ИЗВЕСТИЯ
ПЕНЗЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА имени В. Г. БЕЛИНСКОГО ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ № 23 2011
IZVESTIA
PENZENSKOGO GOSUDARSTVENNOGO PEDAGOGICHESKOGO UNIVERSITETA imeni V. G. BELINSKOGO HUMANITIES № 23 2011
УДК 404
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ШКОЛЫ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В 1930-х - НАЧАЛЕ 1940-х гг.
© Е. В. ПАНКРАТОВА Пензенский государственный педагогический университет им. В. Г. Белинского, кафедра менеджмента и экономических теорий e-mail: kafedmet@mail.ru
Панкратова Е. В. - Национальные школы Среднего Поволжья в 1930-х - начале 1940-х гг. // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. 2011. № 23. С. 545-548. - Рассматривается развитие национальных школ Среднего Поволжья в предвоенное десятилетие в контексте государственной образовательной политики, эффективность всеобщего обучения в Среднем Поволжье, динамика развития сети национальных школ. Анализируется обеспеченность национальных школ квалифицированными педагогическими кадрами. Прослеживается процесс открытия педагогических образовательных учреждений в Среднем Поволжье.
Ключевые слова: национальные школы, образование, образовательная политика, всеобщее обучение, педагогические кадры.
Pankratova Y. V. - National schools in the Middle Volga region during 1930-s and the beginning of 1940-s //Izv. Penz. gos. pedagog. univ. im.i V. G. Belinskogo. 2011. № 23. Р. 545-548. - Development of national schools in the Middle Volga region during the post-war decade is considered in the course of the state educational policy. Efficiency of general teaching in the Middle Volga region and dynamic of national schools development is analyzed. The process of pedagogical educational establishments opening in the Middle Volga region is observed.
Keywords: national schools, education, educational policy, general teaching.
Значимость образования как важнейшего социального института осознавалась большевиками изначально. О важности школы для новой власти говорит тот факт, что уже 9 ноября 1917 г. был подписан Декрет об учреждении государственной комиссии по просвещению, которой поручалось дело общего руководства народным просвещением и разработка законопроектов по народному образованию [1].
В связи с изменением после Октябрьской революции фундаментальных основ общественного строя на образование были возложены не свойственные ему прежде функции. Образование, как призывала программа РКП(б) - должно было стать «орудием» разрушения господства буржуазии, полного уничтожения деления общества на классы, проводником влияния пролетариата на полупролетарские и непролетарские слои «в целях воспитания поколения, способного окончательно осуществить коммунизм» [2]. Для реализации доктринальных целей большевиков (строительство социализма, воспитания «нового человека») возникла необходимость в монополизации, огосударствлении народного образования. Повышение образовательного уровня жителей страны - Советский Союз в середине 1920-х г. занимал только девятнадцатое место в Европе по уровню грамотности населения [3] -
было обязательным условием для массовой индоктри-нации населения.
14 августа 1930 года Центральным Исполнительным Комитетом и Советом Народных Комиссаров Союза ССР было принято постановление «О всеобщем обязательном начальном обучении», согласно которому все дети, достигшие школьного возраста, а также переростки, которые по тем или иным причинам ранее не были охвачены школой, независимо от пола, должны были пройти обязательное обучение в объёме не менее четырёхлетнего курса начальной школы [4]. Более того, закон обязывал родителей и заменяющих их лиц посылать детей в школы: «Для проведения в жизнь настоящего постановления на родителей и ... опекунов, а так же на учреждения и лица, на попечении которых находятся дети указанных возрастов (8-11 лет), возложить ответственность за посылку детей в школы»[5].
Скорейшее осуществление всеобщего обучения детей и подростков и ликвидация неграмотности среди взрослых превратились в неотложную задачу государственного значения, т. к. только грамотный человек мог быть в полной мере включен в информационное пространство и способен воспринимать официальную идеологию. XVI съезд Коммунистической партии, про-
ходивший в 1930 году, признал проведение всеобщего обязательного первоначального обучения и ликвидацию неграмотности боевой задачей [6]. К этому времени грамотность населения возросла (с 33% в 1916 году до 62,6% в 1930 году), но более 1/3 населения Советского Союза все еще оставалось неграмотной, а в сельских местностях этот процент был намного выше [7].
Многонациональный состав советского государства обусловил вовлечение формируемой идеологии нерусских народов. На XVI съезде ВКП(б) Сталин определил для них значение всеобщего обучения: «развитие национальных культур должно развернуться с новой силой с введением и укоренением всеобщего обязательного обучения среди нерусских народов, осуществляемого на родном языке» [8].
В связи с этим распространение всеобуча в национальных районах приобрело особую значимость, хотя усилия по расширению школьной сети в национальных республиках и областях и обучению в школах на родном языке предпринимались и в первое десятилетие существования советской власти. Так, например, в 1918 г. по решению партийных и советских органов в г. Пензе была открыта татарская учительская семинария, которая стала готовить кадры для школ
I ступени [9]. Согласно декрету СНК РСФСР «О реформе учительских семинарий и институтов» в 1919 г. татарская учительская семинария была преобразована в трехгодичные педагогические курсы с контингентом учащихся в 80 человек [10]. Со слушателями работали 22 преподавателя, из которых семеро имели высшее образование, восемь сами учились в институте народного образования в Пензе, остальные преподаватели имели среднее образование [11].
Особенностью Среднего Поволжья был его многонациональный состав. По данным переписи 1919 г. только в Пензенской губернии проживало русских -84,7 %, мордвы - 11,5 %, татар - 3,8 %, чувашей - 1,6 %. В 1927 году грамотность русского населения составляла 31,9 %. Среди татар грамотных было 25,5 %, а среди мордвы - 18,9 % населения.
Вообще, по уровню социально-экономического развития Среднее Поволжье отставало от средних показателей страны. Это в значительной мере обусловило слабое развитие школьной сети, практическое отсутствие материальной базы большинства школ, дефицит и несоответствующий уровень подготовки педагогических кадров. По официальным данным, 50 % учителей национальных школ в Среднем Поволжье имели только начальное образование [12]. К осени 1931 г. охват детей в школах I ступени в восемнадцати районах Среднего Поволжья составил 82 %, подростков - 61,5 % [13]. Подавляющее большинство национальных школ в Среднем Поволжье были сосредоточены в сельской местности. По данным заведующего Пензенским Облоно от 15 июня 1940 г., направленным Наркому Просвещения СССР, в 1939 г. в г. Пензе была всего 1 начальная татарская школа, а в Пензенской области с 1939 по 1942 гг. - 49 татарских школ, 69 мордовских начальных школ и 21 мордовская начальная средняя школа. Мордовских средних
школ к 1942 г. было 5. Чувашских школ в городе также не было, все были расположены в области. В 1940 г. одна чувашская начальная школа была закрыта, продолжили свою работу до 1943 г. - четыре. С 1940 г. работали 3 чувашских начальных средних школы. Всего в Пензенской области было 7 чувашских школ [14]. В целом в Среднем Поволжье к середине 1930-х гг. действовали 160 татарских, 243 мордовских, 156 чувашских и 12 немецких национальных школ [15].
В отчетах обл- и крайоно неоднократно подчеркивалось низкое качество обучения в национальных школах в рассматриваемый период [16]. Результаты начального этапа введения всеобуча в ряде районов Среднего Поволжья признавались неудовлетворительными [17].
В целом по всему СССР количество учащихся в национальных школах с 7 620 400 человек в 1930/31 гг. поднялось до 14 146 152 чел. в 1938/39 гг. [18].
Однако нельзя не отметить, что усилия советского государства по развитию школы сливались с поднявшимся в народе стремлением к просвещению. Во многих деревнях крестьяне на свои средства открывали школы. В 1918/19 учебном году в России было открыто 3592 школы, в 1919/20 - 2391, в 1920/21 - 1957. Уже к началу 1930-х гг. в Среднем Поволжье работало 5705 школ с 933317 учащимися. К 1934-1935 учебному году в Куйбышеве было построено 382 новых школьных здания, в 463 школах был проведен капитальный и в 3186 текущий ремонт.
Введение всеобщего начального обучения потре-бовало10000человек новыхпедагогическихкадров [19]. Обком ВКП(б) поручил фракции ВКП(б) облисполкома «принять меры к обеспечению подготовки учителей для каждого последующего учебного года в размере: 1929/30 г. - 1800 человек; 1930/31 г. - 1800 1931/32 г. - 2000 ...; 1932/33 г. - 2000 ...; 1933/34 г. -2400 человек. В целях обеспечения подготовки новых школьных работников признать необходимым: форсирование в соответствии с 5-летним планом развертывания сети педагогических техникумов; организацию ряда специальных одного- и двухгодичных педагогических курсов, в особенности для школ национальных меньшинств» [20].
К началу введения всеобуча в 1929-1930 учебном году в РСФСР имелось 8 национальных педвузов и 24 национальных отделения. В этих учебных заведениях обучалось около 4000 студентов [21]. Выпускаемые педучилищами контингенты учителей далеко не удовлетворяли требованиям времени. Так, в 1931/1932 учебном году национальные педучилища РСФСР (без автономных республик) выпустили 1363 учителя, требовалось же их 8320 [22]. В начале 1931/1932 учебного года дефицит педагогических кадров в Среднем Поволжье составлял более 2000 человек [23].
Нехватка учителей ощущалась очень остро: «Констатируя катастрофическое положение с педкадрами нацмен школ 1-й степени, полное отсутствие подготовки школ повышенного типа и учитывая, что существующие техникумы нацмен ни в коем случае не могут удовлетворить постоянную потребность в учи-
исторические НАУКИ ►►►►>
телях, считать необходимым: 1. удвоить на 1930/31 г. контингент приема в существующие нацпедтехнику-мы и организовать 1 татарский и 1 мордовский новые техникумы. 2. Преобразовать вторые концентры чувашских и мордовских десятилеток в педтехникумах..
3. Для подготовки работников школ повышенного типа с 1930/31 г. организовать при Самарском пединституте, кроме мордовского, татарское и чувашское отделения с тем, чтобы в 1932/33 г. можно было преобразовать их в самостоятельные институты» [24].
Осенью 1932 г. Самарский педагогический институт окончили первые 179 выпускников историкоэкономического и литературного факультетов, а всего за период с 1932 по 1940 гг. было подготовлено 3095 учителей. В канун войны в Куйбышевской области работало 7 вузов, 3 учительских института с общим контингентом студентов 6727 человек [25]. Учебный план одногодичных курсов подготовки учителей для школ I ступени включал большое число предметов —
25. Среди них были: история трудовой школы, политическая экономия, учение о праве и государстве в связи с Советской Конституцией, история педагогических идей, новейшие течения в педагогике, принципы трудовой школы. Все учебные дисциплины были жестко идеологически выдержаны.
Всего по СССР в 1939 г. имелось 411 национальных педучилища с 116 200 учащимися, 93 пединститута с 54 000 студентов и 42 учительских института с
15 082 студентами. Во всех этих учебных заведениях обучалось 185 290 человек будущих педагогов нерусских национальностей [26].
К концу 1930-х годов в связи с ростом числа национальных школ потребность в них возросла. Уровень образования учителей национальных школ был значительно ниже их коллег русских школ. Если в среднем по РСФСР в 1935 году в начальных классах преподавали 35 % учителей без семилетнего образования, то в автономных областях и республиках таких учителей было 50 %, а часть из них даже не имела начального образования. К 1 сентября 1937 г. в национальных школах Куйбышевской области всё ещё не хватало более 900 учителей [27].
Внимание к национальным школам со стороны государства сохранялось на всем протяжении рассматриваемого периода. Однако, его интересы требовали знания русского языка от всех граждан. К середине 1930-х гг. стало очевидным, что национальная школа не справлялась с этой задачей.
Тормозило обучение русскому языку в национальных школах и изучение двух алфавитных систем. Важной вехой в смене языковой политики стало постановление цК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров от 13 марта 1938 г. «Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей» [28]. В решении точно был определен объем знаний по русскому языку, какой должны давать начальные и неполные средние нерусские школы. В связи с указанным решением СНК СССР и цК ВКП(б) от 13 марта 1938 г. Наркомпросами автономных республик осуществляется массовая подготовка препо-
давателей русского языка для нерусских начальных и средних школ. Однако на деле стал набирать темпы процесс закрытия национальных школ, особенно для «нетитульных» народов. Провозглашенный ранее курс на полное равноправие языков стал сворачиваться. Наряду с этим наркомпросами были переработаны и изданы программы по русскому языку, какой должны давать начальные и неполные средние нерусские школы [29].
Причиной послужила, прежде всего, соответствующая, хотя и не афишируемая политическая установка. Отчасти сказалось и то, что рядовые представители малых народов нередко приветствовали отказ от коренизации образования, поскольку качество обучения в русских школах было выше; именно в них предпочитали отдавать своих детей и представители номенклатуры, независимо от национальности [30]. Параллельно в обстановке массовых репрессий шла кириллизация алфавитов. Правда, официальные данные говорили, наоборот, о развитии национального образования. Постановление президиума крайисполкома о хозяйственном и культурном обслуживании национальных меньшинств указывало: «Ежегодно растет сеть нацменовских школ 1-й ступени - 968, ШКМ -119, сельскохозяйственных и педтехникумов - 24. ... Всем директорам учебных заведений и хозорганиза-циям решительно выполнять при комплектовании учебных заведений устанавливаемые для нацмен брони, путем усиленного вовлечения нацмен в подготовительные отделения, рабфаки и т. д.. край РКИ и отделу нацмен обеспечить систематическое наблюдение за выполнением директив ВЦИКа о вовлечении нацменов все учебные заведения не менее 30 %» [31].
Определить соответствие занимаемой должности учителей национальных школ часто не представлялось возможным. например, в докладе на бюро Пензенского ГК ВКП(б) от 27 сентября 1938 г. «О результатах аттестации учителей г. Пензы» отмечалось, что «аттестацию прошли - 578 учителей города; ... учителей татарской начальной школы (3 человека) не аттестовали, так как члены комиссии не знают татарского языка [32].
11 марта 1939 г. был издан приказ по нарком-просу РСФСР «Об усилении руководства нерусскими школами и об оказании им практической помощи», в котором отмечался некоторый рост числа нерусских школ «на территории краев и областей», однако говорилось и о том, что «руководство ими поставлено неудовлетворительно. краевые и областные отделы народного образования не контролируют работу нерусских школ, не принимают необходимых мер по укреплению их кадрами, своевременному снабжению программами, учебниками и учебными пособиями. Школьные сектора край - и облоно не чувствуют ответственности за руководство нерусскими школами, не изучают их нужду и не оказывают помощи в их работе» [33]. С этого времени заведующие край- и об-лоно были обязаны проверить фактическое состояние всеобщего обучения в национальных районах и селениях и обеспечить в этом же учебном году полных
охват неохваченных детей и закрепление их в школах. В целях повышения успеваемости нерусских школ по русскому языку, организовать необходимую практическую помощь учителям нерусских школ через Облоно, институты усовершенствования учителей и городские русские школы» [34].
В июле 1940 г. для обучения детей нерусских национальностей в тех случаях, когда не было достаточного контингента учащихся той или иной национальности для создания национальной школы, организовывались для учащихся каждой национальности отдельные классы с установленной нормой наполняемости учащихся. Причем последняя, «в зависимости от местных условий», могла быть снижена до 20-15 учащихся [35].
Таким образом, образование являлось важнейшим социальным институтом, развитие которого позволяло государству вовлекать в сферу идеологического воздействия практически все население страны. Многонациональный состав советского государства обусловил необходимость организации сети школ для «нерусских национальностей», чему на протяжении рассматриваемого периода власти уделяли пристальное внимание. Развитие национальных школ Среднего Поволжья проходило в рамках общегосударственной образовательной политики. Процесс развития национальных школ в области был связан с преодолением серьёзных трудностей, обусловленных спецификой развития региона. Наиболее острой была проблема педагогических кадров для национальных школ: учителя не имели достаточной педагогической подготовки, а часто не владели на должном уровне и родным языком. Для исправления сложившейся ситуации в 1930-х начале 1940-х гг. был создан ряд педагогических учебных заведений, однако проблема полностью не была решена.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Декреты Советской власти. Т.!. М., Государственное издательство политической литературы. 1957. С. 59-62.
2. Восьмой съезд РКП(б). Программа Российской коммунистической партии (большевиков) // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898-1970). 9-е изд., доп. и испр. М., 1970. С.82.
3. Историко-экономический очерк. Куйбышев, 1977. 151 с.
4. История Советской Конституции (в документах). М., 1957. С. 621-626.
5. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф.Р. 515. Оп. 1. Д. 17. Л. 144-145.
6. См.: Гиз А.Ю. XVI съезд Всесоюзной Коммунистической Партии (б). Стенографический отчет. М.: Государственное издательство. 1930.
7. Константинов Н.А., Медынский Е.Н., Шабаева М.Ф. История педагогики. М.: Просвещение, 1982. 352 с.
8. XVI съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М., Партиздат, 1931. С.55.
9. ГАПО. Ф.Р. 253. Оп. 1. Д. 71. ЛЛ. 22-23.
10. Там же.
11. Там же.
12. ГАПО. Ф. 54. Оп. 1. Д. 202. Л. 127.
13. Государственный архив Самарской области (ГАСО). Ф.Р. 758. Оп.1. Д. 36. Л. 16-17.
14. ГАПО. Ф. 1381. Оп.1. Д.97. Л.73.
15. ГАСО. Ф.Р. 758. Оп. 4. Ед.хр. 17. Л. 1-2.
16. ГАПО. Ф. Р.475. Оп. 1. Д. 494. Л. 123.
17. ГАСО Ф.Р. 758. Оп. 1. Ед. хр. Л. 16-17.
18. Константинов Н.А., Медынский Е.Н. Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет. М.: Учпедгиз, 1948. 296 с.
19. Очерки истории Куйбышевской организации КПСС. Куйбышев, 1967. 441 с.
20. СОГАСПИ. Ф.655. ОП. 5. Д. 59. Л. 90.
21. СОГАСПИ. Ф. 655. Оп. 5. Д. 59. Лл. 90-92.
22. Константинов Н.А., Медынский Е.Н. Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет. М., Учпедгиз, 1948. 189 с.
23. ГАСО. Ф.Р. 758. Оп. 1. Ед. хр. 36. Л.16.
24. СОГАСПИ. Ф. 141. Оп. 20. Д. 371. Л. 26-27.
25. ГАСО. Ф. 1683. Оп. 2. Д. 1. Л. 15; СОГАСПИ. Ф. 656. Оп.4. Д. 78. С. 41.
26. Константинов Н.А., Медынский Е.Н. Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет. М.: Учпедгиз, 1948. 304 с.
27. Родин А.М. Национально-культурное строительство в РСФСР (30-е гг. 20 в.) // Педагогика. 1998. № 3. С. 87.
28. Константинов Н.А., Медынский Е.Н. Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет. М.: Учпедгиз, 1948. 311 с.
29. Там же.
30. ГАСО. Ф. 1141. Оп. 7. Д. 15. Л. 14.
31. ГАСО. Ф. 779. Оп. 2. Д. 76. Л. 223-229.
32. ГАПО. Ф. 429. О 1. Д. 257. Л.106.
33. ГАПО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 119. Л.156.
34. ГАПО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 119. Л. 68.
35. ГАПО. Ф. 1381. Оп.1. Д.97. Л. 55.