правонарушений. Эта наука, по мнению И. С. Ноя, должна будет включить в себя социологию, право, психологию, патопсихологию, психиатрию, генетику.

Подводя общий итог анализу вклада И. С. Ноя в дело изучения личностных особенностей преступников, следует особо подчеркнуть принципиальное новаторство многих его идей и практических предложений.

Безусловно, в том над чем он работал и что предлагал было много от идеологических установок и догм эпохи, но в отношении основных идей высказанных Иосифом Соломоновичем Ноем можно с полным основанием сказать что сейчас в новых социальных и политических условиях, в новой стране, сложившейся на месте распавшегося СССР, очень многое из сказанного и написанного им звучит актуальнее, чем в годы его активной творческой деятельности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Деболъский М. Г. Организация и функционирование психологической службы в уголовно-исполнительной системе : лекция. Вологда : ВИПЭ Минюста России, 2005. 40 с.

12 См.: там же. С. 212.

13 См.: ^й И. С. Методологические проблемы современной криминологии. С. 220.

2. Ной И. С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве. Саратов : СГУ, 1962. 156 с.

3. Ной И. С. Вопросы уголовного и исправительно-трудового права, уголовного процесса и криминалистики. Т. 16. Саратов : Саратовский юридический институт им. Д. И. Курского, 1969. 226 с.

4. Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. Саратов : СГУ, 1975. 221 с.

5. Ной И. С. Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов : СГУ, 1959. 126 с.

6. Ной И. С. Сущность и функции уголовного наказания в Советском государстве: политико-юридическое исследование. Саратов : СГУ, 1973. 193 с.

7. Ной И. С. Теоретические вопросы лишения свободы. Саратов : СГУ, 1965. 165 с.

8. Ной И. С., Козак В. Н. Право граждан на необходимую оборону. Саратов : СГУ, 1972. 160 с.

9. Сахаров А. Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. Москва : Госюриздат, 1961.

10. Ширвиндт Е. Г. Проблемы Советского уголовного права на грани второго десятилетия Октября // Советское право. 1927. № 6 (30).

11. Якобсон П. М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. Москва, 1969.

PROBLEMS OF STUDYING PERSONALITY OF A CRIMINAL IN THE WORKS OF JOSEPH SOLOMONOVICH NOY

G. Zakharchenko

Short annotation: in the present article considers creative legacy of the famous Soviet criminologist, professor Joseph Solomonovich Noy, in which main tasks of studying personality of a person who committed a crime were formulated. The author seeks to show substantial proximity of approaches to this highly complex problem in the USSR and in modern Russia.

Key words: crime control, Soviet state, principles of punishment, educational influence, correction, reeducation.