Научная статья на тему 'Паломнический травелог: жанрово-видовая идентификация'

Паломнический травелог: жанрово-видовая идентификация Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
271
53
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ЖАНРОВАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ / САКРАЛИЗАЦИЯ / ПАЛОМНИЧЕСТВО / ТРАВЕЛОГ / ЛИТЕРАТУРА СТРАНСТВИЙ / GENRE DIFFERENTIATION / SACRALIZATION / PILGRIMAGE / TRAVELOGUE / TRAVEL LITERATURE

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Лазарев Алексей Александрович

Обосновывается понятие паломнического травелога в свете сравнительно-сопоставительного анализа собственно паломнической литературы и травелогии. С помощью выявления точки расхождения и схождения жанрово-видовых структур, а также рассмотрения возможности их вазаимодействия анализируются особенности нарратива «литературы странствий» в целом. При этом учитываются, помимо религиозного, историко-генетический и эстетический аспекты.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Лазарев Алексей Александрович

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The article substantiates the concept of pilgrimage travelogue in the light of a comparative analysis of the pilgrimage and travelogue literature. The author analyzes the peculiarities of the travel literature narrative as a whole by identifying points of divergence and convergence of genre and form structures, as well as considering the possibility of their interaction. In addition to the religious aspect, historico-genetic and aesthetic aspects are taken into account.

Текст научной работы на тему «Паломнический травелог: жанрово-видовая идентификация»

5. Мельников Н. Портрет без сходства. Владимир Набоков в письмах и дневниках современников (1910 - 1980-е годы). М.: Нов. лит. обозрение, 2013.

6. Набоков Владимир Интервью журналу 'Playboy' [Электронный ресурс]. URL: http://mo dernlib.ru/books/nabokov_vladimir_vladimirovich/in tervyu_zhurnalu_playboy_1964/read/ (дата обращения: 29.03.2015).

7. Набоков В.В. Комментарий к роману A.C. Пушкина «Евгений Онегин» / пер. с англ. СПб.: Искусство-СПБ; «Набоковский фонд», 1999.

8. шарушкина Н.В. Принципы филологического комментирования текстов художественной литературы (на материале произведений английских писателей) [Электронный ресурс]: ав-тореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1990. URL: http://cheloveknauka.com/printsipy-filologicheskogo-kommentirovaniya-tekstov-hudozhestvennoy-literatu ry-na-materiale-proizvedeniy-angliyskih-pisat (дата обращения: 23.02.2016).

* * *

1. Bakanova M.A. V.V. Nabokov - issledovatel' russkoj literatury: priemy organizacii makroteksta [Elektronnyj resurs]: dis. ... kand. filol. nauk. Ivanovo, 2004. URL: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/91900. html (data obrashcheniya: 12.03.2015).

2. Bojd B. Vladimir Nabokov: amerikanskie gody: biografiya / per. s angl. SPb.: Izd-vo «Simpozium», 2010.

3. Karasik V.I. Yazykovaya kristallizaciya smys-la. Volgograd: Paradigma, 2010.

4. Kashkin V.B. Metakommunikaciya perevod-chika v perevode i avtoperevode // Vestn. Voronezh. gos. un-ta. Ser.: Lingvistika i mezhkul'turnaya kom-munikaciya. 2014. № 4. S. 103-108.

5. Mel'nikov N. Portret bez skhodstva. Vladimir Nabokov v pis'mah i dnevnikah sovremennikov (1910 -1980-e gody). M.: Nov. lit. obozrenie, 2013.

6. Nabokov Vladimir Interv'yu zhurnalu 'Playboy' [Elektronnyj resurs]. URL: http://modernlib.ru/books/ nabokov_vladimir_vladimirovich/intervyu_zhurnalu_ playboy_1964/read/ (data obrashcheniya: 29.03.2015).

7. Nabokov V.V. Kommentarij k romanu A.S. Pushkina «Evgenij Onegin» / per. s angl. SPb.: Iskusstvo-SPB; «Nabokovskij fond», 1999.

8. Sharushkina N.V. Principy filologicheskogo kommentirovaniya tekstov hudozhestvennoj literatury (na materiale proizvedenij anglijskih pisatelej) [Elektronnyj resurs]: avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. M., 1990. URL: http://cheloveknauka.com/printsi py-filologicheskogo-kommentirovaniya-tekstov-hudo zhestvennoy-literatury-na-materiale-proizvedeniy-ang liyskih-pisat (data obrashcheniya: 23.02.2016).

О Лазарев A.A., 2019

Specificities of V. Nabokov's comments (based on comments on the translation of "Eugene Onegin")

The article considers the specificities of V. Nabokov's comments on the translation of «Eugene Onegin» by A. Pushkin. The author shows that the comments under study are characterised by verbosity in giving detail of the original, stylistic diversity, literal translation, as well as by a high translation skill level.

Key words: V.V. Nabokov, comment, literal translation, Eugene Onegin.

(Статья поступила в редакцию 20.02.2019)

А.А. ЛАЗАРЕВ (Волгоград)

паломнический травелог: жанрово-видовая

идентификация

Обосновывается понятие паломнического травелога в свете сравнительно-сопоставительного анализа собственно паломнической литературы и травелогии. С помощью выявления точки расхождения и схождения жан-рово-видовых структур, а также рассмотрения возможности их вазаимодействия анализируются особенности нарратива «литературы странствий» в целом. При этом учитываются, помимо религиозного, историко-генетический и эстетический аспекты.

Ключевые слова: жанровая дифференциация, сакрализация, паломничество, травелог, литература странствий.

В своих видовых модификациях современная травелогия избегает унификации. Это могут быть заметки, путевой журнал, дневник, очерк, отчеты об экспедициях, отчеты-презентации, сетевой блог и т. д. Поэтому в литературоведении нет единого мнения относительно границ травелога, как и возможной взаимозаменяемости терминов, обозначающих данный феномен. Очевиден лишь акцент на объективно-эмпирическом воспроизведении увиденного, что, однако, не исключает

известия вгпу. филологические науки

эмоционально-оценочной составляющей повествования.

Наиболее корректным, по мнению большинства исследователей, является определение травелога, данное В.М. Гуминским: «Жанр, в основе которого лежит описание путешественником (очевидцем) достоверных сведений о каких-либо, в первую очередь, незнакомых читателю или малоизвестных стран, землях, народах в форме заметок, записок, дневников, журналов, очерков, мемуаров». Исследователь отмечает, что, помимо информативно-познавательных, автор может ставить «дополнительные - эстетические, политические, публицистические, философские и другие задачи» [2, с. 184].

Именно в охарактеризованном ракурсе тра-велога рассматривается в наши дни сформировавшаяся в XIX в. жанровая модель путешествия, сюжетно базирующаяся на перемещении повествователя или персонажа с ярко выраженной художественной доминантой. Классический пример - цикл путевых очерков И.А. Гончарова «Фрегат "Паллада"» [9, с. 39-51].

Более того, настойчиво подчеркивается, что хронотопологические параметры траве-лога на уровне литературного приема могут с успехом функционировать в других художественных структурах эпического плана. Отмечается, что травелог, обладающий свойствами интермодальности и полифункциональности, входит в разряд популярных современных медиафеноменов. И даже «все чаще принимает форму рассказа, скрупулезно созданного по законам маркетинга» [8, с. 215].

Целесообразно учесть и тот факт, что во всех своих видоизменениях травелог пережил сложную эволюцию, нивелируя и одновременно приспосабливая (насколько это возможно) структурообразующие черты паломнической литературы.

Цель данной статьи направлена на решение двуединой задачи: с одной стороны, дифференцировать литературное паломничество и травелог с точки зрения мировоззренческой основы жанрового своеобразия; с другой - выявить точки соприкосновения, проявившиеся в процессе художественно-исторического взаимодействия. в силу сказанного нецелесообразно считать парадоксальным или не вполне корректным термин паломнический травелог, к которому прибегают, хотя и осторожно, некоторые исследователи. но это скорее второй шаг. Первоначально, на наш взгляд, необходимо ввести в научный оборот понятие «дискурс странствий», более релевантный синтетической природе всего многообразия тек-

стов, относящихся к данной сфере. Здесь объединяются две магистральные жанрообразую-щие линии: художественная, предполагающая вымысел и домысел (при этом мотив путешествия выполняет эстетические непрагматические функции), и нефикциональная, заслуживающая первоочередного внимания не только в контексте литературы non-fiction, но и в связи с духовно-нравственной проблематикой.

К репрезентативным образцам жанрового синтеза можно отнести явление пилигримст-ва, традиционно рассматриваемое в аспекте паломнической литературы. В древнерусской словесности это, конечно, «Хождение Игумена Даниила в Святую Землю», «Книга Паломник» новгородского архиепископа Антония, «Хождения Стефана Новгородца», «Хожение Игнатия Смольнянина в Царьград» и др. Не менее статусны и описания «хожений» с миссионерскими целями, в порядке установления коммуникативно-торговых и культурных контактов с другими странами, к которым относится «Хождение за три моря Афанасия Никитина».

Разумеется, живописание странствий издавна имело место и в тех жанрах, где доминировал удельный вес познавательно-исторического или политического компонента. Так, в древнегреческой «Истории» (V в. до н. э.) Геродота немалое внимание уделяется рассказам о жизни и быте разных народов, а римский историк Публий Корнелий тацит в своей «Германии» (I в. н. э.) подробно изображает обычаи варварских племен, чтобы его соотечественники могли воочию представить потенциального врага.

Что касается собственно паломничества, то современная наука определяет данный феномен как «один из важнейших социокультурных трансакций: преодоление, прохождение определенного пространства, сакральный путь сам по себе, достижение желаемого сакрального локуса» [3, с. 71]. Семантика этого понятия, как видим, столь же широка, как и у понятия «травелог», поскольку включает не только путешествие с религиозной целью, но и любое странствие, ориентированное на духовную практику. Этот факт дает основание рассматривать травелогию и паломничество в их «неслиянности» и «нераздельности». Данный аспект важен еще и с исторической точки зрения: странствия в европейской христианской традиции, представленные паломническим жанром, генетически связаны с латинскими итинерариями и греческими проскини-тариями [7, с. 68]. В современной же травел-журналистике эти структуры имеют, помимо прочего, ярко выраженное текстопорождаю-

щее значение как в мирском (житейском), так и в религиозном аспекте.

По идейно-тематической направленности и способам репрезентации авторского «я» страннический нарратив условно можно распределить по двум основным группам: светские тексты как результат временных изменений и пространственного перемещения автора и произведения, в которых хронотоп пребывания осмысляется в сакральном трансцендентальном значении. Рассмотрим жанрово-ви-довые модели каждой из этих групп.

Наиболее ранними образцами нефикцион-ной литературы странствий, как отмечалось, являются итинерарии. Слово итинерарий (от лат. iter - «дорога») в латиноязычной географической традиции соотносится с перечнем больших и малых населенных пунктов. Первоначально итинерарии создавались путешественниками в прагматических целях во время путешествий по римской империи. самый известный из них - Itinerarium Antonini Augusti - датируется IV в. н. э. Но затем к интерариям стали причисляться дневники пилигримов, отражающие их пребывание на Святой Земле. Первым собственно христианским итинерарием, или паломническим травелогом, можно считать Itinerarium Hierosolymitanum (около 333 г. н. э.). Неизвестный автор, описывая свое передвижение по Палестине, приводит много фактографического материала, хотя и избегает прямой эмоционально-позитивной оценки увиденного. Однако уникальность этого произведения заключается, по мнению Элснер (J. Eisner), в том, что в нем заложено восприятие римской империи как христианской земли, изобилующей новыми святынями [12, с. 175].

В многочисленных паломнических текстах, особенно распространенных в восточнославянских землях, авторы целиком концентрируют внимание на посещении и осмотре христианских мест Палестины, Афона, Се-ная, Египта, Константинополя и других знаковых локусах. При этом весь путь от будничного к сакральному предстает как стезя к очищению, катарсису, что и является конечной духовной целью паломника. Это естественно.

Далее. Обязательным признаком паломнического жанра является интертекстуальность -активное использование библейских аллюзий, клише, цитирование Священного Писания и житий святых, парафраз религиозных текстов. «Поскольку земной мир бренный и преходящий, а потусторонний - нетленный и вечный, материальность его намного реальнее: святые предметы, заполняющие его, не поддающиеся разрушению - они являются не неосязаемые, а

вечно вещественными», - пишет Ю.М. Лотман [5, с. 240]. Причем реминисценции из священных текстов выступают не как элемент стиля, но в откровенно вероучительной функции.

К отличительным формальным признакам паломнического жанра можно отнести четко фиксированную структуру. Текст начинается вступлением, где объясняются причины и цель странствия. Далее следуют описания самого пути и испытаний, которым подвергался пилигрим. Последняя часть (возвращение домой) является необязательной. но обязателен акцент автора на собственной причастности к описанному: он письменно удостоверяет то, в чем, по его мнению, выразилось воздействие Божьей благодати. По словам И. Федоровой, «установка на точное и правдивое описание детерминировалась и тем, что чтение паломнической литературы приравнивалось к совершению молитвенного поклонения» [10, с. 15].

вместе с тем не будем забывать, что паломнические тексты были призваны выполнять роль своеобразных путеводителей для последователей-пилигримов, которые решились бы повторить маршрут паломника. Это побудило повествователей уделять пристальное внимание рельефу местности, природным ориентирам, особенностям расположения сакральных объектов, конкретному местонахождению реликвий и пр. так, А.н. Муравьев, выдающийся церковный мыслитель и духовный писатель, в своем знаменитом труде «Путешествие по святым местам русским» (1836), восторгаясь подмосковным новым Иерусалимом, как бы предупреждает читателя о возможности заблудиться и детально разъясняет, как найти «настоящее направление» к храму, заслоненному рощей [6, с. 51]. Или, описывая поиски пещеры Рождества Христова, не забывает отметить, что сначала нужно пройти «три обширные палаты», потом сойти по широкой лестнице в «правильную галерею» [Там же, с. 54], а чтобы попасть «в ротонду Св. гроба», повернуть налево [Там же, с. 56] и т. д. Еще более тщательно воссоздаются трудности, ждущие путников в «русской Фиваиде на севере»: нелегкие Вологодские дороги, обширное Ку-бенское озеро «на 70 верст длины», буря на озере, во время которой путешествующий подвергается реальной опасности [Там же, с. 518537] и т. п. Но, разумеется, концентрация внимания рассказчика на духовных аспектах изображаемых окрестных реалий непоколебима. Однако именно функция паломнических источников как своеобразных духовных и географических путеводителей-справочников и позволяет видеть в них элементы травелога.

известия вгпу. филологические науки

Еще один момент. Паломник, как замечает Д. Лихачев, «не заносит в свои записи события личного характера, не интересуется жизнью людей, которые низко стоят в системе феодальных отношений» [4, с. 8]. Осмелимся уточнить, ссылаясь на того же А.Н. Муравьева. Автор приводит многоговорящий факт из жизни Свято-Успенской Александро-Куштской обители. вспоминается день, когда работавшие на гумне монахи «выбрали» пшеницу и разошлись отдыхать. Но в это время какой-то «поселянин» решил воспользоваться плодами чужого труда: насыпал полный мешок зерна, но так, что не смог даже поднять его. Игумен Александр, видевши это, подошел и сказал: «Для чего, сын мой, берешь не по своим силам?». Более того, когда «обличенный тать» бросился к ногам преподобного, тот велел насыпать ему пшеницы сверху, «внушив, чтобы впредь не похищал чужого» [6, с. 543]. Конечно, воспроизводя данный эпизод, А.Н. Муравьев прежде всего стремился возвеличить милосердие святого старца. Но ведь и верующий «поселянин» осмелился нарушить восьмую евангельскую заповедь «Не кради», хорошо осознавая греховность и богопротивность проступка, не иначе как от отчаянной бедности. По таким «крохам» читатель и узнает о реальных нуждах тех, кто находится на нижних ступенях социальной лестницы. Но бытописательство - действительно скорее удел траве-лога, хотя в паломническом контексте его элементы, как отмечалось, вполне возможны.

Аналогичным образом травелог, казалось бы, по определению не вправе обсуждать ве-роучительные вопросы. Однако обратимся к И.А. Гончарову. Раскрывая своеобразие китайской культуры, он сосредоточивается на конфуцианстве. И совершенно справедливо считает, что оно не имеет статус религии, подобно христианству, т. к. учение Конфуция - «просто обиходная нравственность, практическая философия, не мешающая никакой религии» [1, с. 323]. Разумеется, существует и принципиальное расхождение: если паломнический текст создается только верующим странником, то автор травелога вполне может быть религиозно индифферентен. Но даже при всей своей индифферентности он не может обойти исторических реликвий как материальных носителей древнейших форм духовности. Хотя, повторяем, автор травелога вправе ограничиться простой констатацией и не задумываться над их сверхзначением. И второе, о чем пишет М. Элиаде. Для паломника пространство имеет сакральные «точки отсчета» (храм, часовня, монастырские постройки и т. д.), и, состав-

ляя свой «путеводитель» даже с картографической точностью, он ощущает его неоднородность и неравноценность. Для любопытствующего же путешественника, даже если его пребывание в том или ином локусе предполагает посещение сакральных мест, пространство однородно. «Всякая истинная ориентация исчезает, т. к. "точка отсчета" перестает быть единственной с онтологической точки зрения» [11, с. 23]. Просветительско-информативный модус траве-лога, прагматизм описаний с акцентом на экзотике очевидны. Аналогично и дифференцированное восприятие времени: прерывистость для паломника, остро ощущающего дыхание Вечности, и текучесть для автора травелога, означающая элементарный переход от сегодняшних буден к завтрашним.

Тем не менее полное игнорирование связи травел-дискурса с литературной традицией пилигримства, тем более их абсолютное противопоставление далеко не всегда оправдано. Изучение жанрово-генетических истоков травелога (итинерарии, просквирии, «хождения»), выявление его эстетических возможностей открывают широкие перспективы для более многостороннего постижения природы травел-текста, травел-нарратива, травел-письма. Кроме того, будучи духовно обогащенными, все эти дефиниции вполне прило-жимы к паломническому травелогу как видовой ипостаси паломнического жанра в целом.

Список литературы

1. Гончаров И.А. Фрегат «Паллада». Очерки путешествия: в 2 т. Саратов, 1986.

2. Гуминский В.М. Странники и путешественники // Наш современник. 1996. № 1. С. 181-191.

3. Замятин Д.Н. Путешествие: пространство, образ, реальность // Лабиринт. Журнал социально-гуманитарных исследований. 2015. № 4. С. 64-78.

4. Лихачев Д.С. Изображение людей в летописи ХП-ХШ вв. // Труды отдела древнерусской литературы / под ред. В.П. Адриановой. Т. X. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1954. С. 7-43.

5. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. М.: Яз. рус. культуры, 1996.

6. Муравьев А.Н. Путешествие ко святым местам русским / сост., предисл., примеч. А.Д. Капли-на; отв. ред. О.А. Платонов. М.: Ин-т рус. цивилизации, 2014.

7. Пищаев А.Г. Травелог: к вопросу о жанре // Материалы и методы инновационных исследований и разработок: сб. ст. Междунар. науч.-практ. конф. (10 марта 2018 г., г. Самара). Уфа: АЭТЕР-НА, 2018. Ч. 2. С. 65-70.

8. Полонский А.В. Травелог и его место в современной журналистике // Вестн. Твер. ун-та. Сер.: Филология. 2015. № 1. С. 207-215.

9. Сорочан А. «Фрегат "Паллада"» И.А. Гончарова в контексте литературы путешествий // Траве-логи: рецепция и интерпретация: сб. ст. / сост., отв. ред. Э.Ф. Шафранская. СПб., 2016. С. 39-51.

10. Федорова И.В. Путешествие в Святую землю и Египет князя Николая Радзивилла в русской литературе XVII - начала XVIII века: автореф. дис. ... канд. филол. наук. СПб., 2000.

11. Элиаде М. Священное и мирское / пер. с фр., предисл. и комм. Н.К. Гарбовского. М.: Изд-во МГУ, 1994.

12. Eisner J. The Itinerarium Burdigalense : Politics and Salvation in the Geography of Constantine's Empire [Electronic resource] // Journal of Roman

Studies. November 2000. Vol. 90. Р. 181-195. * * *

1. Goncharov I.A. Fregat «Pallada». Ocherki pu-teshestviya: v 2 t. Saratov, 1986.

2. Guminskij V.M. Stranniki i puteshestvenniki // Nash sovremennik. 1996. № 1. S. 181-191.

3. Zamyatin D.N. Puteshestvie: prostranstvo, ob-raz, real'nost' // Labirint. Zhurnal social'no-gumani-tarnyh issledovanij. 2015. № 4. C. 64-78.

4. Lihachev D.S. Izobrazhenie lyudej v letopisi XII-XIII vv. // Trudy otdela drevnerusskoj literatu-ry / pod red. V.P. Adrianovoj. T. X. M.; L.: Izd-vo AN SSSR, 1954. S. 7-43.

5. Lotman Yu.M. Vnutri myslyashchih mirov. Chelovek - tekst - semiosfera - istoriya. M.: Yaz. rus. kul'tury, 1996.

6. Murav'ev A.N. Puteshestvie ko svyatym mes-tam russkim / sost., predisl., primech. A.D. Kaplina; otv. red. O.A. Platonov. M.: In-t rus. civilizacii, 2014.

7. Pishchaev A.G. Travelog: k voprosu o zhanre // Materialy i metody innovacionnyh issledovanij i raz-rabotok: sb. st. Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. (10 marta 2018 g., g. Samara). Ufa: AETERNA, 2018. Ch. 2. S. 65-70.

8. Polonskij A.V. Travelog i ego mesto v sovre-mennoj zhurnalistike // Vestn. Tver. un-ta. Ser.: Filo-logiya. 2015. № 1. S. 207-215.

9. Sorochan A. «Fregat "Pallada"» I.A. Goncha-rova v kontekste literatury puteshestvij // Travelogi: recepciya i interpretaciya: sb. st. / sost., otv. red. E.F. Shafranskaya. SPb., 2016. S. 39-51.

10. Fedorova I.V. Puteshestvie v Svyatuyu zem-lyu i Egipet knyazya Nikolaya Radzivilla v russkoj literature XVII - nachala XVIII veka : avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. SPb., 2000.

11. Eliade M. Svyashchennoe i mirskoe / per. s fr., predisl. i komm. N.K. Garbovskogo. M.: Izd-vo MGU, 1994.

О Жаравина Л.В., 2019

Pilgrimage travelogue: genre and form identification

The article substantiates the concept of pilgrimage travelogue in the light of a comparative analysis of the pilgrimage and travelogue literature. The author analyzes the peculiarities of the travel literature narrative as a whole by identifying points of divergence and convergence of genre and form structures, as well as considering the possibility of their interaction. In addition to the religious aspect, historico-genetic and aesthetic aspects are taken into account.

Key words: genre differentiation, sacralization, pilgrimage, travelogue, travel literature.

(Статья поступила в редакцию 29.01.2019)

л.в. жаравина

(волгоград)

«секреты» мастерства: звукосемантика поэтических образов варлама шаламова

На материале анализа стихотворения «Хрусталь» как одного из итоговых и программных в творчестве В.Т. Шаламова рассмотрена звукосемантическая природа поэтической образности. Предложенный анализ, опирающийся на теоретические размышления автора о роли звуковых повторов, подкреплен биографическими, мировоззренческими, философско-религиозными факторами, соотнесен с концепциями семиотического плана, с модернисткой грамматологией (в аспекте виртуальной полемики), с теорией «вероятностного» языка. В порядке эксперимента «вослед» Шаламову предложен анализ одного из стихотворений Б.Л. Пастернака.

Ключевые слова: вероятностная логика, звук, поэтический образ, фоносемантика, художественный смысл.

Неординарность Шаламова-поэта еще не осмыслена в аспекте художественной самодостаточности. в какой-то мере закономерно: стихи автора «Колымских рассказов», по его словам, выжившие, «как звери», в «морозной тьме» и «болотной сырости», до сих пор рас-

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.