Научная статья на тему 'Образ «Великого писателя» в неклассической биографической парадигме: биографии Достоевского конца XIX в'

Образ «Великого писателя» в неклассической биографической парадигме: биографии Достоевского конца XIX в Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

CC BY
265
62
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
БИОГРАФИЯ / МОРАЛЬНО-РИТОРИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА / НЕКЛАССИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА / ОБРАЗ БИОГРАФИЧЕСКОГО ГЕРОЯ / BIOGRAPHY / MORAL AND RHETORICAL CULTURE / NON-CLASSICAL CULTURE / THE IMAGE OF A BIOGRAPHICAL CHARACTER

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Петрова Ю. В.

Освещается анализ биографий Достоевского, которые были написаны в конце XIX в., принадлежат к неклассической биографической традиции и стали основой для формирования биографического образа «великого писателя».

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The image of the "great writer" in the non-classical biographical paradigm: the Dostoevsky biography of the end of XIX century

This article is devoted the analysis of biographies of Dostoevsky which have been written in the end of 19 centuries, concern non-classical biographic tradition and have brought the essential contribution to formation of an image of the great writer. The image of the «great writer» in the non-classical biographical paradigm: the Dostoevsky biography of the end of XIX century.

Текст научной работы на тему «Образ «Великого писателя» в неклассической биографической парадигме: биографии Достоевского конца XIX в»

Центр изучения творчества Ф.М. Достоевского

Вестн. Ом. ун-та. 2012. № 1. С. 268-270.

УДК 82

Ю.В. Петрова

ОБРАЗ «ВЕЛИКОГО ПИСАТЕЛЯ»

В НЕКЛАССИЧЕСКОЙ БИОГРАФИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЕ:

БИОГРАФИИ ДОСТОЕВСКОГО КОНЦА XIX В.

Освещается анализ биографий Достоевского, которые были написаны в конце XIX в., принадлежат к неклассической биографической традиции и стали основой для формирования биографического образа «великого писателя».

Ключевые слова: биография, морально-риторическая культура, неклассическая культура, образ биографического героя.

Биография - это жанр литературы и «жанр самой культуры» [1]. Культурологический анализ показывает, что развитие биографии не одномерно, работая с биографией в разные эпохи, мы имеем дело с разными формами культуры. «Под культурой мы <...> понимаем не что иное, как совокупность всего того, что человеческое сознание в силу присущей ему разумности вырабатывает из данного ему материала» [2]. Культурная форма - это институализированное содержание, выработанное сознанием в результате его разумного отношения к миру. По мере движения от классического идеала рациональности к неклассическому вариантов культурных форм становится всё больше. Сознание включает в сферу культуры, культурного отношения всё большее число своих проявлений. Степень осознанности разных элементов существования возрастает. В русской культуре XVIII век становится эпохой, когда в число культурных форм входит личная жизнь как сознательно направленная организация форм социального и бытового взаимодействия. XIX век осознал, что описание и постижение личной жизни, формы которой усложнились, не может быть подчинено кодифицированным морально-риторическим формулам, характерным для традиции жизнеописаний. Биография усложняется как жанр литературы. «Этот переход знаменует качественно новый этап становления биографической литературы - этап, на котором изображение героя уже не определяется использованием риторических схем, а предполагает создание образа» [3].

С точки зрения культурологии можно сказать, что происходит смена биографического сознания, отделяющая многовековую традицию жизнеописаний, в которой герой описывался «с точки зрения отвлечённого, гипостазированного идеала» [4], от нового понимания биографического письма, нацеленного на постижение внутреннего мира личности - героя биографии, мира, которого в жизнеописании не существовало. Этот процесс происходил в русской культуре не однонаправленно, существовала мощная традиция противостояния новациям. Именно эта традиция породила форму «нормативной» [5], или «традиционной биографии», которая строилась как классическое фактографическое повествование о жизни. «Нормативная биография», как правило, тяготеет к рубрицированной регламентации социальной и личной жизни биографического героя. Но эта рубрикация уже не носит морально-риторический характер, как это было в античной

© Ю.В. Петрова, 2012

Образ «великого писателя» в неклассической биографической парадигме..

269

биографии и житийной традиции; она основана на понимании героя как образа, идеала. Таким образом, есть идеал врача, идеал государственного деятеля, идеал первопроходца и т. д.; для каждого образа-идеала есть определенный набор топосов, «общих мест», соответствующих представлениям об идеале творческого человека/ученого/т. д., которые помогают выстроить биографическое повествование.

В биографической серии Ф. Павленко-ва «Жизнь замечательных людей» указание на систему топосов задано еще в названии: «Ы (Достоевский, Лаплас, Пирогов, Линкольн и т. д.): его жизнь и литературная/государственная/научная и т. д. деятельность». Большая часть биографий этой серии соответствует нормативным идеалам. Однако в серии появляются биографии нового типа, в которых автор предпринимает попытку выстраивания образа героя, что предполагает наличие индивидуальной авторской позиции по отношению к герою и неоднозначность оценок поступков героя.

Выстраивание героя как образа, личности, а не как системы топосов в конце XIX столетия предпринималось на основании новой для этого времени науки психологии с ее особенным интересом к отклонениям (а творческий человек - это почти идеальный вариант для исследования психических отклонений, и даже если их нет в герое биографии, автор так или иначе находит какие-либо проблемы у него. Поэт - это совершенно особая картина личности и жизни, с трудом описываемая в категориях обыденного опыта, отсюда следует потребность понять поэта исходя из новейших научных изысканий с точки зрения религиозной практики и лишь иногда - с позиции самой поэзии).

Е.А. Соловьев, автор биографических очерков о Д.И. Писареве, И.С. Тургеневе,

А.И. Герцене, Л.Н. Толстом, Ф.М. Достоевском (1891), Карамзине, Гегеле, Кромвеле, Сенковском, Ротшильдах и Иване Грозном в серии Ф. Павленкова «Жизнь замечательных людей», не раз ссылается на Н.К. Михайловского, увлекавшегося психологией и в связи с этим предложившим радикально новый подход к великим людям, заключавшийся в исследовании их со стороны психических отклонений. Так родилась формула «Достоевский - жестокий талант»: «Жестокость и мучительство всегда занимали Достоевского и именно со стороны их привлекательности, со стороны как бы заключающегося в мучительстве сладострастия» [6]. Е.А. Соловьев, процитировав Н.К. Михайловского, добавляет: «У

Достоевского были ярко выражены признаки мнительности и истеричности характера» [7]. Однако биограф не отказывает, в отличие от критика, писателю ни в духовной основе его художественных интересов: «Жизнь <...> представлялась Достоевскому как религиозная проблема, прежде всего» [8], ни в счастливом детстве: «<...> детство Достоевского - самая счастливая пора его жизни. Строгость отца умерялась ласками матери, однообразие городской жизни скрашивалось летними деревенскими впечатлениями, неровный, обидчивый характер мальчика не встречал в семье сурового и жесткого отпора» [9].

В сущности, читая эту биографическую работу, мы присутствуем при возникновении совершенно особого для русской биографии культурного кода - образа «великого писателя». С этих пор в русской биографии образ «великого писателя», как правило, связан с жертвенностью, страданиями, лишениями. Недаром появились такие строки:

«Поэт в России - больше, чем поэт.

В ней суждено поэтами рождаться лишь тем, в ком бродит

гордый дух гражданства, кому уюта нет, покоя нет» [10].

Эта невозможность найти «покой и уют» становится поводом для идеализации, для выстраивания образа «великого писателя», «поэта». Плюсом к этому становится ранняя смерть Пушкина и Лермонтова, лишения, преследовавшие Достоевского всю жизнь, - всё, что заставляло страдать писателей, становится основанием для создания своеобразной эстетики «святого поэта».

И эта установка на «мучение» в судьбе Достоевского становится центром образа Достоевского как «великого писателя». Послушаем самого Е.А. Соловьева:

«Болезненное недоверие к себе и другим делает мучительной жизнь среди людей» [11];

«Вечное безденежье - его хроническая мука» [12];

О мнительности Достоевского: «Это была болезнь не тела, а духа: Достоевский был не столько болен в действительности, сколько воображал себя больным. Он постоянно лечился. То ему казалось, что он сходит с ума, то полагал в себе чуть ли не чахотку» [13];

«О жизни в остроге: «Достоевскому предстояло одиночество, убийственная по своему однообразию каторжная жизнь, полная материальных неудобств и тяжелых мыслей» [14];

270

Ю.В. Петрова

«Но напрасно Достоевский, а за ним и другие полагали, что каторга исцелила его от душевной болезни. Достоевский остался таким же нетерпеливым, мнительным, истеричным, неуверенным в себе, как и до ссылки» [15].

И вся эта сложная мучительная жизнь вела к апофеозу последних лет жизни великого писателя и апофеозу его похорон:

«Похороны Достоевского представляли явление, которое всех поразило. Такого огромного стечения народа, таких изъявлений уважения и сожаления не могли ожидать самые горячие поклонники покойного писателя. Можно смело сказать, что до того времени еще не бывало на Руси таких похорон» [16].

«Великий писатель» особенно велик после его смерти.

Несколько иной способ выстраивания образа «великого писателя» предпринял

В.В. Розанов в критико-биографическом очерке к собранию сочинений, изданному в приложении к журналу «Нива» (1893), главным концептом которого выступило понятие «гений». Сущность гения состоит «ни в чем другом, как в обширности духовного опыта, которым он превосходит других людей, зная то, что порознь рассеяно в тысячах их, что иногда скрывается в самых темных, невысказывающихся характерах, знает, наконец, и многое такое, что никогда еще не было пережито человеком, и только им, в необъятно богатой его внутренней жизни было уже испытано, измерено и оценено. <...> миры созданий проходят через его сердце <...>»

[17]. Это дает Розанову основание для воссоздания образа его биографического героя через образы героев произведений Достоевского: «Биографические черты,

чрезвычайно значащие для объяснения склада самого Достоевского, мы находим в четырех его произведениях - в “Игроке”, в “Униженных и оскорбленных”, (и его прототипе “Белых ночах”), “Идиоте” и в “Записках из подполья”. Можно сказать, что повсюду в письмах, воспоминаниях, в самом художественном творчестве он является с чертами которого-нибудь из главных выведенных здесь лиц» [18].

Таким образом, гениальный синтетизм Достоевского - это и часть образа «великого писателя», и ключик для интерпретаторов его жизни и творчества.

Другой, не менее значащий в реконструкции личности писателя концепт, также связанный с образом «великого писателя», - это концепт учительства. Писатель в идеале - это учитель и пророк (см. у Пушкина): «Помоги мне разобраться в мо-

ей жизни, освети, научи» - вот самая серьезная мысль, с какою может читатель обратиться к писателю; думаем даже, что это есть единственно серьезная мысль, на которой может истинно скрепиться их общение» [19].

Все перечисленные концепты - «мучение», «учительство», «гениальность» - столь глубоко вошли в биографический образ Достоевского, что сформировался своеобразный миф о «великом писателе» Ф.М. Достоевском, задавший новую систему нормативной риторической биографии - биографии советского периода, ярким образцом которой является работа Л. Гроссмана о Достоевском в серии ЖЗЛ [20].

ЛИТЕРАТУРА

[1] Эпштейн М. Парадоксы новизны: О литературном развитии Х1Х-ХХ вв. М., 1989. С. 380.

[2] Виндельбанд В. Философия культуры и трансцендентальный идеализм // Виндельбанд В. Избранное: Дух и история. М., 1995. С. 12.

[3] Калугин Д. Искусство биографии: изображение личности и ее оправдание в русских жизнеописаниях XIX века // Новое лит. обозрение. Теория литератры, критика и библиография. 2008. № 91.

[4] Винокур Г. О. Биография и культура. М., 2007.

[5] Калугин Д. М. Искусство биографии: Изображение личности и ее оправдание в русских жизнеописаниях середины XIX века // Новое литературное обозрение. Теория и история литературы, критика и библиография. 2008. № 91. С. 88.

[6] Михайловский. Н. К. Жестокий талант // О Достоевском: Творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов. М., 1990. С. 62.

[7] Достоевский: Его жизнь и литературная деятельность. Биографический очерк Е.А. Соловьёва. СПб., 1891. С.11.

[8] Там же. С.10.

[9] Там же. С.12.

[10] Евгений Евтушенко. Молитва перед поэмой [Электронный ресурс]. Ш1_: http://www.litera.ru/ з^уа/аиШогз/е'Лиз11епко/рое^у-гоззП.Мт1.

[11] Достоевский: Его жизнь и литературная деятельность. Биографический очерк Е. А. Соловьёва. С.13.

[12] Там же. С.16.

[13] Достоевский: Его жизнь и литературная деятельность. Биографический очерк Е.А. Соловьёва. С. 20.

[14] Там же. С. 36.

[15] Там же. С. 51.

[16] Там же. С. 94.

[17] Розанов В. В. Ф.М. Достоевский (Критикобиографический очерк) // Ф.М. Достоевский. Полное собрание сочинений. СПб.: Издание А.Ф. Маркса, 1894. С. VII.

[18] Там же. С. VIII.

[19] Там же. С. II.

[20] Гооссман Л. П. Достоевский. М. : Молодая гвардия, 1962. 473, [3] с., ил. (Жизнь замечательных людей: ЖЗЛ: сер. биогр.: осн. в 1890 г. Ф.Павленковым и продолж. в 1933 г. М. Горьким; вып. 302).

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.