Научная статья на тему 'Нейроэндокринные сдвиги у девочек-подростков с избыточной массой тела и овариальной дисфункцией в зависимости от типа нарушения пищевого поведения'

Нейроэндокринные сдвиги у девочек-подростков с избыточной массой тела и овариальной дисфункцией в зависимости от типа нарушения пищевого поведения Текст научной статьи по специальности «Науки о здоровье»

CC BY
333
74
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Ключевые слова
ДЕВОЧКИ-ПОДРОСТКИ / TEENAGE GIRLS / ОЖИРЕНИЕ / OBESITY / ОЛИГОМЕНОРЕЯ / OLIGOMENORRHEA / РАССТРОЙСТВА ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ / EATING DISORDERS / ГОРМОНЫ / HORMONES

Аннотация научной статьи по наукам о здоровье, автор научной работы — Ткаченко Наталья Владимировна, Андреева Вера Олеговна, Заика Владимир Григорьевич, Андреев Алексей Сергеевич, Лев Любовь Михайловна

Цель: оптимизировать тактику ведения подростков с ожирением и нарушением ритма менструаций на основании изучения взаимосвязи нейроэндокринно-метаболических нарушений и типа пищевого поведения. Материал и методы. 1-ю группу исследования составили 84 девочки-подростка с ожирением I степени, олигоменореей и нарушением пищевого поведения, индекс массы тела (ИМТ)=31 (34; 28) кг/м 2; 2-ю группу 30 человек с ожирением I степени без нарушений пищевого поведения и регулярным менструальным циклом, ИМТ=31 (33,4; 29) кг/м 2. В группу контроля вошли 25 здоровых девочек-подростков, с ИМТ=20 (21; 19,5) кг/м 2. Группы были сопоставимы по возрасту, который составлял 16 лет (16,5; 14). Проводилось клинико-лабораторное исследование, шкалирование для определения нарушений пищевого поведения. Результаты: выявлена взаимосвязь между нейроэндокринными нарушениями регуляции менструального цикла и типами пищевого поведения. Выводы: полученные результаты свидетельствуют о взаимосвязи нейроэндокринных феноменов и типов нарушений пищевого поведения у девочек-подростков с избыточной массой тела и олигоменореей, что может быть использовано в дальнейшем для разработки дифференцированной тактики лечения таких пациенток.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по наукам о здоровье , автор научной работы — Ткаченко Наталья Владимировна, Андреева Вера Олеговна, Заика Владимир Григорьевич, Андреев Алексей Сергеевич, Лев Любовь Михайловна

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Neuroendocrine shifts in overweight adolescent girls with ovarian dysfunction depending on eating disorders

Objective: to optimize the tactics of conducting the obese teenagers with the menstrual cycle disorders on the basis of the relationship between neuro-endocrine and metabolic disorders such as eating behavior. Materials and methods. I group consists of 84 teenage girls with overweight and obesity, oligo-amenorrhea and eating disorders, average age 16 years (16.5; 14), body mass index (BMI) 31 (34; 28). Group II 30 overweight and obesity patients, without menstrual irregularities and eating disorders, average age 16 years (17; 14.5), BMI 29 (30; 27.5). The control group included 25 healthy adolescent girls, average age 16 years (17; 15.5), BMI 20 (21; 19.5). The full clinical examination, laboratory testing, scaling to identify eating disorders was conducted. Results: the link between the level of hormones and neurotransmitters and the types of eating behavior was revealed. Summary: the results show the relationship between neuroendocrine aspects and types of eating disorders in adolescent girls with overweight and oligo-amenorrhea, which could be used to develop differentiated treatment strategy in these patients.

Текст научной работы на тему «Нейроэндокринные сдвиги у девочек-подростков с избыточной массой тела и овариальной дисфункцией в зависимости от типа нарушения пищевого поведения»

Н.В. Ткаченко1, В.О. Андреева1, В.Г. Заика2, А.С. Андреев3, Л.М. Лев1_

1 ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии» Минздрава России, Ростов-на-Дону

2 ГБОУ ВПО «Ростовский государственный медицинский университет» Минздрава России, Ростов-на-Дону

3 ГБУ Ростовской области «Психоневрологический диспансер», Ростов-на-Дону

Для корреспонденции

Ткаченко Наталья Владимировна -врач-психиатр ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии» Минздрава России, младший научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела Адрес: 344013, г. Ростов-на-Дону, ул. Мечникова, д. 43 Телефон: (918) 533-12-80 E-mail: tnvtsa@rambler.ru

Нейроэндокринные сдвиги Ф у девочек-подростков Ф

с избыточной массой тела и овариальной дисфункцией в зависимости от типа нарушения пищевого поведения

Цель: оптимизировать тактику ведения подростков с ожирением и нарушением ритма менструаций на основании изучения взаимосвязи нейроэндокринно-метаболических нарушений и типа пищевого поведения.

Материал и методы. 1-ю группу исследования составили 84 девочки-подростка с ожирением I степени, олигоменореей и нарушением пищевого поведения, индекс массы тела (ИМТ)=31 (34; 28) кг/м2; 2-ю группу - 30 человек с ожирением I степени без нарушений пищевого поведения и регулярным менструальным циклом, ИМТ=31 (33,4; 29) кг/м2. В группу контроля вошли 25 здоровых девочек-подростков, с ИМТ=20 (21; 19,5) кг/м2. Группы были сопоставимы по возрасту, который составлял 16 лет (16,5; 14).

Проводилось клинико-лабораторное исследование, шкалирование для определения нарушений пищевого поведения.

Результаты: выявлена взаимосвязь между нейроэндокринными нарушениями регуляции менструального цикла и типами пищевого поведения.

Выводы: полученные результаты свидетельствуют о взаимосвязи нейроэндокринных феноменов и типов нарушений пищевого поведения у девочек-подростков с избыточной массой тела и олигоменореей, что может быть использовано в дальнейшем для разработки дифференцированной тактики лечения таких пациенток. Ключевые слова: девочки-подростки, ожирение, олигоменорея, расстройства пищевого поведения, гормоны

N.V. Tkachenko1, V.O. Andreeva1, V.G. Zaika2, A.S. Andreev3, L.M. Lev1

1 Rostov Scientific Research Institute of Obstetrics and Pediatrics, Rostov-on-Don

2 Rostov State Medical University, Rostov-on-Don

3 Rostov Branch "Mental Hospital" Rostov Region, Rostov-on-Don

Neuroendocrine shifts in overweight adolescent girls with ovarian dysfunction depending on eating disorders

Objective: to optimize the tactics of conducting the obese teenagers with the menstrual cycle disorders on the basis of the relationship between neuro- endocrine and metabolic disorders such as eating behavior .

Materials and methods. I group consists of 84 teenage girls with overweight and obesity, oligo-amenorrhea and eating disorders, average age - 16 years (16.5; 14), body mass index (BMI) - 31 (34; 28). Group II - 30 overweight and obesity patients, without menstrual irregularities and eating disorders, average age - 16 years (17; 14.5), BMI - 29 (30; 27.5). The control group included 25 healthy adolescent girls, average age 16 years (17; 15.5), BMI - 20 (21; 19.5).

The full clinical examination, laboratory testing, scaling to identify eating disorders was conducted.

Results: the link between the level of hormones and neurotransmitters and the types of eating behavior was revealed.

Summary: the results show the relationship between neuroendocrine aspects and types of eating disorders in adolescent girls with overweight

and oligo-amenorrhea, which could be used to develop differentiated treatment strategy in these patients.

Keywords: teenage girls, obesity, oligomenorrhea, eating disorders, hormones

#

Проблема избыточной массы тела и ожирения является одной из актуальных в современном обществе [1, 2]. Нарушение пищевого поведения (ПП) - одна из важных причин развития ожирения [3-5], сопровождающихся нарушением стереотипа питания и сбоем внутренних механизмов регуляции приема пищи. Описаны 3 основных типа нарушения ПП: эмоциогенный, экстернальный, ограничительный, а также их сочетание (смешанный тип). Для эмоциогенного типа характерно употребление пищи в условиях стресса для снятия эмоционального дискомфорта, при экстернальном типе прием пищи осуществляется в ответ не на внутренние стимулы, а на внешние (реклама пищевых продуктов, принимающий пищу человек и др.), ограничительный тип характеризуется строгими бессистемными самоограничениями, сменяющимися «срывами» с новым интенсивным набором массы тела [4]. Зачастую данные нарушения проходят незамеченными для родителей подростков, и поводом обращения к врачу становятся соматическая патология и нарушения менструального цикла.

Влияние ожирения на репродуктивную функцию проявляется различными нарушениями ритма и характера менструаций,

эндокринным бесплодием, формированием гиперпластических процессов эндометрия [6, 7].

В регуляции ПП многие исследователи отводят большую роль гормону жировой ткани лептину [8, 9], основное центральное действие которого заключается в подавлении аппетита и увеличении энергетических затрат. Действие лептина основано на активации специфического лептино-вого рецептора, обнаруженного в мягкой мозговой оболочке, хориоидальном сплетении, гипоталамусе, гонадотрофных клетках передней доли гипофиза, а также в периферических тканях, включая легкие, почки, печень, поджелудочную железу, желудок, надпочечники, яичники, яички, стволовые клетки гемопоэза и скелетные мышцы. Растворимая изоформа рецептора лептина циркулирует в сыворотке и выступает в роли лептинсвязываю-щего белка [10]. Антагонистом лептина является NPY, усиливающий чувство голода [11]. В последнее время изучается роль несфатина-1 в регуляции пищевого поведения [12-14], избыток которого в мозге приводит к потере аппетита, чувству насыщения, а также к уменьшению массы тела [15]. В подавлении аппетита участвует кокаин-амфетамин-регулируе-мый транскрипт (CART), который наряду

с несфатином-1 регулирует не только энергетический гомеостаз, но и играет роль в патогенезе тревоги и депрессии, в адаптации в условиях стресса при расстройствах настроения [17, 18].

Несмотря на накопленные научные данные, остаются малоизученными нейроэндокринные нарушения при различных типах ПП, а также неясна их роль в развитии патологии репродуктивной системы.

Цель исследования: оптимизировать тактику ведения подростков с ожирением и олигоменореей на основании изучения взаимосвязи нейроэндокринно-метаболи-ческих нарушений и типа ПП.

Материал и методы

Объектом исследования являлись 114 девочек-подростков, соответствующие разработанным критериям включения -возраст 14-17 лет, индекс массы тела (ИМТ) 30-35 кг/м2. В зависимости от наличия олигоменореи пациентки были разделены на 2 группы. Основную группу (1-ю) составили 84 девочки с первичной (N91.3) и вторичной (N91.4) олигоменореей, группу сравнения (2-ю) - 30 девочек с регулярным менструальным циклом. ИМТ в обеих группах не имел статистически обоснованных различий и в среднем составлял в основной группе 31 (34; 28) кг/м2; в группе сравнения - 31 (33,4; 29) кг/м2. Результаты проводимого исследования сопоставлялись с группой контроля, состоящей из 25 здоровых девочек с регулярным менструальным циклом и нормальным ИМТ=20 (21; 19,5). Все группы обследованных пациенток были сопоставимы по возрасту, который, в среднем, составлял 16 (17; 14,5) лет.

Из исследования исключались пациентки, страдающие шизофренией ^20); расстройствами личности ^60); расстройствами личности и поведения вследствие болезни, повреждения или дисфункции головного мозга ^07); умственной отсталостью ^70); хромосомными заболеваниями; доброкачественными опухолями яичников Р27).

Типы ПП определялись на основании Голландского опросника - DEBQ [19], в результате чего в 1-й группе были выделены подгруппы с эмоциогенным (n=26), экстернальным (n=6), ограничительным (n=12) и смешанным (n=40) типами. В группе сравнения нарушений ПП выявлено не было. Пациентки и их родители были информированы об участии в исследовании и о методах его проведения, о чем дали свое письменное информированное согласие. Данное исследование было одобрено локальным Этическим комитетом ФГБУ «РНИИАП» Минздрава России.

Для оценки функционального состояния гипоталамо-гипофизарно-яични-ковой, -надпочечниковой и -тиреоидной осей методом иммуноферментного анализа (ИФА), при помощи тест-систем Delfia (WallacOy, Turku, Finland) проводилось исследование сывороточных концентраций тропных гормонов гипофиза - люте-инизирующего (ЛГ), фолликулостимули-рующего (ФСГ), адренокортикотропного (АКТГ), тиреотропного (ТТГ), пролактина (ПРЛ); а также эстрадиола (Э2), тестостерона; 17-гидроксипрогестерона (17 ГОП), кортизола и свободной формы тироксина (Т4 св.). С целью уточнения роли нейропеп-тидов и адипоцитокинов в формировании нарушений ПП и овариальной дисфункции исследовались сывороточные концентрации нейропептида Y (NPY), несфа-тина-1, кокаин-амфетамин-регулируемого транскрипта (CART), лептина и рецепторов лептина.

Статистический анализ полученных результатов проводили с использованием пакета прикладных программ Statistica 6.0.

Результаты и обсуждение

При исследовании показателей гона-дотропинов выявлено повышение уровня ЛГ у 38,4% пациенток с эмоциогенным типом и у 33% пациенток с ограничительным типом ПП (1-я группа). Во 2-й группе данный показатель был повышен у 26,7% пациенток.

Эмоциогенное Экстернальное Ограничительное Смешанное 2-я группа ПП ПП ПП ПП

■ Кортизол □ АКТГ ■ ПРЛ

Рис. 1. Количество пациенток (в % от численности подгрупп) с повышенным содержанием гормонов стресса

#

100 80 60 40 20 0

Эмоциогенное ^ Ограничительное ^ 2-я группа ПП Экстернальное ПП

ПП

■ Высокий уровень

Смешанное ПП

I Норма

Рис. 2. Показатели уровня АКТГ в плазме крови у пациенток 1-й и 2-й групп с учетом типа пищевого поведения (ПП) (в процентом соотношении)

Показатели ФСГ и Э2 во всех группах пациенток не выходили за границы нормативов и не имели межгрупповых различий.

Обращало на себя внимание повышение уровней гормонов, участвующих в реализации стресс-реакции - ПРЛ, АКТГ и кор-тизола, особенно выраженное у пациенток с эмоциогенным типом ПП (1-я группа). Причем у 53,8% пациенток с данным типом ПП были повышены все 3 показателя, что указывало на развитие дистресса (рис. 1).

Повышение уровня АКТГ относительно нормативов выявлено у 33,3% пациенток 1-й группы с ограничительным ПП, у 53,8% с эмоциогенным и у 30% - со смешан-

ным (рис. 2). Повышение среднего уровня кортизола выше нормативного уровня (150-660 нмоль/л) было диагностировано во всех подгруппах 1-й группы - у 53,8% пациенток с эмоциогенным типом ПП -на 56% выше верхней границы нормативов (рис. 3)

При смешанном ПП данная тенденция наблюдалась у 50% пациенток, превышение верхней границы нормы составило 27%. У 33,3% подростков с экстернальным типом уровень кортизола превышал норму на 30%, у 16,7% девочек с ограничительным ПП - на 47% (см. рис. 3).

У пациенток 2-й группы средние показатели ПРЛ превысили верхнюю границу нормативов и значения контрольной группы в 1,63 раза (р<0,05), что согласуется с данными литературы о повышении уровня пролактина у 38,8% детей с ожирением [20]. У 20% девочек 2-й группы выявлено повышение показателей АКТГ на 22% относительно верхней границы нормы (см. рис. 2). Уровень кортизола в группе сравнения превышал средние контрольные значения в 1,3 раза (р<0,05) (см. рис. 3).

Активация гипофизарно-надпочечни-ковой оси была выявлена у подростков с ожирением 1-й и 2-й групп (табл. 1). Средний уровень 17ГОП в 1-й группе был выше показателей группы контроля и нор-

%

Эмоциогенное Экстернальное Ограничительное Смешанное 2-я группа ПП ПП ПП ПП

■ Высокий уровень □ Норма

Рис. 3. Показатели концентрации кортизола в плазме крови у пациенток 1-й и 2-й групп с учетом типа пищевого поведения (ПП)

Таблица 1. Результаты исследования показателей гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы у пациенток исследуемых групп

#

Показатель 1-я группа (0=84) 2-я группа (п=30) Группа контроля (0=25)

эмоциогенное ПП (0=26) экстернальное ПП (0=6) ограничительное ПП (0=12) смешанное ПП (п=40)

АКТГ (пг/мл) 43,2 (62,1; 40,4)* 42 (45,5;41,1)* 47,15 (63,1 ;37,7)* 51,2 (67,5;38,4)* 42,6 (67,3; 39,7) * 14,9 (16,7; 12,8)

Кортизол (нмоль/л) 681,5 (977,5; 491,3)* 528 (862,5; 512) 530 (696; 500) 680 (789; 580)* 628,5 (719; 539) * 490 (513; 430)

Тестостерон (нг/мл) 3,55 (4,7; 1,9)* 3,9 (4,5; 3,7)* 2,95 (3,4; 2,4)* 3,4 (3,7; 2,4)* 3,1 (3,9; 2,3) * 0,9 (0,7; 1,0)

17 ГОП (нг/мл) 1,8 (3,9; 1,1)* 2,4 (3,1; 1,8)* 1,05 (1,6; 0,8) 1,2 (1,6; 1,2)* 1,2 (2,2; 0,7) 0,7 (1,0; 0,5)

Ф

*Статистически обоснованные различия (р<0,05) с показателями контрольной группы девочек-подростков.

мативных значений (0,4-1,02 нг/мл), причем наивысшие показатели выявлялись у пациенток с экстернальным и эмоциоген-ным типами ПП - в 3,4 и 2,6 раза соответственно превышающие показатели контроля (р<0,05). Во 2-й группе уровень 17ГОП был также повышен - в 1,7 раза относительно контроля (р<0,05) и нормативов (см. табл. 1).

Показатели тестостерона в обеих группах были выше нормативов (0,1-1,2 нг/мл) и контроля (см. табл. 1). Наибольшие значения отмечались также у пациенток с экстернальным и эмоциогенным типами

ПП - в 4,3 и 4 раза соответственно превышающие показатели контроля (р<0,05). В других подгруппах средние значения также были выше, чем у здоровых подростков: при ограничительном типе -в 3,3 раза (р<0,05), при смешанном -в 3,8 раза (р<0,05). Во 2-й группе данный показатель был в 3,4 раза выше контроля (р<0,05).

Исследование тиреоидного статуса выявило более выраженное его нарушение в виде явлений первичного гипотиреоза и тенденции к формированию аутоиммунной тиреопатии у пациенток 2-й

#

группы (40% случаев). Повышение уровня ТТГ также было выявлено у 35% пациенток 1-й группы со смешанным ПП, 23% - с эмоциогенным, 16,7% - с ограничительным и экстернальным.

Таким образом, среди эндокринных нарушений наиболее значимыми у пациенток с ожирением 1-й и 2-й групп были активация гипоталамо-гипофизарно-над-почечниковой оси и гиперандрогенемия. A.L. Hirschberg в своем исследовании указала на участие андрогенов в патофизиологии абдоминального ожирения у женщин и на их роль в развитии расстройств пищевого поведения путем стимуляции аппетита [21]. В.А. Петеркова и соавт. описали небольшое увеличение секреции АКТГ при суточном мониторировании у детей с ожирением [22].

Показатели тестостерона, 17-ГОП, кор-тизола, АКТГ были выше в 1-й группе пациенток, что говорит о более выраженной активации гипоталамо-гипофи-зарно-надпочечниковой оси при расстройствах менструаций и нарушениях пищевого поведения, что согласуется с данными литературы [23]. Вероятно, это связано с тем, что пациентки с данными нарушениями находятся в состоянии дистресса. При хроническом психогенном стрессе гипоталамо-гипофизарно-над-почечниковая ось постоянно находится в активированном состоянии, что сопровождается повышенной продукцией корти-зола [24]. Длительная гиперкортизолемия снижает чувствительность глюкокортико-идных рецепторов нейронов гипофиза и гипоталамуса. В свою очередь, нарастающая стероидрезистентность нарушает механизм обратной связи между активностью ГГН-оси и концентрацией кортизола в кровотоке, что приводит к неограниченной продукции кортикотро-пин-рилизинг гормона и АКТГ [25].

У пациенток 1-й группы была выявлена гиперлептинемия, причем сывороточный уровень лептина во всех подгруппах 1-й группы достоверно превышал пока-

затели 2-й и контрольной групп (табл. 2, рис. 4). Следует отметить, что статистически обоснованных различий в ИМТ у пациенток 1-й и 2-й групп выявлено не было. Наиболее высокие значения сывороточного содержания лептина, в 9,2 раза превышающие уровень контроля (р<0,05) и в 3,6 раза показатель группы сравнения (р<0,05), были выявлены у пациенток с ограничительным пищевым поведением (см. табл. 2, рис. 4).

Во 2-й группе уровень лептина в 2,7 раза превышал показатель здоровых подростков (р<0,05) (см. табл. 2, рис. 4).

Различия в показателях лептина у пациенток с избыточной массой тела и подростков с нормальным ИМТ соответствуют данным литературы. В.О. Андреева и соавт. (2011) отметили положительную корреляционную связь между уровнем лептина и ИМТ [26]. R. Miller (2014) отметил более высокий уровень лептина у пациенток с эпизодами переедания и потерей контроля над приемом пищи, сохраняющийся даже после снижения массы тела, что согласуется с данными, полученными в нашем исследовании [27]. Выявленные в нашем исследовании более высокие показатели лептина при ограничительном пищевом поведении согласуются с данными Н.А. Крапивиной и соавт. (2004), обнаружившими прямую корреляционную связь между уровнем лептина и степенью выраженности ограничительного пищевого поведения [28].

Исследование рецептора лептина обнаружило, что у пациенток 1-й группы во всех подгруппах данный показатель был ниже, чем во 2-й группе и в группе контроля (см. табл. 2, рис. 4). Наиболее низкие показатели отмечались у подростков с ограничительным пищевым поведением: в 1,6 раза ниже группы сравнения (р<0,05) и в 1,7 раза ниже группы контроля (р<0,05) (см. табл. 2, рис. 4). Полученные результаты согласуются с исследованиями других авторов о снижении уровня рецептора леп-тина при ожирении [29].

Таблица 2. Исследование концентрации лептина, нейропептидов и нейромедиаторов в крови обследованных больных

Показатель 1-я группа(п=84) 2-я группа (п=30) Группа контроля (п=25)

эмоциогенное ПП (п=26) экстернальное ПП (п=6) ограничительное ПП (п=12) смешанное ПП (п=40)

ИМТ (кг/м2) 32 (33;30)* 33 (37,2; 29,5)* 32* (33,7;29,5) 29 (34,4; 27,1)* 29 (30,3;27,5) * 19,5 (18,4; 21,2)

Лептин (нг/мл) 37, 7** (61,3; 36,5) 44,45** (59,3; 43,2) 92,9 (126,0; 78,7)** 51,4 ** (59; 47,2) 27, 7 (33,6; 12,2) * 10,1 (20,7; 7,7)

Рецепторы лептина 14,02 (15,7; 12,4)* 11,2 (12,5; 9,6)** 10,4 (12,4; 9,98)** 13,4 (15,7; 9,8)** 16,8 (19,8; 14,5) 17, 6 (24,2; 14,4)

Несфатин 296,1 *♦ (355,7; 187,9) 138,2 * (153,4; 70,4) 143,4 (207,8; 114,0) 97,9 ** (319,7; 52,3) 184,5 (271,1; 41,0) 147,5 (209,7; 42,6)

Обестатин 2,97 (3,0; 2,8) 2,9 (3,1; 2,1) 2,9 (3,1; 2,7) 2,84 (3; 2,6) 2,9 (5,4; 2,8) 3,01 (4,2; 2,9)

ПОМК 19,8 (25,8; 15,9) 21,3 (27,1; 17,3) 23,1 (26,8; 20,9) 23,5 (26,6; 19,1) 20,95 (22,9; 16,6) 22,3 (24,2; 18,5)

NPY 0,57 (0,99; 0,5)** 0,71 (0,92; 0,6) 0,38 (0,5; 0,2)** 0,5 (0,57; 0,4)** 0,73 (0,96; 0,3) 0,76 (0,95; 0,6)

CART 2097,6 (3414,6; 931,2)** 1529,1 (1871,1; 1187,2)** 1800,3 (4416,2; 872, 5)* 1686 (4553,4; 844,2)* 942,68 (2207,4; 598,73) 862,42 (1658,5; 776,4)

0

Примечание. р<0,05; *с показателями контрольной группы девочек-подростков; ♦ с показателями группы сравнения.

Группа контроля 2-я группа Смешанное ПП Ограничительное ПП Экстернальное ПП Эмоциогенное ПП

20

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В

/

40

/ 60

80

/ 100

Рис. 4. Показатели содержания лептина в плазме крови у пациенток 1-й и 2-й групп (нг/мл) с учетом типа пищевого поведения (ПП)

Уровень ЫРУ у пациенток во всех подгруппах 1-й группы был ниже показателей 2-й группы и группы контроля, что свидетельствует о подавлении продукции ЫРУ в условиях гиперлептинемии при нарушении ПП (см. табл. 2). Наибольшее снижение ЫРУ наблюдалось у паци-

енток с ограничительным типом ПП -в 1,9 раза относительно показателей 2-й группы (р<0,05) и в 2 раза по сравнению с контролем (р<0,05). К.А. Gendall и соавт. обнаружили изменения уровня лептина, ЫРУ и пептида УУ у женщин, страдающих нервной анорексией и були-

#

мией, и сделали вывод, что эти изменения, вероятно, вторичны по отношению к нарушениям ПП [30].

В ходе исследования нами было выявлено, что уровень несфатина-1 в 1-й группе отличался от значений групп сравнения и контроля (см. табл. 2, рис. 5). При этом результаты были неравнозначны. Так, у пациенток с эмоциогенным ПП данный показатель превышал значения группы сравнения и контроля в 1,6 (р<0,05) и 2 раза соответственно (р<0,05), напротив, в остальных подгруппах значения несфатина-1 были снижены (см. табл. 2). При смешанном типе ПП уровень несфа-тина-1 был ниже, чем в группах сравнения и контроля, в 1,9 раза (р<0,05) и 1,5 раза (р<0,05) соответственно. При экс-тернальном и ограничительном типах ПП уровень несфатина-1 не имел статистически обоснованных различий с показателями группы сравнения и контроля (р>0,05) (см. табл. 2, рис. 5).

Во 2-й группе уровень несфатина-1 достоверно не различался с показателями здоровых подростков (р>0,05) (см. табл. 2, рис. 5).

Выявленное у пациенток с эмоциоген-ным ПП повышение сывороточного уровня несфатина-1 согласуется с данными лите-

ратуры об ассоциированности гиперпродукции данного нейропептида с развитием ожирения [18] и формированием синдрома поликистозных яичников [31]. H.Gunay и соавт. обнаружили снижение уровня несфатина-1 у пациентов с генерализованным тревожным расстройством [32], что объясняет низкие значения данного показателя в подгруппе со смешанным ПП, где выявлен высокий уровень тревоги.

Анализируя показатели CART, мы выявили их повышение у пациенток 1-й группы по сравнению с 2-й группой и контролем (см. табл. 2, рис. 6). Наиболее высокие значения выявлялись в подгруппах с эмоциогенным и ограничительным ПП. При эмо-циогенном типе уровень CART был выше, чем в группе сравнения, в 2,2 раза (р<0,05) и в 2,4 раза выше, чем в группе контроля (р<0,05), при ограничительном -в 1,9 (р<0,05) и 2 раза соответственно (р<0,05). Показатели 2-й группы не имели статистически достоверных различий с показателями здоровых подростков (р>0,05) (см. табл. 2, рис. 6).

Вероятно, это связано с большей частотой психопатологических расстройств в данных подгруппах, таких как тревога и депрессия, при которых происходят увеличение экспрессии CART в гипоталамусе

Группа контроля 2-я группа Смешанное ПП Ограничительное ПП Экстернальное ПП Эмоциогенное ПП

0

50

100

450

200

250

300

Рис. 5. Показатели уровня несфатина-1 у пациенток 1-й и 2-й групп (нг/мл) с учетом пищевого поведения (ПП)

Группа контроля 2-я группа Смешанное ПП Ограничительное ПП Экстернальное ПП Эмоциогенное ПП

0

500

1000

1500

2000

/ 2500

Рис. 6. Показатели содержания CART в плазме крови у пациенток 1-й и 2-й групп (нг/мл) с учетом пищевого поведения (ПП)

и гиперпродукция кортикотропин-рилизинг гормона, что, в свою очередь, стимулирует высвобождение АКТГ и глюкокортикои-дов [33]. L.Xu и соавт. обнаружили более выраженное повышение уровня CART под влиянием действия хронического стресса [34].

Анализируя полученные результаты, мы выявили определенные закономерности. Так, для эмоциогенного типа ПП были характерны повышения всех 3 стрессовых гормонов (АКТГ, кортизола, ПРЛ) (см. табл. 1), гипернесфатинемия и повышение уровня CART (см. табл. 2).

У пациенток с экстернальным ПП на первый план выходила активация гипофи-зарно-надпочечниковой оси с повышением уровня кортизола и 17ГОП.

В подгруппе с ограничительным ПП также отмечалось повышение гормонов стресса (АКТГ и кортизол), кроме этого были характерны выраженные гиперлеп-тинемия и снижение уровня NPY.

У пациенток со смешанным ПП в результате сочетания разных типов ПП отмечалась сглаженность нейроэндокринных изменений, четкие закономерности не выявлялись, однако, как и для других подгрупп, была характерна активация гипота-ламо-гипофизарно-надпочечниковой оси.

При проведении корреляционного анализа мы обнаружили подтверждение связей типов ПП с нейроэндокринными сдвигами. Так, средний балл по субшкале опросника DEBQ для оценки эмоциогенного поведения коррелировал с уровнем несфатина-1 (р=0,5, р<0,05) и CART (р=0,46, р<0,05). Средний балл по субшкале опросника DEBQ для оценки экстернального поведения коррелировал с уровнем пролактина (р=-0,53, р<0,05) и уровнем CART (р=0,5, р<0,05), средний балл по субшкале для оценки ограничительного поведения имел связь с уровнем ЛГ (р=0,4, р<0,05) и NPY (р=-0,34, р<0,05). Таким образом, выявленные корреляционные связи подтверждали связь типов пищевого поведения с нейроэндокринными расстройствами.

Выводы

1. Наибольшие нейроэндокринные нарушения характерны для пациенток с эмо-циогенным и ограничительным типами ПП, что обусловлено активацией стресс-реа-лизующих механизмов с участием гипота-ламо-гипофизарно-адреналовой системы, повышением выработки CART, снижением продукции NPY и дофаминового контроля секреции пролактина.

2. Выявленная гипоталамическая дисфункция у пациенток 2-й группы указывает на формирование дистресса и их угрожа-емость как по развитию овариальной дисфункции, так и по нарушению ПП.

3. Установленные нейроэндокринные отличия при различных типах ПП и обнару-

женные корреляционные связи обусловливают целесообразность проведения дальнейших исследований в данном направлении с целью разработки дифференцированной тактики лечения девушек-подростков с избыточной массой тела и олигоаменоре-ей в зависимости от типа ПП.

Сведения об авторах

Ткаченко Наталья Владимировна - врач-психиатр ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии» Минздрава России, младший научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела (Ростов-на-Дону) E-mail: tnvtsa@rambler.ru

Андреева Вера Олеговна - доктор медицинских наук, главный научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии» Минздрава России, младший научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела (Ростов-на-Дону) E-mail: vandreyeva@mail.ru

Заика Владимир Григорьевич - доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой психиатрии ГБОУ ВПО «Ростовский государственный медицинский университет» Минздрава России (Ростов-на-Дону) # E-mail: zaika1947@qip.ru

Андреев Алексей Сергеевич - кандидат медицинских наук, заведующий психиатрическим отделением № 2 ГБУ Ростовской области «Психоневрологический диспансер» (Ростов-на-Дону) E-mail: bigboss@hotbox.ru

Лев Любовь Михайловна - младший научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии» Минздрава России, младший научный сотрудник акушерско-гинекологического отдела (Ростов-на-Дону) E-mail: lubalev@mail.ru

Литература

1. Давыдова А.В., Логачев М.Ф. Актуальные проблемы развития повышенной массы тела и ожирения у детей и подростков // Дет. больница. 2014. № 1. С. 31-36.

2. Громова О.А., Федотова Л.Э., Гришина Т.Р. и др. Роль магния в формировании метаболического синдрома, коррекции избыточного веса и ожирения у детей и подростков // Педиатрия. Журнал им. Г.Н. Сперанского. 2014. Т. 93, № 2. С. 123-133.

3. Stunkard A.J. et al. Two forms of disordered eating in obesity: binge eating and night eating // Int. J. Obes. 2003. Vol. 27. P. 1-12.

4. Вознесенская Т.Г. Расстройства пищевого поведения при ожирении и их коррекция // Ожирение и метаболизм. 2004. № 2. С. 2-6.

5. Салмина-Хвостова О.И. Профилактика нарушений пищевого поведения среди студентов Новокузнецка с применением психологического тренинга // Профилакт. мед. 2010. № 1. С. 13-16.

6. Андреева В.О., Линде В.А., Левкович М.А. и др. Роль адипо-цитокинов в генезе овариальной дисфункции при ожирении у девочек-подростков // Репродукт. здоровье детей и подростков. 2014. № 3. С. 51-59.

7. Машталова А.А. Роль факторов роста и маркеров апоптоза в патогенезе маточных кровотечений пубертатного периода : автореф. дис. ... канд. мед. наук. СПб., 2012.

8. Панков Ю.А. Мутации в генах лептина и его медиаторов: индукция ожирения в сочетании с разной патологией // Пробл.эндокринол.2013. № 2. С.49-59.

9. Корнеева Е.В. Роль грелина и лептина в регуляции массы тела у пациентов с метаболическим синдромом // Вестн. новых мед. технологий. 2014. Т. 21, № 1. С. 3639.

10. Боева Л.Н., Догадин С.А., Екимова М.В. Роль адипокинов в нейроэндокринной регуляции энергетического обмена // Сибир. мед. обозр. 2010. Т. 66, № 6. С. 3-7.

11. Lin E.J. Neuropeptides as therapeutic targets in anxiety disorders // Curr. Pharm. Des. 2012. Vol. 18, N 35. P. 57095727.

12. Zegers D. et al. Identification of mutations in the NUCB2/nesfatin gene in children with severe obesity // Mol. Genet. Metab. 2012. Vol. 107, N 4. P. 729-734.

13. Finelli С. Rossano R., Padula M.C. et al. Nesfatin-1: role as possible new anti-obesity treatment // EXCLI J. 2014. Vol. 13. P. 586-591.

14. Anik A., Сatli G., Abaci A. et al. Fasting and postprandial levels of a novel anorexigenic peptide nesfatin in childhood obesity // J. Pediatr. Endocrinol. Metab. 2014. Vol. 27, N 7-8. P. 579800.

15. Zhang Z., Li L., Yang M. et al. Increased plasma levels of nesfatin-1 in patients with newly diagnosed type 2 diabetes mellitus // Exp. Clin. Endocrinol. Diabetes. 2012. Vol. 120, N 2. P. 91-95.

16. Zhang J.V., Ren P.G., Avsian-Kretschmer O. et al. Obestatin, a peptide encoded by the ghrelin gene, opposes ghrelin's effects on food intake // Science. 2005. Nov 11. Vol. 310. P. 996999.

17. Bloem B., Xu L., Morava E. et al. Sex-specific differences in the dynamics of cocaine- and amphetamine-regulated transcript and nesfatin-1 expressions in the midbrain of depressed suicide victims vs. controls // Neuropharmacology. 2012. Vol. 62, N 1. P. 297-303.

18. Hofmann T., Ahnis A., Elbelt U. et al. NUCB2/nesfatin-1 is associated with elevated levels of anxiety in anorexia nervosa // PLoS One. 2015. Vol. 10, N 7. P. 1-15.

19. Strein T.V., Frijters J.E.R., Bergers G.P.A. The Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) for assessment of restrained, emotional, and external eating behavior // Int. J. Eat. Disord. 1986. Vol. 5, N 2. P. 295-315.

20. Щадрин С.А., Статова А.В. Распространенность и характеристика нарушений жирового обмена у детей Красно-

дарского края // Ожирение и метаболизм. 2014. Т. 11, № 1. С. 38-41.

21. Hirschberg A.L. Sex hormones, appetite and eating behaviour in women // Maturitas. 2012. Vol. 71, N 3. P. 248-256.

22. Петеркова В.А., Ремизов О.В. Ожирение в детском возрасте // Ожирение и метаболизм. 2004. № 1. С. 17-23.

23. Vaz Leal F., Ramos-Fuentes M. I., Rodriguez-Santos L. et al. Neurobiological and clinical variables associated with alcohol abuse in bulimia nervosa // Eur. Eat. Disord. Rev. 2015. Vol. 23, N 3. P. 185-192.

24. Пухальский А.Л., Шмарина Г.В., Алешкин В.А. Иммунологические нарушения и когнитивный дефицит при стрессе и физиологическом старении. Ч. I: Патогенез и факторы риска // Вестн. РАМН. 2014. № 5-6. С. 14-22.

25. Bornstein S.R., Engeland W.C., Ehrhart-Bornstein M., Herman J.P. Dissociation of ACTH and glucocorticoids // Trends Endocrinol. Metab. 2008. Vol. 19, N 5. P. 175-180.

26. Андреева В.О., Шабанова Л.Ю. Тактика ведения девочек-подростков с дисфункцией яичников и избыточной массой тела // Репродукт. здоровье детей и подростков. 2011. № 1. С. 26-35.

27. Miller R.m Tanofsky-Kraff M., Shomaker L.B. et al. Serum leptin and loss of control eating in children and adolescents // Int. J. Obes. 2014. Vol. 38, N 3. P. 397-403.

28. Крапивина Н.А., Артымук Н.В., Тачкова О.А. Особенности пищевого поведения и личностно-эмоциональной сферы у женщин репродуктивного возраста с ожирением // Успехи соврем. естествознания. 2004. № 2. С. 45-46.

29. Романцова Т.И., Волкова Г.Е. Лептин и грелин: антагонизм и взаимодействие в регуляции энергетического обмена // Ожирение и метаболизм. 2005. № 2. С. 2-9.

30. Gendall K.A., Kaye W.H., Altemus M. et al. Leptin, neuropeptide Y, and peptide YY in long-term recovered eating disorder patients // Biol. Psychiatry. 1999. Vol. 46, N 2. P. 292-299.

31. Ademoglu E., Gorar S., Carlioglu A. et al. Plasma nesfatin-1 levels are increased in patients with polycystic ovary syndrome // J. Endocrinol. Invest. 2014. Vol. 37, N 8. P. 715-719.

32. Gunay H. Decreased plasma nesfatin-1 levels in patients with generalized anxiety disorder // Psychoneuroendocrinology. 2012. Vol. 37, N 12. P. 1949-1953.

33. Job M.O, McNamara I.M., Kuhar M.J. CART peptides regulate psychostimulants and may be endogenous antidepressants // Curr. Neuropharmacol. 2011; Vol. 9, N 1. P. 12-16.

34. Xu L., Bloem B., Gaszner B., et al. Stress-related changes in the activity of cocaine- and amphetamine-regulated transcript and nesfatin neurons in the midbrain non-preganglionic Edinger-Westphal nucleus in the rat // Neuroscience. 2010. Vol. 170, N 2. P. 478-488.

References

#

1 . Davydova A.V., Logachev M.F. Actual problems of development

of overweight and obesity In children and adolescents/ Detskaya bol'nitsa [Children's Hospital]. 2014. Vol. 1: 31-6. (In Russian)

2 . Gromova O.A., Fedotova L.E., Grishinai T.R., et al. The role

of magnesium in the formation of the metabolic syndrome, correction of overweight and obesity in children and adolescents. Pediatriya . Zhurnal im. G.N. Speranskogo [Pediatrics. The journal named after G.N. Speransky]. 2014. Vol. 93, N 2: 123-33. (in Russian)

3. Stunkard A.J., et al. Two forms of disordered eating in obesity: binge eating and night eating/ Int J Obes. 2003; Vol. 27: 1-12.

4. Voznesenskaya T.G. Eating disorders in obesity and their correction. Ozhirenie i metabolism [Obesity and Metabolism]. 2004; Vol. 2: 2-6. (in Russian)

5. Salmina-Khvostova O.I. Prevention of eating disorders among students of Novokuznetsk with psychological training. Profilak-ticheskaja medicina [Preventive Medicine]. 2010; Vol. 1: 13-6. (in Russian)

6. Andreeva V.O. Linde V.A., Levkovich M.A The role of adipocy-tokines in the pathogenesis of ovarian dysfunction in obese adolescents. Reproduktivnoe zdorove detey i podrostkov [Pediatric and Adolescent Reproductive Health]. 2014; Vol. 3: 51-9. (in Russian)

7. Mashtalova A.A. The role of growth factors and markers of apoptosis in the pathogenesis of uterine bleeding puberty: Autoabstract of Diss. SPb., 2012. (in Russian)

8. Pankov Yu.A. Mutations in the genes of leptin and its mediators: induction of obesity in conjunction with different pathologies. Problemy endokrinologii [Problems of Endocrinology]. 2013; Vol. 2: 49-9. (in Russian)

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9. Korneeva, E.V. The role of ghrelin and leptin in the regulation of body weight in patients with the metabolic syndrome. Vestnik novyh medicinskih tehnologij [Bulletin of New Medical Technologies]. 2014; Vol. 21, N 1: 36-9. (in Russian)

10. Boeva, L.N., Dogadin S.A., Ekimova M.V.The role of adipo-kines in the neuroendocrine regulation of energy metabolism. Sibirskoe medicinskoe obozrenie. [Siberian Medical Review]. 2010; Vol. 66, N 6: 3-7. (in Russian)

11. Lin E.J. Neuropeptides as therapeutic targets in anxiety disorders. Curr Pharm Des. 2012. Vol. 18, N 35: 5709-27.

12. Zegers D., et al. Identification of mutations in the NUCB2/nesfa-tin gene in children with severe obesity. Mol Genet Metab. 2012; Vol. 107 (4): 729-34.

13. Finelli S., Rossano R., Padula M.C., et al. Nesfatin-1: role as possible new anti-obesity treatment. EXCLI J. 2014; Vol. 13: 586-91.

14. Anik A., Catli G., Abaci A., et al. Fasting and postprandial levels of a novel anorexigenic peptide nesfatin in childhood obesity. J Pediatr Endocrinol Metab. 2014; Vol. 27 (7-8): 579-800.

15. Zhang, Z., Li L., Yang M., et al. Increased plasma levels of nesfa-tin-1 in patients with newly diagnosed type 2 diabetes mellitus. Exp Clin Endocrinol Diabetes. 2012; Vol. 120, N 2: 91-5.

16. Zhang, J. V., Ren PG, Avsian-Kretschmer O., et al. Obestatin, a peptide encoded by the ghrelin gene, opposes ghrelin's effects on food intake. Science. 2005; Vol. 11: 996-9.

17. Bloem, B., Xu L., Morava E., et al. Sex-specific differences in the dynamics of cocaine- and amphetamine-regulated transcript and nesfatin-1 expressions in the midbrain of depressed suicide victims vs. controls. Neuropharmacology. 2012; Vol. 62 (1): 297-303.

18. Hofmann T., Ahnis A., Elbelt U., et al. NUCB2/nesfatin-1 Is Associated with Elevated Levels of Anxiety in Anorexia Nervosa. PLoS One. 2015; Vol. 10 (7): 1-15.

19. Strein T.V., Frijters J.E.R., Bergers G.P.A. The Dutch Eating Behavior Questionnaire (DEBQ) for assessment of restrained, emotional, and external eating behavior. Int J Eat Disord. 1986; Vol. 5 (2): 295-315.

20. Shhadrin, S.A., Statova A.V. Prevalence and characteristics of lipid metabolism disorders in children Krasnodar Territory. Ozhirenie i metabolism [Obesity and Metabolism]. 2014. Vol. 11, N 1: 38-41. (in Russian)

21. Hirschberg A.L. Sex hormones, appetite and eating behaviour in women. Maturitas. - 2012; Vol. 71 (3): 248-56.

22. Peterkova V.A., Remizov O.V. Obesity in childhood. Ozhirenie i metabolism [Obesity and Metabolism]. 2004; Vol. 1: 17-23. (in Russian)

23. Vaz Leal F., Ramos-Fuentes M. I., Rodriguez-Santos L., et al. Neurobiological and Clinical Variables Associated with Alcohol Abuse in Bulimia Nervosa. Eur Eat Disord Rev. 2015; Vol. 23 (3): 185-92.

24. Puhal'skij A.L., Shmarina G.V., Aleshkin V.A. Immunological disorders and cognitive deficits in stress and physiological aging. Part I: Pathogenesis and risk factors. Vestnik Rossijskoj akademii medicinskih nauk [Bulletin of the Russian Academy of Medical Sciences]. 2014; Vol. 5-6: 14-22. (in Russian)

25. Bornstein S.R., Engeland W.C., Ehrhart-Bornstein M., Herman J.P. Dissociation of ACTH and glucocorticoids. Trends Endocrinol Metab. 2008; Vol. 19 (5): 175-80.

26. Andreeva V.O., Shabanova L.U. Tactics of adolescent girls with ovarian dysfunction and overweight. Reproduktivnoe zdorove detey i podrostkov [Pediatric and Adolescent Reproductive Health]. 2011; Vol. 1: 26-35. (in Russian)

27. Miller R. Tanofsky-Kraff M., Shomaker LB., et al. Serum leptin and loss of control eating in children and adolescents. Int J Obes. 2014; Vol. 38 (3): 397-403.

28. Krapivina N.A., Artymuk N.V., Tachkova O.A..Features eating behavior and personality-emotional sphere of women of reproductive age with obesity. Uspehi sovremennogo estestvoznanija [The Success of Modern Science]. 2004; Vol.2: 45-6. (in Russian)

29. Romantsova T.I., Volkova G.E. Leptin and ghrelin: antagonism and cooperation in the regulation of energy metabolism. Ozhi-renie i metabolism [Obesity and Metabolism]. 2005; Vol. 2: 2-9. (in Russian)

30. Gendall, K.A., Kaye WH, Altemus M., et al. Leptin, neuropeptide Y, and peptide YY in long-term recovered eating disorder patients. Biol Psychiatry. 1999; Vol. 46 (2): 292-9.

31. Ademoglu E., Gorar S., Carlioglu A. et al. Plasma nesfatin-1 levels are increased in patients with polycystic ovary syndrome. J Endocrinol Invest. 2014; Vol. 37 (8): 715-9.

32. Gunay H. Decreased plasma nesfatin-1 levels in patients with generalized anxiety disorder. Psychoneuroendocrinology. 2012; Vol. 37 (12): 1949-53.

33. Job M.O., McNamara I.M, Kuhar M.J. CART Peptides Regulate Psychostimulants and May be Endogenous Antidepressants. Curr Neuropharmacol. 2011; Vol. 9 (1): 12-6.

34. Xu L., Bloem B.,Gaszner B., et al. Stress-related changes in the activity of cocaine- and amphetamine-regulated transcript and nesfatin neurons in the midbrain non-preganglionic Edinger-Westphal nucleus in the rat. Neuroscience. 2010; Vol. 170 (2): 478-88.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.