Научная статья на тему 'Обновленческий раскол в Западной Сибири в 1920-1930-х годах'

Обновленческий раскол в Западной Сибири в 1920-1930-х годах Текст научной статьи по специальности «История и археология»

CC BY
382
121
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ОБНОВЛЕНЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ В СИБИРИ / ПП ГПУ ПО СИБИРИ / ЖИВАЯ ЦЕРКОВЬ В ТОМСКЕ / МИТРОПОЛИТ СИБИРСКИЙ П. Ф. БЛИНОВ / THE "LIVING CHURCH" IN TOMSK / THE "UNION FOR THE RENEWAL OF THE CHURCH" IN NOVO-NIKOLAYEVSK / P. F. BLINOV / SIBERIAN RENOVATIONISTS / RENOVATED CHURCH IN SIBERIA / PP GPU IN THE SIBERIAN REGION / METROPOLITAN OF SIBERIA

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Никулин Алексей Алексеевич

Статья посвящена развитию обновленческого раскола в Западно-Сибирских епархиях РПЦ. После образования с санкции властных структур Сиббюро ЦК РКП(б) и Сибревкома двух обновленческих группировок в Томске и Ново-Николаевске в 1922 г., их борьба между собой завершилась к концу 1922 г. победой Томского СибЦУ под управлением протоиерея, в обновленчестве епископа Томского Петра (Блинова). В 1922 г. П. Блинов принял сан митрополита Сибирского и на втором Сибирском съезде в мае 1924 г. закрепил свою власть в церкви, став избранным председателем СОЦС (Сибирского областного церковного совета). Вершина карьеры П. Блинова оказалась точкой отсчета процесса непрерывной деградации обновленчества в Сибири. В целом историю обновленческой церкви можно охарактеризовать как постепенное оформление новой конфессии. В конце 1930-х годов, не выдержав государственных репрессий, обновленчество в Западной Сибири прекратило свое существование.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Renovationist dissent in West Siberia in 1920-1930

Th e article is concerned with the development of renovationist dissent in West Siberian dioceses of the Russian Orthodox Church. Upon formation of two renovationist groups in Tomsk and NovoNikolaevsk in 1922, sanctioned by government agencies (SibBureau CC RKP(b) (Siberian Bureau of the Central Committee of the RCP(B)) and Sibrevcom (Siberian Revolutionary Committee)), the struggle between these groups was over by the end of 1922 and eventuated in victory of the Tomsk SibCU (Siberian Central Authority) headed by Pyotr (Blinov), the archpriest and renovationist bishop of Tomsk. In 1922 P. Blinov assumed the title of Metropolitan of Siberia, and further augmented his power since SOCS (Siberian Regional Church Council) elected him as a president. As of January 1, 1925, the Renovated Church in Siberia had 15 dioceses, 1650 churches and cathedrals, 25 bishops, 1679 priests and 254 deacons. Th e apex of P. Blinov's career proved to be the starting point in continuous degradation of Siberian renovationism. Generally, the history of the Renovated Church may be characterized as being a period of gradual formation of a new confession. Renovationism in West Siberia succumbed to state repression and ceased to exist by the end of 1930s.

Текст научной работы на тему «Обновленческий раскол в Западной Сибири в 1920-1930-х годах»

А. А. Никулин

ОБНОВЛЕНЧЕСКИЙ РАСКОЛ В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В 1920-1930-х годах

Хронологические границы существования обновленческого раскола на территории Западной Сибири определяются с начала лета 1922 г. до конца 1930-х годов [1].

Инициатором образования обновленческих структур в Сибири выступило Сиббю-ро ЦК РКП(б). 1-2 июня 1922 г. «живоцерковная» обновленческая группа под руководством протоиерея П. Блинова на собрании, прошедшем в Никольской церкви Томска, заявила о создании Томского высшего церковного управления, преобразованного вскоре в Сибирское церковное управление. Ему номинально подчинились все церковные приходы на территории Сибири [2, с. 121]. Авторы «Очерков по истории русской церковной смуты» А. Э. Левитин-Краснов и В. М. Шавров называют бывшего епископа Киренского Зосиму (вышедшего из монашеского звания и женившегося, обновленческого архиепископа Красноярского и Енисейского, затем архиепископа Енисейского Александра Си-доровского) одним из двух епископов, рукоположивших Петра Блинова в сан епископа Томского и Сибирского 8 октября 1922 г. в церкви св. Иоанна Лествичника [3, с. 262]. Но протоиерей Петр Блинов был рукоположен в сан епископа Томского 8 октября 1922 г. епископами Иоанном Барнаульским и Николаем Иркутским, первыми сибирскими «белыми» епископами, в Томском кафедральном соборе [4, л. 256].

Другая группа под управлением епископа Сафрония, ориентировавшегося на группу «Союз церковного возрождения» и прекратившего поминовение патриарха Тихона, образовалась в Ново-Николаевске. Сафроний организовал Сибирское высшее церковное управление. Он не признал каноничности обновленческих «живоцерковных» Московского ВЦУ и Томского СибЦУ и предложил главам остальных сибирских епархий объединение под своей властью — Временного управления Сибирской митрополией [5, с. 163].

Из ВЦУ Сибмитрополии в Ново-Николаевске ко всем епархиальным советам в Сибири было направлено уведомление, что Томское СибЦУ не имеет властных полномочий, женатых епископов нет, а над П. Блиновым назначено духовное следствие за узурпацию власти. Таких действий было достаточно, чтобы пресечь деятельность «живой церкви» в Сибири в самом начале обновленческого раскола. К тому же в период с июня по октябрь 1922 г. Сибирский революционный комитет занимал позицию невмешательства в конфликт двух церковных группировок, дав согласие на установление центра церковного управления в Сибири в г. Ново-Николаевске [6, л. 220]. Но в конце 1922 г. ПП ГПУ по Сибкраю арестовало руководство ВЦУ Сибмитрополии и срочно перевело СибЦУ из Томска в Ново-Николаевск [2, с. 122].

ВЦУ Сибмитрополии в Ново-Николаевске еще в августе 1922 г. попыталось возглавить церковь в Сибири духовным лицом в сане митрополита, предложив сан Сибирского митрополита самому А. И. Введенскому [3, с. 187]. Именно это обстоятельство, как и начатое против него духовное следствие, подтолкнуло новоявленного епископа Томского и Сибирского П. Блинова ускорить принятие титула митрополита Томского и

© А. А. Никулин, 2011

Сибирского, что произошло 16 ноября 1922 г. Сведения, сообщаемые В. И. Бочкаревым

0 том, что свой самый главный титул —Митрополита всея Сибири — П. Блинов принял уже в Ново-Николаевске, необходимо дополнить тем фактом, что окончательно свою власть в церкви в Сибири он утвердил на втором Сибирском обновленческом съезде в мае 1924 г., став избранным пожизненным председателем Сибирского областного церковного совета — СОЦС. Кафедральным собором митрополита всея Сибири стал Алек-сандро-Невский собор Ново-Николаевска [7, л. 25].

Каждая инициатива обновленцев в направлении дальнейшего углубления раскола поддерживалась властями. Губотделы ГПУ обращались к Губисполкомам с обоснованиями о запрете собраний патриарших приходов, налагании огромных штрафов на необновленческие общины за нелегальные собрания. Сопротивлявшееся обновленчеству и расколу духовенство репрессировалось. Например, Алтайский и Новониколаевский губотделы ПП ГПУ, опираясь на подробные сведения, полученные от своего осведомителя, арестовали Бийского епископа Иннокентия вместе с архимандритом Владимиром «как вдохновителей реакционного духовенства в борьбе с группой прогрессивного духовенства» и в начале 1923 г. выслали их из Сибири с формулировкой: «Дальнейшее нахождение в Сибири епископа Иннокентия и архимандрита Юденича повлечет за собой серьезные последствия, а также отразится в дальнейшей работе раскола духовенства» [8, л. 111-112].

Важнейшим событием истории обновленческой церкви в Сибири стал второй Сибирский обновленческий съезд, состоявшийся в мае 1924 г. В его работе принял участие весь обновленческий епископат, определив порядок управления обновленческой церкви в Сибири на десятилетие вперед. В обновленческой церкви в Сибири по состоянию на

1 января 1925 г. насчитывалось 15 епархий: Алтайская, Бийская и Ойротская, Иркутская, Ишимская, Каменская, Курган-Камская, Красноярская, Ново-Николаевская, Омская, Петропавловская, Семипалатинская, Тобольская, Томская, Тюменская, Челябинская. Возглавляли эти епархии 25 епископов, также в них насчитывалось 1650 церквей и соборов, служило 1679 священников и 254 диакона [9].

А. Э. Левитин-Краснов и В. М. Шавров в своих «Очерках...» приводят высказывание «Московского митрополита» Грановского о руководителях сибирских обновленческих епархий как пьяницах, пошляках, «наскочивших на архиерейские кафедры. из пьяных дьячков». Сам А. Э. Левитин-Краснов также высказывает весьма пренебрежительное мнение: «Попадались изредка достойные люди... карьеристы и авантюристы... были представителями подонков сибирского духовенства» [3, с. 262]. С такими высказываниями нельзя согласиться, они бездоказательны и не подтверждаются ни одним частным или документальным свидетельством. Напротив, по документам установлены примеры решений Сибирского совещания епископов по делам тех владык, чьи поступки шли вразрез с понятием архипастырства. Так, можно проследить обстоятельства дел епископа Канского Николая Мешалкина (отрекся от христианских догматов и снял с себя епископский сан) и архиепископа Тобольского Михаила Николаева (вступил в повторный брак и заявил о своем уходе с кафедры). Совещание епископов в мае 1924 г. признало обоих лишенными сана [7, л. 30].

Съезд и последовавшее за ним Епископское совещание прошло под председательством избранного на съезде первого Сибирского митрополита Петра Федоровича Блинова. А. Э. Левитин-Краснов называет П. Блинова «незаурядной личностью», но «малообразованным, что не позволяло ему глубоко разбираться в философских и теологи-

ческих теориях прошлого и настоящего ему времени». В оценке авторов «Очерков...» лидер сибирских обновленцев «обладал даром красноречия», но не был способен воодушевить идеей своих слушателей и повести их за собой [3, с. 286-287]. Непримиримая война с патриаршеством и монашеством стала смыслом его жизни. Известно, что именно П. Блинов был выбран руководством II Всероссийского Собора (в 1923 г.) для выполнения особого поручения — передать патриарху Тихону постановление о низложении его Собором.

Дальнейшая история созданной П. Блиновым организации являет собой пример эволюции авантюры, составлявшей смысл появления сибирского обновленчества, в заурядную бюрократическую рутину, что прослеживается по сохранившимся документам, его обращениям и циркулярам к епископам и приходам. П. Блинов ожидал после «победы семейного епископата» над монашествующим «Сибирского церковного Октября во всероссийском масштабе» [10, л. 3]. Сибирские епархиальные архиереи фактически не могли воздействовать на бесконтрольность действий Сибирского митрополита. И это при том, что разногласия по всем основным для обновленчества вопросам между главным органом обновленчества, Священным Синодом, и главой Сибирской митрополии не способствовали выработке взвешенных решений, необходимых для обновленческого движения в 1920-е годы. Сибирская обновленческая митрополия, несомненно, претерпевала ущерб от того, что в ее главе не было руководителя значительного организаторского и идеологического масштаба, такого, как, например, архиепископ Омский Петр (Сысоев). Поддержав в начале обновленческого раскола на территории Сибири как главу честолюбивого карьериста П. Блинова, ПП ГПУ по Сибири затем не захотело увидеть, что церковно-обновленческая власть в крае оказалась в неумелых руках. Вершина карьеры П. Блинова оказалась точкой отсчета в процессе непрерывной деградации обновленчества в Сибири. Лица, ответственные (безответственные) за поддержку раскола, не захотели и не смогли настоять на передаче власти в обновленческой церкви в Сибири в более надежные руки.

Взаимоотношения, установившиеся между высшей обновленческой церковной властью в Сибири и подчиненными ей епархиальными церковными советами, характеризует так называемое дело Татарско-Славгородской епархии. Митрополит П. Блинов решил объединить приходы Татарского и Славгородского уездов. Выступив решительно против, Омское епархиальное руководство в подробностях высветило положение дел в уездах. Среди прихожан «тихоновцы» «всеми средствами» дискредитировали обновленчество и его деятелей, под влиянием этой пропаганды в старо-каноническую церковь в течение недели переходили целые уезды, так что половина Татарского уезда обновленцами была потеряна. В обращении, посланном в СОЦС, ЕЦС отмечал, что остальная половина осталась верной Священному Синоду только благодаря налаженной деятельности епархиальных властей (например, крестные ходы с десятками тысяч верующих, поездки по приходам главы ЕЦС). В Славгородском уезде уже две трети приходов для обновленцев были утрачены, «дело погибло», поэтому, как взывал Омский ЕЦС, реформа управления окончательно разрушила бы устоявшиеся связи и погубила само обновленчество. Тем не менее Татарско-Славгородская епархия была создана, просуществовав полтора месяца. Документы о ее деятельности отразили справедливость опасений ЕЦС, донеся до нас свидетельства дальнейшего ослабления обновленчества [11, л. 6].

Обостряли все проблемы материальные лишения. У церкви не было средств на обучение новых священников, необходимо было прибегать к копеечным сборам с прихожан

для посылки делегатов на съезды и Соборы. Для того чтобы выжить, священники занимались подсобным крестьянским трудом.

В своем рапорте в Татарский УЦС Благочинный протоиерей Сергий Маслов привел подробные сведения о приходском собрании в с. Спасском 4 ноября 1925 г., посвященном работе и постановлениям III Всероссийского поместного Собора. Докладчиком выступил протоиерей Павел Горизонтов, делегат III Собора. Последний говорил собравшимся, что власть не запрещает каждому гражданину открыто исповедовать свою веру, а продолжению раскола в Русской церкви способствует отношение к обновленчеству «бывшего патриарха» Тихона и других «вождей тихоновщины». Их деятельность была названа «контрреволюционной», а ликвидацию «тихоновщины» обновленец признал необходимой. Новый приходской устав, утвержденный на Соборе, им был изложен «вкратце». Действительно, обновленцам оставалось лишь терпеть до конца отношение к ним власти, оставшейся глухой к просьбам разрешить им внести изменения в приходской устав. Докладчик много рассказывал собравшимся о церковных событиях, злободневных в то время, о самом Соборе и его участниках, в результате на обсуждение проблем епархиальной церковной жизни «не было времени и сил после такого долгого доклада». Тем не менее докладчик произвел сильное впечатление на прихожан. Спасский Благочинный в отчете заключил, что побольше таких докладов — и церковный раскол «тихоновщины» потеряет «свою лживую правду», а жизнь церковная пойдет нормальным путем «в деле обновления современного» [12, л. 53].

Поездки по епархиям, носившие ознакомительный и пропагандистский характер, совершал также митрополит П. Блинов. Сохранились отзывы и о лекциях главы обновленчества митрополита А. И. Введенского в ряде городов Сибири. Омский архиепископ Петр писал, что «лекции митрополита вызвали в Омске среди населения необычайный интерес и произвели, несомненно, глубокое впечатление» [13, л. 58]. В отчете начальника секретного отдела ПП ГПУ по Сибкраю Кузьмина также дается оценка лекций обновленческого «апологета-благовестника»: «Религиозные лекции проводились лишь проезжавшим митрополитом Введенским. которые вносили исключительное разложение в среду духовенства» [13, л. 31].

Омский ЕЦС ознакомил духовенство епархии со статьей из Казанского обновленческого журнала «Православный церковный вестник». Особо там были выделены следующие места: «...рабский дух в духовенстве остался... угодить прихожанам чужого прихода и свалить своего же собрата стало обычным явлением», настоятели приходов в своем стремлении попасть в намеченный приход и получить определенные материальные выгоды «могут проделать все что угодно», «без зазрения совести самих себя, друг друга и всю жизнь свою продают», причем примеров этого «так много, что прямо теряешься... » [14, л. 33]. В октябре 1925 г. действия священника Иоанна Татаринова в двух приходах Татарского уезда полностью подтвердили эти слова. Он попытался перезанять приход с. Вознесенского, для чего устроил в самом селе и в деревнях 5-го благочиннического округа приходские собрания. Последние вылились в дебош, с хамством и оскорблениями в адрес Благочинного, церковного старосты и других членов приходского совета, что дословно отражено в документах по этому делу. И. Татаринов решился на подобное непристойное поведение после поддержки своих действий несколькими прихожанами, желавшими поражения обновленчества в приходе. Подавляющее большинство прихожан с. Вознесенского на приходском собрании решительно высказались за своего настоятеля, и И. Татаринов был вынужден бежать в другое село. В письме, направленном

председателю УЦС протоиерею Александру Вещезерову, он объяснил свои действия в Вознесенском приходе невозможностью проживания в своем прежнем приходе из-за невыносимых материальных тягот [14, л. 31-33].

Расследованиями, назначаемыми ЕЦС за один только 1925 г., оказались затронуты все обновленческие священники Татарского уезда. На совместном (с патриаршими епископами) заседании Омского ЕЦС патриарший архиепископ Виктор заявил о случаях неумеренного пьянства и внебрачного сожительства среди духовных лиц. Ему ответили, что известен «целый ряд лиц из Омского духовенства» (патриаршего), тоже ведущих открыто внебрачное сожительство [15, л. 21]. О глубоком духовном и психологическом разладе в Русской церкви, внесенным обновленчеством, свидетельствует письмо священника Иосифа Строева в Татарский УЦС (июнь 1924 г.). Обращаясь лично к протоиерею А. Вещезерову, священник призывает его «скорее порвать с ложью обновленчества и присоединиться к православию» [4, л. 94].

В то же время немало посещавших храмы людей полагали, что духовенству виднее, как проводить службы. В частном письме, изъятом сотрудниками Алтгуботдела ПП ГПУ, его автор пишет, что большинство прихожан не обращают внимания на изменения в богослужения, вносимые обновленцами. Такие факты наблюдались повсеместно во все время существования раскола. Другой автор в своем письме упоминает о проповеди в храме обновленческого настоятеля (некто Колобов, обвиненный в письме в женоубийстве). Проповедь обновленца сводилась к призывам не поминать умерших, а церковные обряды объявлялись «элементами шаманства и магизма» [16, л. 132-133].

Духовенству обновленческой церкви в Сибири не удалось обеспечить духовный настрой приходской жизни, который адекватно соответствовал бы целям декларировавшихся реформ, что неизбежно усиливало кризис обновленческого движения.

И все же во второй половине 1920-х годов развитие обновленческого движения перешло черту, за которой раскол был преодолим усилиями только одних церковных сил. В новой церкви сформировалось духовенство, ни при каких иных условиях не способное отказаться от обновленчества, за исключением его гибели. Обновленческая церковь со временем становилась все более состоящей из людей, наиболее упорных в своем неприятии патриаршества [17, с. 95]. Происходила эволюция от широкого движения к обособившейся новой конфессии, но этот процесс не успел завершиться к началу 1930-х годов.

Время 1930-1938 гг. стало последним этапом обновленчества в Сибири. Он начался с волны закрытий церквей и роспуска приходов конца 1929 — начала 1930-х годов [18]. Бывший Сибирский митрополит П. Блинов покинул Новосибирск в 1934 г. (был арестован и расстрелян в Минске в 1938 г.). Ставший главой синодальной церкви в Сибири его сподвижник, бывший архиепископ Алтайский А. П. Введенский был также арестован и расстрелян — в 1937. В конце 1930-х годов обновленчество в Западной Сибири прекратило свое существование.

Источники и литература

1. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Р-1418. Оп. 1. Д. 1-а.

2. Бочкарев В. И. История обновленческого раскола Русской Православной Церкви в Западной Сибири // Культурный, образовательный и духовный потенциал Сибири (середина ХК-ХХ вв.): сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Зверев. Новосибирск: СО РАН, НИЦ ОИГГМ, 1997. С. 118-129.

3. Левитин-Краснов А. Э., Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты. М.: Крутицкое патриаршее подворье, 1996. 670 с.

4. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 1.

5. Петров С. Г К истории обновленческого церковного раскола в г. Новониколаевске // Новосибирская область в контексте Российской истории. Новосибирск: Ин-т истории, философии и права СО РАН, 2001. С. 162-166.

6. Центр хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФАК). Ф. Р-10. Оп. 4. Д. 20.

7. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 22.

8. Отдел спецдокументации управления архивного дела Алтайского края (ОСД УАДАК). Ф. Р-2. Д. 514747.

9. Митрофанов Г. Православная Церковь в России и эмиграции в 1920-е годы. СПб.: Ноах, 1995. 144 с.

10. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 8.

11. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 6.

12. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 9.

13. ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 46

14. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 21.

15. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 7.

16. ОСД УАДАК, Фонд Р-2. Д. 1192.

17. Поспеловский Д. В. Русская Церковь в XX веке. М.: Республика, 1995. 511 с.

18. ГАНО. Ф. Р-1228. Оп. 3. Д. 2-а.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.