Научная статья на тему 'Приграничным регион в религиозном измерении: маркеры православия на приграничной территории'

Приграничным регион в религиозном измерении: маркеры православия на приграничной территории Текст научной статьи по специальности «История. Исторические науки»

CC BY
78
10
Поделиться
Ключевые слова
РЕГИОН / ПРИГРАНИЧЬЕ / ПРИГРАНИЧНАЯ ТЕРРИТОРИЯ / ПЕРИФЕРИЯ / ТЕРРИТОРИЯ / АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ / РЕЛИГИЯ / ПРАВОСЛАВИЕ / МАРКЕРЫ / REGION / BORDER AREA / PERIPHERY / TERRITORY OF ADMINISTRATIVE-TERRITORIAL ORGANIZATION / RELIGION / ORTHODOXY / MARKERS

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Дроботушенко Евгений Викторович

Анализируются особенности приграничных территорий Российской Федерации с точки зрения распространения религиозности. Это делается на примере православия в Забайкалье как периферийного приграничного региона. Отмечается, что данная проблематика является относительно новой для отечественной политико-исторической и религиоведческой науки. В то же время практически нет переведенных на русский язык трудов иностранных авторов по рассматриваемым вопросам. Автор анализирует имеющиеся в научной литературе теоретические подходы в понимании категорий «регион», «приграничный регион», «приграничная территория», взгляды на проблему распространения православия на периферийных, приграничных территориях государства. Дается ответ на вопрос, могут ли быть определены маркеры распространения религии как на внутренних, так и на приграничных территориях государства. Маркерами в данном случае являются определенные религиозные символы, которые могут ограничить религию территориально. С одной стороны, они нетрадиционны это православные кресты, какие-либо особо почитаемые места, с другой это храмы, нахождение которых в определенной местности определят влияние на нее православия. Определяется, что религиозность в приграничном регионе страны можно измерять по формальным и неформальным основаниям. Первые, на примере православия, это церковно-административные единицы, количество храмов, часовен и молитвенных домов. Вторые, соответственно, степень и уровень влияния религии на личность и группы в социуме. Автором определяются возможные перспективы дальнейшей исследовательской работы по поднимаемой проблематике. Очевидно, что для развития темы необходимо проведение комплексного исследования на стыке социологии, политологии, религиоведения и истории

BORDER REGION IN THE RELIGIOUS DIMENSION: MARKERS OF ORTHODOXY IN THE BORDER AREA

The article analyzes the peculiarities of border territories of the Russian Federation from the point of view of distribution of religiosity. This is done on the example of Orthodoxy in the Transbaikal region as a peripheral border region. It is noted that this problem is relatively new to domestic political-historical and religious science. At the same time, almost none have been translated into Russian language works of foreign authors on issues. The author analyzes the existing in the scientific literature theoretical approaches in understanding the categories of «region», «border region», «frontier territory», views on the problem of the spread of Orthodoxy in peripheral border areas of the state. The answer to the question, whether there can be identified markers of proliferation of religion, both domestic and in the border areas of the state is given. The markers in this case are certain religious symbols that may limit religion geographically. On the one hand they are non-traditional Orthodox crosses, and most revered places, with other temples whose presence in a particular area will determine the influence of Orthodoxy. It is determined that religiosity in the border region of the country can be measured by formal and informal grounds. First are presented on the example of Orthodoxy, Church-administrative unit, the number of churches, chapels and houses of prayer. Second are given respectively, the degree and level of influence of religion on the individual and group in society. The author identifies possible perspectives for further research on issues raised. It is obvious that the development of the theme it is necessary to conduct comprehensive research at the intersection of sociology, political science, religious studies and history

Текст научной работы на тему «Приграничным регион в религиозном измерении: маркеры православия на приграничной территории»

УДК 322.2; 913

Дроботушенко Евгений Викторович Evgeny Drobotushenko

ПРИГРАНИЧНЫМ РЕГИОН В РЕЛИГИОЗНОМ ИЗМЕРЕНИИ: МАРКЕРЫ ПРАВОСЛАВИЯ НА ПРИГРАНИЧНОЙ ТЕРРИТОРИИ

BORDER REGION IN THE RELIGIOUS DIMENSION: MARKERS OF ORTHODOXY IN THE BORDER AREA

Анализируются особенности приграничных территорий Российской Федерации с точки зрения распространения религиозности. Это делается на примере православия в Забайкалье как периферийного приграничного региона. Отмечается, что данная проблематика является относительно новой для отечественной политико-исторической и религиоведческой науки. В то же время практически нет переведенныгх на русский языж трудов иностранных авторов по рассматриваемым вопросам. Автор анализирует имеющиеся в научной литературе теоретические подходы в понимании категорий «регион», «приграничный регион», «приграничная территория», взгляды на проблему распространения православия на периферийных, приграничныгх территориях государства. Дается ответ на вопрос, могут ли быть определены маркеры распространения религии как на внутренних, так и на приграничных территориях государства. Маркерами в данном случае являются определенные религиозные символы, которые могут ограничить религию территориально. С одной стороны, они нетрадиционны — это православные кресты, какие-либо особо почитаемые места, с другой — это храмы, нахождение которыгх в определенной местности определят влияние на нее православия. Определяется, что религиозность в приграничном регионе страны можно измерять по формальным и неформальным основаниям. Первые, на примере православия, это церковно-адми-нистративные единицы, количество храмов, часовен и молитвенных домов. Вторые, соответственно, степень и уровень влияния религии на личность и группы в социуме. Автором определяются возмож-

The article analyzes the peculiarities of border territories of the Russian Federation from the point of view of distribution of religiosity. This is done on the example of Orthodoxy in the Transbaikal region as a peripheral border region. It is noted that this problem is relatively new to domestic political-historical and religious science. At the same time, almost none have been translated into Russian language works of foreign authors on issues. The author analyzes the existing in the scientific literature theoretical approaches in understanding the categories of «region», «border region», «frontier territory», views on the problem of the spread of Orthodoxy in peripheral border areas of the state. The answer to the question, whether there can be identified markers of proliferation of religion, both domestic and in the border areas of the state is given. The markers in this case are certain religious symbols that may limit religion geographically. On the one hand they are non-traditional — Orthodox crosses, and most revered places, with other temples whose presence in a particular area will determine the influence of Orthodoxy. It is determined that religiosity in the border region of the country can be measured by formal and informal grounds. First are presented on the example of Orthodoxy, Church-administrative unit, the number of churches, chapels and houses of prayer. Second are given respectively, the degree and level of influence of religion on the individual and group in society. The author identifies possible perspectives for further research on issues raised. It is obvious that the development of the theme it is necessary to conduct comprehensive research at the intersection of sociology, political science, religious studies and history

ные перспективы дальнейшей исследовательской работы по поднимаемой проблематике. Очевидно, что для развития темы необходимо проведение комплексного исследования на стыке социологии, политологии, религиоведения и истории

Ключевые слова: регион, приграничье, приграничная территория, периферия, территория, административно-территориальная организация, религия, православие, маркеры

Key words: region, border area, border area, periphery, territory of administrative-territorial organization, religion, Orthodoxy, markers

Социально-политические процессы предопределяются целым рядом составляющих. Одной из них является религия. Как выражение массового сознания она, наряду с иными факторами, предопределяет напряженность в общественных отношениях, конфликтогенный потенциал, культурное развитие. Очевидно, что для России особое значение имеет православие. Несмотря на то, что Российская Федерация является светским государством, как и в иных странах, роль религии недооценить нельзя. Длительная история существования одной официальной религии предопределила особое место именно православия в ряду религиозных учений.

Взаимоотношения православия и светской власти, роль православной церкви в социально-политических процессах в истории и современности России не раз становились предметом научного интереса исследователей. Причем отметим, что речь в работах идет как об общегосударственном уровне, так и об отдельных регионах. При этом значительное количество исследований появилось в последние годы [1; 2; 3; 6; 10; 12; 13; 14; 15; 16; 19 и др.].

В то же время не все аспекты получили должное освещение. Одним из интереснейших моментов, не получивших на сегодня достаточной характеристики, является территориальное измерение православия с точки зрения политической регионали-стики или конфессиональной географии, с учетом влияния религии на социально-политических процессы.

Здесь интереснейшим объектом для изучения выступает Сибирь, но и в ее рамках

можно выделить регионы, в которых православие получило более или менее серьезное распространение. Одной из периферийных территорий как России в целом, так и Сибири в частности, является Забайкалье, которое мы и будем рассматривать как территорию для анализа.

Являясь периферийной территорией для центра России, Забайкалье при этом еще и приграничный регион. В контексте настоящего разговора следует определиться с категориально-понятийным аппаратом. Это понятия «приграничная территория» и «территориальное измерение православия».

Существуют разные подходы к пониманию категории «приграничный регион». В рамках политико-географического подхода приграничные регионы оцениваются посредством выявления степени влияния границы и роли региона в международных отношениях. Исследователи говорят о функционально-отраслевой и страновой составляющих. В первом случае приграничный регион характеризуется посредством определения особенностей обеспечения его безопасности, через оценку таможенной или транспортной инфраструктуры и др. Страновой подход видится как более простой. Приграничные регионы рассматриваются по периметру государственных границ с выделением особенностей конкретного региона. При ином подходе приграничные регионы характеризуются соотношением «центр-периферия». Выделяются ядро и окраины, отличающиеся неравномерностью развития. Согласно С.Н. Грибовой, приграничный регион — это сложная динамичная и открытая система, подвергаю-

щаяся влиянию внешней (национальной и международной) среды [8; С. 12]. Однако С.Н. Грибова рассматривает приграничье с точки зрения экономического развития.

В некоторых случаях исследователями предлагается несколько уровней приграничных регионов:

— макроуровень — это все субъекты федерации, которые имеют прямой выход к государственной границе;

— мезоуровень — административные районы в составе отельных субъектов Российской Федерации, у которых хотя бы часть границ совпадает с государственной границей;

— микроуровень — это приграничная полоса, в которую включаются населенные пункты, которые выходят на государственную границу. Ширина полосы согласно российским нормам — 5 км, по нормам ВТО — 15 км [7 и др.].

Отметим, что последний подход наиболее распространен в литературе, ссылки на него можно встретить в целом ряде как научных, так и учебных публикаций.

Думается, что независимо от подходов вполне справедливо будет под приграничным регионом понимать территорию, на которой ощущается определенное влияние государственной границы.

Очевидно, что на приграничные территории оказывает влияние несколько факторов, которые предопределяют их развитие. Это степень периферийности территории, которая определяет более или мене динамичное ее развитие, это внутриполитический процесс, определяющий существование территории в рамках общегосударственных процессов, и внешнее влияние, изменяющее внутрирегиональные процессы.

Следует сказать, что параллельно с использованием понятия «приграничный регион» как в научном, так и в научно-популярном разговоре активно используются такие понятия, как «приграничная зона» и «приграничная территория». Они, несомненно, носят более узкий характер.

Приграничная территория — это территория пограничной зоны и прилегающие

к ней земли. Согласно Указу Президента Российской Федерации № 26 от 9 января 2011 г. «Об утверждении перечня приграничных территорий, на которых иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица не могут обладать на праве собственности земельными участками», приграничная территория — это территория, на которой «...иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица не могут обладать на праве собственности земельными участками» [17].

Приграничная зона в самом обобщенном виде — это полоса вдоль границы, на которую ограничен доступ.

Очевидно, что приграничность территории предопределяет влияние на нее приграничных территорий соседних государств, происходит оно в результате легальных или нелегальных контактов. В первом случае — это санкционированные государством международные контакты в виде встреч руководства государств и регионов по установлению и развитию межгосударственных связей, встречи на уровне руководителей предприятий и организаций, легальный въезд на территорию страны мигрантов и туристов, студентов. Во втором — это нелегальное пересечение границы или легальное пересечение границы, но в дальнейшем нахождение в приграничном регионе не законно.

В рамках статьи интерес представляют особенности развития православия в Забайкалье, предопределенные пригранично-стью региона. Можно попытаться выделить особые черты религии, сформировавшиеся в границах приграничной территории. Однако отметим, что этого нельзя сделать для приграничной зоны.

Под территориальным измерением православия в целом, без позиционирования на какую-то конкретную территорию, можно понимать церковно-административ-ное деление и распространение религии на какую-то определенную территорию.

В первом случае все относительно просто — это церковно-административные единицы, на которые делится территория

государства. Они меняются в ходе церков-но-административныгх реформ. Одна из последних в современной России привела к сильной трансформации административные единиц Русской православной церкви. Реформирование началось осенью 2011 г. и продолжается вплоть до настоящего времени. Суть реформы — в объединении имевшихся епархий в митрополичьи округа. Таким образом, количество митрополий значительно увеличилось. Митрополии территориально во многом пришли на смену епархий, при этом внутри самих образованных митрополий проведено деление на новые епархии. Причина такого реформирования, вероятно, в желании упростить руководство православной церковью на местах, приблизить епархиальных архиереев к народу.

Забайкалье в административном плане — это на сегодняшний день Забайкальский край и Республика Бурятия. В цер-ковно-административном плане — это две самостоятельные территории, однако православная история Читинской области (Забайкальского края) и Республики Бурятия нераздельна вплоть до 2009 г., когда произошло разделение единой для названных территорий епархии РПЦ. До того времени все процессы происходили с учетом его трансформации, в рамках единого церков-но-административного пространства.

В церковно-административном плане до начала второй половины XIX в. все Забайкалье относилось к Иркутской епархии. В 1862 г. с основанием второй Забайкальской духовной миссии создано Селен-гинское викариатство, в рамках которого управлялось православие за Байкалом. В 1894 г. создана самостоятельная Забайкальская епархия. В дореволюционный период ее возглавлял епископ Забайкальский и Нерчинский, после революции управление ею осуществлялось местоблюстителем патриаршего престола. Такая ситуация существовала вплоть до 1930 г., когда ме-стоблюстительство было упразднено. В 30-е гг. XX в. в Сибири не было правящих архиереев, вплоть до 1942 г. Забайкалье получает викарное руководство в рамках

Читинского викариатства Иркутской и Читинской епархии. Однако временно управление им осуществлял епископ Хабаровский и Владивостокский. Начиная с 1948 г. Читинская область уже под управлением архиереев Иркутских и Читинских. В 1994 г. в границах Республики Бурятия создано Бурятское благочиние в составе Иркутской и Читинской епархии, однако практически сразу оно оказалось в составе созданной Читинской и Забайкальской епархии, в состав которой войдет все Забайкалье, Читинская область и Республика Бурятия. Однако трансформация церковно-административ-ного устройства на этом не закончилась. Читинская и Забайкальская епархия в таком виде прекратила существование в 2009 г., когда из ее состава была выделена самостоятельная Улан-Удэнская и Бурятская епархия, т.е. территориально Республика Бурятия. В рамках Забайкальского края с того времени существует Забайкальская и Нерчинская епархия, на базе которой в конце 2014 г. образована Забайкальская митрополия с разделением на две епархии: Читинскую и Петровск-Забайкальскую, Нерчинскую и Краснокаменскую.

Таким образом, рассмотрение Забайкалья в церковно-административном плане позволяет сделать вывод, что практически все время существования «русского» Забайкалья в плане развития православия на его территории происходили единые процессы.

Вплоть до советского времени православие в Забайкалье получало относительно активное развитие. Относительно потому, что в соседнем Прибайкалье оно развивалось не в пример активнее, — больше храмов, часовен, монастырей, священнослужителей, духовныгх учебных заведений. И это при том, что и Забайкалье, и Прибайкалье являлись регионами приграничными. Причину названному назвать сложно. Можно предположить, что Забайкалье находилось дальше, менее освоено, Прибайкалье же начало развиваться раньше, Иркутск являлся крупным административным центром. В советское время православие в Забайкалье развивалось очень слабо, не в пример многим территориям Сибири и

Дальнего Востока, в том числе и приграничным. Нам причина видится в наличии препятствующих процессу объективных и субъективных факторов. Объективные — это, на наш взгляд, отсутствие у высших церковных иерархов желания активно развивать православие в регионе. Примером может служить упомянутое ранее своеобразное «православное безвременье», когда самостоятельной епархии на столь значительной территории не было вплоть до середины 90-х г. XX в. Субъективные — деятельность православных священнослужителей на территории региона в советское время. Их было мало, и активность их оставляла желать лучшего.

Исходя из сказанного, напрашивается вывод, что административная пригранич-ность территорий не является или, по крайней мере, не являлась предопределяющей в распространении и развитии православия. В то же время какие-либо объективные и субъективные факторы вне пригранично-сти определяли многое.

Несколько сложнее обстоит дело со второй составляющей. Как измерить территорию, на которой православие распространено? В каких территориальных границах оно влияет на общество и где географически данное влияние заканчивается? При этом, вероятно, проще ответить на данные вопросы относительно внутренних территорий, внутренние границы не ограничивают распространение религии. Очевидно, что более значимое влияние православия на социально-политические процессы там, где оно более развито, где дольше его история, где больше храмов, монастырей, представителей духовенства, где сильнее религиозная традиция. Все названное слабее на территориях периферийных для государства, в регионах, где православие не получило такого развитии, как, к примеру, в Центральной России. Речь идет о Забайкалье.

Освоение Забайкалья осуществлялось казачьими отрядами. Наряду с казаками на новых землях появлялись и служители православия. Православие властями рассматривалось как институт, способствующий укреплению государственной целостности,

скрепляющим началом представителей множества различных этнических групп. Одна из целей использования Русской православной церкви в освоении Сибири в целом и территории за Байкалом, в частности, несомненно, заключается в приобщении к государственной религии коренного населения, что, в свою очередь, позволяет более спокойно, бесконфликтно привести это население под власть русских правителей. На протяжении длительного времени православная церковь являлась проводником государственности на новых территориях. Это одна из особенностей новых, присоединяемых территорий, при этом часть из них являются приграничными с момента появления на них русских первопроходцев, Забайкалье среди них, часть со временем становятся внутренними, к примеру, территория современных Кемеровской области или Республики Хакасия.

Согласно К.В. Гориной и А.Н. Новикову, границы влияния национальной религии государства определяются культурно-географическими образами конфессионального пространства, которые выражаются в духовно-религиозных символах. Данные символы можно считать маркерами православия в регионе. Под национальной религией понимается религия общегосударственная, которой на момент освоения Сибири являлось православие. Границы его влияния на присоединенных территориях определяются границами территории, на которой можно увидеть символы данной религии. Подобным символом, по мнению исследователей, в настоящее время является православный крест на границы Российской Федерации и Китайской Народной Республики [5; С. 441].

Согласившись с данным подходом, можно попытаться найти подобные символы в Забайкалье. В целом, в источниках не встречаются данные о значительном количестве символов подобного рода. Однако отдельные упоминания имеются. Так, широко известен крест г. Староселенгинск. Он сохранился до настоящего времени. Его появление относят к XIX в., когда он был помещен в специально построенную для этого

часовню. Крест почитался местными жителями как чудотворный. Он хранился поочередно в трех различных церквях, первые две из которых сгорели, крест же остался цел. До 80-х гг. XX в. крест находился в часовне, тогда был передан в музей [4, Л. 3; 11, С. 37, 92; 18, С. 100].

Следует сказать, что староселенгин-ский крест скорее исключение из правил. Иными символами, определяющими границы влияния православия, являются церкви и часовни, в разное время построенные на приграничныгх территориях. Те же К.В. Горина и А.Н. Новиков говорят о «церковной организации границы», которая находит выражение в наличии на освоенных землях церквей [5; С. 441]. Насколько можно согласиться с подобным утверждением, сказать сложно. О чем тогда говорит наличие церквей, добавим сюда соборы, часовни и молитвенные дома, на внутренних территориях страны? О «церковной организации не границы»? Несомненно, наличие храмов, часовен и молитвенных домов предопределяло и предопределяет религиозность населения. С этим не согласиться нельзя, но как это соотносится с границей? Достаточно широко известны волны русской миграции в Китай, начиная с конца XIX в. Известно, что русские расселялись, в частности, на территориях, приграничных со стороны Китая Российской империи. Мы говорим об Эргуне. Что будет означать построенные там церкви? То, что граница государства отодвинулась? Вероятно, нет. Расширились границы влияния Русской православной церкви. Отсюда понятие «церковная организация границы» видится нам относительным.

Еще один фактор — разрушение храмов, часовен и молитвенныгх домов в советское время, когда православие ушло на бытовой уровень, но сохранилось в отдельных своих проявлениях, включая приграничные территории. Мы могли наблюдать это в рамках этнографических изысканий. В Забайкалье в 90-е гг. XX в. церквей не было, а бытовые православные обряды со-

хранились. Правда, следует сказать, что многие из них сильно трансформировались под влияем бытовых особенностей жизни светского государства.

Думается, что территориальное распространение православия можно измерить посредством выявления его носителей, причем как формализованных, т.е. крещенных и воцерковленныгх, так верующих на бытовом уровне. На сегодня сделать это достаточно сложно. Представляется, что для этого требуется проведение объемного социологического среза, что является перспективным направлением работы. Подобное исследование проводилось [9]. Однако оно не ставило своей целью определение приграничности православия.

Таким образом, территориальное рассмотрение православия в рамках Российской империи, СССР и Российской Федерации — это анализ двух составляющих, формальной и относительно формальной. Первая — церковно-административные единицы, устанавливаемые Высшим руководством Русской православной церкви, в границах которых РПЦ ведет активную работу. Относительность второй предопределяется тем, что количество храмов, часовен, вещественных символов православия — есть показатель формализованный, однако влияние религии на массовое или индивидуальное сознание — фактор вне рамок формальностей.

В досоветское время православие в Забайкалье развивалось относительно активно, в советское время — откровенно слабо, но причины и первого, и второго отнюдь не в приграничности территории.

Основополагающий же вывод заключается в том, что на сегодняшний день сложно определить маркеры распространения православия на приграничной территории, по крайней мере, относительно Забайкалья как приграничной территории. В то же время дальнейшие исследования «православной приграничности» регионов могут изменить ситуацию.

Литература_References

1. Бирюкова Ю.А. Советская власть и православные общины Дона в 1920-1930-х гг.: характер отношений на местах: автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Ростов н Д.: Южный федеральный университет, 2012. 30 с.

2. Булавин М.В. Взаимоотношения государственной власти и православной церкви в России в 1917-1927 гг. (на примере Урала): автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Екатеринбург: УГУ, 2000. 21 с.

3. Гераськин Ю.В. Взаимоотношения Русской православной церкви, общества и власти в конце 30-х — 1991 гг. (на материалах областей Центральной России): автореф. дисс. ... д-ра ист. наук. Рязань: Рязанский государственный университет им. С.А. Есенина, 2008.

4. Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК) Ф. 8, Оп. 1, Д. 1582, Л. 3.

5. Горина К.В., Новиков А.Н. Приграничные особенности территориальной организации Русской православной церкви в Забайкальском крае / / Геополитический потенциал трансграничного сотрудничества стран Азиатско-тихоокеанского региона. Владивосток: Дальнаука Издательство ВГУЭС, 2010. С. 438-455.

6. Горкунова П.И. Формирование социально-политической доктрины Русской православной церкви: автореф. дисс. ... канд. полит. наук. СПб.: Северо-Западная академия государственной службы, 2011.

7. Горшени С. Российско-казахстанская граница: аргументы и факты // Отечественные записки.

2002. № 6 (7). Режим доступа: http://www.strana-oz.ru/2002/6/rossiysko-kazahstanskaya-gramca-ar-gumenty-i-fakty (дата обращения 22.03.2015).

8. Грибова С.Н. Развитие приграничных регионов России: методология и практика: автореф. дисс. ... д-ра экон. наук. Улан-Удэ: ВГТУ, 2011. 41 с.

9. Жуков А.В., Янков А.Г., Баринов А.О., Дроботушенко А.В. Современная религиозная ситуация в Восточном Забайкалье. Чита: Читинский областной краеведческий музей им. А.К. Кузнецова,

2003. 160 с.

1. Biryukova Yu. The Soviet government and the Orthodox communities of Don in 1920-1930-ies: nature of relations in the field [Sovetskaya vlast i pra-voslavnye obshhiny Dona v 1920-1930-h gg.: harakter otnosheniy na mestah]: Abstract diss. ... cand. histor. sciences. Rostov n D.: Southern Federal University, 2012.30 p.

2. Bulavin M.V. The relationship of the government and the Orthodox Church in Russia in 19171927 years (on the example of the Urals) [Vzaimoot-nosheniya gosudarstvennoy vlasti i pravoslavnoy tserkvi v Rossii v 1917-1927 gg. (na primere Urala)]: Abstract. diss. ... cand. histor. sciences. Yekaterinburg: Yeah, UGU, 2000. 21 p.

3. Geraskin Yu.V. Relations between the Russian Orthodox Church, society and the government in the late 30's - 1991. (on the materials of areas of the Central-term Russian) [Vzaimootnosheniya Russkoy pravoslavnoy tserkvi, obshhestva i vlasti v kontse 30-h — 1991 gg. (na materialah oblastey Tsentralnoy Ros-sii)]: Abstract. diss. ... dr. histor. sciences. Ryazan: Ryazan State University named after S.A. Esenin, 2008.

4. Gosudarstvenny arhiv Zabaikalskogo kraya (State Archives of the Transbaikal Territory). F. 8, Op. 1, 1582 D., L. 3.

5. Gorina K.V., Novikov A.N. Prigranichnye osobennosti territorialnoy organizatsii Russkoy pra-voslavnoy tserkvi v Zabaikalskom krae [The border features of the territorial organization of the Russian Orthodox Church in the Transbaikal Territory]: Geopolitical potential of cross-border cooperation in the Asia-Pacific region. Vladivostok: Dalnauka VSUES Publishing, 2010, pp. 438-455.

6. Gorkunova P.I. Formation of the sociopolitical doctrine of the Russian Orthodox Church [Formirovanie sotsialno-politicheskoy doktriny Russkoy pravoslavnoy tserkvi]: Adstract diss. ... cand. polit. sciences. St. Petersburg: North West Academy of Public Administration, 2011.

7. Gorsheny S.N. Otechestvennye zapiski (Native notes), 2002, no. 6 (7) Available at: http://www. strana-oz.ru/2002/6/rossiysko-kazahstanskaya-granica-argumenty-i-fakty (accessed 03/22/2015).

8. Gribova S.N. The development of the border regions of Russia: methodology and practice [Razvi-tie prigranichnyh regionov Rossii: metodologiya i praktika]: Abstact diss. ... dr. econom. sciences. Ulan-Ude: Vilnius Gediminas Technical University, 2011. 41 p.

9. Zhukov A.V., Yankov A.G., Baranov S.A., Drobotushenko A.V. Sovremennaya religioznaya sit-uatsiya v Vostochnom Zabaikalie [Modern religious situation in East Transbaikalie]. Chita: Chita Regional Museum named after A.K. Kuznetsova, 2003. 160 p.

10. Заярный В. В. Русская православная церковь в современном политическом процессе: авто-реф. дисс. ... канд. полит. наук. Ростов н Д.: СКАГС, 2004.

11. Митыпова Е.С. Православные храмы в Забайкалье (XVII — нач. XX в.). Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 1997. 103 с.

12. Ситников А.В. Влияние православия на институты власти и гражданского общества в современной России: автореф. дисс. ... д-ра филос. наук. М.: Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, 2012.

13. Станкевич Г.В. Религиозный фактор современного политического процесса: автореф. дисс. ... д-ра полит. наук. Пятигорск: Пятигорский государственный лингвистический университет, 2012. 61 с.

14. Страхова И.А. Взаимоотношения государственной власти и православного духовенства в 1917-1930 гг. (на территории современной белгородской области): автореф. дисс. ... канд. истор. наук. Курск: Юго-Западный государственный университет, 2010. 27 с.

15. Топольян А.П. Русская православная церковь в модернизационных процессах современной России: политологический анализ: автореф. дисс. ... канд. полит. наук. Ростов н Д.: СКАГС, 2012. 22 с.

16. Новикова Т.М. Русская православная церковь и власть в годы Гражданской войны в Восточной Сибири (декабрь 1917 г. — август 1921 г.): автореф. дисс. ... канд. истор. наук. Иркутск: ИГУ, 2011. 27 с.

17. Указ Президента Российской Федерации № 26 от 9 января 2011 г. «Об утверждении перечня приграничных территорий, на которых иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица не могут обладать на праве собственности земельными участками» // Российская газета. № 5377. 11 января 2011 г.

18. Харчевников А. Об исторических памятниках г. Селенгинск. Материалы к экскурсиям по истории края // Записки Забайкальского отдела русского географического общества. Чита-Владивосток, 1924. Выш. XV. С. 97-105.

10. Zayarny V.V. Russian Orthodox Church in the modern political process [Russkaya pravoslavna-ya tserkov v sovremennom politicheskom protsesse]: Abstract diss. ... cand. politic. sciences. Rostov n D.: SKAGS, 2004.

11. Mitypova E.S. Pravoslavnye hramy v Zabaikalie (XVII — nach. XXv.) [Orthodox churches in the Transbaikal region (XVII — beg. XX cent.)]. Ulan-Ude: Publishing house BSU, 1997. 103 p.

12. Sitnikov A.V. Influence of Orthodoxy on the institutions of government and civil society in modern Russia [Vliyanie pravoslaviya na instituty vlasti i grazhdanskogo obshhestva v sovremennoy Rossii]: Abstact diss. ... dr. philosoph. sciences. Moscow: Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, 2012.

13. Stankevich G.V. Religious factor of modern political process [Religiozny faktor sovremennogo politicheskogo protsessa]: Abstract diss. ... dr. polit. sciences. Pyatigorsk: Pyatigorsk State Linguistic University, 2012. 61 p.

14. Strakhova I.A. The relationship of the government and the Orthodox clergy in the 19171930 (at the territory of the modern Belgorod region) [Vzaimootnosheniya gosudarstvennoy vlasti i pravoslavnogo duhovenstva v 1917-1930 gg. (na territorii sovremennoy belgorodskoy oblasti)]: Abstract. diss. ... cand. hist. sciences. Kursk: Southwest State University, 2010. 27 p.

15. Topolyan A.P. Russian Orthodox Church in the modernization process of modern Russia: political analysis [Russkaya pravoslavnaya tserkov v modernizatsionnyh protsessah sovremennoy Rossii: politologicheskiy analiz]: Abstract diss. ... cand. politic. sciences. Rostov n D.: SKAGS, 2012. 22 p.

16. Novikova T.M. Russian Orthodox Church and the power during the Civil War in Eastern Siberia (December 1917 — August 1921) [Russkaya pravoslavnaya tserkov i vlast v gody Grazhdanskoy voiny v Vostochnoy Sibiri (dekabr 1917 g. — avgust 1921 g.)]: Abstract. diss. ... cand. hist. sciences. Irkutsk: Irkutsk State University, 2011. 27 p.

17. Ukaz Prezidenta Rossiyskoy Federatsii № 26 ot 9 yanvarya 2011 g. «Ob utverzhdenii perechnya prigranichnyh territoriy, na kotoryh inostrannye grazhdane, litsa bez grazhdanstva i inostrannye yuridicheskie litsa ne mogut obladat na prave sobstvennosti zemelnymi uchastkami» (Presidential Decree number 26 dated by January 9, 2011 «On approval of the list of border areas in which foreign citizens, stateless persons and foreign legal entities may not hold titles to land»): Russian newspaper. No. 5377.January 11, 2011.

18. Kharchevnikov A. Zapiski Zabaikalskogo otdela russkogo geograficheskogo obshhestva (Notes of the department of the Russian Geographical Society). Chita-Vladivostok, 1924. Vol. XV. P. 97-105.

19. Цыремпилова И.С. Русская православная церковь и государственная власть в 1917-1930-е гг. (на материалах Байкальского региона): автореф. дисс. ... д-ра ист. наук. Улан-Удэ: Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, 2009. 42 с.

20. Шапошников Е.Л. Государственно-церковные отношения в России в XX — начале XXI века (историко-правовой и общетеоретический анализ): автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Нижний Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2007.

19. Tsyrempilova I.S. Russian Orthodox Church and the government in 1917-1930-ies. (on materials of the Baikal Region) [Russkaya pravoslavnaya tserkov i gosudarstvennaya vlast v 1917-1930-e gg. (na materialah Baikalskogo regiona)]: Abstract. diss. ... dr. histor. sciences. Ulan-Ude: Institute of Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies of SB RAS, 2009. 42 p.

20. Shaposhnikov E.L. Church-state relations in Russia in the XX — the beginning of the XXI century (historical, legal and general theoretical analysis) [Gosudarstvenno-tserkovnye otnosheniya v Rossii v XX — nachale XXI veka (istoriko-pravovoy i obshheteoreticheskiy analiz) ]: Abstract. diss. ... cand. law sciences. Nizhny Novgorod: Nizhny Novgorod Academy of the Ministry of Interior of Russia, 2007.

Коротко об авторе _

Е.В. Дроботушенко, канд. ист. наук, доцент, декан исторического факультета, Забайкальский государственный университет, г. Чита, Россия DRZZ@yandex.ru

Научные интересы: история, политические науки, социология, право

_ Briefly about the author

E. Drobotushenko, candidate of historical sciences, associate professor, dean of the History Faculty, Transbaikal State University, Chita, Russia

Scientific interests: history, political science, sociology, law