О ПРИНЦИПАХ УГОЛОВНОГО ПРАВА Текст научной статьи по специальности «Право»

УДК 343.7

О ПРИНЦИПАХ УГОЛОВНОГО ПРАВА

Романова Нелли Львовна

кандидат юридических наук, заслуженный юрист Иркутской области, доцент кафедры уголовного права Восточно-Сибирского филиала Российского государственного университета правосудия, г. Иркутск, e-mail: [email protected]

ABOUT PRINCIPLES IN CRIMINAL LAW

Nelli Romanova

Candidate of Law, Honored Lawyer of the Irkutsk Region, Associate Professor of the Department of Criminal Law

of the East Siberian Branch of the Russian State University of Justice, Irkutsk

АННОТАЦИЯ

Освещаются уголовно-правовые принципы, которые отражены в уголовном законе, а также и те, которые называются учеными в теории уголовного права. Анализируется вопрос: прав ли законодатель в том, что закрепил в УК РФ только пять принципов и следует ли дополнить гл. 1 другими? Детально рассматривается принцип личной ответственности и так называемый принцип неотвратимости уголовной ответственности, по мнению автора статьи, не являющийся принципом уголовного права. Отмечаются некоторые проблемы при реализации закрепленных УК РФ принципов, в частности: принципа законности и принципа равенства граждан перед законом.

ABSTRACT

The article is devoted to the criminal law principles, which are reflected in the criminal law, as well as those that are called by scientists in the theory of criminal law. The article analyzes the question: is the legislator right that he fixed only five principles in the criminal code of the Russian Federation and should Chapter 1 be supplemented with others? Such principles as the principle of personal responsibility and often sounding as the principle - inevitability of criminal responsibility are considered in detail. The author notes some problems in the implementation of the principles enshrined in the criminal code, in particular: the principle of legality and the principle of equality of citizens before the law.

Ключевые слова: принципы, уголовное право, уголовный закон, неотвратимость уголовной ответственности.

Keywords: principles, criminal law, criminal legislation, inevitability of criminal responsibility.

В уголовном законодательстве, в гл. 1 УК РФ, впервые были закреплены пять принципов: законности (ст. 3), равенства граждан перед законом (ст. 4), вины (ст. 5), справедливости (ст. 6) и гуманизма (ст. 7).

Принципы выступают регулятором правоприменительной деятельности, осуществляют ее не только в соответствии с буквой закона, но и в согласии с духом уголовно-правовых требований, служат гарантом правильности применения правовых предписаний [10, с. 12].

Ряд авторов полагает, что законодателю следовало включить в перечень и другие, которые предлагает наука уголовного права, такие как: принцип неотвратимости уголовной ответственности, принцип личной ответственности, принцип демократизма и т. п.

Применяя сравнительно-правовой метод научного исследования, отметим, что многие государства, бывшие ранее в составе СССР, имевшие схожее уголовное законодательство,

модернизировали ряд его положений и институтов. Так, новый УК Республики Кыргызстан, вступивший в силу с 1 января 2019 г., среди уголовно-правовых принципов называет и принцип неотвратимости уголовной ответственности (ст. 10). УК Республики Казахстан, действующий с 1 января 2015 г., отказался от перечня принципов, но в теории уголовного права названы принципы законности, равенства перед законом, неотвратимости уголовной ответственности, личной виновной ответственности, справедливости и гуманизма [8, с. 20].

Принцип личной ответственности, безусловно, является важнейшим в уголовном праве, поскольку его нарушение, а такие примеры в истории всем известны, безусловно, ведет к попранию практически всех базовых принципов, и в первую очередь вины и справедливости. Так, попытка заменить уголовное наказание мерами социальной защиты, когда уголовному преследованию подвергались и

ГлаголЪ 1(23) / 2020

правосудия

лица «за связь с преступным элементом», являлась грубейшим нарушением прав человека.

Усиление борьбы с терроризмом на определенном этапе продиктовало необходимость введения в УК РФ новых статей, закрепивших ряд преступлений террористической направленности. Обсуждалось предложение в Государственной Думе России о введении в санкцию ст. 205 УК РФ наказания в виде смертной казни, исходя, надо сказать, из принципа гуманизма, поскольку ч. 1 ст. 7 УК РФ говорит об обеспечении безопасности человека.

На этом фоне стали звучать предложения юристов, которые сводились к тому, что для большей эффективности борьбы с этим явлением и такого рода преступлениями следует вводить уголовное преследование родственников, которые, как правило, знают, где скрываются боевики, но не хотят их выдавать. Были отмечены в Чеченской Республике случаи поджога домов родственников разыскиваемых террористов. Тем не менее, возобладал здравый смысл и... принцип вины.

Надежда на то, что историческая ошибка не повторится, основывается на четком уяснении принципа вины, который сформулирован в ст. 5 УК РФ и подразумевает именно личную ответственность, включает ее в себя. По-видимому, вследствие этого законодателем отдельно в УК РФ не прописан данный принцип.

Как отмечается многими исследователями, в самом УК РФ есть закреплённое положение, которое следует признать отступлением от данного принципа: штраф как вид наказания для несовершеннолетнего. Согласно ч. 2 ст. 88 УК РФ, штраф назначается как при наличии у несовершеннолетнего самостоятельного заработка или имущества, так и при отсутствии, поскольку штраф может взыскиваться с его родителей или иных законных представителей с их согласия. Так как в данном случае ни о какой вине родителей или иных законных представителей не может идти речь, то следует согласиться с И. А. Клепицким, который утверждает, что «отказ от принципа личной ответственности неминуемо влечет и отказ от принципа вины, прямо закрепленного в УК» [5, с. 510].

Правовая природа постулата «неотвратимости уголовной ответственности» дискуссионна. Скорее это некая аксиома, которую нельзя отнести к принципам. Нарушение руководящих начал, основных идей в уголовном пра-

ве, коими принципы и являются, недопустимо, поскольку они должны выполняться, работать на сто процентов. К сожалению, достижение неотвратимости уголовной ответственности на сто процентов не возможно, для этого имеются не только субъективные, но и объективные причины. Примером может служить существование преступлений частного и частно-публичного характера, уголовные дела по которым возбуждаются исключительно по заявлениям потерпевших.

Легко представить ситуацию, когда совершены несколько подобного рода преступлений (вред здоровью небольшой тяжести, истязания, изнасилования), а пострадавшие в результате этих общественно опасных деяний отказываются от уголовного преследования виновных. Так, например, из трех не связанных между собой изнасилований только одна жертва обращается с заявлением в правоохранительные органы, а две — по различным мотивам и обстоятельствам — нет.

Можно назвать и иную причину, работающую против неотвратимости уголовной ответственности, — латентность преступлений.

Ю. С. Жариков, ратуя за включение в УК РФ неотвратимости уголовной ответственности в качестве принципа, с сожалением пишет: «По-видимому, законодатель решил, что данное правило не подходит под классическое понимание принципа права как положения, не предусматривающего каких-либо исключений из содержащегося в нем требования» [4, с. 23].

Подобную позицию Ю. С. Жариков связывает с упрощенным пониманием многими учеными указанного принципа, полагая, что в научной среде доминирует мнение, которое суть принципа неотвратимости уголовной ответственности видит в обязательном выявлении и наказании всех лиц, совершивших преступления.

Так, по мнению И. Г. Гореловой, под принципом неотвратимости уголовной ответственности «следует понимать и своевременное привлечение преступника к ответственности, и то, что перед уголовным законом ни у кого не должно быть привилегий» [2, с. 96.]. Такое расширенное понимание исследуемого принципа в части о том, что не должно ни у кого быть привилегий перед уголовным законом, дублирует положение, закрепленное в ст. 4 УК РФ.

1(23) / 2020 ГЛАГОЛЪ

правосудия

Следует признать, что постулат о неотвратимости уголовной ответственности, если понимать его не только с уголовно-процессуальной позиции, а с позиции, что в неизбежности уголовной ответственности заключается наиболее эффективный способ предупреждения преступлений, должен в правовом государстве лежать в основе уголовной политики.

Таким образом, следует признать, что законодателем верно очерчен круг принципов уголовного права, и, несмотря на часто употребляемое в литературе и СМИ устойчивое словосочетание «принцип неотвратимости уголовной ответственности», полагаю правильным непризнание его принципом уголовного права.

В научной литературе встречаются критические замечания в отношении закрепленных в УК РФ принципов, что небезынтересно с исследовательской точки зрения, в частности, в отношении принципов законности и равенства граждан перед законом.

Так, предпринимались многочисленные попытки обжалования в Конституционном Суде РФ положений принципа законности. Уже классическим является определение Конституционного Суда РФ от 10 июля 2003 г. № 270-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Курганского городского суда Курганской области о проверке конституционности части первой статьи 3, статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации и пункта 13 статьи 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Курганский городской суд, обосновывая свое решение, ссылаясь в том числе на ч. 1 ст. 3 УК РФ, писал о «возможности придания обратной силы только уголовному, а не любому иному (в том числе и административному) закону...»!. На что Конституционным Судом РФ была сформулирована важная правовая позиция о том, что «декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены

1 Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Курганского городского суда Курганской области о проверке конституционности части первой статьи 3, статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации и пункта 13 статьи 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 июля 2003 г. № 270-0 / / КонсультантПлюс [Электронный ресурс]: справочная правовая система.

ТлатолЪ 1(23) / 2020

правосудия

нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона.. .»2.

Буквальное толкование положения, закрепленного ч. 1 ст. 3 УК РФ, о том, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только УК РФ, по сути, исключает правомерность применения при определении преступности деяния любых других законов и (или) иных нормативных правовых актов и фиксирует, что применение таких законов и актов противоречит принципу законности [1, с. 46].

Таким образом, следовало бы исключить категоричное «только», а положение ч. 1 ст. 3 УК РФ дополнить указанием на другие законы, ссылки на которые сделаны или подразумеваются в бланкетных нормах УК РФ. В связи с этим, ориентируясь на системный подход, можно рассмотреть и предложения о дополнении ст. 1 УК РФ ч. 3, с закреплением необходимых положений о наличии в УК РФ бланкетных диспозиций.

По сути революционным является вывод А. В. Наумова, исследовавшего ряд решений Конституционного Суда РФ по конкретизации принципа законности, о необходимости внесения в ст. 3 УК РФ положения «определенности уголовно-правового запрета», закрепив его в отдельной части статьи [7, с. 94], который, безусловно, заслуживает внимания и обсуждения.

Тот факт, что лица, независимо от указанных в ст. 4 УК РФ характеристик, равным образом подлежат уголовной ответственности, не означает их равной ответственности и одинаковой меры наказания, поэтому не вызывает удивления, что за одинаковые действия (например, взята одинаковая денежная сумма за определенные «услуги» должностным лицом и не субъектом состава преступления «получение взятки») в первом случае наступает уголовная ответственность по статье за получение взятки, а во втором — нет. И это не является нарушением принципа равной ответственности граждан.

А вот появление такого основания освобождения от уголовной ответственности, как «по делам в сфере экономической деятельности» (ст. 76.1 УК РФ, с принятием Федерального закона от 27 декабря 2018 г. № 533-ФЭ, переименована в «Освобождение от уголовной

2 Там же.

ответственности в связи с возмещением ущерба»), позволило многим специалистам полагать, что в ч. 2 ст. 76.1 УК РФ нарушен принцип равенства и справедливости [6, с. 114; 9, с. 39].

При выполнении условий, описанных ч. 2 ст. 76.1 УК РФ, суд освобождает (в данном случае — это обязанность суда) лицо от уголовной ответственности, и оно (лицо) каждый раз, «заплатив» за совершенное преступление, будет освобождено и признано лицом, совершившим преступление впервые. Об этом говорится и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности». Так, согласно п. «д» ч. 2, впервые совершившим преступление следует считать, в частности, лицо, которое ранее было освобождено от уголовной ответственности.

В литературе высказываются критические замечания насчет того, что в уголовном законе установлен ряд привилегий при назначении наказания для женщин, совершивших преступление, например в отношении пожизненного лишения свободы (ч. 2 ст. 57 УК РФ) и смертной казни (ч. 2 ст. 59 УК РФ).

Так, К. В. Дядюн полагает, что подобный «гуманизм» не соответствует международному стандарту в области защиты прав и свобод человека, так как ряд актов международного стандарта налагает запрет на назначение смертной казни только беременным женщинам, а не женщинам вообще «в силу равного для мужчин и женщин права пользования всеми гражданскими и политическими правами». Кроме того, с позиции развития мировой криминологической ситуации именно женская преступность характеризуется наибольшим абсолютным приростом [3, с. 200].

Согласимся с тем, что вряд ли позицию российского законодателя можно объяснить, ссылаясь на принцип гуманизма, ведь следует помнить о ч. 1 ст. 7 УК РФ, к которой в данном исследовании не раз обращались. Но говорить о нарушении принципа равенства здесь не приходится, ведь женщины наравне с мужчинами подлежат уголовной ответственности за такие же преступления, а вот объем реализации ответственности может и отличаться. Тем не менее, полагаем, что в указанной ситуации нарушается принцип не только гуманиз-

ма, но и справедливости. Стоит вспомнить слова Инессы Тарвердиевой (главаря «банды амазонок», промышлявшей убийствами и разбоями в Ростовской области более десяти лет), которая при задержании на вопрос корреспондента о раскаянии сказала, что жалеет лишь об одном, что рано попалась, мало людей убила, хотела убивать еще и еще...

Корреспондент, с уверенностью сказав, что Инессу ждет пожизненное лишение свободы, ошибся, поскольку УК РФ делает исключение для женщин. По приговору суда ей назначено отбывать лишение свободы сроком в 21 год.

Детальному анализу других принципов, закрепленных в УК РФ, в частности вины, справедливости и гуманизма, будет посвящено ближайшее научное исследование.

Список литературы

1. Акопджанова М. О. Проблемы применения действующего уголовного законодательства России // Российская юстиция. 2011. № 11. С. 44—46.

2. Горелова Г. И. Принцип неотвратимости ответственности в уголовном праве Российской Федерации // «Черные дыры» в Российском законодательстве. 2006. № 4. С. 95-97.

3. Дядюн К. В. Назначение наказания женщинам с точки зрения принципа равенства граждан перед законом, гуманизма и справедливости // Ленинградский юридический журнал. 2017. № 2. С. 196—207.

4. Жариков Ю. С. Принцип неотвратимости уголовной ответственности и проблемы его реализации в современном отечественном уголовном законодательстве // Российский следователь. 2014. № 18. С. 22-26.

5. Клепицкий И. А. Уголовная ответственность несовершеннолетних // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть : учебник / под ред. д-ра юрид. наук, проф. Л. В. Иногамовой-Хегай, д-ра юрид. наук, проф. А. И. Рарога. М. : ИНФРА-М: КОНТРАКТ, 2005. Гл. 19. С. 503-524.

6. Макарова О. В. Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности // Журнал российского права. 2015. № 1. С. 111-118.

7. Наумов А. В. Конкретизация Конституционным Судом принципа законности Уголовного Кодекса РФ // Уголовное право. 2018. С. 88-94.

8. Романова Н. Л. Анализ некоторых новелл российского уголовного закона // Глаголъ Правосудия. 2016. № 2(12). С. 37-39.

9. Уголовное право Республики Казахстан: Общая часть : учебник / отв. ред. И. И. Рогов, К. Ж. Балтабаев. Алмааты, 2016. 448 с.

10. Уголовное право Российской Федерации : конспект лекций / под ред. проф. Л. В. Иногамовой-Хегай. М. : ИНФРА-М, 2002. 198 с.

1(23) / 2020 ГлаголЪ

правосудия