Научная статья на тему 'Нефтяной фактор во внешнеэкономических связях России за последние 100 лет'

Нефтяной фактор во внешнеэкономических связях России за последние 100 лет Текст научной статьи по специальности «Экономика и экономические науки»

CC BY
187
51
Поделиться
Журнал
Terra Economicus
ВАК
RSCI
ESCI

Текст научной работы на тему «Нефтяной фактор во внешнеэкономических связях России за последние 100 лет»

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

НЕФТЯНОЙ ФАКТОР ВО ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СВЯЗЯХ РОССИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 100 ЛЕТ

А.А. ИГОЛКИН,

доктор исторических наук, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник ИРИРАН и ИЭ РАН

По итогам 10 месяцев 2007 г. Россия вышла по добыче нефти на первое место в мире, опережая Саудовскую Аравию приблизительно на 10%. При этом российская нефтяная отрасль имеет чётко выраженную экспортную ориентацию. Так, в 2006 г. в стране было добыто 480 млн. т нефти, а экспортировано 248 млн. т сырой нефти и 103 млн. т нефтепродуктов [14, с. 207, 469]. Таким образом, общий экспорт составил 73% от добычи, а доля сырой нефти в экспорте - 71%. В стране никогда не было ни такой высокой доли экспорта в нефтедобыче, ни такой большой доли сырой нефти в экспорте. Следует иметь в виду, что экспорт нефтепродуктов в дальнее зарубежье (а именно туда и идёт 94,5% такого вывоза), осуществляется по средним экспортным ценам, которые в 2006 г. были даже чуть ниже, чем на сырую нефть [14, с. 476]. Это означает, что вывозятся такие нефтепродукты в значительной мере для последующей переработки. Насколько соответствует такая политика интересам страны и есть ли ей альтернативы - это сложный вопрос, при анализе которого важно иметь в виду не только перспективные оценки запасов и добычи нефти (в мире и в России), прогнозы будущих мировых цен на нефть, перспектив перехода на альтернативные виды топлива и многое другое. Но нужно помнить и то, что было в прошлом, какую нефтяную политику проводило государство в дореволюционной и советской России. Что касается перспектив, то сегодня почти все эксперты согласны: низких цен на нефть не будет; реальные запасы (если не считать «тяжелой нефти») даже ниже, чем считалось ранее. Прирост запасов нефти в мире за последние 15 лет не компенсирует её добычу. В России после 2000 г. разведанные запасы нефти сократились примерно на 500 млн. тонн. Растут издержки добычи: за период с 2002 по 2005 г. затраты на разведку и добычу одного барреля нефти в мире возросли на 35%, в 2005 г. - ещё на 20% [1].

Итак, сегодня мы экспортируем преимущественно сырую нефть. Но всегда ли так было? Оказывается - нет.

В XIX в. Россия вывозила преимущественно керосин и смазочные масла, для чего в 1883 г. была построена железная дорога Баку - Батум. Тарифы на перевозку сырой нефти были столь высоки, что везти её было бессмысленно. А когда во второй половине 1880-х годов Э. Ротшильд (парижская ветвь банкирского дома) предложил построить нефтепровод Баку - Батум, то взбунтовалась и общественность, и предприниматели: все понимали, что если сырая нефть окажется на берегу Чёрного моря, то воспрепятствовать её вывозу будет трудно. И было подсчитано: экспорт пуда сырой нефти (вместо нефтепродуктов) принесёт стране убыток в 19 копеек [7, с. 15]. Поэтому общественность просила правительство построить к Чёрному морю не нефтепровод, а керосинопровод, что и было сделано.

© Иголкин А.А., 2008

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

Нефтяная промышленность дореволюционной России была ориентирована, прежде всего, на удовлетворение внутреннего спроса. Особенно нужен был мазут, так как угля не хватало. Экспортировались осветительные масла (керосин) - 46,4% от общего нефтяного экспорта в 1913 г., смазочные масла - 25,3%, бензин - 16,3% [15, с. 246]. Обращает на себя внимание высокая доля смазочных масел - самого сложного, по тем временам, нефтепродукта. Доля бензина ещё в 1904 г. составляла всего 1% - но в Европе появились первые автомобили, резко увеличился спрос, производство стало очень выгодным - и русская нефтеперерабатывающая промышленность на это быстро отреагировала, тем более, что грозненская нефть (а именно её добыча и росла) содержала большой удельный вес бензиновых фракций. Что же касается сырой нефти, то её удельный вес в экспорте был ничтожен - 0,05%, на мазут приходилось 6,8% Всего же нефтяной экспорт составлял в 1913 г. 10,3% от добычи (рассчитано по: [4, с. 45;

10, с. 261]).

Но ведь и в Советском Союзе проводилась такая же политика: сырую нефть по возможности не вывозить, внутренние потребности считались приоритетными. Уже в 1925 г. западными компаниями началось строительство нефтеперерабатывающих заводов, причём советское руководство добивалось того, чтобы технологии были новейшими. Так, технологии термического крекинга были заказаны в Англии (компании «Виккерс») и в США (компании «Винклер - Кох»). Технология «Виккерса» оказалась неудачной; ответственные за сделку советские работники были репрессированы. Платили за поставку оборудования произведёнными на этом оборудовании нефтепродуктами, в рамках «компенсационных сделок». Например, уже в 1927 г. дал первую продукцию керосиновый завод, построенный фирмой Рокфеллера в Батуме; вся оплата шла в течение ряда лет керосином, который американцы продавали в странах Азии.

В 1920-е годы нефтепродукты представляли один из очень немногих возможных источников валютных доходов. Уже к 1926 г. нефтеэкспорт увеличился в 1,8 раза по сравнению с 1913 г., а к 1928 г. - в 3,0 раза [4, с. 94]. В годы первой пятилетки нефтеэкспорт давал самые большие валютные доходы - значительно больше, чем, например, вывоз зерна. Так, в 1932 г. нефтепродуктов было экспортировано в два с лишним раза больше, чем хлеба; они дали 18,7% от общей стоимости экспорта (на втором месте были лесоматериалы - 14,0%) [9, с. 109]. И вывозились именно нефтепродукты, а не сырая нефть: доля сырой нефти в 1932 г., когда нефтеэкспорт был максимальным за все межвоенные годы, составляла 9,4% от всего нефтеэкспорта [4, с. 123]. Примерно такой же эта доля оставалась почти все 1930-е годы, снизившись к 1939 гг. почти до нуля.

Нефтяная промышленность была ориентирована, прежде всего, на удовлетворение внутренних потребностей СССР. Поэтому когда, в ходе индустриализации, резко возрос спрос на бензин и керосин, то многократно упал их вывоз: к 1939 г. по сравнению с 1932 г. вывоз бензина уменьшился в 17,2 раза, керосина - в 15,4 раза [4, с. 129, 163, 192]. Если в 1932 г. нефтеэкспорт составлял 28,6% от добычи, то в 1939 г. - лишь 1,6% (рассчитано по: [10, с. 262; 4, с. 129, 163]).

В годы второй и третьей пятилеток импорт нефтяного оборудования значительно уменьшился: из США был поставлен завод по производству крекинг - оборудования; он работал в Подольске. Но для переработки высокосернистой нефти Башкирии в Советском Союзе технологий не было. Тем не менее, не стали экс-

портировать сырую нефть, а заказали оборудование в США. Незадолго до войны Уфимский НПЗ дал первую продукцию.

Во время войны по программе ленд-лиза американцы поставили оборудование для четырёх заводов, на котором можно было производить высокооктановый бензин новейшим тогда методом - каталитическим крекингом.

После войны экспорт нефтепродуктов из СССР был незначителен; сырая нефть до 1948 г. не вывозилась вообще, в 1949 г. её вывезли в 8 раз меньше, чем нефтепродуктов. С 1946 г. по 1950 г. добыча нефти в СССР увеличилась на 16,1 млн. т, а нефтеэкспорт - лишь на 0,6 млн. т [10, с. 262; 5, с. 80-81]. Поставки советской нефти эффективно использовались как инструмент внешней политики. Так, если Финляндия, с точки зрения советского руководства, «вела себя хорошо», то она и получила в 1949 г. нефтепродуктов больше, чем любая страна, кроме Болгарии. А вот Югославия, занимавшая в 1948 г. первое место среди всех импортёров советских нефтепродуктов, к 1949 г. практически полностью лишилась таких поставок [5, с. 126-128]. Советское руководство тогда не ставило интересы стран «народной демократии» выше собственных. Из Румынии в СССР поставлялось довольно большое количество нефти, а также нефтеоборудования, которое снималось с румынских заводов в счёт репарации. Три завода были построены на базе оборудования, вывезенного из Германии, причём и в Ангарске, и в Салавате на этих заводах производилось довольно много «спецпродукции».

В 1950-х годах экспортная политика СССР стала существенно меняться, что связано, прежде всего, с изменением политико-идеологических ориентиров.

Еще в начале 1950-х годов Советский Союз экспортировал топливно-энергетические ресурсы в незначительных количествах: их доля в совокупном экспорте СССР в 1950 г. составляла 3,9%. К 1955 г. она поднялась до 9,6% и продолжала расти [5, с. 73]. В 1955 г. в нефтеэкспорте по-прежнему преобладал вывоз нефтепродуктов, превышая вывоз сырой нефти почти в три раза. После XX съезда положение изменилось: Советский Союз, в ущерб собственным интересам, стал более активно поддерживать страны «народной демократии» и продекларировавшие социалистическую ориентацию страны «третьего мира». Одной из форм такой поддержки стала постановка дешёвой нефти.

За пять лет, с 1955 по 1960 гг., экспорт нефти и нефтепродуктов (по весу) в социалистические страны увеличился в 3 раза, в развивающиеся - в 2,6 раза. И что еще важнее, Советский Союз (впервые в истории страны!) стал экспортировать преимущественно сырую нефть, а не нефтепродукты. Вывоз сырой нефти впервые превысил вывоз нефтепродуктов по весу в 1959 г., по стоимости - в 1964 г.

Во второй половине 1950-х и в 1960- годах нефтедобыча в СССР быстро росла, преимущественно за счёт «Второго Баку». В 1961 г. Советский Союз, опередив Венесуэлу, занял по этому показателю второе место в мире, уступая только США. И было решено по-братски, по-социалистически поделиться дешевой сырой нефтью с восточноевропейскими странами. В 1964 г. в Восточную Европу пошла сырая нефть по нефтепроводу «Дружба». Никто, разумеется, не вспомнил, что в конце XIX в. в стране шли бурные дебаты о том, строить ли нефтепровод или керосинопровод, и, главное о том, чем закончились эти дебаты. Одновременно со строительством нефтепровода с помощью СССР в Восточной Европе сооружались нефтеперерабатывающие заводы в Плоцке (Польша), Братиславе (Чехословакия), Сизхаломбатте (Венгрия), Шведте (ГДР). Затем при техническом содействии

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

Советского Союза был построен ещё ряд НПЗ - в Бургасе и Плевне (Болгария), Георгиу - Деж (Румыния). На 1 января 1976 г. в социалистических странах при техническом содействии СССР были введены в эксплуатацию предприятия по переработке нефти общей мощностью 33,7 млн. т в год, кроме того, опять при помощи СССР, строились или проектировались НПЗ общей мощностью 23,9 млн. т нефти в год. В развивающихся странах при помощи СССР на ту же дату были построены НПЗ мощностью 11,6 млн. т в год [11, с. 759].

Экономические ресурсы всегда ограничены. Поэтому, загрузив заводы нефтяного машиностроения этими заданиями, СССР не мог достаточно эффективно развивать собственную нефтепереработку.

Поставки сырой нефти в Восточную Европу были для СССР крайне невыгодны. Так, в 1966-1970 гг. Советский Союз поставлял странам Совета Экономической Взаимопомощи сырую нефть по цене 15-18 руб. за тонну, что не возмещало даже затрат на добычу и транспортировку нефти [6, с. 482-484]. Социалистические страны затем перепродавали Западу нефтепродукты, произведённые из советской нефти и на советском оборудовании, уже по мировым ценам. А ведь сырая нефть могла бы перерабатываться в СССР, а нефтепродукты вывозиться в Восточную Европу - и по продуктопроводам (вместо нефтепроводов), и в цистернах, и в танкерах. Ценообразование на мировом рынке складывалось таким образом, что львиную долю прибыли международный нефтяной картель, господствовавший на Западе, получал именно от продажи нефтепродуктов; мировые цены на сырую нефть до 1973 г. были чрезвычайно низкими. В 1970 г. текущие мировые цены на сырую нефть, составляли 1,35 долл. за баррель («лёгкой аравийской»); среднегодовые цены за 1973 г. достигли 2,10 долл., а в 1974 г. - 9,60 долл. за баррель [18] Но и после первого энергетического кризиса, повлекшего за собой резкий рост цен на сырую нефть (и, само собой, нефтепродукты), Советский Союз продолжал поставлять в Восточную Европу гораздо более дешевую нефть. С 1975 г. цена советской нефти определялась как средняя мировая ха последние 5 лет. То есть цена на 1976 г. оказывалась средней мировой за 1971-1975 гг. [17, с. 108].

По официальным данным того времени, в топливно-энергетический комплекс направлялось приблизительно вдвое больше капиталовложений, чем в машиностроение и металлообработку; современный исследователь С.И. Дёгтев, опираясь на недавно рассекреченные данные, уверяет, что разрыв был троекратным [6, с. 475]. Чрезмерный «крен» капиталовложений в сторону топливно-энергетического комплекса беспокоил некоторых советских экономистов уже в середине 1960-х годов [16, с. 52].

Но руководство страны, непрерывно наращивая экспорт нефти (а затем - и газа), недофинансировало другие отрасли - гражданское машиностроение, сельское хозяйство, легкую промышленность. В условиях научно-технической революции расстановка приоритетов должна была быть не такой, как в 1920-е годы.

Новые возможности предоставляла Советскому Союзу нефть Западной Сибири.

В 1975 г. Советский Союз, добыв 490,8 млн. тонн нефти, занимал по этому показателю первое место в мире. В США объем добычи составлял 417 млн. тонн, в Саудовской Аравии - 415 млн тонн.

Добыча нефти в Западной Сибири часто шла методами, которые можно назвать варварскими, браконьерскими. Начиная разработку месторождения, сов-

сем не думали о том, что с ним будет всего через 5-10 лет. Винить в этом самих нефтяников нельзя, в централизованно управляемой экономике они получали задания и установки «сверху».

Как позже признавал известный нефтяник Г.Г. Вахитов: «Интенсификация отбора нефти на Самотлорском месторождении была доведена до абсурда, без всяких разумных ограничений». О превышении разумных темпов отбора нефти на месторождениях Западной Сибири позже писал и один из руководителей отрасли В.И. Грайфер, другие нефтяники [2, с. 522-526].

Что же заставляло брать нефть «любой ценой»? Во многом - то, что отрасль приобрела в значительной мере экспортную ориентацию. В структуре экспорта СССР доля нефти и нефтепродуктов в 1980 г. составляла 36,4%, ещё 7,4% давал газ. В том же году из СССР было вывезено 119 млн. т сырой нефти и 41,3 млн. т нефтепродуктов при общей добыче, равной 603 млн. т [3, с. 19; 13, с. 397]. Если бы была такая возможность, советское руководство готово было бы продавать за рубеж, в том числе - странам Запада, гораздо больше нефти. Как позже вспоминал министр нефтяной промышленности Н.А. Мальцев, в 1970-е годы в Политбюро было принято решение о строительстве нефтепровода Обь - Находка с тем, чтобы продавать Японии по 40 млн. т нефти ежегодно. Стоимость нефтепровода составила бы в долларовом эквиваленте не менее 35 млрд. долл. того времени. Руководству нефтяной отрасли удалось уговорить членов Политбюро отказаться от этого проекта [8, с. 225-227]. В 1980-е годы темп прироста нефтедобычи замедлился, в отдельные годы имело место даже падение нефтедобычи: если в 1988 г. добыли 624 млн. т, то в 1989 - 607 млн т, а в 1990 г. - 571 млн т. Но до 1986 г. мировые цены на нефть были довольно высокими, страна могла располагать большими поступлениями нефтедолларов. В 1981 г., после второго «взлёта» цен на нефть, среднегодовой уровень цены на нефть сорта «Брент» равнялся 39,25 долл. за баррель; в 1987 г. она стоила уже 18,25 $. В первой половине 1989 г. средняя цена российской (тогда ещё советской) нефти «Юралс» составляла 14,55 долл. за баррель [19].

Доля сырой нефти в советском нефтеэкспорте в 1989 г. была почти такой же, как сегодня - 69%. Но от добычи нефти вывоз составлял лишь 30,3% - значительно меньше, чем в наше время [12, с. 377, 644].

В Советском Союзе до 1989 г. экспорт, как правило, незначительно, процентов на 5-10, превышал импорт. То есть почти все нефтедоллары тут же и тратились. Именно на них закупалось значительное количество зерна. По-видимому (точных расчётов нет), если бы средства, вложенные в добычу и транспортировку экспортируемой нефти, дававшей валюту на покупку зерна, удалось инвестировать в аграрный сектор, то «продовольственная зависимость» от Запада была бы преодолена или, уж во всяком случае, существенно ослаблена. Но откладывалось в «долгий ящик» решение не только проблем аграрного сектора. Бывшие министр и зам. министра нефтяной промышленности СССР вспоминали: «Все возникающие проблемы рассматривались в первую очередь с позиции - «сколько дано продать тюменской нефти, чтобы купить необходимое оборудование, продукты питания, зерно и т.д.». Как будто других источников у великой державы вообще не существовало (...). Этим вирусом было поражено не только высшее политическое руководство, но и министры отраслевых министров. Последние открыто стали заявлять, что «оборудование требуемых качеств и параметров мы сделать

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1

не можем!» и его следует закупать за рубежом. За что? На какие средства? Непременно следовал ответ: «За нефть!» [8, с. 225-227].

Советский Союз попадал не только в «продовольственную», но и «технологическую» зависимость от Запада. Структура внешней торговли СССР становилась почти такой же, как у развивающихся (а не развитых) стран.

В 1991 г. Советский Союз распался, и общее катастрофическое падение производства затронуло и нефтяную отрасль. В 1992 г. добыча нефти в России составляла еще 399 млн. тонн, а в 1995 г. - всего 307 млн. т. К 2000 г. удалось войти на уровень 324 млн. т., а к 2006 г. - даже 480 млн. т. [14, с. 207]. Но этот подъем целиком объясняется чрезвычайно резко возросшим нефтяным экспортом. Что же касается внутреннего потребления нефтепродуктов, то оно ниже, чем в последние годы существования Советского Союза, причём даже по бензину, и это при заметном росте парка легковых автомобилей. Что и не удивительно, если вспомнить, что и в 2006 г. Россия далеко не достигла уровня промышленного и сельскохозяйственного производства 1989 г. В 2006 г. было произведено 70,8% продукции обрабатывающей промышленности и 46,8% машин и оборудования от уровня 1991 г. [14, с. 198-199]. А в 1991 г. производство было меньше, чем в 1989 г. Существенно уменьшилось производство практически всех видов сельскохозяйственной продукции, её общее производство составляло менее 73% от уровня 1989 г. И Вооруженные Силы, конечно, получают горючесмазочных материалов во много раз меньше, чем в 1985 г. Нефтепродукты не идут в нужном объеме на оплату необходимого импорта, который, в отличие от всех лет советской власти, в постсоветской России всегда в полтора - два - два с половиной раза меньше экспорта. Так, в 2006 г. по данным таможенной статистики, совокупный экспорт России составил 302,0 млрд. долл., а импорт - лишь 137,5 млрд долл. [14, с. 455]. Валютные доходы превращаются в государственные золото - валютные резервы, в значительной мере - в форме облигаций американского правительства.

Рост нефтедобычи не сопровождается соответствующим развитием нефтяного машиностроения, нефтепереработки, нефтехимии, нефтеразведки, нефтяной науки и нефтяных технологий. Ещё хуже положение в других отраслях промышленности, подчас находящихся в состоянии деиндустриализации. Нефтедоллары могли бы использоваться для финансирования прогрессивных структурных изменений в экономике. Пока же, по данным за 2006 г., в структуре промышленного производства доля машиностроения и металлообработки составляет всего 19,3%, зато на продукцию топливно-экономического комплекса приходится 32%. Доля сравнения: в 1989 г. доля машиностроительного комплекса достигала 29,3% [12, с. 336].

При эксплуатации нефтяных месторождений в недрах остаётся гораздо больше неизвлечённой нефти, чем это было раньше. По данным Министерства природных ресурсов РФ, коэффициент извлечения нефти с 1990 по 2000 г. снизился с 0,39 до 0,31; за то же время в остальном мире он увеличился и превышает 0,5.

Приходится признать, что сегодня нефтяной сектор в наименьшей мере - за последние сто лет - служит интересам населения России. Доходы от экспортируемой нефти почти не превращаются в так нужные для страны инвестиции, он не служит «локомотивом экономики». В принципе «нефтянка» может быть органичной составной частью народнохозяйственного комплекса, «нижними этапами», над которыми надстраиваются «высокие технологии» (как в развитых странах)

или чужеродным анклавом (как в Нигерии). Похоже, что к 2008 г. в России окончательный выбор ещё не сделан.

литература

1. Богданчиков С. Международное сотрудничество: смена приоритетов // Мировая энергетика. 2007. № 9.

2. Вахитов Г.Г. Полвека отечественной нефтедобычи: от взлета к падению // Нефть страны Советов. М., 2005.

3. Внешняя торговля СССР в 1980 году. Статистический сборник. М., 1981.

4. Внешняя торговля СССР за 1918 - 1940 годы. М., 1960.

5. Внешняя торговля СССР. Статистический сборник. 1918-1966. М., 1967.

6. Дегтев С.И. Внешнеполитические аспекты хозяйственной реформы 1965 г. (на примере нефтяной промышленности СССР) // Нефть страны Советов. М., 2005.

7. Известия Императорского общества для содействия русскому торговому мореходству. Вып. 32. Материалы по вопросу о Баку - Батумском нефтепроводе. М., 1889.

8. Мальцев Н.А., Игревский В.И., Вадецкий Ю.В. Нефтяная промышленность России в послевоенные годы. М., 1996.

9. Мишустин Д.Д. Внешняя торговля и индустриализация СССР. М., 1938.

10. Народное хозяйство СССР в 1960 году. М., 1961.

11. Народное хозяйство СССР в 1975 году. М., 1976.

12. Народное хозяйство СССР в 1989 году. М., 1990.

13. Народное хозяйство СССР в 1990 году. М., 1991.

14. Россия в цифрах 2007. Краткий статистический сборник. М., 2007.

15. Фролов В.И. Экономика нефтяного хозяйства. М.-Л., 1928.

16. Хейнман С. Темпы и эффективность промышленного производства // Коммунист. 1965, № 16.

17. Черкасов Н., Мельников Ю. Механизм интеграции стран СЭВ: буржуазные оценки и реальность // Плановое хозяйство. 1979, № 10.

18. Energy Information Administration (http://eia.doe.gov/international/Table 11.7.xls)

19. Energy Information Administration (http://tonto.eia.doe.gov/dnav/pet/hist/)

Экономический вестник Ростовского государственного университета Ф 2008 Том 6 № 1