Научная статья на тему 'Политика Турции в Центральной Азии (1992-2000 гг. )'

Политика Турции в Центральной Азии (1992-2000 гг. ) Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

CC BY
2564
768
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ТУРЦИЯ / ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ / ТЮРКСКИЕ САММИТЫ / ТЮРКСКИЕ ШКОЛЫ / TURKEY / CENTRAL ASIA / TURKISH SUMMITS / TURKISH SCHOOLS

Аннотация научной статьи по политологическим наукам, автор научной работы — Троицкий Евгений Флорентьевич

Рассматриваются основные направления центрально-азиатской политики Турции в 1990-е гг. Проанализирована предпринятая Анкарой попытка добиться политического лидерства в регионе, показана динамика турецкого присутствия в Центральной Азии в экономической и гуманитарной сферах, дан краткий обзор отношений Турции с Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The paper covers the major aspects of Turkey's policy in Central Asia in 1990s. It analyzes Ankara's efforts aimed at gaining the political leadership in the region, traces the dynamics of Turkish positions in Central Asia in the economic and humanitarian spheres and gives an overview of Turkey's relations with Kazakhstan, Uzbekistan and Turkmenistan.

Текст научной работы на тему «Политика Турции в Центральной Азии (1992-2000 гг. )»

Е.Ф. Троицкий

ПОЛИТИКА ТУРЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (1992-2000 гг.)

Рассматриваются основные направления центрально-азиатской политики Турции в 1990-е гг. Проанализирована предпринятая Анкарой попытка добиться политического лидерства в регионе, показана динамика турецкого присутствия в Центральной Азии в экономической и гуманитарной сферах, дан краткий обзор отношений Турции с Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном.

Ключевые слова: Турция; Центральная Азия; тюркские саммиты; тюркские школы.

В начале 1990-х гг. постсоветская Центральная Азия стала ареной активной деятельности турецкой дипломатии. С распадом Советского Союза Россия, традиционно воспринимаемая турецкой военной и политической элитой как одна из основных угроз безопасности Турции, оказалась ослабленной, отделенной от турецких границ странами Закавказья и лишенной большей части черноморского побережья. Одновременно, однако, возникал риск эрозии стратегической важности Турции для США и ее роли в рамках блока НАТО, что могло неблагоприятно сказаться на американо-турецком союзе и перспективах вступления страны в ЕС, остававшихся приоритетными направлениями внешней политики Турции. В развитии тесных связей с новыми независимыми государствами Закавказья и Центральной Азии Анкара увидела шанс закрепить благоприятные для Турции стратегические последствия распада СССР, ограничив возможности России вновь усилиться на смежных рубежах, не допустить распространения на эти регионы иранского влияния и подчеркнуть значимость Турции для США и ведущих западно-европейских стран.

Становлению отношений между Турцией и центрально-азиатскими странами способствовали ее несомненные экономические достижения, этническое родство и языковая близость между турками и тюркскими народами Центральной Азии и привлекательный образ «турецкой модели» развития - государства с мусульманским населением и прочной исламской традицией, создавшего светскую политическую систему, включающую основные элементы западной демократии. Моральную и политическую поддержку стремлению Анкары к налаживанию тесных связей со странами Центральной Азии оказали в конце 1991-1992 гг. США, Великобритания и руководство НАТО, обеспокоенные перспективой политической и идеологической экспансии Ирана в регионе [1. С. 13; 2. С. 135]. Пользуясь дезорганизованностью российской внешней политики, турецкое руководство предприняло попытку конвертировать эти преимущества не только в ускоренное развитие политического, экономического и культурного взаимодействия со странами Центральной Азии, но и в обретение регионального лидерства.

Турецкая дипломатия начала энергично действовать на центрально-азиатском направлении с конца 1991 г. 16 декабря 1991 г. Турция, не дожидаясь официального прекращения существования СССР, стала первым государством, признавшим независимость бывших советских республик. Еще в сентябре 1991 г. визит в Турцию нанес Н. Назарбаев; в декабре 1991 г. в Анкаре побывали президенты Узбекистана, Киргизии и Туркменистана. В марте 1992 г. страны Центральной Азии

посетил министр иностранных дел Турции Х. Четин, а в апреле - мае 1992 г. - премьер-министр С. Демирель. В начале 1992 г. было создано новое ведомство - Турецкое агентство международного сотрудничества и развития, призванное координировать оказание помощи зарубежным странам, прежде всего государствами Центральной Азии и Закавказья, а в турецком Министерстве иностранных дел появился отдельный департамент стран Центральной Азии. В риторике турецкого руководства зазвучали тезисы о «гигантском турецком мире, простирающемся от Адриатики до Великой китайской стены» [1. С. 17], Турции как «модели», «культурном центре и историческом магните» для стран Центральной Азии [2. С. 133, 135]. Лидеры стран Центральной Азии не скупились на выражение солидарности с Анкарой; так, И. Каримов назвал Турцию «старшим братом» [1. С. 13], а Н. Назарбаев заявил о возможности создания тюркского содружества [3].

Турецкое присутствие в регионе стало стремительно возрастать. Анкара оказала центрально-азиатским странам содействие во вступлении в Организацию экономического сотрудничества (ОЭС) и Организацию «Исламская конференция» и присоединении к СБСЕ, частично взяв на себя даже оформление соответствующих документов. Весной 1992 г. странам Центральной Азии были выделены турецкие кредиты и гуманитарная помощь. Началась трансляция на регион турецкого телевидения. На каждую страну, за исключением Таджикистана, было выделено по 2000 стипендий на обучение студентов в высших учебных заведениях Турции. Анкара заключила с тюркоязычными соглашения о сотрудничестве в подготовке военных кадров. В Центральной Азии появились турецкие школы и культурные центры. Между Стамбулом и Алма-Атой, Ташкентом и, позднее, Ашхабадом было открыто регулярное воздушное сообщение. В Центральную Азию устремились турецкие компании, работающие в сферах строительства, пищевой и легкой промышленности, гостиничного и туристического бизнеса. В июле 1992 г. турецкая компания БМБ подписала с Казахстаном крупный контракт на разработку шести нефтяных месторождений [1. С. 21-39].

Однако попытки Турции принять на себя роль политического лидера тюркоязычного мира уже весной 1992 г. были встречены странами Центральной Азии с меньшим, чем ожидали в Анкаре, энтузиазмом. Предложение Х. Четина представлять интересы центральноазиатских государств в третьих странах было принято только Ташкентом. В столицах стран Центральной Азии не нашел отклика призыв С. Демиреля к выходу из «рублевой зоны». Холодно была встречена и попытка турецкого премьер-министра, вручившего во время

визита в Центральную Азию президентам стран региона написанные в Турции проекты национальных конституций, вмешаться в процесс конституционного строительства в новых независимых государствах [1. С. 24]. Хотя Демирель подчеркивал, что турецкое руководство не разделяет пантюркистских взглядов, стремясь лишь к созданию «ассоциации независимых тюркских государств» [1. С. 18], риторика и действия официальной Анкары создавали противоположное впечатление, тем более что турецкие политики, как правило, не проводили различия между «турками» и «тюрками», полагая, что оно сконструировано европейскими исследователями. Показательно, что в состав делегации, сопровождающей Демиреля в поездке по странам Центральной Азии, был включен А. Тюркеш, лидер ультраправой Партии национального действия, придерживающейся идеологии пантюркизма.

В октябре 1992 г. в Анкаре состоялась первая встреча глав тюркоязычных государств, продемонстрировавшая несостоятельность притязаний Турции на лидерство в Центральной Азии. Организаторы встречи, без предварительных консультаций с участниками, предполагали, что в ее итоговых документах будет выражена поддержка проектам создания Общего рынка тюркских стран и Тюркского банка развития и позиции Турции по ряду важных для Анкары международных проблем. Однако Казахстан и Узбекистан не приняли предложений Анкары. Н. Назарбаев подчеркнул приоритетность для Казахстана отношений и обязательств в рамках СНГ, а И. Каримов выступил против формирования в тюркском сообществе институтов с наднациональными полномочиями. Центрально-азиатские страны отказались признать Турецкую республику Северного Кипра и поддержать позицию Турции по конфликтам в Нагорном Карабахе и Боснии и Г ерцеговине. В принятой по итогам встречи декларации лишь подчеркивалась готовность к сотрудничеству в сферах экономики, безопасности, культуры, образования, языка, борьбы с преступностью. Было решено сделать саммиты тюркоязычных стран регулярными. В рамках встречи Турция и Туркменистан подписали протокол о намерениях, предусматривающий строительство газопровода между двумя странами [1. С. 16-21].

Разочаровывающие результаты встречи в Анкаре стали только первой из серии неудач, заставивших турецкую дипломатию к середине 1990-х гг. фактически отказаться от амбициозных планов политического и экономического лидерства в тюркоязычном мире. В декабре 1992 г. сорвалась многообещающая сделка между компанией БМБ и Казахстаном: выяснилось, что турецкая сторона не способна нести финансовые обязательства, а половина из предоставленных ей месторождений не дает нефти [4]. Успешное наступление армянских войск в Нагорном Карабахе спровоцировало насильственное отстранение от власти в июне 1993 г. протурецки настроенного президента Азербайджана А. Эльчибея. Второй саммит тюркских государств, намеченный на 1993 г., был отложен на неопределенный срок. В начале 1994 г. Турцию поразил острый финансово-экономический кризис, и правительство оказалось вынужденным прибегнуть к жестким мерам экономии. В 1994 г. тюркоязычным странам Центарльной Азии

было выделено только по 240, а Таджикистану -40 стипендий на обучение студентов в турецких университетах [1. С. 26]. С нехваткой средств столкнулось Турецкое агентство международного сотрудничества и развития; США и ЕС, вопреки ожиданиям Анкары, предпочли оказывать помощь странам Центральной Азии напрямую, не прибегая к посредничеству турецких ведомств. Контакты турецких властей и неправительственных организаций с узбекской оппозицией неблагоприятно сказались на межгосударственных отношениях; летом 1994 г. в знак протеста против предоставления Турцией политического убежища лидеру партии «Эрк» М. Солиху Узбекистан отозвал посла из Анкары [5]. И. Каримов, в 1992 г. обещавший «следовать дорогой Ататюрка» [6], перестал ссылаться на «турецкую модель» развития.

В то же время Анкаре удалось поставить на прочную основу турецкое присутствие в Центральной Азии в экономической и культурной сферах. В 1993 г. Турецкая национальная нефтяная компания (ТПАО) и «Казмунайгаз» создали совместное предприятие «Каз-туркмунай», получившее право на разработку группы нефтяных месторождений в Западном Казахстана [7]. К середине 1990-х гг. объем турецких инвестиций в Казахстане, по данным Конференции ООН по торговле и развитию, составил 213 млн долл.; в этой стране Турция заняла третье (после США и Южной Кореи) место среди иностранных инвесторов [8. С. 267]. По сообщениям турецкой печати, Турция стала ведущим инвестором в Туркменистане, в экономику которого турецкий бизнес вложил около 650 млн долл. Общий объем строительных работ, выполненных турецкими компаниями в Центральной Азии, оценивался к середине 1990-х гг. в 3,7 млрд долл. Странами региона было использовано около 350 млн долл. кредитов, выделенных государственным Экспортно-импортным Банком Турции [1. С. 35, 39].

В июле 1993 г. тюркоязычные страны подписали соглашение о создании Организации по совместному развитию тюркской культуры и искусства (ТЮРКСОЙ). Руководящим органом ТЮРКСОЙ стал Постоянный совет министров культуры, а штаб-квартира организации была размещена в Анкаре [9]. Успехом турецкой дипломатии, энергично добивавшейся перевода письменности тюркоязычных стран на латиницу, явилось принятие соответствующих решений Узбекистаном и Туркменистаном. Усилиями турецких неправительственных организаций и частных фондов, среди которых активностью отличалась религиозная община, возглавляемая влиятельным исламским теологом Ф. Гюленом, в странах Центральной Азии была создана сеть турецких школ. Несколько школ и Казахско-Турецкий университет, местом расположения которого стал город Туркестан, были открыты Министерством образования Турции. Правительственное Управление по делам религии организовало в странах региона центры религиозного обучения, призванные способствовать распространению ценностей умеренного ислама [10. С. 44-50].

Подписание в сентябре 1994 г. Азербайджаном и консорциумом, состоящим из тринадцати нефтяных компаний из восьми стран, крупного контракта на раз-

работку каспийских месторождений Азери, Чираг и Гюнешли фактически открыло новый период в кавказской и центрально-азиатской политике Турции. Усилия Анкары сосредоточились на обеспечении экспорта каспийской нефти и газа через турецкую территорию. Турецкое руководство увидело в превращении страны в основной коридор транспортировки каспийских энергоресурсов возможность добиться прочного влияния в Закавказье и, в перспективе, в Центральной Азии, повысить стратегическую значимость Турции для США и европейских стран и гарантировать удовлетворение потребностей турецкой экономики в нефти и газе. При этом первоочередным для Анкары вопросом стало определение направления экспорта азербайджанских ресурсов и обеспечение турецких интересов в сопредельном регионе - Закавказье; подключение к турецкому маршруту Казахстана и Туркменистана рассматривалось как перспективная и важная, но более долгосрочная и трудоемкая и менее стратегически актуальная задача.

В борьбе за транспортировку основных объемов азербайджанской нефти по маршруту Баку - Джейхан, затянувшейся до конца 1990-х гг., Анкара, действуя в тесном сотрудничестве с Вашингтоном, пыталась заручиться поддержкой центрально-азиатских стран. Участники второй встречи глав тюркоязычных государств, которую удалось собрать в Стамбуле в октябре 1994 г., одобрили в итоговом документе идею экспорта каспийской нефти и газа по трубопроводам, проходящим через территорию Турции [1. С. 30]. В последующие годы страны Центральной Азии неоднократно высказывались в поддержку проекта Баку-Джейхан. Особое значение имела позиция Казахстана, ведущего экспортера нефти в регионе. В октябре 1998 г. Казахстан и Узбекистан совместно с Турцией, Азербайджаном и Грузией подписали декларацию о поддержке проекта Баку-Джейхан. В ноябре 1999 г., когда Турция, Азербайджан и Грузия заключили межправительственное соглашение о строительстве нефтепровода, Казахстан присоединился к заявлению стран-участниц, провозглашающему готовность всемерно содействовать реализации проекта, и выступил со специальной декларацией, изъявляющей желание «обеспечить транспортировку значительного количества нефти» по этому маршруту [11]. Однако Астана не приняла на себя конкретных обязательств по транспортировке нефти по нефтепроводу Баку-Джейхан, которые значительно повысили бы коммерческую привлекательность проекта, сталкивавшегося с трудностями при привлечении инвесторов. Идея строительства транскаспийского нефтепровода Актау - Баку с его высокой стоимостью, неизбежными политическими осложнениями в отношениях с Россией и экологическими рисками не вызывала энтузиазма у Астаны. Приоритетом для Казахстана, несмотря на неоднократные заявления Анкары о невозможности значительного увеличения экспорта нефти через Босфор, оставался проект Тенгиз-Новороссийск. Казахстан, таким образом, ограничился политической поддержкой маршрута Баку-Джейхан, мотивированной нежеланием ухудшения отношений с США и стремлением сохранить возможность оказания давления на Россию, затягивавшую начало строительства нефтепровода Тенгиз-Новороссийск, а не соли-

дарностью со стратегическими амбициями и экономическими интересами Турции.

Анкара предприняла и попытку положить конец доминированию России в сфере транспортировки туркменского газа. Хотя строительство туркменотурецкого газопровода предусматривалось меморандумом, заключенным еще в 1992 г., нерешенным оставался вопрос о его маршруте. Ашхабад поддерживал очевидный и наиболее экономически выгодный вариант -через территорию Ирана, реализации которого препятствовали позиция США и традиционные турецкоиранские противоречия. Однако в июне 1996 г. к власти в Анкаре пришло коалиционное правительство, возглавляемое лидером Исламской партии благоденствия Н. Эрбаканом, сторонником интенсивного развития связей между Турцией и мусульманскими странами, в том числе турецко-иранского сотрудничества. В августе 1996 г. Турция и Иран заключили соглашение о поставках в Турцию иранского газа и строительстве ирано-турецкого газопровода, а в конце 1996 г. Турция, Иран и Туркменистан подписали меморандум о взаимопонимании, предусматривающий, что газопровод из Туркменистана в Турцию пройдет через территорию Ирана. Но уже в начале 1997 г. турецкое военное руководство выступило с резкими заявлениями в адрес Ирана, обвинив Тегеран в поддержке терроризма, курдского сепаратизма и попытках дестабилизации ситуации в Турции [12. С. 23]. Через несколько месяцев под давлением военных кабинет Эрбакана был вынужден уйти в отставку. Последующие правительства, не отказываясь официально от заключенных Эрбака-ном соглашений, приостановили работы на турецком участка ирано-турецкого газопровода.

В качестве альтернативы экспорту газа через Иран Вашингтон и Анкара стали настойчиво предлагать Туркменистану сделать выбор в пользу строительства транскаспийского газопровода. В декабре 1997 г. Туркменистан и Турция подписали меморандум о реализации этого проекта. В мае 1999 г. Анкара и Ашхабад заключили рамочное соглашение о поставках в Турцию по транскаспийскому маршруту 16 млрд м3 туркменского газа в год в течение 30 лет. Однако реализации проекта препятствовали его высокая стоимость, спор между Азербайджаном и Туркменистаном о принадлежности каспийского месторождения Сердар (Кяпаз) и неожиданное для Ашхабада требование Баку выделить в газопроводе пятидесятипроцентную квоту для транспортировки азербайджанского газа. В глазах туркменского руководства двусмысленной выглядела и позиция самой Турции, отражающая противоречия между Министерством иностранных дел и государственной газопроводной компанией БОТАШ: Анкара параллельно участвовала в проекте «Голубой поток», предполагающем проведение газопровода из России по дну Черного моря и увеличение экспорта российского газа в Турцию также на 16 млрд м3 в год [13]. Способность Турции одновременно приобретать и туркменский, и дополнительные объемы российского газа представлялась в высшей степени сомнительной. В сентябре 1999 г. С. Ниязов публично раскритиковал министра энергетики Турции за поддержку «Голубого потока» и пригрозил, что Туркменистан откажется от транскас-

пийского газопровода, если его строительство не начнется в течение полугода [14]. В марте 2000 г. Ашхабад, разочарованный финансовыми условиями проекта и готовностью США и Турции идти на уступки Азербайджану за счет туркменских интересов, свернул участие в транскаспийском проекте.

Сосредоточив усилия на укреплении позиций в Закавказье и малорезультативных попытках подключить Казахстан и Туркменистан к ориентированным на Турцию маршрутам экспорта нефти и газа, Анкара фактически смирилась с весьма ограниченной политической ролью в Центрально-Азиатском регионе в целом. Встречи на высшем уровне тюркоязычных стран стали протокольным и довольно малозаметным мероприятием. Показательно, что в 1998 и 2000 гг. в тюркских саммитах не принял участие С. Ниязов, а в 2000 и 2001 гг. - И. Каримов. ТЮРКСОЙ осталась единственной институциализированной формой сотрудничества тюркоязычных стран. Турецкое влияние в Центральной Азии существенно ограничивалось настороженным отношением к Анкаре со стороны Ташкента, раздраженного тесными контактами между турецкими неправительственными организациями и узбекской оппозицией. После взрывов в Ташкенте в феврале 1999 г. узбекские власти обвинил нескольких турецких дипломатов в участии в организации терактов. Хотя Турция выдала Узбекистану двух узбекских граждан, подозреваемых в причастности к этому преступлению, Ташкент счел готовность Анкары к помощи в расследовании терактов недостаточной [15. С. 212-213]. Кризис в двусторонних отношениях был преодолен только в октябре 2000 г., когда, во время визита в Узбекистан президента Турции Х.-А. Сезера, были подписаны соглашения о сотрудничестве в борьбе с терроризмом и в военной сфере. В качестве жеста поддержки Турция отправила в Узбекистан партию оружия [16].

Важным направлением взаимодействия между Анкарой и странами Центральной Азии являлось обучение в Турции военных кадров из стран региона. По данным турецкой печати, весной 1999 г. в высших военных учебных заведениях страны проходили подготовку 212 представителей Туркменистана, 90 - Казахстана и 46 - Киргизии; всего в течение 1990-х гг. в Турции было обучено около 1800 военнослужащих из тюркоязычных стран (не менее половины из них, однако, составили представители Азербайджана) [17]. Помимо этого, в Анкаре в 1998 г. был открыт центр подготовки офицеров программы «Партнерство ради мира». В конце 1990-х гг. Турция начала оказывать помощь поставками военной техники Казахстану и Киргизии.

Довольно прочными оставались и позиции Турции в Центральной Азии в экономической и образовательной сферах. В конце 1990-х гг. Турция была ведущим инвестором в Туркменистане и занимала по объемам вложенных средств четвертое место среди иностранных инвесторов в Казахстане и второе - в Киргизии; объемы турецких инвестиций в трех странах составили соответственно около 1 млрд, 450 млн и 50 млн долл. [18. С. 12, 19]. Товарооборот между Турцией и странами региона вырос с 142 млн долл. в 1992 г. до 896 млн долл. в 2000 г., а доля Центральной Азии в турецкой внешней торговле увеличилась с 0,4 до 1,1%. В товаро-

обороте между Турцией и странами Центральной Азии 52% приходилось на Казахстан, 24 - на Туркменистан и 19% - на Узбекистан. При этом для Туркменистана Турция стала одним из ведущих внешнеторговых партнеров: в 2000 г. торговля с Турцией обеспечивала 10% товарооборота страны, а в 1998-1999 гг., во время приостановки поставок газа на Украину, Турция была лидером по объемам торговли с Туркменистаном. Во внешней торговле Казахстана и Узбекистана в 2000 г. на Турцию приходилось соответственно 1,4 и 4% [20. С. 465-466, 491]. В торговле Турции со странами региона экспорт превосходил импорт; Турция поставляла преимущественно продукцию легкой и пищевой промышленности и покупала хлопок у Туркменистана и Узбекистана и прокат черных металлов и медь у Казахстана.

К началу 2000-х гг. расширилась сеть турецких образовательных учреждений в Центральной Азии. В Казахстане, Киргизии и Туркменистане действовало около двадцати школ и два университета (Казахско-Турецкий и Кыргызско-Турецкий), открытых министерством образования Турции, и более пятидесяти школ и три университета, созданных общиной Ф. Гю-лена [10. С. 50; 21]. В конце 1990-х гг. в Турции обучались около 2 800 казахских, киргизских и туркменских студентов. Узбекистан, однако, свернул сотрудничество с Турцией в образовательной сфере. В 1997 г. узбекское правительство отозвало из Турции 2 000 студентов, заявив, что обучение в этой стране способствует распространению среди них радикальных исламских взглядов. В 2000 г. были закрыты все турецкие школы и лицеи в Узбекистане и расторгнуто соглашение о студенческом обмене с Турцией [22].

Таким образом, к концу 1990-х гг. притязания Анкары на политическое лидерство в Центральной Азии, обнаружившей свою несостоятельность еще к середине десятилетия, были фактически исчерпаны. Предпринятая в начале 1990-х гг. попытка Турции объединить под эгидой Анкары тюркоязычные государства, проигнорировав объективно существующий на постсоветском пространстве международно-политический регион с его целостностью и внутренней логикой межгосударственных отношений, являлась исторически преждевременной и обреченной на неудачу. Однако и в конце 1990-х гг., в условиях «полураспада региона СНГ, политические, военные и экономические ресурсы Анкары были недостаточны для того, чтобы претендовать на устойчивое и комплексное политическое влияние в Центральной Азии, тем более что для Турции, не имеющей границ с регионом, европейское, ближневосточное и кавказское направления внешней политики представляли большую важность. Показательно, что Анкара практически не участвовала в комплексах взаимодействий вокруг ключевых проблем региональной безопасности - межтаджикского и афганского конфликта.

В то же время активная политика Анкары в Центральной Азии в начале 1990-х гг. и ее содействие вовлечению стран региона в международные организации ускорили диверсификацию внешнеполитических и внешнеэкономических связей центрально-азиатских государств и их становление в качестве субъектов ме-

ждународных отношений. Амбиции и усилия Турции, пространению представлений о Центральной Азии как

получив резонанс в американских и европейских экс- об арене международной конкуренции и борьбы за

пертных кругах, способствовали формированию и рас- влияние, индуцирующих интерес к региону в мире.

ЛИТЕРАТУРА

1. Winrow G. Turkey in Post-Soviet Central Asia. L., 1995.

2. Robins Ph. Turkey’s Ostpolitik: Relations with the Central Asian States // Central Asia Meets the Middle East. L., Portland, Or., 1998. P. 129-149.

3. Известия. 1992. 17 февр.

4. PipesD. The Event of Our Era: Former Soviet Muslim Republics Change the Middle East. URL: http: //www.danielpipes.org/article/242

5. Cornell S. Uzbekistan: A Regional Player in Eurasian Geopolitics? URL: http://www.cornellcaspian.com/pub/0010uzbekistan.htm

6. Известия. 1992. 22 июля.

7. Нефтяная отрасль Республики Казахстан // Нефтегазовая вертикаль. Режим доступа: http: //www.ngv.ru/article.aspx?articleID=22870

8. UNCTAD. World Investment Directory. N.Y. Geneva, 2000. Vol. VI, р! I.

9. Ministry of Foreign Affairs, Republic of Turkey. TURKSOY. URL: http: //www.mfa.gov.tr/turksoy-joint-administration-of-turkic-culture-and-art_.en.mfa

10. Aras B. Turkey’s Policy in the Former Soviet South: Assets and Options // Turkish Studies. 2000. № 1. Р. 36-58.

11. Istanbul Declaration. 18.11.1999. URL: http: //www.payvand.com/news/02/sep/1060.html

12. Ozcan G. The Military and the Making of Foreign Policy in Turkey // Turkey in World Politics: An Emerging Multiregional Power. Boulder, Colo. L., 2001. P. 13-30.

13. Bacik G. The Blue Stream Project, Energy Cooperation and Conflicting Interests // Turkish Studies. 2001. № 2. P. 85-93.

14. Turkish Daily News. October 9, 1999. URL: http: //www.hurriyetdailynews.com

15. Winrow G. Turkey and Central Asia // Central Asian Security: The New International Context. L. Wash., 2001. P. 199-218.

16. Zaman A. Turkey Moves to Expand Central Asian Ties // Eurasia Insight. URL: http://www.eurasianet.org/departments/insight/articles/eav102600.shtml

17. Sabah. March 31, 1999. URL: http: //www.hri.org/news/cyprus/tcpr/1999/99-04-06.tcpr.html

18. UNCTAD. World Investment Directory Country Profile. Kazakhstan. URL: http: //www.unctad.org

19. Hurriyet - Cumhuriyet. February 13, 1996. URL: http://www.hri.org/news/turkey/trkpr/1996/96-02-13.trkpr.html

20. IMF. Direction of Trade Statistics Yearbook. Wash., 2002.

21. Balci B. Central Asia: Fethullah Gulen’s Missionary Schools. URL: http://www.fethullahgulen.org/press-room/review/1204-central-asia-fethullah-gulens-missionary-schools.html

22. Информационное агентство Фергана.Ру. Турция: студенты из тюркоязычных стран ратуют за обучение узбекистанцев в турецких вузах. Режим доступа: http://subscribe.ru/archive/news.world.turkestan/200804/18121114.html

Статья представлена научной редакцией «История» 25 мая 2009 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.